Читать онлайн Мстительное сердце, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.23 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Мстительное сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

– Жил-был на Юге человек, которого звать Великий Джон-Победитель, – рассказывала Бесс. – Это быть, как вы говорить, реальный человек. Он быть раб на одной из ихних плохих плантаций. Белые в тех краях быть такие злые, что их даже змеи не кусать. Они кусать только ниггеров. Белые в тех краях быть такие злые, что убивать ниггера на спор – упасть его тело вперед или назад. Если упасть не туда, куда надо, они идти и бить старую мать мертвого ниггера…
Продолжая свой рассказ, Бесс украдкой посмотрела на Ханну. Перед Бесс полукругом расположились все дети, жившие в поместье, и еще слишком маленькие, чтобы работать на плантации. Сама Бесс сидела на ступеньках кухни. Ханна, увлеченная рассказом не меньше, чем дети, сидела, обняв за шею Дикки.
Бесс порадовалась. С тех пор как девушка съездила в Уильямсберг и узнала, что мать ее умерла и похоронена, а ей об этом ничего не сообщили, – с тех пор Ханна хандрила и могла расплакаться в любой миг.
По мнению Бесс, смерть матери была благом для Ханны. Скорее всего тайна негритянского происхождения Ханны умерла вместе с ее матерью – теперь никто не проведает, что в девушке течет кровь чернокожих. Конечно, это ничтожество, эта белая шваль Сайлас Квинт ничего об этом не знал, иначе ни за что не женился бы на матери Ханны.
Поняв по недоумевающим взглядам своих слушателей, что она молчит, Бесс откашлялась.
Один из детей спросил:
– А почему его звать Великий Джон, Бесс?
– Потому что, детка, как я уже говорить, этот человек и вправду жил на свете. Иногда в рассказах его называть большим человеком, самым большим в округе. Те, кто видеть его, иногда говорить, что Джон не больше обычного мужчины. Но все равно – он быть очень высокий. Я очень хорошо помнить одну историю, которую рассказывать о Великом Джоне, – продолжала Бесс. – Вроде бы хозяин плантации, где Великий Джон быть раб, он был азартный человек, и он всегда втягивать Великий Джон в такие дела, где мог заключить на него пари. А Джон всегда выигрывать для старого маста, но делать все по-своему. Ну вот, однажды старый маста говорить с другим белым человеком, и они похваляться рабами. Тот, другой белый человек говорить: «У меня есть такой ниггер, он может побить всякого ниггера!» А хозяин Джона говорить: «Моего Джона не побить. Ставить пятьдесят фунтов за него против вашего».
Ну вот, тот, другой белый, он соглашаться, и они решить, что бой быть в субботу после полудня в городке, через месяц ровно. В тот день люди приходить и приходить отовсюду, прямо как на ярмарку. Даже губернатор, его хозяйка, его дочка – все приходить. И много-много крупных сделок заключать в тот день.
Хозяин той, другой плантации привозить своего ниггера рано, часа за два до начала боя. Люди рассказывать, что это быть очень большой ниггер! Такой большой, что ночью ему нужно пригибаться, а то удариться головой об звезды. Полдюжины белых леди только увидеть его – и сразу падать замертво. Когда хозяин Джона видеть этот ниггер, он понимать, что проиграть свои пари. Этого ниггера никто не осилить!
А Джон, он не показываться, пока до начала боя не оставаться несколько минут.
И этот, другой ниггер быть совсем голый и готов к бою, а Джон выходить разодетый, будто он король всех колоний. На нем быть черные сапоги, ярко-красные штаны, белая рубаха с кружевным воротником и чудная шляпа, а в руках – трость с золотым набалдашником. Он насвистывать и улыбаться, прикасаться пальцами к шляпе и тянуть время.
А потом он сделать такое, что у всех дух захватить. Подходить прямо туда, где сидеть губернатор с женой и дочкой, размахнуться и ударить эту девочку прямо по лицу. Один раз, потом еще. И все белые приходить совсем в ужас, и наверняка Джон повесить бы на самом большом дереве. Но тут случиться кое-что еще.
Этот, другой ниггер, – ну, тот, с кем Джон должен драться, – увидеть, что делать Джон, и пускаться наутек. Он убежать совсем из нашей страны, и никто никогда его больше не видеть.
Бесс замолчала, ожидая обычных вопросов. Вопрос задал кто-то из детей:
– А почему убежал другой ниггер, Бесс?
– Как же, детка, – ответила она и расплылась в улыбке, – когда он увидеть, что случиться, он понимать: раз Великий Джон такой плохой, что может ударить дитя белой леди, значит, он такой плохой, что может побить его в любой день недели. А когда белые, значит, разобраться, что Великий Джон перехитрить всех, особенно того, другого ниггера, они переставать злиться. Они все много смеяться. Особенно радоваться, кто ставить на Великого Джона. Хозяин Джона радоваться, ведь он выиграть свои пятьдесят фунтов, и он отдавать губернатору половину своего выигрыша, и губернатор не так сердиться, что Великий Джон ударить его ребенка. Да, именно так, сэр, маста радоваться на своего Великого Джона – так радоваться, что даже не бить его целых несколько дней!
Когда дети разошлись, Ханна подошла к Бесс и, наклонившись, прошептала ей на ухо:
– Большего вранья, чем твой рассказ, я в жизни не слышала!
– Господи, золотко, я говорить правду – это такая же правда, как то, что днем светло, – ответила Бесс серьезно. – Ты обижать старую Бесс, когда говорить такое!
Ханна засмеялась, покачала головой и пошла прочь. Она направилась к конюшням. Прежде чем девушка успела сделать несколько шагов, она услышала раскатистый смех Бесс. Ханна устремилась дальше, не переставая улыбаться.
В тот день у нее было не так горько на сердце, как все время с тех пор, когда она узнала о смерти матери. Горе не оставило ее, но ей удалось спрятать его в тайниках души. Однако гнев на Сайласа Квинта по-прежнему пылал в сердце, не ослабевая. Ханна был убеждена, что ее мать убил Квинт. Но поскольку не было доказательств и никто ей не поверил бы, она никого не посвящала в свои мысли, а хранила это, просто дала себе клятву, что в один прекрасный день отыщет способ отомстить этому презренному человеку за убийство Мэри Маккембридж!
Ханна вошла в полумрак конюшни. Она часто проводила здесь свободное время, когда Вернера не было, а Черная Звезда находился не на пастбище, а в деннике. Девушка просто влюбилась в это животное. Когда она вошла в конюшню впервые и приблизилась к Черной Звезде, конь отпрянул, дико вращая глазами, потом заржал, поднялся на задние ноги и забил передними о дверь. Ханна испуганно попятилась.
– Нельзя подходить к этому зверю слишком близко, мисс Ханна. Он злой.
Ханна повернулась и увидела Джона. В обязанности его входило не только править коляской и каретой, но и ухаживать за лошадьми и присматривать за конюшней.
– Какое красивое животное! – воскликнула она.
Джон кивнул с серьезным видом:
– Это точно. Но никто не решается ездить на нем. Даже хозяин. Маста Вернер пытался несколько раз, но не смог с ним управиться.
– Тогда почему он здесь? Кому принадлежит?
Несколько секунд Джон задумчиво смотрел на нее, очевидно, тщательно взвешивая свой ответ. Наконец сказал:
– Много лет назад хозяин купил его в подарок сыну на день рождения. Единственный, кто на нем ездил, – молодой хозяин. После его ухода усидеть на Черной Звезде не мог никто. Этот конь такой злой, что я не рискую выпускать его на пастбище с другими лошадьми. Он уже убил одну. Хозяин поговаривал, что его нужно пристрелить, но вряд ли когда сделает это.
– Надеюсь, что нет. Это было бы очень жестоко!
– Держитесь от него подальше. Он может разбить вам голову одним ударом копыта.
Но Ханна не могла держаться подальше от этого коня. Она то и дело проскальзывала в конюшню, когда там никого не было, чтобы взглянуть на Черную Звезду. Постепенно животное привыкло к ней, и теперь Ханна могла войти в денник и погладить его глянцевую шею. Поначалу Черная Звезда закидывал голову, но мало-помалу стал относиться к этому спокойнее. Ханна стала приносить для него сахар. И он начинал ржать, завидев, как она входит в денник, тянулся к ней, тыкался в руку, где лежал сахар. Любовь к этому коню во многом способствовала тому, что горе Ханны несколько утихло.
Ханна никогда в жизни не ездила верхом. Теперь ей страшно хотелось научиться. Однако у нее хватило здравого смысла понять, что учиться на Черной Звезде нельзя, даже если бы Вернер разрешил ей. Впрочем, она понимала, что и это маловероятно. Однажды вечером за ужином она сказала:
– Малкольм, мне бы хотелось научиться ездить верхом. Домашнее хозяйство теперь налажено. Было бы хорошо, если бы я могла объезжать плантацию.
Вернер ласково посмотрел на нее. С тех пор как она вернулась, привезя печальную весть о смерти матери, он был очень внимателен к ней и почти всегда позволял делать то, что ей хочется.
– Я думаю, это пойдет вам на пользу, Ханна. – Они уже привыкли называть друг друга по имени. – Вы когда-нибудь ездили верхом?
Ханна покачала головой.
– Тогда для начала мы дадим вам смирную лошадь. Я поручу Джону найти подходящую и руководить вами, пока вы не поймете, что нужно делать. Однако есть одно затруднение. У нас нет дамского седла. Марта никогда не ездила верхом – она не могла находиться даже поблизости от лошади.
– Ха! – сказала Ханна, пожав плечами. – Мне не нужно дамское седло. Я могу ездить и в мужском.
В глазах Вернера промелькнуло веселье.
– Когда леди ездит верхом, не пользуясь удобствами дамского седла, это считается шокирующим.
– А вы не думаете, что вся округа и так шокирована моим пребыванием здесь? – спокойно спросила она. – Кроме того, вы как-то сказали, что вас мало заботит мнение соседей.
– Я сказал это, вот как? – Вернер отодвинул тарелку, достал сигару и принялся катать ее в пальцах. Занимался он этим с очень серьезным видом. – Все будет, как вы хотите, дорогая. – В его глазах опять промелькнули искорки смеха. – Полагаю, вы во всех случаях будете поступать по-своему.
Однако Ханне пришлось пойти на компромисс. На другой день Джон оседлал для нее лошадь – смирную старую кобылу.
Ханна с отвращением посмотрела на кобылу.
Господи, да у нее такой вид, будто она сломается пополам, как только я сяду на нее!
– Моя мама говорила мне, мисс Ханна: прежде чем ребенок научится стоять, он должен научиться ползать.
Джон подал ей руку и подсадил. Когда Ханна уселась в седло, стало ясно: нужно что-то делать с платьем и нижними юбками. Многочисленные юбки опадали по бокам кобылы и сбивались в огромную складку перед седлом. Эти волны ткани безостановочно двигались, и кобыла косила глазом, сверкая белками, а подрагивание ее ушей свидетельствовало о том, что бедному животному страшно и неприятно оттого, что на спине у него сидит такое странное существо.
Также стало ясно, что при движении вперед юбки будут отбрасываться назад, обнажая ноги Ханны. Конечно, ездить по плантации в таком виде невозможно, даже если бы ей удалось заставить кобылу тронуться с места.
От дверей конюшни раздался раскатистый смех.
– Черт возьми, Бесс, нечего стоять там и хохотать! Придумай что-нибудь!.. Нет, я сама придумала – буду надевать мужские штаны!
– Нет, золотко, – Бесс покачала головой, все еще продолжая смеяться. – Это еще хуже. Все пялить глаза на твои ножки. Ты спустить свой зад с лошади, а я думать.
С помощью Джона Ханна слезла с кобылы. Джон, неизменно серьезный, чуть заметно улыбался. Ханна хотела было наброситься на него с упреками, но передумала. Это действительно было смешно.
В конце концов Бесс сообразила, что нужно сделать. Она подогнула платье и обернула юбки вокруг ног Ханны, подколов их сзади. Потом так же подколола сзади верхнюю часть юбки. Отступив, стряпуха оглядела свою работу и засмеялась.
– Ну, и что здесь смешного?
– Я однажды видеть картинку в книжке – леди из гарема плавать в море. Ты очень походить на такую леди в этом виде.
Но когда Джон помог Ханне сесть в седло, оказалось, что Бесс придумала не так уж плохо.
Может быть, Ханна и выглядела несколько комично, но это ее не тревожило.
Джон взял поводья и вывел кобылу из конюшни на ближний выгон. Седло казалось Ханне очень неудобным, оно было твердым, как камень, и, как девушка ни пыталась, она не могла приспособиться к неровному шагу лошади. Каждый раз, когда Ханна опускалась, седло поднималось. Она поняла, что вся нижняя часть ее тела будет болеть. Но твердо решила добиться своего.
– Вы привыкнете к ее шагу, мисс Ханна. Нужно научиться переносить свой вес на стремена и как бы приподымать себя, чтобы не столь сильно биться о седло. Делайте так, и верховая езда покажется вам такой же удобной, как сидение в старом кресле-качалке. – Джон отдал ей поводья. – Эту старую кобылу нельзя торопить – она пойдет своим шагом. Если вы захотите свернуть направо, натяните посильнее правый повод. Таким же способом можно повернуть налево.
В тот день и на следующий Джон не отходил от Ханны, а та познавала основы верховой езды. Обучалась она быстро, хотя ее раздражал медленный шаг старой кобылы. Больших усилий стоило заставить ее идти рысью. И конечно, в первые дни у Ханны все болело внизу.
Однако верховая езда давала ей возможность уходить из дома на два часа в день и отвлекала от мыслей о матери. Находясь в доме, Ханна разражалась слезами в самые неожиданные моменты.
На третий день Джон сказал:
– Я думаю, теперь вполне можно разрешить вам ездить самой, мисс Ханна. – Он улыбнулся. – При такой скорости даже если вы упадете, то не очень ушибетесь.
И Ханна начала исследовать поместье. Несколько раз она видела Малкольма Вернера, но он был слишком занят и не обращал на нее внимания. Было время уборки урожая и сушки табака. Ханну все это увлекало, она частенько спешивалась и наблюдала за работами, стоя на краю поля.
Она узнала, что желтоватый оттенок, в который окрашиваются табачные листья, говорит о том, что табак созрел. Этот оттенок появляется сначала на нижних листьях. Еще она узнала, что по мере созревания листья становятся толще и на ощупь напоминают кожу. Вернер и Генри, надсмотрщик, все время были на полях. Они обходили посадки ряд за рядом, переворачивая листья, скручивая их в пальцах. Готовые листья складываются с треском и больше не распрямляются. Кое-где табак созревал неравномерно, и Вернер либо Генри указывали сборщикам, на каких участках лист нужно срезать, а на каких – оставить еще на несколько дней. Заодно с листьев осторожно снимали гусениц и прочих паразитов.
Генри, как и другие рабы, работал по пояс голым, и его сильные плечи блестели под солнцем, точно натертое маслом эбеновое дерево. Он носил широкополую шляпу – символ власти.
Сборщики ножами срезали табачные листья с черенков. Кое-кто пел за работой; ножи сверкали под ярким солнцем.
Табаку дают слегка подвянуть, после чего листья развешивают на жердях, раскладывают на настилах и оставляют на несколько дней под солнцем. Затем пожелтевшие табачные листья развешивают на шестах в коптильне.
Коптильня находилась в длинном высоком – строении из бревен, все щели между которыми были тщательно заделаны. Листья развешиваются очень плотно и сохнут еще несколько дней, потом начинается процесс копчения. На земле прямо под листьями разводится огонь. Первые два-три дня поддерживается малый огонь; огонь посильнее поддерживают до тех пор, пока табак не дойдет до готовности, – обычно это занимает неделю. Для копчения табака используют древесину дуба и гикори.
После этого табаку дают несколько дней «попотеть», пока листья и стебли не станут гибкими, так что они могут сгибаться, не ломаясь. И наконец табак упаковывают в бочонки, по тысяче фунтов в каждый, чтоб потом скатить их к речной пристани. Отсюда табак доставляется в Уильямсберг или в Англию на кораблях.
Ханна узнала, что Малкольм Вернер, далеко опередив свое время, изобрел копчение табака при открытом огне. Начал он это дело два года назад. Большинство плантаторов презрительно отнеслись к новому способу и по-прежнему сушили табак либо на солнце, либо на ветру. Но все же кое-кто понял, что высокое качество табака, производимого Вернером, объясняется именно сушкой на открытом огне, и подумывал, не перенять ли этот метод.
Табак – это деньги. Табаком платят налоги и жалованье, а главное – он идет для получения кредита у купцов Уильямсберга. И весь последующий год все покупки делаются в счет этого кредита. На продажу в Англию идут только излишки; плантатор в итоге получает в уплату сообщение о кредите.
Много дней над «Малверном» висел одуряющий запах коптящегося табака. Поначалу Ханне этот запах казался отвратительным. Даже когда она была в доме, то продолжала ощущать его. Однако вскоре она не только привыкла к этому запаху – мало-помалу он перестал казаться ей неприятным.
В тот день Ханна поняла, что сбор урожая и заготовка табака закончены. Накануне за ужином Вернер заговорил о том, что урожай в этом году хороший. А наутро он поехал в коляске в Уильямсберг, чтобы договориться с торговцами о продаже табака. Значит, и Вернер, и Джон в отъезде, а когда они вернутся, никому не известно.
Лучшей возможности поездить на Черной Звезде ей не предоставится. Ханна знала, что теперь на всей плантации не найдется никого, кто остановил бы ее. Ей страшно надоело ездить на медлительной, неповоротливой кобыле.
Последние дни она внимательно наблюдала, как Джон седлает кобылу, и убедилась, что может справиться с этим сама. Подколов платье, как делала Бесс, Ханна подошла к деннику. Черная Звезда заржал и потянулся головой к ее руке.
– Нет, красавец мой, сегодня сахара не будет, – прошептала Ханна. – Сегодня мы погуляем!
Она без всяких затруднений надела на него уздечку, затем отворила дверь и вывела коня из денника. Там она привязала поводья к коновязи и пошла за седлом. Оно оказалось тяжелее, чем она думала, и, поскольку спина лошади находилась почти на той же высоте, что и голова девушки, она с большим трудом подняла и водрузила его на спину Черной Звезды. К счастью, конь стоял спокойно, словно чувствовал, что сейчас произойдет, и радовался этому. Когда Ханна крепко затянула подпругу у него под брюхом, он тихонько фыркнул и стал рыть землю копытом.
Теперь все было готово. Ханна даже вспотела. Она откинула взмокшие волосы с глаз и постояла с минуту. Перед ней возникла новая проблема. Прежде рядом всегда находился Джон. Он подсаживал ее в седло. Глубоко вздохнув, Ханна уцепилась за седло и попыталась сесть в него. Это ей не удалось, и она упала рядом с конем. Черная Звезда отпрянул и заржал.
– Ничего, ничего, красавец мой, – шептала Ханна, гладя его по шее. – Все в порядке.
У стены стояла небольшая низкая скамейка, Ханна легко смогла ее придвинуть. Она подтащила скамью к Черной Звезде с левой стороны. Став на скамью, смогла взобраться в седло, с удовлетворенным возгласом сунула ноги в стремена. Движением коленей Ханна направила лошадь к коновязи и отвязала поводья.
Черная Звезда не нуждался в понукании. Высоко поднимая ноги, почти танцуя, он направился к двери конюшни. И они оказались на воле. Натянув поводья, Ханна огляделась. Поблизости никого не было.
Глубоко вздохнув, Ханна ослабила поводья и слегка тронула пятками бока лошади.
– Теперь вперед! Вперед, мой красавец!
Черная Звезда устремился вперед и сразу же пошел полным галопом. Он мчался, как ветер. Восторг, который испытывала Ханна, был не сравним ни с чем из того, что она когда-либо испытывала. Копыта гремели словно гром. Волосы Ханны развевались от ветра. Девушку не пугала скорость, с которой они мчались, и она решила, что на Черной Звезде ездить куда удобнее, чем на старой кобыле.
Тем временем они приблизились к изгороди, окружающей выгон. Ханна натянула поводья. Но было уже слишком поздно. Черная Звезда подобрался и перемахнул через изгородь мощным прыжком, не сбавляя шага. Выгон находился на спокойной холмистой луговине, совершенно открытой, если не считать огромных раскидистых дубов. Черная Звезда благополучно миновал их. Остальные лошади, пасшиеся на лугу, собрались в тени деревьев и дремали от полуденного зноя.
Ханна отпустила поводья, и Черная Звезда помчался дальше. Ханна не останавливала коня до тех пор, пока шаг его не замедлился и в лицо ей не полетели клочки пены.
– Прекрасно, мой красавец, на сегодня достаточно. – Она осторожно потянула поводья. – Тпру, мальчик, тпру!
Черная Звезда легко и плавно остановился. Бока у него ходили, как огромные кузнечные мехи. Но Ханна понимала, что он вовсе не устал, – ему просто было необходимо отдышаться, чтобы вновь помчаться вперед.
Она потрепала его по шее, скользкой от пота, будто ее смазали жиром.
– Ах, какой ты красавец!
Только одно досаждало Ханне. В своем подоткнутом, заколотом булавками платье она чувствовала себя неудобно, скованно. Ей хотелось ездить свободно, без всяких помех. Черт побери всякого, кто увидит ее ноги!
«Если спешиться, будет легче вынуть из платья булавки», – подумала она. Потом смерила расстояние до земли и засомневалась, вспомнив, с каким трудом удалось ей сесть в седло там, в конюшне.
Ханна привстала в стременах; оказалось, что высвободить ту часть юбки, которая проходила у нее между ног и была заколота сзади, не так уж трудно. Потом она наклонилась, чтобы вынуть булавки из той части юбки, которая обернута вокруг правой ноги. Но сразу же поняла, что это будет потруднее. Ухватившись одной рукой за седло, она сумела вытащить одну булавку. И тут рука ее соскользнула с седла. Ханна напряглась, стараясь сесть обратно в седло. При этом булавка воткнулась в бок Черной Звезде.
Животное, фыркнув, попятилось, затем бросилось вперед. Ханна отчаянно пыталась удержаться, но все-таки начала падать. Все закружилось у нее перед глазами. На мгновение юбка за что-то зацепилась. Потом раздался звук рвущейся ткани, и земля рванулась ей навстречу.
Сначала Ханна ударилась головой. Боль была сильной, оглушающей, потом на девушку снизошла благословенная тьма.
Закончив дела в Уильямсберге, Малкольм Вернер вернулся домой раньше, чем намеревался. Он обрадовался, когда Джон остановил коляску на подъездной дорожке. Все сделки в Уильямсберге были успешно заключены. На следующий год он получил хороший кредит у городских купцов; излишек табака, который будет отправлен в Англию, оказался весьма большим. С тех пор как Вернер поселился в Виргинии, этот год стал самым прибыльным в его поместье. Малкольму стало очень грустно, потому что не с кем было поделиться хорошими новостями – у него больше не было семьи.
Выбравшись из коляски, Вернер ненадолго остановился перед домом, жуя сигару, а Джон поехал дальше, к конюшням. Вернер смотрел, как Джон выпряг лошадей, ввел их в конюшню.
И Вернер не без удовольствия вспомнил о Ханне. За последнее время она стала так много значить для него. Когда он обсуждал с ней дела в поместье, она выказывала искренний интерес. Она порадуется хорошим новостям вместе с ним, в этом он уверен.
Он хотел было повернуться, но замер на месте, услышав крик, раздавшийся в конюшне, и увидел, что к нему бежит Джон.
– Черная Звезда! Его нет!
– Нет? – нахмурился Вернер. – Что ты хочешь сказать? Как это – нет? Он вырвался на волю?
– Нет, сэр, дверь его денника открыта.
– Ты хочешь сказать, его украли?
– Нет, сэр. Я думаю… – И Джон отвел взгляд.
– Что ты думаешь? – подстегнул его вопросом Вернер. – Что случилось?
По-прежнему глядя в сторону, Джон проговорил тихим голосом:
– Мисс Ханна… она все крутилась возле него.
– И ты ей позволил? – Вернер схватил кучера за руку и принялся трясти его, но быстро одумался. – Нет, я не виню тебя. Я должен был это предвидеть. Эта женщина чертовски упряма. Если она заберет себе в голову… Ты думаешь, она поехала на нем?
Джон посмотрел на хозяина и кивнул. Вернер выругался.
– Она может разбиться! Седлай мою лошадь, Джон, да побыстрее!
Вернер не стал тратить время на переодевание в костюм для верховой езды и сапоги. Вслед за Джоном он прошел в конюшню.
Через несколько минут он выехал из конюшни и пустил лошадь в полный галоп. Теперь, когда гнев поостыл, его охватила тревога за Ханну. Эта упрямая чертовка убьется! Ведь животное совершенно неуправляемо! Вернер вспомнил о своих недавних размышлениях и понял, сколько перемен произошло в «Малверне» с появлением Ханны. Впервые за долгие годы здесь поселилась радость, и Вернер не без особой охоты приписал это девушке.
Он подгонял своего жеребца. Поиски лучше всего начать, по-видимому, с выгона, где пасутся лошади.
Вернер спрыгнул на землю, чтобы открыть ворота. Вывел лошадь и, закрыв ворота, опять вскочил в седло, ударил кобылу каблуками по бокам. С бьющимся сердцем Вернер оглядывал выгон. Неподалеку на склоне он заметил Черную Звезду, под седлом, с болтающимися поводьями, спокойно пощипывающего травку. Но где же Ханна?
Потом он увидел что-то яркое на земле и направил лошадь туда. Подъехав, увидел, что это действительно она, – Ханна лежала неподвижно.
С бешено бьющимся сердцем Вернер натянул поводья и соскочил. Не слишком ли он волнуется из-за этой женщины, промелькнуло у него в голове. Она еще почти ребенок, но… Если она умрет, его жизнь действительно будет кончена, потому что Ханна не только вернула в «Малверн» жизнь и смех – она вернула к жизни самого Вернера.
Подбежав к ней; он мысленно произнес коротенькую молитву:
«Боже милостивый, не дай ей умереть!» Вернер опустился на колено подле нее. Ханна лежала в несколько вызывающей позе, все юбки были задраны кверху. Ноги у нее были длинные и красивые – потрясающе красивые.
Он отвел глаза и нерешительно протянул к девушке руку.
– Ханна! Дорогая моя Ханна!
При звуке его голоса она пошевелилась. Немного приподняла голову, ресницы ее дрогнули, глаза открылись.
– Малкольм? – Ханна смотрела вокруг себя затуманенным взором; сознание медленно возвращалось к ней. – А Черная Звезда? – Тут она заметила коня, пасущегося неподалеку, и лицо ее посветлело.
Когда Ханна села, лиф ее платья упал, обнажив пышную грудь. Очевидно, когда она падала с лошади, нелепое одеяние, в котором она ездила верхом последние две недели, разорвалось. И теперь Вернер не знал, куда смотреть. К стыду своему, он почувствовал, что его охватывает возбуждение. Он быстро спросил:
– Ханна, с вами все в порядке?
– Думаю, да. Я ударилась обо что-то головой, – медленно проговорила она. Ощупав тело и затылок, она слегка поморщилась.
Внезапно Вернер рассердился и закричал:
– Вы могли убиться! Ад и преисподняя! Упрямство упрямством, но сесть на Черную Звезду – это просто глупость!
– Черная Звезда ни в чем не виноват, – быстро возразила Ханна. – Я попыталась вытащить булавки из этого чертова платья и случайно уколола его.
– Как бы то ни было, я запрещаю вам ездить на нем.
Вернер встал, потом наклонился, чтобы помочь подняться Ханне.
– Но, Малкольм, ведь все хорошо. Мы с Черной Звездой прекрасно понимаем друг друга. Он никогда не сбросит меня нарочно.
– Вы все еще не поняли. Вы могли разбиться насмерть!
Она улыбнулась, глядя ему в глаза.
– Вас это огорчило бы, Малкольм?
– Конечно, огорчило бы!
– Правда? – прошептала Ханна.
Вдруг она пошатнулась, словно теряя сознание, и он, обняв, удержал ее.
– Ханна!
– Ничего страшного, просто немного закружилась голова.
Она закинула голову, и Вернер с подавленным стоном сжал Ханну сильнее и принялся целовать. От него довольно приятно пахло потом, табаком и мужчиной. Поначалу его поцелуи были нежными, но потом стали более пылкими – он впился в ее губы. Неожиданно для себя Ханна почувствовала, что в ней растет ответное желание.
Она понимала, что Вернер сильно возбужден. Не думая ни о чем, она расслабилась и стала податливой. Вернер же возбуждался все больше и издавал гортанные стоны.
Оторвавшись от ее губ, он пробормотал:
– Я хочу вас, Ханна. – Он огляделся. Они стояли подле большого дуба. Все еще обнимая Ханну, он начал подталкивать ее к дереву, в тень. – Здесь нас никто не увидит. Вы нужны мне, Ханна, дорогая.
Ах, как это было бы просто – позволить ему увлечь себя под сень этого дуба! Так хорошо было бы лечь подле него! Малкольм – человек добрый. Может быть, с ним все было бы по-другому, может быть, он показал бы ей, что такое любовь мужчины и женщины. Но тут перед ней внезапно возник образ Эймоса Стрича, и Ханна вспомнила о своем решении – стать хозяйкой собственной судьбы.
Высвободившись из объятий Вернера, она отступила и отряхнулась.
– В этом я не сомневаюсь, сэр, – сказала она с милой улыбкой. – И вы можете получить меня. Но сначала вам придется жениться на мне.
– Жениться на вас?! – Он уставился на нее и заморгал, не веря своим ушам. – Вы что, с ума сошли? – Лицо его покраснело, в глазах показался гнев. – Девчонка с постоялого двора, служанка, станет хозяйкой «Малверна»? Ребенок, шестнадцатилетний ребенок?
– Мне исполнится семнадцать меньше чем через месяц.
Ее уточнение не изменило его мнения.
– Все равно вы ребенок. И при этом вам никуда не деться от вашего прошлого! Шлюха с постоялого двора! Вы же сами все мне рассказали!
– Вы прекрасно знаете, что меня к этому принудили. – Она не переставала улыбаться. – А вы что, надеетесь заполучить девственницу, Малкольм Вернер? В вашем-то возрасте? Кроме того… – улыбка ее стала еще шире, – вы хотите сына. Думаете, я об этом не знаю? Хотелось бы вам, чтобы ваш сын считался ублюдком?
– Я только успел подумать об этом, а вы уже меня женили и подарили мне сына!
– А разве это не то, чего вам хочется, Малкольм? Спросите у своего сердца. Во всяком случае… – Она стала серьезной. – Брачное ложе – единственный способ для вас заполучить меня.
Он задумчиво рассматривал ее, возбуждение его все еще не прошло.
– Я могу взять вас силой, и никто меня за это не осудит. Я – хозяин «Малверна» и всего живого, что есть в моем поместье!
– Можете, хотя это и не так-то легко. Но это не в вашем характере, Малкольм Вернер. Вы – настоящий джентльмен, что и делает вам честь.
– Вы полагаете, что так хорошо меня знаете? – спросил он с грустной задумчивостью.
– Я начинаю вас узнавать.
– Вы можете тешить себя этим, но я не намерен особенно считаться с вашим мнением, дорогая. – Вернер произнес это официальным отчужденным топом.
На мгновение Ханна испугалась, что зашла слишком далеко и сделала свое дерзкое предложение слишком рано. «Нет, – сказала она самой себе, – я права, я знаю, что права! В противном случае мне придется стать его любовницей, и скоро я ему надоем – вот тогда-то и впрямь я кончу как шлюха».
– Вы можете сесть позади меня. – Вернер указал на свою лошадь. – Я пошлю Джона, и он приведет Черную Звезду.
– Нет, – гордо возразила Ханна. – Я поеду на Черной Звезде. Во всем виноват не он, а я. Я вернусь на нем.
Вернер обернулся. Глаза его были холодны и совершенно бесстрастны.
– Поступайте, как вам угодно, мадам. Но запомните: если этот зверь еще раз сбросит вас, я снимаю с себя всякую ответственность.
– Не сбросит.
Вернер коротко кивнул ей, пошел к своей лошади и вскочил в седло. Ханна смотрела ему вслед. Она все еще не была уверена, что поступила правильно. И пожала плечами. Ну что же – плохо ли, хорошо ли, но что сделано, то сделано. Она заколола булавками порванное платье, насколько это было возможно, и подошла к Черной Звезде.
Он поднял голову, Ханна погладила его по шее, потом подобрала болтающиеся поводья. Став на камень, она уселась в седло. Тронула поводья, Черная Звезда повернул, и они неспешным шагом вернулись в «Малверн».
Малкольм на два дня заперся в своем кабинете; он не желал ни с кем разговаривать, почти ничего не ел из того, что ему подавали, – но то и дело требовал бренди. Когда одна из служанок робко подошла к двери и постучала, он яростно заорал.
В доме было тихо-тихо, как после похорон, слуги разговаривали шепотом.
Даже Бесс не выходила из кухни. Ханна рассказала ей, что произошло.
Стряпуха нахмурилась и затрясла головой.
– Я думать, детка, ты понимать, что тебя ждать. Маста Вернер – джентльмен, это верно, но он с норовом – почти так же, как тот старый черт Стрич.
Ханна не подходила к кабинету Вернера. Пока было светло, она ездила на Черной Звезде, добираясь до самых отдаленных уголков поместья. Теперь она хорошо держалась в седле и больше не падала.
На третий день к вечеру, когда она вошла в дом после верховой прогулки, дверь кабинета распахнулась, прежде чем девушка успела подняться наверх, и оттуда вышел Малкольм Вернер.
– Ханна!
Она остановилась в ожидании. Хозяин поместья два дня не брился, вид у него был усталый и диковатый. Он нетвердо держался на ногах.
Вернер подошел к ней, глядя в пол.
– Я видел, как вы ездите верхом. Вам нужно надевать сапоги для верховой езды. В этих тонких туфлях, – он указал на них рукой, – ездить опасно.
– У меня нет сапог.
– Тогда закажите их себе в городе, ради Бога! – Он поднял на нее глаза. Внезапно на него снизошел покой. – Я думал долго и серьезно, Ханна. Ваше желание исполнится, дорогая. Я женюсь на вас.
Восторг охватил Ханну. Она выиграла! Осторожно, чтобы не показать своего торжества, она протянула руку и коснулась его заросшей щетиной щеки.
– Вам не придется жалеть об этом, сэр. Обещаю. Я буду вам хорошей женой.
Он привычно скривил губы в усмешке.
– Вопрос в том, каким мужем вам буду я?
– Прекрасным мужем, я уверена. – Потом, отступив на шаг, она произнесла твердым голосом: – Когда? Когда состоится свадьба?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть вторая

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Часть третья

Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

Часть четвертая

Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24

Ваши комментарии
к роману Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция



ХОРОШИЙ РОМАН)))))))
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКАТЯ
29.05.2012, 18.20





На один раз
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияОльга
14.03.2013, 13.03





отличный роман мне очень понравилс
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициягуля
19.10.2013, 11.30





для оччень долгой дороге и если другого что по лучше читать нет
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияИра
19.10.2013, 15.39





Слишком реально, слишком...
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициямолодая
20.10.2013, 20.45





да уж....намудрила автор с рассказом..rn.все как то ляпами, кусками...мне не понравился роман..
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКати
9.11.2013, 0.41





Некоторые персонажи - чудо! И очень мне понравился Майкл. Но, боже мой, как тяжело было читать обо всех ужасах тогдашней жизни. Конечно, нищету и грязь тех дней мы все знаем из истории. Но роман предоставляет возможность увидеть это глазами тех людей. Читала не отрываясь.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияЛюдмила
6.01.2014, 20.48





Роман хороший. Для тех, кто любит читать, как ггероиня выбирается из нищеты, преодолевая жестокие удары судьбы. Действительно, очень реалистичный. Но это же Мэтьюз. У нее почти во всех романах присутствует жестокость. Роман "танцовщица грез" - продолжение этого романа. И еще: описание романа не соответствует содержанию.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКнигоманка.
28.03.2016, 17.10





Роман действительно не соответствует аннотации.Малкольм отец того,кого любит героиня.у неё не один любовник,три случайных связи и два изнасиловавших Ее. Жалко Ее,ожесточилась она. Больше всего желала быть хозяйкой поместья и никому не принадлежать.а для любви мало места осталось.автор очень честный роман написала.нет скрытых истин.
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициякристина
4.08.2016, 16.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100