Читать онлайн Мстительное сердце, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.23 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Мстительное сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Вскоре коляска остановилась перед господским домом поместья Вернера Малкольма, но Ханна была слишком измучена, слишком пала духом, чтобы обратить внимание на красоты «Малверна».
Она только смутно сознавала, что Вернер кликнул слуг, потом ей помогли подняться и, чуть ли не неся на руках по широкой лестнице, провели в спальню. Она стояла безучастная, а осторожные руки раздели ее, омыли избитое и истерзанное тело теплой водой, вытерли мягким полотенцем. Люди с черными лицами, толпившиеся вокруг, вскрикивали при виде шрамов и рваных ран на ее спине. Спину ей намазали каким-то душистым веществом, и Ханна на мгновение вспомнила Бесс. Потом ее, почти засыпающую, подвели к большой кровати с четырьмя столбиками и осторожно уложили на пуховую перину, мягко обнявшую ее усталое тело. Последнее, что она почувствовала перед тем, как сон опустился на нее, был запах чистого белья и аромат лаванды.
Ханна проснулась потому, что солнечный свет потоками вливался в комнату. Через москитную сетку ей было видно, как на открытых окнах слегка колышутся от легкого ветерка кружевные занавески. Где-то засмеялся ребенок. Ханна совсем растерялась и никак не могла понять, где находится; о минувшей ночи она почти ничего не помнила. И, не успев собраться с мыслями, опять уснула.
Когда Ханна проснулась во второй раз, то увидела, что с каждой стороны кровати на нее с любопытством смотрит черное лицо. Москитную сетку убрали. Ханна просыпалась долго; она приподнялась, чтобы получше разглядеть своих сиделок, которые, едва увидев, что девушка проснулась, принялись тихонько хихикать. Когда Ханна села, в дверь постучали, и она тут же распахнулась. Вошел Малкольм Вернер. И Ханна сразу же с полной ясностью вспомнила все, что произошло накануне; вместе с воспоминаниями к ней вернулись опасения и страх.
Внезапно она поняла, что лежит под одеялом совершенно голая, и натянула его до плеч.
Лицо Вернера было сурово, и опасения Ханны укрепились. Она ожидала самого худшего, даже не зная, каково оно, это худшее.
– Мадам, служанки сказали мне, что у вас на спине следы от побоев, – решительно проговорил Вернер. – Это правда?
Ханна молча кивнула.
– Кто же так чудовищно обошелся с вами? – Голос Вернера был сдержан, но девушка поняла, что этот человек охвачен гневом.
Она прекрасно слышала его, но ответила не сразу; щурилась, притворяясь, что еще не совсем проснулась. Мысли ее тревожно заметались. Что именно можно рассказать этому человеку? Если он узнает, что она служанка, работающая по договору и сбежавшая от хозяина, не вернет ли он ее Эймосу Стричу?
Впервые в жизни Ханна должна была сделать выбор, от которого зависела ее судьба. Не прибегнуть ли к хитрости, не солгать ли? Что для нее полезнее и выгоднее?
Размышляя об этом, Ханна из-под полуприкрытых век изучала Малкольма Вернера. Вчера ночью, даже будучи в смятении, она ощутила, что в этом человеке таится какая-то непонятная печаль. Теперь она ощутила в нем мягкость, доброту, способность к пониманию. И сразу же решила рискнуть и рассказать ему правду.
– Меня отдали в служанки по договору, сэр, – просто ответила она. – Я бежала оттуда, когда вы нашли меня на дороге.
На мгновение Вернер растерялся.
– Мне не очень нравится договорная система, – сказал он наконец. – Но договор нужно соблюдать. Мне также не нравится рабовладельческая система, но у меня самого довольно много рабов. – Он взглянул в упор на двух чернокожих девушек, сидящих по сторонам кровати, и его губы жестко изогнулись. – Дженни, Филомни, вы можете идти. Оставьте нас. – После того как девушки ушли, Вернер обратился к Ханне: – И кто же отдал вас работать по договору, девушка?
– Отчим, сэр.
Вернер, казалось, был поражен.
– Отчим! Почему же, осмелюсь спросить?
Ханна опустила глаза.
– Он бедный человек, сэр, у него много долгов и большая тяга к спиртному. И потом, он жестокий человек, и сам со мной плохо обращался бы, не будь мамы, которая меня защищала…
И вдруг она выложила ему все, начиная с замужества матери и заканчивая описанием того, что ей пришлось пережить у Эймоса Стрича.
– Он бил меня не хлыстом, а суковатой палкой, которую иногда носит с собой. Он очень страдает от подагры…
Малкольм Вернер слушал, совершенно ошеломленный, и ярость охватывала его все сильнее. Не прерывая ее рассказа, он сел на скамейку для ног, стоявшую у кровати. И вскоре, сам того не сознавая, взял руку Ханны и время от времени поглаживал ее, словно отец, успокаивавший плачущего ребенка.
Ханна и в самом деле расплакалась под конец.
Вернер, внимательно слушавший ее и наблюдавший за ней, действительно почувствовал отеческое участие к девушке. В то же время он не мог не восхищаться ее красотой. Даже несмотря на спутанные волосы и покрасневшие от слез глаза, Ханна была необычайно привлекательна. Она, разволновавшись от собственного рассказа, не замечала, когда одеяло немного сползало с ее прекрасных грудей, и Вернер ощутил возбуждение, которого не знал уже несколько лет. «Страсть, – думал он, – спустя столько времени, да еще в моем возрасте? – Но потом ответил самому себе: – Мне шестьдесят лет, но это еще не значит, что все чувства во мне умерли!» И тут же, устыдившись себя, направил свои мысли в другое русло.
История Ханны его ужаснула.
– Этот Эймос Стрич – мерзавец! Настоящий негодяй! – с силой проговорил он. – Его нужно заставить заплатить за все, что он сделал с вами. Его нужно как следует выпороть кнутом, и будь у меня не такое слабое здоровье, я сам проследил бы за этим. Участь людей, отданных в слуги по договору, плачевна, я это знаю, но существуют законы, ограждающие их от жестокого обращения, и наказывают за это очень строго. Как правило, самим слугам это неизвестно. Но я пользуюсь кое-каким влиянием в Уильямсберге и постараюсь, чтобы Эймос Стрич хорошенько за все заплатил!
Первым побуждением Ханны было согласиться с Вернером. Ей очень хотелось видеть, как наказывают Эймоса Стрича. Сама мысль о том, что он будет страдать, наполняла ее свирепой радостью. Но все же…
Интерес, который она вызвала у Вернера, не остался для нее незамеченным. Заметила она и блеск его карих глаз, и чувственный изгиб губ. Как ни скуден был ее опыт общения с мужчинами, она уже поняла – они очень легко воспламеняются при виде красивого женского тела. И она быстро прикинула, что может ей дать Вернер в обмен на возможность любоваться ее красотой.
Потом Ханна проговорила осторожно:
– И каковы же эти наказания, сэр?
– Ну… обычно это штраф. Иногда суд может наложить на виновного очень большой штраф. Судья наделен такой властью. И я позабочусь, чтобы он полностью использовал данные ему права.
Ханна вспомнила, какие крепкие кулаки у Эймоса Стрича. Конечно, штраф сильно огорчит его. Но…
– А что будет потом со мной, мистер Вернер? Меня вернут ему, и я должна буду работать по договору и дальше?
Вернер как будто удивился.
– А как же, разумеется… Я полагаю, что именно так решит суд, дорогая. Но вы можете быть уверены, хозяин больше не станет обращаться с вами столь жестоко.
– Не это, только не это! Вы не знаете этого человека! Если меня возвратят ему, я опять убегу. Или убью себя! – И она села, выпрямившись в постели. Действуя по велению импульса, которого сама не смогла бы объяснить, она не стала придерживать одеяло, и оно соскользнуло с ее груди. В глазах Ханны стояли слезы, и она ничего не могла с этим поделать. – Прошу вас, мистер Вернер, неужели нет другого выхода?
– Ну, дорогая моя, не стоит так сокрушаться.
Вернер прикоснулся к ее плечу, и тотчас отдернул руку, словно обжегся о горячие угли. Лицо его вспыхнуло, и он отвел глаза.
– Я постараюсь что-нибудь придумать.
– Мистер Вернер, а вы не могли бы устроить так, чтобы я отработала свой договор здесь? – пылко спросила Ханна. – Работница я надежная и хорошая. Я понимаю, что у вас в доме прислуживают только рабы. Может быть, я смогла бы стать домоправительницей, присматривать за ними? А если вы считаете, что этого мне нельзя доверить, я могла бы работать на кухне. – Схватив руку Вернера, Ханна крепко сжала ее. – Я согласна на все, лишь бы не возвращаться к Стричу!
Покраснев еще сильнее, Вернер мягко высвободил руку.
– Я подумаю, дорогая. Обещаю вам. – Он опять отвел взгляд. – Э-э-э… может быть, вам стоило бы… э-э… прикрыться.
– Простите, сэр. Я не хотела вас смущать. Просто мысль о возвращении в это ужасное место, к этому страшному человеку… – Ханна потянула одеяло кверху; она делала это не торопясь, чтобы Вернер мог вволю насмотреться на нее. Ей уже нравилась эта игра, нравилось ощущение своей власти. Вернер тяжело задышал. На этот раз он не стал отводить глаза, и на лбу его выступили капельки пота.
– Мистер Вернер?
Малкольм Вернер вздрогнул.
– Да, дорогая?
– Кажется, я придумала, что делать. Вы говорите, что Стрича могут сурово наказать, если вы обратитесь в суд. Эймос Стрич – тварь скупая. Если вы придете к нему и скажете, что вам известно о его плохом обращении со мной, тогда, может быть, вы смогли бы пригрозить ему, что его отведут в магистрат и там ему придется заплатить крупный штраф. Это испугает его куда больше, чем кнут, я уверена. И тогда, если вы… – Она в нерешительности опустила глаза. – Если вы пообещаете, что будете молчать обо всем, а взамен он подпишет бумагу о передаче моего договора вам…
Вернер был шокирован.
– Но, мадам, это же вымогательство! Джентльмены не прибегают к таким методам.
Ханна широко улыбнулась:
– Я помню, мама сказала как-то, что с негодяями и мерзавцами можно иметь дело, только став на один уровень с ними.
Но негодование Вернера не утихло.
– То, что вы предлагаете, мадам… об этом не может быть и речи! Я бы предпочел покончить с обсуждением этой темы. Возможно, вы будете более… разумны, когда ваша… э-э-э… лихорадка пройдет. – Он встал и поклонился. – С вашего разрешения, мадам. Может быть, вы голодны? Я велю подать вам сюда. – И он поспешно вышел.
Ханна не огорчилась. Она заметила, что Малкольм Вернер на самом деле отнюдь не так рассержен, как делает вид. Девушка откинулась на мягкие подушки, весьма довольная таким началом.
Через открытую дверь она слышала, как Вернер дает указания служанкам. Голос его не был ни резким, ни властным, каким обычно бывает голос рабовладельцев, отдающих приказания рабам, – Ханне случаюсь слышать, как они это делают.
Потом в комнату торопливо вошли две молодые чернокожие девушки; они не были испуганы, а хихикали, переглядываясь. «Наверное, – подумала Ханна, – они предполагают, что я разделю ложе с их хозяином».
В голове у нее зародилась некая идея; точнее, это было продолжение того плана, который она высказала Вернеру. Пока девушки подавали ей еду, Ханна принялась их расспрашивать. Очень ли строг Малкольм Вернер? Тяжка ли их участь?
– Ой, мисси, наш маста добрый, да, – сказала старшая, Дженни. – Он никогда не бить нас, даже если мы украсть что-либо или солгать.
– Он гораздо лучше, чем другие маста, – добавила Филомни. Судя по виду, ей было не больше шестнадцати лет. – Он никогда не заставлять нас спать с ним. Он…
– Глупая ты! Конечно, нет! – вмешалась Дженни; она хотела дать товарке шлепка, но та ловко увернулась. – Но он хороший, наш маста. Я слышать, он если покупать кого-то, то никогда уже не продавать. Другие негры говорить, что так никогда не бывать. Он не бить ни мужчин, ни женщин, не продавать дети, не давать напрокат лучшие лошади улучшить породу.
Девушки продолжали болтать, но Ханна уже не слушала, ибо и так узнала все, что нужно. Она погрузилась в свои мысли, раздумывая, как добиться своего…
Тем временем Малкольм Вернер пребывал в великом смущении. Он отпер дверь помещения, находившегося внизу, маленькой душной комнаты, которую именовал своей конторой. Там стояли стул и письменный стол, книжные полки, а на столе – коробка с манильскими сигарами и, чтобы всегда была под рукой, бутылка бренди. Здесь он работал над конторскими книгами «Малверна».
Взяв сигару и налив бренди в стакан, он опустился в мягкое кресло с подставкой для ног – единственный предмет роскоши в этой комнате. Кресло было повернуто к большому окну. Хозяйство плантации практически не требовало его вмешательства, и у Вернера оставалось много свободного времени. Только в пору сбора урожая и сушки табака он считал необходимым хорошенько наблюдать за всем – и кроме того, он сам, разумеется, присутствовал на табачных торгах. Но до сбора урожая остается еще больше месяца…
Вернер хорошо обращался со своими рабами и знал, что они сделают все, что положено сделать за день, без его присмотра и подстегиваний. А Генри, надсмотрщику, было известно о выращивании табака не меньше самого Вернера, если не больше. Малкольм Вернер был единственным плантатором в Виргинии, сделавшим надсмотрщиком негра, и все считали, что это глупый поступок. Но Генри ни разу не заставил Вернера пожалеть о своем решении.
Одно было плохо – у Вернера оставалось слишком много свободного времени. Его можно было бы потратить на размышления, на чтение – либо на выпивку. И поначалу Вернер, будучи хорошо образованным человеком, намеревался перечитать все те многочисленные книги, которые были собраны в библиотеке. Но теперь книги пылились, никто их не читал, а большую часть времени он проводил в этой комнате за размышлениями и бренди. Он пил стакан за стаканом и зачастую не мог добраться до кровати без посторонней помощи.
Конечно, так было не всегда. Двадцать три года назад Вернер купил первые пятьдесят пять акров земли, построил небольшой домик, в котором поселился с Мартой. Вскоре в этом домике у них родился Майкл.
Тогда Вернер был в расцвете сил – ему только исполнилось сорок, он был здоров, энергичен, хотел и мог работать хоть сутки напролет.
В Англии он принадлежал к джентри – нетитулованному мелкопоместному дворянству, хотя и обедневшему. Он не знал, что такое тяжелый труд, и совсем не имел представления о том, что такое жизнь на плантации. Однако, получив маленькое наследство, Вернер приехал в колонию, будучи твердо убежден, что можно разбогатеть, если исполниться решимости работать не покладая рук. Решимости у него хватало, и он направил ее себе на пользу.
Он был одним из первых, кто оценил возможности табака и выращивал на своей земле исключительно табак. Был также одним из первых, кто понял, что посадки табака на одном и том же месте приводят к быстрому истощению почвы. В Англии со средневековья севооборот был основой землепользования, но здесь, в этой далекой и полудикой стране, о нем почти никто не знал.
Вскоре Вернер выяснил, что одна и та же культура хорошо родится на одном месте в течение семи лет, после чего почва истощается и землю нужно оставить в покое лет на пятнадцать. А это означает необходимость постоянно покупать новую землю. Первоначальные пятьдесят пять акров превратились в сотню, потом в несколько сотен, и наконец плантация Вернера стала одной из самых крупных в Виргинии. Эта предусмотрительность и проницательность принесла свои плоды.
Шли годы, наконец Вернер смог построить «Малверн» – дом, который должен был стать достопримечательностью в окрестностях Уильямсберга.
Вернер собирался дать бал, чтобы отпраздновать завершение строительства «Малверна», бал столь грандиозный, чтобы о нем говорили многие годы спустя. Но не успели они как следует устроиться в новом доме, как Марта заболела болотной лихорадкой и умерла…
Трагическая, совершенно неожиданная смерть жены погрузила Вернера в глубокую меланхолию, от которой, как он думал, ему никогда уже не оправиться. И конечно. «Малверн» не мог принести ему той радости, какой он ожидал, хотя Вернер и гордился своим домом.
Майклу было почти семнадцать лет, когда умерла его мать. Это был высокий, сильный, привлекательный юноша. Сын был для Малкольма Вернера тем, ради чего стоит жить; позже Вернер пришел к выводу, что именно благодаря Майклу он тогда не сошел с ума…
Но в характере юноши были некая непокорность, буйство, что одновременно и смущало, и сердило Вернера. Мальчик был безрассуден, импульсивен и почти не проявлял интереса к жизни плантации. Для отца естественно полагать, что единственный сын возьмет в руки бразды правления отцовским имением. В Англии это общепринято.
Майкл противоречил отцу на каждом шагу. Если Вернер заставлял его делать объезд плантаций, юноша становился молчаливым и угрюмым и почти ничего не усваивал из того, что ему нужно было узнать.
Гораздо охотнее он проводил время в Уильямсберге, играя в карты и, как подозревал Вернер, приударяя за женщинами. К двадцати годам он часто отсутствовал по нескольку дней. Вернер знал, что такое молодая горячая кровь, и пытался проявить терпение, уверенный, что со временем Майкл угомонится.
Однако этого не произошло. Молодой человек швырялся деньгами – глупо, щедро, и Вернер узнал, что в Уильямсберге за ним установилась репутация беспутного малого. Деньги Вернера не заботили, он был богат и далеко не скуп. Грязное пятно на имени Вернеров – вот с чем он не мог смириться.
Их противостояние достигло критической стадии в тот день, когда Майклу исполнился двадцать один год. Вернер собирался дать пышный бал, пригласив плантаторов-соседей. Он затеял празднество, какого «Малверн» еще не видывал; именно теперь должен был состояться тот бал, который отменили из-за безвременной кончины Марты. Рабы, прислуживавшие в доме, а также те, кто работал в поле, – все были в веселом настроении, и Вернер разрешил им устроить свой собственный праздник.
За ужином вино лилось рекой, равно как и после ужина, когда в зале начались танцы. Даже несмотря на свою репутацию, Майкл считался завидной партией, и в этот вечер он много танцевал. Но мало-помалу парень отяжелел от вина, впал в мрачное настроение, стал заносчив и груб с гостями.
Поскольку то был день рождения сына, Вернер предпочел до определенного момента смотреть сквозь пальцы; на его неуместное поведение. Но когда кое-кто из гостей, разобидевшись, уехал, когда одна дама, чей огромный бюст плыл перед ней наподобие носа корабля, подошла к Малкольму с жалобой, что Майкл позволил себе вольности по отношению к ее дочери на темной веранде, старший Вернер понял: ему пора вмешаться.
Он нашел Майкла, подкрепляющегося бренди у стола с напитками в бальной зале. Ему хотелось сделать сыну выговор за поведение, выходящее за всякие рамки приличий. Но он сдержался, хотя и с трудом; обняв сына за плечи, Вернер сказал:
– Майкл, мне кажется, пора тебе получить мой подарок на день рождения.
Тот что-то пробормотал.
– Что, сын?
– Не важно… отец. – Он вздернул голову, на лоб ему упала темная прядь. – Вы говорите, подарок на день рождения?
– Да. Но для этого придется выйти из дому.
Они направились к конюшням.
Майкл любил лошадей – пожалуй, это единственное, что он признавал в жизни их плантации, – и был отличным наездником. Незадолго до бала их пригласили на ужин соседи-плантаторы. У владельца одной из плантаций было увлечение – он выводил и выращивал хороших верховых лошадей. Майклу сразу же понравилась одна из них – горячий черный жеребец, только вошедший в пору зрелости. Огромное животное было черно, как сама тьма, за исключением маленькой белой звездочки на лбу. Звали его Черная Звезда.
Майкл вспыхнул от восторга при виде этого огромного коня, и на мгновение Вернер вспомнил, каким славным мальчуганом был когда-то его сын.
Майкл подошел к деннику, где стоял Черная Звезда, бормоча:
– Что за черный красавец! Милый ты мой!
– Осторожнее, парень, – сказал Барт Мэйерс, хозяин плантации. – Он с норовом, и я боюсь, что у него злобный характер. Двух недель не прошло, как он прокусил мне руку почти до кости.
Майкл, не обращая ни на кого внимания и что-то бормоча, протянул вперед руку и вошел в денник. Конь ржал, всхрапывая, раздувая ноздри, а потом встал на дыбы, колотя копытами по воздуху.
Но не прошло и нескольких секунд после того, как Майкл толкнул дверь денника, а конь уже принялся обнюхивать его протянутую ладонь.
– Провалиться мне на этом месте! – восторженно воскликнул Барт Мэйерс. – Любого другого он начал бы топтать. Видно, ваш сынок колдун, Вернер!
– Он действительно умеет обращаться с лошадьми, – не без гордости отозвался тот, подумав при этом: «Нечасто мне приходится испытывать гордость за сына» – и тут же устыдился такой предательской мысли.
Через некоторое время он договорился с Мэйерсом, что покупает Черную Звезду. Он понял, что Мэйерсу очень хочется избавиться от этого животного, но тем не менее Вернер заплатил за коня хорошие деньги – ему не хотелось торговаться.
И вот теперь он распахнул дверь в малвернскую конюшню. Свеча в фонаре замигала. Джон и еще один раб тревожно ожидали их приближения.
Конь заржал и поднял огромную черную голову, развевая гордую черную гриву.
– Черная Звезда! – Майкл кинулся вперед.
Вернер вошел вслед за ним, ласково улыбаясь. Он представил, как его сын, Майкл Вернер, объезжает плантацию верхом на этом мощном жеребце!
Может быть, этот подарок станет тем звеном, которое крепче привяжет его сына к домашнему очагу и плантации, подумал Малкольм.
Вернер подошел к деннику. Майкл гладил шею Черной Звезды, что-то шепча ему на ухо.
Он оглянулся.
– Спасибо, отец, – просто сказал Майкл. В тусклом свете глаза его сверкали, будто в них были слезы. Потом он сделал властный жест, и мгновение близости кануло в вечность.
– Джон, седло и уздечку! – крикнул молодой человек. – Я должен проехаться на нем! Немедленно!
– Как, сынок? Сейчас, ночью? – растерянно проговорил Вернер. – Ведь гости еще не разошлись!
Глаза Майкла сверкнули. Он презрительно вскинул голову.
– Гости! Стадо хихикающих баб, в головах у которых сидит одна-единственная мысль – как бы выскочить за сына хозяина «Малверна»! А мужчины… они только и знают, что говорить об урожае да ценах на табак. Неужели вы не понимаете, отец, что с меня хватит всего этого? Существует еще целый мир! – он широко повел рукой. – Я должен увидеть хоть какую-то его часть! Должен!
Вернер молчал. Не запретить ли Майклу ехать? Но он колебался слишком долго, и Джон, приняв его молчание за согласие, накинул на Черную Звезду уздечку и вывел его из денника. С помощью второго раба Джон положил на спину жеребца седло и затянул подпругу под животом коня. Тот стоял на удивление послушно, устремив влажные глаза на Майкла, словно предвкушал, как помчится сейчас через ночной мрак с Майклом на спине.
Усмехнувшись, Майкл принял у Джона поводья. Сильный прыжок – и вот он уже в седле. Вся одежда Майкла была черного цвета, если не считать белой рубашки с кружевным воротником, поэтому юноша казался одним целым с конем. Он натянул поводья, конь встал на дыбы. У Вернера мелькнула мысль о кентавре, но он отогнал ее – слишком уж она была фантастичной.
Конь опустил копыта, и земля дрогнула. Молодой человек легко сжал каблуками черные сверкающие бока.
Вернер шагнул вперед.
– Сынок, подожди! Куда ты?..
Но поздно. Черная Звезда уже мчался к открытой двери конюшни; Майкл управлялся с ним с легкостью опытного наездника.
Он повернул голову к Вернеру, ярко сверкнули белые зубы. Молодой человек что-то прокричал, но слова заглушил грохот копыт, а потом и конь, и наездник исчезли в ночной тьме.
Подойдя к дверям, Вернер еще долго вслушивался в затихающий стук копыт.
Наконец он направился к дому, тяжело ступая, пытаясь придумать объяснения неожиданному исчезновению сына, – ведь кое-кто из гостей еще оставался.
Майкл и раньше, бывало, не ночевал дома иногда по две-три ночи. Но прошла неделя, как от него не было никаких вестей, и Вернер забеспокоился. Он отправился в Уильямсберг. Большинство из тех, кого он спрашивал о сыне, отворачивались. Через некоторое время Вернер отыскал Майкла – за игрой в карты в одном из самых низкопробных заведений на Глочестер-стрит, в том ее конце, который пользовался дурной славой. Молодого человека окружали жуткие личности – настоящий уличный сброд, лицо Майкла опухло от спиртного, заросло щетиной, одежда была мятой и грязной.
Войдя, Вернер заметил, что перед Майклом возвышается горка выигранных денег.
Он постоял немного, не замеченный игроками. Вернер знал, что избаловал сына. Так ли уж это противоестественно, если речь идет о твоем единственном ребенке? Но Вернер всегда твердил себе, что с возрастом мальчик изменится к лучшему. Оказалось, он ошибся.
Темная ярость охватила Вернера – ярость, дотоле ему не известная. Он шагнул к столу.
Увидев отца, молодой человек отпрянул. Он улыбнулся язвительной и даже жестокой улыбкой.
– В чем дело, отец?
Вернер был охвачен таким гневом, что не решался заговорить. Обретя дар речи, он сказал:
– Майкл, могу я поговорить с тобой?
Тот беспечно махнул рукой:
– Валяйте, отец.
– Наедине, если возможно.
На мгновение их взгляды скрестились. И Майкл отодвинул свой стул от стола.
– С вашего позволения, джентльмены. Я скоро вернусь.
Резко повернувшись на каблуках, Вернер вышел. Он не посмотрел, поднялся ли Майкл, но слышал его шаги у себя за спиной.
Выйдя на улицу, Вернер обратился к сыну:
– Когда ты собираешься домой, мальчик?
– Мальчик? Мне уже стукнул двадцать один год, отец. Забыли? – Майкл вздернул подбородок. От него разило вином. Он проговорил с нарочитой дерзостью: – Я раздумываю, возвращаться ли мне домой или нет. Я еще не решил.
– Стало быть, ты намерен остаться здесь и предаться беспутству? – Голос Вернера задрожал.
– В этом занятии есть много привлекательного. В конце концов, отец, я уже взрослый человек. И намерен жить так, как хочу.
– На что же ты будешь жить? От меня ты денег не получишь!
– Я могу отлично прожить и картами. Оказывается, я неплохой игрок.
– Мой сын – картежник, пропащий человек! Я не допущу этого! Какой позор!
Майкл улыбнулся еще шире.
– Вы что, отец, боитесь опозорить доброе имя Вернеров?
– Твое место в «Малверне»!
– Вы считаете, я должен пребывать там, работать, как раб, на плантации и уморить себя тяжелым трудом, как это сделала моя мать?
Вернер был так изумлен этим обвинением, что потерял дар речи.
– Твоя мать умерла от лихорадки! Если она много работала, таково было ее желание.
– В «Малверне», отец, вы – хозяин. – Теперь Майкл не скрывал насмешки. – Там ничто не делается вопреки вашему желанию.
– Это неправда! – Малкольм Вернер уже не просто гневался – он был потрясен и оскорблен до глубины души. Что побудило Майкла сказать такое? Вино ли затуманило ему голову? Или он вынашивал подобные мысли все эти годы? Вернер с мольбой протянул руку. – Не может быть, чтобы ты так думал, сынок! Прошу тебя, скажи, что ты пошутил!
Майкл с равнодушным видом отвернулся. Он достал толстую сигару и повертел ее в пальцах.
– Никаких шуток, отец. Я говорю то, что думаю.
Вернер смутно сознавал, что поблизости толпятся какие-то люди, без сомнения, внимательно прислушиваясь к их разговору. Призвав на помощь всю свою гордость, он выпрямился.
– Коль скоро ты упорствуешь в своих заблуждениях, мне ничего другого не остается, как отречься от тебя!
– Вы опоздали, отец. – Майкл жестом остановил отца. – Я сам ныне и на этом самом месте отказываюсь носить имя Вернеров.
Малкольм, не задумываясь, ударил сына по лицу ладонью, выбив у него изо рта сигару. Удар был достаточно силен, и Майкл пошатнулся, отступил на несколько шагов. В его черных глазах сверкнул огонь, кулаки невольно сжались. Он шагнул вперед, и на мгновение Вернеру показалось, что Майкл ответит ему ударом. Но молодой человек, сделав презрительный жест, повернулся и, не говоря ни слова, направился обратно в трактир.
Какое-то время Малкольм Вернер стоял, опустив плечи. Отчаяние переполняло его. Ему казалось, что он постарел за эти несколько минут лет на десять. Наконец он поднял голову. Поодаль по-прежнему толпились люди и смотрели на него. Он тоже посмотрел на них, и многие отвели взгляд. Но Вернер знал, что весть о ссоре между Вернерами, между отцом и сыном, разнесется по всему Уильямсбергу еще до полуночи.
Он устало добрел до своего экипажа и вернулся в «Малверн».
А через три дня на плантацию привели Черную Звезду. Человек, который был нанят, чтобы доставить коня, передал Вернеру записку, которая гласила:
«Сэр, поскольку я больше не считаюсь вашим сыном, я счел своим долгом вернуть ваш подарок. В ближайшее время я уезжаю из Уильямсберга.
Майкл».
Еще через несколько дней до Малкольма Вернера дошел слух о том, что Майкл действительно уехал из Уильямсберга. А через год ему сообщили, что его единственный сын погиб в море.
Теперь у него не было сына, который продолжил бы род Вернеров. Он подумывал, не жениться ли ему еще раз, чтобы произвести на свет сына, – видит Бог, множество женщин страстно желали выйти за хозяина «Малверна». Он так и не решился на женитьбу. И вот теперь он сидел здесь и напивался до потери рассудка…
Его горькие размышления нарушил робкий стук в дверь. Он поднял голову.
– Да? Кто там… кто там? – Вернер понял, что сильно пьян.
– Мистер Вернер, – прозвучал нерешительный женский голос, – могу я поговорить с вами, сэр?
Это та девушка… как бишь ее имя? Ханна Маккембридж.
– Нет! – крикнул он. – Уходите! Оставьте меня в покое!
Через мгновение он услышал ее удаляющиеся шаги и шумно вздохнул.
Что он будет с ней делать? Оставить ее здесь, у себя, не сообщив в суд или Эймосу Стричу, – значит нарушить закон. Но Вернер знал, что он ничего никому не сообщит. Не сейчас. Одна мысль об отметинах на спине девушки вызывала у него содрогание.
Ее предложение шантажировать Эймоса Стрича казалось Вернеру гадким. И в то же время он, с его чувством юмора, не мог не заметить иронии такого вымогательства.
Потом он вспомнил, какое впечатление произвели на него ее обнаженные груди, и его охватил стыд. Зачем эта девушка вдруг появилась в его жизни, нарушив ее размеренный уклад, каким бы он ни был бесцветным?
Он на мгновение закрыл глаза. Перед ним замелькали картины – он сам, сплетенный в объятиях с Ханной. А какого сына она могла бы ему подарить…
Нет!
К черту девчонку!
Тихонько выругавшись, он швырнул стакан об стену. Стакан разбился, осколки посыпались на пол, на стене осталось коричневое пятно.
Вернер тут же поднялся, чтобы взять новый стакан и наполнить его до краев бренди.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть вторая

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Часть третья

Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

Часть четвертая

Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24

Ваши комментарии
к роману Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция



ХОРОШИЙ РОМАН)))))))
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКАТЯ
29.05.2012, 18.20





На один раз
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияОльга
14.03.2013, 13.03





отличный роман мне очень понравилс
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициягуля
19.10.2013, 11.30





для оччень долгой дороге и если другого что по лучше читать нет
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияИра
19.10.2013, 15.39





Слишком реально, слишком...
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициямолодая
20.10.2013, 20.45





да уж....намудрила автор с рассказом..rn.все как то ляпами, кусками...мне не понравился роман..
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКати
9.11.2013, 0.41





Некоторые персонажи - чудо! И очень мне понравился Майкл. Но, боже мой, как тяжело было читать обо всех ужасах тогдашней жизни. Конечно, нищету и грязь тех дней мы все знаем из истории. Но роман предоставляет возможность увидеть это глазами тех людей. Читала не отрываясь.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияЛюдмила
6.01.2014, 20.48





Роман хороший. Для тех, кто любит читать, как ггероиня выбирается из нищеты, преодолевая жестокие удары судьбы. Действительно, очень реалистичный. Но это же Мэтьюз. У нее почти во всех романах присутствует жестокость. Роман "танцовщица грез" - продолжение этого романа. И еще: описание романа не соответствует содержанию.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКнигоманка.
28.03.2016, 17.10





Роман действительно не соответствует аннотации.Малкольм отец того,кого любит героиня.у неё не один любовник,три случайных связи и два изнасиловавших Ее. Жалко Ее,ожесточилась она. Больше всего желала быть хозяйкой поместья и никому не принадлежать.а для любви мало места осталось.автор очень честный роман написала.нет скрытых истин.
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициякристина
4.08.2016, 16.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100