Читать онлайн Мстительное сердце, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.23 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Мстительное сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

«Малверн» очаровал Ханну.
Когда-то в далеком прошлом они с матерью проезжали мимо этой плантации, и она размечталась о том, как бы ей побывать в этом прекрасном доме. Теперь она волей судьбы попала сюда, и действительность превзошла все ее ожидания.
Вспомнив о матери, Ханна почувствовала себя виноватой. Она знала, что, услышав о ее исчезновении, мать будет беспокоиться и горевать; но девушка также понимала, что, попытайся она как-то связаться с матерью, Сайлас Квинт узнает об этом и немедленно все сообщит Стричу. Оставалось только надеяться, что ее мать, уже столько вынесшая, сможет вынести и это горе.
Подобные мысли причиняли Ханне боль, и поэтому она тала их прочь. «Лучше обследовать плантаторский дом», – решила она.
Хотя ей и доводилось бывать в красивых домах богачей Уильямсберга, где они работали с матерью, ничего подобного она никогда не видела. Дом Вернера был поистине великолепен.
«Малверн» был построен относительно недавно по сравнению с другими плантаторскими домами. Те дома зачастую возводились по частям – комнату пристраивали к комнате по мере надобности. Однако «Малверн» спроектировал человек, изучавший архитектуру, и дом был поставлен с соблюдением всех правил зодчества. Высокие белые колонны у входных дверей были необычны для своего времени, а широкая парадная лестница, ведущая на второй этаж, не имела ничего общего с узкими витыми лестницами, до сих пор сохранившимися в домах более ранней постройки.
Коридор проходил через центральную часть нижнего этажа, разделяясь надвое у лестницы, подобно тому как поток обтекает скалу, и когда обе двери, передняя и задняя, бывали открыты, дом наполнялся освежающим ветерком даже в летний зной. А огромные дубы, обступающие дом с трех сторон, создавали прохладную тень.
Ханна и не пыталась обследовать все множество комнат, обставленных мебелью, назначения которой она не всегда понимала. Ей нравилась ее комната, то есть комната, в которой ей позволили жить. Она нежилась в большой кровати с четырьмя столбиками и бархатным балдахином, тонкими льняными простынями и шелковым покрывалом. Неподалеку от большого камина на полу лежал красивый зеленый ковер, стоял там и украшенный прекрасной резьбой шкаф для платья – только вот платьев у нее не было.
Пожалуй, больше всего ей понравилась музыкальная комната, обставленная довольно строго. Тут находились клавесин, две скрипки, ручная арфа, флейта и еще одна флейта старинной работы. Хотя Ханне все эти инструменты, кроме скрипки, оказались незнакомы, ей нравилось брать их в руки, когда поблизости никого не было; а как-то она даже попыталась подобрать на клавесине простенькую мелодию.
Ханна обследовала всю усадьбу. Кроме чудесного английского, то есть строго распланированного, сада, там были надворные постройки, где располагались кухня, коптильня, оранжерея, отхожее место. Большая часть построек была связана с жилым домом посредством крытых переходов, так что в любую погоду можно было без всяких неудобств передвигаться туда и обратно. Все это говорило о жизни столь роскошной, какую Ханна прежде и представить себе не могла. Хотя широкие лужайки и сады, простиравшиеся до самой реки Джеймс на двести ярдов, отвечали врожденному чувству красоты, присущему Ханне, больше всего ее очаровал дом. Он вызывал у нее множество вопросов. Однако Ханна чувствовала, что, несмотря на всю роскошь и изящество обстановки, в этом доме нет радости. В пустых комнатах сохранился еле заметный отпечаток горя, подобно тому как после похорон в помещениях еще долго остается запах увядших цветов. Ибо комнаты эти были действительно пусты, если не считать присутствия Ханны и рабынь – прислуги, которая не очень тщательно прибиралась там.
Просторная гостиная была полна пыли, мебель затянута чехлами. Ханне все время казалось, что дом спит в ожидании, пока кто-то или что-то снова не вернет его к жизни.
Кроме комнаты для приемов, или гостиной, внизу находилась библиотека, уставленная полками с книгами, с мебелью, обитой кожей; эта комната имела вид весьма официальный. Был там и маленький кабинет, где Малкольм Вернер ежедневно запирался в одиночестве; имелась большая столовая по одну сторону коридора и лестницы. По другую же сторону, как вскоре узнала Ханна, находилась замечательная бальная зала.
Когда Ханна впервые увидела дверь в эту комнату, ей показалось, что петли заржавели, но девушка, преисполненная решимости, все же открыла ее и ахнула от удивления и восторга.
Огромная бальная зала!
Ханна слышала о бальных залах, но никогда ни одной не видела. Хотя воздух в зале был спертым, повсюду лежала пыль, все же запустение не могло скрыть красоты этого помещения. Вдоль длинных стен рядами выстроились стулья в муслиновых чехлах. В одном конце залы стояли клавесин, украшенный искусным орнаментом, большая арфа и несколько пюпитров для нот. Не требовалось особых усилий, чтобы представить себе музыкантов, играющих на этих инструментах, в то время как танцующие грациозно скользят по натертому полу. С потолка на железной цепи свисала огромная люстра с хрустальными подвесками, игра света в которых померкла от пыли; люстру можно было опускать вниз, чтобы зажигать свечи. С двух сторон, ближе к концам залы, висели еще две люстры меньшего размера, но столь же красивые.
«Какая жалость, – подумала Ханна, – что такая прекрасная комната, созданная, чтобы приносить радость, должна пустовать».
При первой же возможности она спросила у Дженни, когда в последний раз пользовались бальной залой.
Лицо Дженни выразило испуг, она бросила взгляд на закрытую дверь, ведущую в кабинет Вернера.
– Ни разу с тех пор, как уехать Майкл, мисси.
– Сын мистера Вернера?
Дженни кивнула.
– Этой комнатой пользоваться только один раз. Я слыхать, что хозяин хотеть дать большой бал и приглашать всех соседей, когда этот дом построить. Но хозяйка помирать, и бала никогда не быть. А потом, – продолжила девушка, – когда маста Майклу исполняться двадцать один год, хозяин открывать эту комнату и давать большой бал. О, я слыхать, это надо повидать, этот бал. Ну вот, значит, маста Майкл, он уезжать, а хозяин, он закрывать комнату и говорить, что ею никогда больше не пользоваться, – закончила Дженни и, кивнув, быстро убежала.
Ханна смотрела ей вслед. Потом прошла по коридору и открыла дверь в бальную залу.
Она представила себе музыкантов с инструментами. Они играли менуэт – эту мелодию Ханна знала с тех пор, как помнила себя. Она знала, что мелодии этой ее научил Роберт Маккембридж, – так ей сказала мать.
За свою коротенькую жизнь Ханна ни разу не танцевала с мужчиной, но мать обучила ее нескольким па, а врожденный музыкальный слух и природное изящество помогли ей грациозно двигаться по паркету.
Закрыв глаза и представив себе, что рядом с ней партнер, обнимающий ее за талию сильными руками, Ханна скользила, кружась по огромной пустой зале. Пыль, поднятая ею, взлетала вверх, и казалось, что Ханна движется в мягкой золотой дымке, такой же легкой, как ее мечты.
Внезапно эти грезы были разрушены резким голосом:
– Преисподняя и тысяча чертей, девушка, что это вы делаете?
Ханна открыла глаза. В дверях стоял Малкольм Вернер; он тоже слегка покачивался, словно слышал музыку, звучавшую в ее голове. Его башмаки с пряжками были в пыли, панталоны и рубашка грязны и измяты. Волосы нечесаны, лицо покрыто серой щетиной, блестящие глаза в кровяных прожилках слезились. После своего появления в «Малверне» Ханна видела его в первый раз.
– Я… – запинаясь начала было Ханна. Но тут же гордо выпрямилась. Она поклялась себе, что больше никогда в жизни не даст себя запугать ни единому мужчине. – Я танцую, сэр. Это ведь бальная зала, разве не так?
– Проклятие! – пробормотал Вернер. – Я же распорядился, чтобы эту комнату закрыли. – Потом он вгляделся в нее повнимательнее. – А что это за одеяние на вас?
Ханна откинула голову. Хотя Дженни выстирала ее платье, выгладила и починила, оно все равно выглядело ужасно.
– Это мое единственное платье, сэр.
– Вы выглядите в нем отвратительно. У Марты, моей жены, была примерно такая же фигура, как у вас. Я велю Дженни посмотреть, что тут можно сделать. Я никогда не давал ее платьев… – Он сглотнул и отвел глаза. Потом продолжил более твердым голосом: – Одежда моей жены убрана в сундук. А теперь выйдите отсюда. Эта зала должна быть закрыта.
Ханна прошла мимо него, все еще высоко держа голову. Он плотно притворил за ней дверь и, не сказав больше ни слова, отправился в свой кабинет.
Вскоре Ханна на цыпочках подошла к входу в залу и попробовала открыть дверь. Вернер не запер ее, и в глубине души девушка знала, что он этого не сделает. Теперь она может входить в залу, когда ей заблагорассудится, – с его молчаливого согласия.
Вещи, принадлежавшие Марте Вернер, пахли затхлостью, и их целый день проветривали. Платья оказались Ханне маловаты, но швы были с запасом, и платья подогнали по ее фигуре. Красивых платьев было множество, и когда девушка получила возможность носить их, она почувствовала себя просто королевой. Дженни была хорошей швеей, но ей никогда не приходилось прислуживать леди, и потому она понятия не имела о том, как подкрашиваются, пудрятся и причесываются. В результате внешность Ханны в этом смысле не претерпела никаких изменений. Впрочем, пока было достаточно и платьев.
Ханна по-прежнему не знала, как Вернер решит ее судьбу. С его губ не сорвалось ни слова относительно ее будущего, но, поскольку ей было разрешено остаться в «Малверне», Ханна была уверена, что все будет хорошо.
Однако прошло еще несколько дней, и она забеспокоилась. Девушка уже хорошо изучила дом и надворные службы, и больше изучать было нечего. Она чувствовала себя ненужной, ей необходимо было дать выход своей энергии, ведь она не привыкла целыми днями бездельничать. Ханна попыталась помочь Дженни и другим служанкам, но быстро поняла, что только смущает их.
Наконец она решила встретиться с Малкольмом Вернером. У него было достаточно времени, чтобы принять какое-нибудь решение относительно ее судьбы.
Она должна знать. Даже если ей придется покинуть «Малверн» – это будет лучше, чем неопределенность, хотя мысль о возможном отъезде она всячески отгоняла.
Вымывшись с головы до ног, она расчесывала волосы до тех пор, пока они не заблестели. Потом надела одно из перешитых платьев миссис Вернер, которое, как ей казалось, шло ей больше всего. Платье было цвета меда, как и волосы Ханны, с низким вырезом спереди, открывающим холмики грудей. В сундуке миссис Вернер Ханна отыскала саше, пахнущее лавандой. Саше было очень старое, и запах почти выветрился, но Ханна обильно посыпала ароматным порошком свою грудь.
Так, в полной боевой готовности, она спустилась вниз и подошла к дверям кабинета. Глубоко вздохнув, она постучала. Это была единственная комната в доме, куда Ханна еще не входила. Она понятия не имела, в каком состоянии находится Вернер и примет ли он ее вообще.
С самого первого дня у Ханны зародилось подозрение насчет того, чем занимается Вернер в этой комнате. Выбрав подходящий момент, она напрямик спросила об этом у Дженни.
– У хозяина бывать мрачное настроение, – шепотом ответила служанка. Глаза ее были полны страха. – Он напиваться. С тех пор как маста Майкл умереть, хозяин иногда страшно пить. А в этот раз… – Дженни вздохнула, – в этот раз хуже, чем раньше.
Ханна постучала еще раз.
– Войдите, – отчетливо проговорил Вернер. – Не заперто.
Ханна открыла дверь и вошла. В комнате стоял густой сигарный дым, было жарко и душно, потому что окна были закрыты.
Кашляя от дыма и со слезящимися глазами, она, не дожидаясь разрешения, прошла мимо Вернера к окну и широко распахнула его, впустив свежий воздух. Потом повернулась к Вернеру и посмотрела на него. Как ни странно, судя по всему, в этот день он был во вполне нормальном состоянии. Одежда чистая и выглаженная, башмаки блестели, глаза ясные. Лицо посвежело, хотя еще носило следы длительного запоя.
– Вы слишком многое себе позволяете, девушка. Являетесь в мою комнату, распахиваете окно. – При этом в голосе его не слышалось озлобления. – Чего вы хотите от меня?
– Дело не столько в том, чего я хочу от вас, – твердо ответила Ханна, – сколько в том, чего вы хотите от меня. Я имею в виду – что станется со мной?
Вернер вздохнул и потер свежевыбритый подбородок.
– Я много размышлял над вашим положением. Говоря по правде, именно об этом я сейчас думал.
– И что вы решили?
– Кажется, у меня не остается иного выхода, как только последовать вашему совету. – Он пожал плечами и криво усмехнулся. – Оставив вас в своем доме на целые две недели, я поставил себя под угрозу. Существует закон против тех, кто дает приют беглым слугам, работающим по договору. Это такое же нарушение закона, как укрывательство беглых рабов. Поэтому, как ни претит мне ваше предложение, делать нечего. Я сегодня же поеду в Уильямсберг и встречусь с вашим Эймосом Стричем…
– Я решаюсь просить вас о большем. – Ханна помолчала, собираясь с духом, потом дерзко выпалила: – В «Чаше и роге» есть два человека, одна из них – рабыня, другой работает по договору, как и я, это всего лишь маленький мальчик. Я прошу вас взять их к себе вместе со мной. Если Эймоса Стрича припугнуть как следует, я уверена, что он расстанется с ними за очень небольшую…
Малкольм Вернер выпрямился, в глазах его появился гнев.
– Вы и впрямь слишком много на себя берете, мадам, предъявляя мне подобные требования! Не забывайте, кто ты такая. Вы все еще служанка, работающая по договору!
Но Ханна продолжала, не собираясь отступать:
– Здесь нужна кухарка, хорошая стряпуха. То, что вам подают к столу, немногим лучше, чем помои для поросят. Возможно, вы этого не замечаете в вашем состоянии… – Она осекалась, поняв, что перешла границу дозволенного.
Вернер пошевелился, взгляд его потяжелел. Однако он взял себя в руки, давая Ханне возможность высказаться.
– Рабыня, о которой я вам говорю, Черная Бесс, – замечательная стряпуха. Она готовит чудесные блюда. За нее стоит отдать любую цену. А мальчишка… Дикки – славный мальчуган, умеет работать упорно и охотно. – Ее глаза сверкнули. – Эймос Стрич жестоко избивает его палкой пи за что, просто когда в плохом настроении. Мальчика сломают еще до того, как закончится срок его договора. Он станет похож на забитую дворняжку, вот и все.
Какое-то время Вернер спокойно смотрел на нее.
– И это все? Вы уверены, что у вас не осталось больше никаких требований ко мне? – В его голосе звучали саркастические нотки.
– Они вернут вам вдвое больше того, во что обойдутся вам, сэр. Клянусь! А если правильно повести дело, старый Стрич, конечно, отдаст их вам за гроши…
– Хватит, девушка! – воскликнул Вернер, рубанув воздух рукой. И опять принялся рассматривать Ханну – ее красивую фигуру, ее цветущие формы, обтянутые чересчур плотно облегающим платьем. Он вспомнил тот момент в спальне, когда в нем шевельнулось желание. В этой девушке были огонь и энергия. Вернер понял, что хочет с ней спать. И проговорил голосом более резким, чем намеревался: – И каких же услуг могу я ожидать от вас, мадам, если выполню вашу просьбу?
Ханна заметила, что его поведение изменилось. В его глазах появилось что-то сонное, потаенное, и на мгновение она растерялась, не зная, что ответить, и немного испугалась того, что ей почудилось за его словами. Потом она глубоко вздохнула, отчего ее груди высоко поднялись над корсажем платья. Заметив, что Вернер уставился на них, Ханна сказала:
– Вам нужна домоправительница. Кто-то же должен следить за слугами. Дженни и остальные девушки – хорошие, надежные работницы, по им требуется твердая рука.
– И вы, шестнадцатилетняя девчонка из трактира, имеете такую твердую руку?
– Я быстро всему учусь, сэр. У меня получится, вот увидите.
– И это все, что я обрету, если пойду на эту не слишком выгодную сделку, заключить которую вы меня побуждаете?
– Но что же еще, сэр? – спросила Ханна с невинным видом. – Я – всего лишь бедная служанка, работающая по договору, как вы изволили заметить, не знающая никакой другой работы.
Вернер резко откинул голову.
– Вы смеетесь надо мной, мадам?
Ханна широко раскрыла глаза:
– Не понимаю, о чем вы, сэр.
Вернер проницательно смотрел на нее, сузив глаза и размышляя. Потом махнул рукой:
– Ступайте. Оставьте меня.
– Но вы так и не сказали, каковы ваши намерения относительно меня.
– Я подумаю. Идите же!
Ханна слегка присела и выплыла из кабинета.
Малкольм Вернер сидел неподвижно до тех пор, пока за ней не закрылась дверь. Потом встал и задвинул щеколду. Достал бутылку и принялся было лить бренди в стакан, но, тихонько выругавшись, передумал. Он зажег сигару от свечи, которая горела именно для этого, встал у окна, распахнутого Ханной. Он простоял там долго, куря и глядя вдаль невидящими глазами. На душе у него было неспокойно. Он понимал, что должен сделать. Он должен – вернуть Ханну Маккембридж ее хозяину. Само пребывание девушки в этом доме чертовски тревожило его.
Обнаружив, что Ханна сбежала. Эймос Стрич чуть не спятил от ярости. Он узнал о ее побеге, только когда трактир закрылся и он, хромая, поднялся в свою комнату, хваля себя за хитроумие, уверенный, что найдет там девчонку, дрожащую от страха, опозоренную, сломленную, готовую отныне неукоснительно исполнять все его желания.
Он почуял неладное, увидев, что дверь в его комнату не заперта. Распахнув ее, Стрич узрел в своей постели вместо Ханны огромную тушу пьяного, громко храпящего пирата. Ханны нигде не было видно.
Стрич дубасил палкой пирата до тех пор, пока бедняга не проснулся. С воплем вскочив с кровати, тот подобрал одежду и выбежал из комнаты.
Стрич раскрыл окно и, выглянув во двор, заревел.
Первой появилась Черная Бесс.
– Да, масса?
– Эта девка, Ханна, – ее нет в моей комнате. Подними свой старый зад на чердак и приведи ее! Да поживее!
Вскоре Бесс постучала к нему в дверь. Стрич распахнул ее.
– Ну?
– Мисс Ханна там нету, масса. – Бесс стояла с безмятежным видом, сложив руки на огромном животе.
Стрич был уверен, что заметил на ее лице злорадную улыбку.
– Что ты хочешь этим сказать – «там нету»?
– Что я уже говорить, масса, ее там нету. Просто нету, и все тут.
Стрич поднял палку, вознамерясь ударить Бесс. Потом опустил ее. Он уже давно убедился, что бить Бесс – попусту тратить силы. Бесс выносила побои стоически, без жалоб, а потом удалялась с таким видом, словно ничего не случилось. И Стричу почему-то казалось, что из их столкновений проигравшим выходил он.
– Тогда переверните все вверх дном. Обыщите каждый уголок. Если она сбежала, я пущу по следу собак!
– Ага, масса Стрич.
В скором времени со всей очевидностью стало ясно, что Ханны нигде пет. Стукнув Дикки палкой по плечу, Стрич сказал:
– Беги и приведи ко мне Сайласа Квинта. Он, конечно, уже спит, но скажи ему, что я сам приду за ним, если он не явится сюда в два счета.
Когда Сайлас Квинт торопливо вошел в трактир, Стрич сидел у стола, на котором горела одна-единственная свеча. В мятой одежде, небритый, с налитыми кровью глазами, дышащий перегаром, он напомнил Стричу крысу, которую только что выгнали из норы.
Стрич стукнул палкой об пол и взревел:
– Эта девчонка ваша… она сбежала! Она была дома?
– Я ее не видел, сквайр. – Квинт, задыхаясь, опустился на стул. – Клянусь, домой она не приходила. Если бы пришла, я приволок бы ее сюда, можете быть уверены. А не прячется ли она где-нибудь здесь?
– Нет, черт побери! Вы что, за дурака меня держите? Я обыскал все!
– Мне бы глотнуть чего-нибудь, – ноющим голосом проговорил Квинт, обводя взглядом бар. – Хоть капельку. Если человека будят под утро, когда он крепко спит, в голове у него образуется сплошная неразбериха.
– У тебя в голове и без того вечная неразбериха, дерьмо ты этакое! – Палка Стрича застучала по полу. – И пока девчонку не отыщут, ты у меня ни капли спиртного не получишь!
Квинт испуганно отпрянул.
– Я тут вовсе ни при чем, клянусь вам. Никакого отношения к ее побегу я…
– Она твоя дочь, верно ведь? – прорычал Стрич.
– Падчерица. Это не мое отродье, в ней нет ни капли моей крови!
Стрич хрюкнул.
– Это и слепому ясно. Будь в ней твоя кровь, я никогда не стал бы покупать ее.
– Маста Стрич, один глоточек…
– Нет! – Палка грохнула об пол. – Может, твоя жена, ее мать, знает о побеге?
– Мэри? – Квинт широко раскрыл глаза. – Уверен, что нет, но я сию минуту сбегаю домой и спрошу у нее. – Однако он не сдвинулся с места, глядя на Стрича вопрошающими глазами. – А что вы будете делать, если ее не найдут? Пошлете по следу охотников за беглыми рабами с собаками?
Стрич опять хрюкнул, но не ответил ничего. Такая мысль уже приходила ему в голову; но это будет дорого стоить, независимо от того, найдут девку или нет, – все равно придется раскошелиться. А ведь он помнит, как она сопротивлялась, как больно поцарапала его. Хочет ли он на самом деле вернуть ее, мелькнуло у него в голове.
– Тысяча чертей, да! Она моя собственность, она принадлежит мне! – На этот раз он ударил палкой по столу.
Квинт испуганно вскочил на ноги.
– Сквайр Стрич! Что?..
Стрич глянул на него.
– Я думал, что ты уже ушел домой, расспрашивать свою супругу!
– Уже иду, сквайр. Все разузнаю. – Квинт сжал руку и кулак. – И если потребуется, я выбью из нее правду!
И Сайлас Квинт выскочил на улицу. Стрич сидел, глядя ему вслед, и его одолевали мрачные мысли. Он вовсе не думал, что Ханна убежала домой. Квинт узнал бы об этом и сообщил бы ему. Квинт был счастлив, как свинья, валяющаяся в луже, что может напиваться у него, Стрича, бесплатно. Стрич издал звук, напоминающий полустон-полувздох. Теперь Квинт будет околачиваться вокруг, клянча выпивку. Но решение Стрича было твердо: если девчонку ему не вернут, Сайлас Квинт может околачиваться где-нибудь в другом месте.
Наконец Стрич поднялся по узкой лестнице наверх и лег спать. После бурной ночи подагра его разошлась вовсю. Нога болела просто ужасно.
Он не послал за Ханной охотников и собак. Единственное, что он сделал, это повесил на площади объявление о том, что всякий, кто сообщит ему что-либо о местонахождении Ханны Маккембридж, беглой служанки, работающей у него по договору, получит небольшое вознаграждение. Он расспрашивал о ней всех, кто заходил в трактир. Никто ничего не знал.
По прошествии почти двух недель Стрич был готов сдаться. Он пребывал в полном недоумении. Как, черт побери, смогла такая деваха, как Ханна, не имея ни гроша, пробраться через сельскую местность незамеченной? Он смутно подозревал, что ее кто-то укрывает. Если только он узнает, кто это делает, то притащит нарушителя закона в суд, и тому придется как следует раскошелиться…
Как-то днем он сидел после полудня за стойкой бара. Теплый воздух нагонял сон. Двое посетителей тянули из кружек пиво. Стрич дремал, опершись локтем о стойку. Он очнулся, вздрогнув, когда к нему внезапно подбежал Дикки.
– У дверей экипаж, маста Стрич. – задыхаясь, проговорил мальчик, – у седока к вам дело. Малкольм Вернер, так его зовут, он сказал.
– Вернер? Малкольм? – Стрич разинул рот. – Малкольм Вернер из «Малверна»?
– Так он сказал.
– Он хочет поговорить со мной? – Стрич не верил своим ушам.
И, окончательно придя в себя, хозяин постоялого двора взревел, обращаясь к двум любителям пива за столом:
– Вон отсюда, деревенщина! Вон отсюда! У меня дело с самим Малкольмом Вернером, а этот господин не станет говорить о деле в присутствии таких, как вы!
Посетители торопливо допили пиво и вышли. Протянув руку поверх стойки, Стрич сгреб пятерней рубашку Дикки и грубо притянул его к стойке – так резко, что вполне мог бы выбить дух из мальчика.
– Ты проведешь маста Вернера сюда, так как он важный господин, а потом будешь стоять на страже у дверей. И не впускай никого, пока мы не покончим с нашим делом. Не впускай никого, даже если это будет стоить тебе жизни. Ты понял, мальчишка?
– Да… – выдохнул Дикки. – Я не впущу никого, даже если это будет стоить мне жизни, сэр.
Стрич отпустил его, и Дикки выбежал на улицу. Поставив на стойку бутылку лучшего французского бренди, Стрич вдруг осознал, как он выглядит. Парик его остался наверху, рубашка и штаны в винных пятнах, и к тому же утром он не стал утруждать себя бритьем. Можно ли в таком виде принимать владельца «Малверна»! В ужасе Стрич сделал, прихрамывая, два шага к лестнице, но остановился, поняв, что уже слишком поздно. И тут он впервые задал себе вопрос: что нужно Малкольму Вернеру от него? Конечно, Стрич знал, как и все в Уильямсберге, что Малкольм Вернер – самый процветающий плантатор во всей Виргинии, но Стрич ни разу в жизни не обмолвился с ним ни словечком.
Однако он не успел как следует задуматься над этим вопросом – Малкольм Вернер уже вошел и остановился на пороге. Он-то выглядел превосходно – камзол с широкими плечами, атласный жилет, рубашка с кружевным воротником и манжетами, панталоны до колен. В серых чулках с вышитыми стрелками, в башмаках с красивыми медными пряжками. На нем был роскошный пудреный парик. Стрич не помнил, чтобы его заведение когда-либо посетил столь прекрасно одетый человек.
Он поспешил к Вернеру, угодливо улыбаясь.
– Добро пожаловать в «Чашу и рог», сквайр Вернер, – сказал он, кланяясь. – Вот уж поистине честь для меня.
Вернер не без отвращения огляделся. Он нечасто посещал бары, предпочитая пить у себя в «Малверне». Но те немногие заведения, в которых он побывал, хотя бы были чистыми. Здесь же воняло разлитым вином и пивом, и Вернеру показалось, что он ощущает едкий запах блевотины. Он с трудом подавил желание зажать нос носовым платком.
А чего стоил образец рода человеческого, стоящий перед ним! Страдающий ожирением, в грязном платье, с подобострастной ухмылкой на багровом лице! При мысли о том, что этот человек спал с Ханной, совокуплялся с ней, избивал ее, заставлял работать в этом отвратительном месте, гнев охватил Вернера. Он с трудом удержался от того, чтобы не пустить в ход свою трость.
– У меня к вам важное дело, хозяйчик, – проговорил он ледяным голосом.
– Конечно, сэр. Я к вашим услугам. – Стрич указал на стол, стоящий перед камином. – Капельку бренди, пока мы беседуем? У меня есть самое настоящее бренди из Франции…
Вернер сделал гримасу, подкрепив ее движением трости.
– Полагаю, будет лучше, если мы поговорим, не прибегая к помощи бренди. Должен вас предупредить, что это не дружеский визит. – Он обвел взглядом бар. – Разве у вас нет кабинета, где можно было бы поговорить без помех?
Кабинета у Стрича не было. С кабинета не получишь дохода. В его доме каждый квадратный сантиметр площади должен приносить деньги.
– Мой кабинет… э-э-э… его красят, маста Вернер, – солгал он. – Но здесь нам никто не помешает. Клянусь вам. Я поставил у дверей мальчика и велел ему никого не пускать.
– Мальчик, да. Приятный паренек, – сказал Вернер, похлопывая себя по башмаку прогулочной тростью. – Как же его имя?
– Ну, как, сэр, Дикки, – смущенно ответил Стрич.
– Дикки? А фамилия?
– Я ее не знаю. И он тоже, – засмеялся Стрич. – Незаконный ребенок, имени отца не знает. Прислали его сюда из Англии. Женщина, которая родила его, отдала мальчишку мне по договору.
– У вас, как мне известно, также работает по договору некая Ханна Маккембридж.
– Ханна? – изумился Стрич. – Что вы знаете о Ханне? – с нетерпением спросил он. – Может быть, вам известно, где она, – я назначил за эти сведения вознаграждение. Она сбежала, эта неблагодарная девка!
– Неблагодарная? А за что же, скажите, она должна быть благодарна? За побои, от которых ее спина превратилась в сплошную рану? Благодарить за то, что вы взяли ее силой и обращались с ней самым отвратительным образом? Благодарить за то, что вы продали ее пиратам, как продажную девку, против ее согласия?
Стрич попятился, разинув рот, и опустился на скамью у камина.
– Не знаю, где вы все это услышали, сэр. Но это ложь – от начала до конца грязная ложь!
– Неужели? – холодно проговорил Вернер. – А что вы скажете, хозяйчик, если я предъявлю доказательства?
Стрич опять раскрыл рот, потом закрыл. В голове у него промелькнуло страшное подозрение. И он злобно проговорил:
– Стало быть, это вы! Вы прячете эту суку Маккембридж!
Вернер небрежно махнул рукой.
– Это вас не касается.
– Не касается? Не касается? – взвизгнул Стрич. Праведный гнев вскипел в нем. Больную ногу пронзила резкая боль. – Она принадлежит мне. У меня заключен договор с ее отчимом! Укрывать беглых противозаконно!
– Не считайте меня глупцом, Эймос Стрич. Существуют также законы, защищающие договорных слуг. Вы полагаете, я этого не знаю? Если я вызову вас в суд и сообщу там обо всех надругательствах, которым вы подвергли бедную девушку, вас приговорят к крупному штрафу. Такому крупному, что вам придется… – Вернер обвел тростью бар, – придется, очевидно, продать ваше заведение, чтобы уплатить его.
«И как вам нравится такое вымогательство, моя дорогая Ханна?» – подумал Вернер. Но как ни странно, от этой мысли его настроение поднялось. Хотя джентльмену не пристало заниматься подобными делами, все же он впервые за долгие годы совершил решительный поступок.
Что до Стрича, то в голове у него был полный сумбур. Он смотрел на разодетого джентльмена, угрожающего самому его существованию, на этого бледного, изможденного человека, который, казалось, недавно перенес болезнь. Охваченный мгновенным безумием, Стрич подумал: а не выгнать ли этого типа палкой из бара? Но вовремя вспомнил, кто такой Малкольм Вернер, и понял, что это невозможно.
А Вернер, словно прочитав его мысли, сказал:
– Если вы сейчас размышляете о том, кому поверят в суде, то не забывайте, кто я. Можете быть уверены – поверят мне. У меня безупречная репутация, и у меня есть кое-какое влияние в Уильямсберге.
Это была правда. Стрич знал, что это истинная правда. Кто поверит хозяйчику, а не этому изящному джентльмену?
И он спросил угрюмо:
– И что же вам угодно от меня?
– Во-первых, вы отдадите мне документ – договор на девушку. Взамен я – хотя это и претит мне – буду молчать о том, как жестоко вы с ней обращались.
Стрич сделал вид, будто серьезно обдумывает это предложение, но уже знал, что согласится на все, что предложит Вернер.
– Согласен, – выговорил он наконец.
Может, оно и к лучшему – избавиться от этой суки. Если он ее вернет, она, чего доброго, прокрадется в его комнату, когда он будет спать, и оттяпает его мужской отросток.
– Затем, у вас здесь есть еще двое в услужении, – бодро проговорил Вернер. – Мальчик, работающий по до говору, Дикки, и рабыня по имени Черная Бесс…
Стрич негодующе взревел:
– Вы слишком многого требуете, сэр! Эти двое дорого обошлись мне!
– Выслушайте меня, пожалуйста. Я не прошу, чтобы вы отдали их. Я охотно куплю их за приличную цену. Но ваше согласие продать их – это как погашение штрафа, который вам придется выплатить мне за мое молчание.
– Приличную цену? Что вы считаете приличной ценой? – Стрич выпрямился, приготовясь торговаться, но только для вида. От этой бабы, Черной Бесс, одно только беспокойство, и, пожалуй, неплохо будет избавиться от нее тоже. Что же до Дикки – это ведь всего-навсего мальчишка. Он обошелся ему, Стричу, в чисто символическую сумму. Если за него дадут приличные деньги…
– Женщина эта давно миновала пору расцвета, а мальчик слишком мал и годится только для мелких поручений. Но, несмотря на это, я готов дать за этих людей их рыночную цену. Только не пытайтесь обмануть меня, хозяйчик. Я хорошо знаю, сколько они стоят!
Стрич немного поторговался, пытаясь извлечь наибольшую выгоду из этой неприятной встречи. Остановились они в конце концов на такой цене, которая, по мнению Стрича, была более чем приличной.
Он с трудом поднял со скамьи свою тушу и, поморщившись от боли, перенес вес на больную ногу.
– Я принесу вам документы… – И он, хромая, направился к стойке. Все ценные бумаги, равно как и накопленные деньги, он хранил в винном погребе, в углублении в стене, заложенном камнем.
– Стрич… еще кое-что!
Стрич, остановившись, обернулся.
– Да, маста Вернер?
– Я не стану позорить вас, рассказывая о подробностях нашей сделки. В свою очередь, я надеюсь, что вы также будете хранить молчание. Если вас кто-нибудь спросит, можете похвалиться, что продали мне всех троих с большой для себя выгодой. Я не буду утверждать обратное.
Стрич с радостью согласился, поскольку у него не было ни малейшего намерения излагать кому-либо подробности происшедшего.
Вернер зажег сигару, достав уголек из камина, и курил стоя, пока тучный хозяин протискивался в узкий люк погреба, пыхтя и стеная. Вернер чувствовал себя очень утомленным. Отвращение, которое он испытывал к тому, в чем ему пришлось участвовать, только усиливало усталость. Даже если бы обстоятельства были несколько иными, он все равно не мог бы не презирать себя. Продавать и покупать человека, как скотину, – это всегда действовало на него удручающе. Он понимал, что экономика Виргинии в ее теперешнем виде рухнула бы без применения рабского труда и труда тех, кто работал по договорам, но от этого ему было не легче.
Он не хотел больше сидеть в этом затхлом баре, он устал и пал духом. Он ждал, тяжело опираясь на трость.
Сзади раздался робкий голосок:
– Сэр! Маста Вернер!
Вернер обернулся. Неподалеку от него стоял мальчуган – Дикки. Он весь дрожал – то ли от страха, то ли от ожидания. «А может, и от того, и от другого», – подумал Вернер. Он улыбнулся.
– Да, мальчуган?
– Простите, сэр. Я не хотел, но случайно слышал, о чем вы говорили, – я стоял на посту у двери. Это правда, сэр? Вы купили Черную Бесс и меня? Мы будем жить с вами и с мисс Ханной?
– Да, мальчуган, это так, – ответил Вернер, продолжая улыбаться. Потом заставил себя произнести строгим тоном; – Но ни слова Ханне о том, что ты слышал. Можешь дать мне торжественное обещание?
– Ну конечно, сэр. Ни словечка не вымолвлю!
И тут, к великому смущению Вернера, мальчик схватил нового хозяина за руку, наклонил голову и поцеловал его руку.
Потом, отпустив руку Вернера, Дикки отступил на шаг и поднял глаза, омытые слезами.
– Спасибочки. сэр. Я теперь каждую ночь перед сном буду молить за вас нашего Боженьку.
– Ну-ну, мальчуган. – Вернер, поддавшись порыву, наклонился и погладил Дикки по спутанным волосам. Потом убрал руку и бодро проговорил: – А почему бы тебе не побежать к Черной Бесс и не сообщить ей новость? Вы оба собирайте вещи, и мы сразу же поедем в моем экипаже в «Малверн».
Дикки кивнул и выбежал из комнаты, поскальзываясь и чуть не падая.
Вернер, широко улыбаясь, энергично затянулся сигарой.
Все произошедшее теперь виделось ему в более радужном свете. Возможно, усилия, которые он затратил в этот день, не напрасны, хотя способы, конечно, – черт бы их побрал! – оставляли желать лучшего.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть вторая

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Часть третья

Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

Часть четвертая

Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24

Ваши комментарии
к роману Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция



ХОРОШИЙ РОМАН)))))))
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКАТЯ
29.05.2012, 18.20





На один раз
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияОльга
14.03.2013, 13.03





отличный роман мне очень понравилс
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициягуля
19.10.2013, 11.30





для оччень долгой дороге и если другого что по лучше читать нет
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияИра
19.10.2013, 15.39





Слишком реально, слишком...
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициямолодая
20.10.2013, 20.45





да уж....намудрила автор с рассказом..rn.все как то ляпами, кусками...мне не понравился роман..
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКати
9.11.2013, 0.41





Некоторые персонажи - чудо! И очень мне понравился Майкл. Но, боже мой, как тяжело было читать обо всех ужасах тогдашней жизни. Конечно, нищету и грязь тех дней мы все знаем из истории. Но роман предоставляет возможность увидеть это глазами тех людей. Читала не отрываясь.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияЛюдмила
6.01.2014, 20.48





Роман хороший. Для тех, кто любит читать, как ггероиня выбирается из нищеты, преодолевая жестокие удары судьбы. Действительно, очень реалистичный. Но это же Мэтьюз. У нее почти во всех романах присутствует жестокость. Роман "танцовщица грез" - продолжение этого романа. И еще: описание романа не соответствует содержанию.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКнигоманка.
28.03.2016, 17.10





Роман действительно не соответствует аннотации.Малкольм отец того,кого любит героиня.у неё не один любовник,три случайных связи и два изнасиловавших Ее. Жалко Ее,ожесточилась она. Больше всего желала быть хозяйкой поместья и никому не принадлежать.а для любви мало места осталось.автор очень честный роман написала.нет скрытых истин.
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициякристина
4.08.2016, 16.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100