Читать онлайн Мстительное сердце, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.23 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Мстительное сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

В это время Ханна стояла на коленях и отскребала грязь с грубого дощатого пола бара. Час назад Эймос Стрич отодвинул засов на люке и сказал ей:
– Ступай вниз, девочка, и принимайся за работу. Пол в баре нужно очистить до того, как начнут появляться вечерние посетители. Работай как следует, иначе тебе хорошенько влетит палкой по заднему месту. Присматривать за тобой ежеминутно я не в силах. Пойду лягу – черт бы побрал эту подагру. Не могу долго быть на ногах – начинаются боли. Но чтоб к моему приходу пол привела в порядок.
Ханна уже давно придумала трюк, при помощи которого можно было заставить время идти быстрее, когда занимаешься нудной работой, – именно из-за этого Квинт презрительно называл ее мечтательницей.
Она вспомнила, как несколько раз ходила вместе с матерью работать в красивые дома на Рыночной площади. Вот было бы замечательно жить в таком доме! И еще замечательнее – быть хозяйкой такого дома! Тонкое белое белье, блестящее серебро, высокие канделябры, натертая до блеска – так, что в ней все отражается, точно в зеркале, – мебель. Шелк, бархат, атлас. «Интересно, – думала Ханна, – каково это – кожей чувствовать мягкую ткань?» И еще духи, такие сильные, что у нее кружилась голова, духи, пахнущие как сотня садов в цвету.
В настоящее время таких домов и Уильямсберге строилось много. В основном на строительстве были заняты умелые мастера, но брали и неквалифицированных рабочих. Однако, когда бы ее мать ни заговорила об этом с Сайласом Квинтом, он немедленно принимался сетовать:
– Но моя спина, женщина! Ты же знаешь, что я повредил ее несколько лет назад. Я не могу выполнять тяжелую работу.
Ханна бросила думать о неприятных вещах, то есть об отчиме, и снова погрузилась в мечты. Она никогда не забудет, как много лет назад они вместе с матерью ехали в скрипучей повозке в Уильямсберг. Путешествие продолжалось чуть ли не месяц, и за это время воспоминания о смерти отца несколько стерлись или, точнее, она мысленно перечеркнула их и преградила им доступ в свое сознание.
Она вспомнила огромную плантацию, мимо которой они проезжали, – красивые дома на холмах, красивые леди и джентльмены, время от времени появлявшиеся среди зелени. Она вспомнила зеленые поля табака, за которым ухаживали рабы; они работали под палящим солнцем, и их кожа цвета черного дерева блестела от пота…
Многие рабы были нагими. Впервые в жизни увидела Ханна мужчин без одежды. С ужасом и любопытством смотрела она на мужскую плоть, подрагивавшую при каждом движении.
Мэри увидела, куда она смотрит, и велела дочери отвернуться.
– Негоже девочке твоих лет видеть такое, – сухо произнесла она.
– А почему на них нет одежды, мамочка?
Мать не отвечала очень долго, и Ханна решила, что она и не собирается отвечать. Но вскоре мать жестко проговорила:
– Потому что очень многие не уважают своих черных рабов. Для них это… вещи, они смотрят на рабов не как на людей, а как на домашних животных. Так зачем же усложнять себе жизнь и давать им одежду?
Плантаторский дом, лучше всего запомнившийся Ханне, находился всего в четверти дня пути от Уильямсберга. Белый, двухэтажный, затененный огромными деревьями, он стоял на невысоком холме и смотрел на реку Джеймс; со всех сторон дом окружали просторные зеленые лужайки. Неподалеку от хозяйского особняка находились служебные, или надворные, постройки. Вся усадьба показалась Ханне маленьким городком.
Над воротами в начале извилистой аллеи, которая вела к главному дому, висела вывеска. Состояла она из одного-единственного слова. Ханна, которая умела разбирать не все буквы, спросила у матери, что там написано.
– Там написано «Малверн», – ответила мать. – Многие богатые джентльмены придумывают названия для своих плантаций. Строят из себя утонченных господ, вот что я тебе скажу.
Потом Ханна узнала, что эта плантация принадлежит Малкольму Вернеру. И еще она узнала, что он живет там теперь один, если не считать многочисленных слуг и тех, кто работает на плантациях. Его жена умерла от лихорадки, а единственный сын Майкл пропал в море. «Наверное, – думала Ханна, – это самый несчастный человек на свете, несмотря на все его богатство».
Быть хозяйкой такой огромной плантации – самое замечательное из всего, что Ханна могла представить себе. Конечно, это лишь мечта, и таковой она останется – мечтой. Но даже если бы Ханну отдали по договору в услужение в этот дом, все равно это бесконечно лучше, чем здесь…
– Ты новенькая?
Ханна испуганно вскочила. Но от голода и усталости у нее вдруг закружилась голова. Девушка покачнулась и начала опускаться на пол.
Сильные руки подхватили ее и прижали к широкой мягкой груди, от которой восхитительно пахло свежевыпеченным хлебом и другими вкусными вещами. Низкий голос произнес:
– Господи, дитя, что с тобой? Ты побледнела, как привидение! – Послышался оглушительный смех. – Видит Бог, я не понимать. – И огромная грудь заколыхалась от смеха. Открыв глаза, Ханна увидела самое черное лицо и самые добрые глаза, какие ей когда-либо встречались. Лицо это было таким темным, что казалось почти синим в тусклом свете бара. На толстых щеках белели два каких-то пятна, как от муки.
Ханна смущенно отступила.
– Спасибо, – сказала она робко, – прости меня. Я…
Черная женщина отмахнулась от ее извинений:
– Меня звать Бесс, детка. Старый Стрич звать меня «Черная Бесс», когда не злится. А когда злится – а он чаще злится, – звать меня так, что молодой девушке нельзя это слушать. – Бесс серьезно посмотрела на девушку. – Тебя звать Ханна. Так почему же ты падать в обморок? – И вдруг Бесс хлопнула себя по лбу, отчего там появилось еще одно белое пятно. – Да ведь я знать! Ты голодная, верно, детка? Да еще работать в такой духоте. Пойдем со мной.
– Но мистер Стрич сказал…
– Да наплевать на этого старого черта Стрича! И потом, он не вставать со своего пуховика до вечера, а может, и тогда не вставать. – Бесс усмехнулась, сверкнув белыми зубами. – Уж куда ему, раз у него в ноге подагра.
Бесс отвела Ханну на кухню, расположенную в нескольких ярдах от главного здания. Ханна поняла, что кухня помещена поодаль от дома для того, чтобы в случае пожара огонь не перекинулся на постоялый двор.
Войдя на кухню вслед за Бесс, девушка тут же попала в атмосферу удушливой жары и запаха жарящегося мяса.
Быстро оглядев помещение, она увидела, что здешняя кухня больше, чем вся хибарка, в которой они жили с матерью. Это открытие вызвало у нее невольное уважение.
У одной из стен располагался огромный очаг, такой огромный, что в нем мог распрямиться во весь рост взрослый человек; рядом с очагом стояли кочерга, щипцы и прочие приспособления. На вертеле поворачивался большой кусок оленины, и это зрелище так потрясло Ханну, что у нее слюнки потекли. Бесс проследила за ее взглядом и указала жестом на маленький столик у двери:
– Сядь здесь, детка, тут прохладней, а я пока быстренько собирать тебе поесть.
Чернокожая женщина направилась к очагу, остановила вертел и принялась срезать полоски мяса с куска оленины. Нарезанное мясо она положила в большую оловянную тарелку, а Ханна удивленно наблюдай за ней, не веря, что эта еда предназначена для нее.
Бесс опять пустила в ход вертельное устройство, а потом взяла тарелку и поставила на большой стол в середине кухни. Из шкафа она достала большую буханку хлеба. Отрезав толстый кусок, она положила его на тарелку с мясом. Белый хлеб. Дома у них никогда не бывало белого хлеба. От голода все в животе у Ханны сжалось, а Бесс тем временем добавила к хлебу кусок масла и налила целую кружку свежего пенистого молока.
Жестом подозвав Ханну, Бесс поставила все это перед ней. И девушка, позабыв о своем решении вести себя как подобает леди, набросилась на еду, словно умирающий с голоду дикарь. Бесс с одобрением посмотрела на нее и отвернулась.
Мясо с одной стороны было покрыто хрустящей корочкой, с другой истекало соком, хлеб был мягкий и ароматный, молоко – прохладное и восхитительное. Когда Ханна стала есть с меньшей жадностью, Бесс поставила перед ней другую тарелку. На ней лежали ароматные, пахнущие пряностями имбирные пряники, кусок индейского пудинга и большой спелый розовый персик.
Девушка с благодарностью взглянула на Бесс, не в силах вымолвить ни слова. Великанша понимающе улыбнулась, а потом занялась стряпней, чтобы Ханна могла закоптить трапезу без спешки.
Когда Ханна утолила голод и смогла спокойно оглядеть помещение, ее удивление возросло еще больше. Она еще не видела такого изобилия сковородок и кастрюль. Конечно, эта кухня была оборудована по-современному. Ханна даже не могла понять назначения различных предметов, висящих над очагом и на крюках, вделанных рядом с ним в стену; а устройство, вращающее вертел, было просто чудом.
Наконец насытившись, девушка откинулась на спинку стула, сонная и отяжелевшая от непривычно обильной еды. Она смотрела, как Бесс медленно движется по кухне, тяжело ступая, не делая при этом ни единого лишнего движения. Речь ее текла безостановочно. Женщина была весьма объемистая, и Ханна удивлялась, как она выносит такую жару.
– …Этого старого черта Стрича каждые две недели или около того приступ подагры укладывать в постель. Он набивать себе брюхо моей стряпней, слишком набивать. Как-нибудь брюхо его просто лопнуть! – Бесс шумно рассмеялась. – Я надеяться дожить до этого дна! А ты, детка, должна радоваться этой подагре Стрича. Еще несколько дней он не ошиваться здесь.
Она замолчала, сочувственно посмотрела на Ханну, но девушкой овладела такая сонливость, что она не заметила этого взгляда.
Бесс снова принялась за работу, продолжая болтать:
– А ты знать, золотко, в честь кого меня так назвать? Белые люди в Англии иметь такая королева. Королева Елизавета. Они звать ее просто Бесс. – Негритянка раскатисто рассмеялась. – Моя старая мама, она многое находить смешным, хотя мы быть рабы. И вот она думать – как смешно назвать меня в честь королевы белых людей.
Ханна вдруг резко помотала головой и попыталась выказать какой-то интерес к болтливой поварихе.
– Бесс, на какой срок заключен твой договор с мистером Стричем?
– Договор? – Бесс круто повернулась, лицо ее впервые стало серьезным, руки уперлись в бока. – Господи, детка, я вовсе не работать у старого Стрича по договору! Он покупать меня на всю жизнь, с телом и душой! Если он не решить вдруг продавать меня.
У Ханны перехватило дыхание.
– Ах, Бесс, прости меня!
– Ну, золотко, тебе не надо понапрасну жалеть старая Бесс. Я всю жизнь быть рабыня. Тебе на себя-то не хватать жалость…
В эту минуту в кухню вошел тот самый мальчик, которого Ханна уже видела у входа в трактир.
Бесс повернулась к нему:
– Пришел поесть, верно? Ты все сделать?
– Ага, – закивал мальчик.
– Этот вот ребенок звать Дикки, Ханна, – сказала Бесс. Ханна улыбнулась мальчику.
– Здравствуй, Дикки. А как твоя фамилия?
Мальчик опустил голову и уставился на свои босые ноги. Потом пробурчал:
– Нет у меня никакой фамилии, м'леди.
Бесс взъерошила длинные космы мальчугана.
– Дикки быть сирота, детка. Не знать ни родных, ни близких. Его привозить через большую воду, из Англии, и отдать по договору работать у старого Стрича. – Потом она отошла и сказала, стараясь казаться строгой: – Прежде чем ты получать поесть, мальчик, нужно приносить в котел воды из колодца.
Дикки кивнул и, взяв из угла деревянное ведро, вышел. Бесс повернулась к Ханне:
– Тебе, детка, теперь надо хорошо вымыться. Я вскипятить котел воды, а ты мыться здесь, вон в той лохани. И нужно находить тебе другое платье – нельзя ходить в такой рвани.
Ханна вспомнила, как она одета, и прижала рваный лиф к груди.
– Это… это порвалось по дороге…
– Я видеть. Я смотреть, как этот человек тащить тебя на веревке, – мрачно сказала Бесс. – Его надо в тюрьму, вот что. Сотворить такое со своим ребенком!
– Он мне не отец, а отчим.
– Ничего не значит. Стыд да и только.
Вернулся Дикки с ведром воды; он вылил ее в огромный черный котел, висевший над очагом. Бесс развела огонь, а Дикки еще несколько раз сходил за водой, выливая ее в деревянную лохань, стоящую в углу.
Наконец Бесс сказала:
– Хватит. Вот… – Она положила еду на тарелку. – Ступай отсюда, Дикки. И не заглядывай в кухню. Сейчас мы хорошенько мыть эту детку.
Она выставила Дикки за дверь, потом повернулась к Ханне:
– А теперь ты раздеваться, золотко. Прямо совсем.
Ханна стояла в нерешительности и смущении. Она никогда ни перед кем не обнажалась, только перед матерью.
Бесс, почувствовав смущение девушки, повернулась к ней спиной, не переставая болтать:
– А твои лохмотья мы сжечь. Здесь быть пара платьев, их оставлять предыдущая девушка. Тебе они подходить. А она только что отработать свое…
Она оглянулась как раз в тот момент, когда Ханна переступила через свое рваное белье. Девушка смутилась.
– Боже, Боже, детка, на тебя стоит посмотреть! – Бесс беззвучно присвистнула. – Хорошенькая, вроде как те знатные леди.
Ханна покраснела.
– Ты так думаешь, Бесс? А Квинт говорит, что я чересчур высокая для женщины. Он говорит, что я – просто корова.
Бесс фыркнула:
– А ты никогда не слушать, что говорят такие мужчины, золотко. Это просто сброд, что они понимать в знатных леди? Ты слушать старая Бесс – старая Бесс говорить, ты красавица.
Черные глаза Бесс оглядели длинные локоны цвета меди, обрамляющие лицо Ханны. Зеленые глаза, похожие на изумруды. Груди высокие, гордые, живот слегка округлый, ноги длинные и стройные. «Все в ней обещает, что она превратится в настоящую красавицу, когда исчезнет детский жирок», – подумала Бесс. И то, что она сказала девушке, было правдой. По красоте Ханна могла сравниться с любой знатной леди. Ее не могла испортить даже грязь на руках и лице. К тому же ей была присуща какая-то особая грация, царственность осанки. Кожа у девушки была нежная, золотисто-розовая и напоминала спелый персик.
Вдруг Бесс взяла Ханну за руку. Это была рука, привыкшая к работе, но изящная, хорошей формы. Бесс отпустила руку девушки и погладила Ханну по голове. Она огорчилась увиденным. «Среди дальних предков этой девушки была какая-то африканская королева, – подумала Бесс, – но сама она, конечно же, и не подозревает об этом».
Разглядывая цветущие формы Ханны, Бесс поняла, почему старый черт Стрич уцепился за возможность получить по договору такую работницу! Бедная девочка, если бы она только знала, что ее ждет!
– Лезь в лохань, детка, – резко махнула рукой Бесс. Ханна подчинилась, ступив в воду сперва одной ногой, потом другой.
– Ой, Бесс, какая холодная!
– Конечно, холодная, детка, – ворчливо проговорила та, подходя к девушке с дымящимся котелком. – Говорить, когда достаточно горячо.
Стряпуха принялась лить кипяток из котелка, а Ханна стояла в лохани и почему-то больше не стыдилась своей наготы. Вскоре вода потеплела, и девушка уселась в лохань, поджав колени.
– Теперь тепло?
Ханна кивнула, а Бесс протянула ей кусок простого мыла и мочалку.
– Смотри, вымыться хорошенько.
«Об этом можешь не беспокоиться», – блаженно подумала Ханна. Единственное, что она могла позволить себе дома, было обтирание влажной мочалкой. А эта лохань – просто дар Божий! Она неторопливо мылась, рассеянно слушая болтовню Бесс.
– На постоялых дворах почти везде много прислуги – и рабов, и поступивших по договору. Но старый Стрич – скупердяй. Прислуживать посетителям внизу, прибираться наверху – и на все про все только ты, да я, да Дикки, да еще трое. И Нелл.
– Кто это – Нелл?
– Нелл – еще одна девушка в баре. Это подлая тварь, Ханна, золотко, и грубая, просто кошачье дерьмо. Не давай ей наседать на тебя…
В первую минуту Ханна была шокирована – услышать такие выражения от женщины! Но она уже начала привыкать к речи поварихи и поняла, что ей нравятся и Черная Бесс, и ее грубый язык, и все остальное.
– Сказать спасибо за одно, детка. Примерно пару недель дела здесь быть немного, и ты успевать освоиться. Вот когда начинаться съезд, когда открываться Дом самоуправления, тогда быть трудно. Богатые джентльмены со всей Виргинии приехать сюда. У всех тогда дел по горло. Все постели наверху заняты, кроме той, где спать старый Стрич, и целый день все есть и пить бесп… Ее слова прервал громкий крик со второго этажа постоялого двора. Бесс подошла к двери.
– Ага, масса
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
Стрич?
– Тащи свою черную задницу поскорее сюда и подай мне поесть, чертовка!
– Ага, масса Стрич. В один момент.
Повернувшись, Бесс поймала взгляд Ханны, широко ухмыльнулась и подмигнула.
– Старый Стрич любить, когда я так говорить. Он полагать, что черная мама Бесс говорить только так. От подагры он делаться такой вспыльчивый! И я ему не перечить. Стрич вообще сильно злой человек, а когда выпить – у-у-у! – Она сновала по кухне, накладывая еду на тарелку. – А ты быть здесь, пока я вернуться, золотко. Через одну-две минуты. Я приносить тебе платье. Я накормить его этой жирной утятиной, может, он не вылезать из постели всю ночь. У старого Стрича нет ума понять, что он не может ходить из-за того, что он кушать.
Бесс подошла к очагу и заглянула в небольшую духовку, чтобы проверить, готова ли утка. И принялась резать мясо.
Ханна убедилась, что Бесс оказалась права. Стрич не появлялся, бар, хотя там всегда находились посетители, все же не был переполнен, а Нелл, вторая служанка, обладала отвратительным характером и была грубой. Эта девушка была нечистоплотной, от нее всегда неприятно пахло. На несколько лет старше Ханны – у нее заканчивался срок договора, – весьма полногрудая, она носила корсаж с низким вырезом, и всякий раз, когда наклонялась, подавая клиентам напитки – а делала она это очень часто, – ее роскошные груди, казалось, вот-вот вывалятся наружу.
Платье, которое Бесс раздобыла для Ханны, оказалось великовато девушке, но, повозившись с ним, стряпуха добилась, чтобы оно сидело прилично. Оно было сшито из мягкой ткани светло-зеленого тона, и этот цвет очень шел Ханне. Потом Бесс принялась расчесывать волосы Ханны, пока они не заблестели. После этого девушка с восхищением посмотрела на себя в небольшое зеркало, которое Бесс принесла, сняв с буфета. Никогда Ханна не была такой красивой и нарядной, никогда от нее так хорошо не пахло. После мытья она посвежела, а благоухала потому, что Бесс побрызгала на нее какими-то духами.
Когда Ханна вошла в бар, чтобы приступить к работе, там было совсем пусто. Тут-то и появилась Нелл. Она оглядела Ханну с головы до ног своими злыми глазами и без всякого стеснения рассмеялась.
– Вот так изящная леди! Расфуфырилась, точно благородная из богатого дома. Ручаюсь, вечер еще не кончится, как твой вид изменится. И не выставляй так нагло свой зад, иначе он весь будет в синяках.
Ханна растерялась и ничего не ответила, но даже если бы у нее нашлись подходящие слова, все равно это ни к чему не привело бы: истратив весь заряд сарказма, Нелл выскочила вон.
Впрочем, долго раздумывать об этой девице Ханне было недосуг: она никогда не бывала раньше в барах, все здесь ей было внове, и какое-то время ее внимание было полностью поглощено тем, что она тут увидела.
К этому часу на улице уже толпилось множество народу: торговцы со своими товарами, изящные джентльмены в панталонах до колен, тонких чулках, в башмаках с пряжками, в напудренных париках, – эти вели беседы негромкими голосами, – уличный сброд, снующий туда-сюда. Ханна знала, что в таких местах, особенно в поздние часы, жизнь бьет ключом.
Но самое интересное происходило в самом трактире.
Бар занимал сравнительно небольшое помещение. В одну стену встроен камин; сейчас, летом, его не топили. По сторонам камина стояли два кресла; кроме того, в баре было несколько столиков со стульями и скамейки вдоль стен. На одном из столиков лежала шахматная доска, и вскоре двое джентльменов принялись за игру. Каждому Ханна подала по кружке пива. За другим столом шумная троица бросала игральные кости. Народу становилось все больше. Джентльмены, как правило, сидели, спокойно разговаривая, но время от времени кто-то возвышал голос. Многие курили глиняные трубки с длинными мундштуками и ароматным табаком.
В углу бара располагалось небольшое сооружение из красного дерева – крепкая перегородка из деревянных брусков, которые можно было спустить с потолка и полностью отгородиться от остального помещения. Позже Ханна узнала, что позади стеллажа с напитками находилась дверца, а за ней – лестница, ведущая вниз, в винный погреб, где хранилось все спиртное.
По словам Бесс, Стрич обычно сам стоял за стойкой, не доверяя никому другому, но поскольку сегодня он был не в состоянии сойти вниз, его на время заменил один из чернокожих официантов, обслуживающих клиентов в дневное время. Вскоре Ханна поняла, что для нее это было большим везением, поскольку она совершенно не представляла себе, что должна делать, а официант шепотом терпеливо объяснял девушке ее обязанности, показывал, как выглядит тот или иной напиток. Ханна подумала, что Бесс заранее перекинулась с ним словечком.
Особый интерес у Ханны вызвал один предмет на стойке. То было небольшое устройство странного вида, в котором находился трубочный табак. На крышке было написано: «Без обмана». Клиент опускал два пенса в прорезь сбоку, поднимал крышку и доставал себе табак – ровно столько, сколько требуется, чтобы набить одну трубку. Считалось, что честный клиент не должен брать больше.
Бесс сказала Ханне:
– Старый Стрич беситься, что должен держать эту коробку. Он никому не доверять. Но так делать повсюду. Во многих барах девушки не обслуживать посетителей, они только подавать блюда в столовую. Но старый Стрич считать – хорошенькие девушки привлекать посетителей. В других барах мальчики вроде Дикки, которые работать по договору, подавать напитки; там клиентам доверять – они платить в конце вечера или рассчитываться раз в год. Конечно, Стрич отпускать в долг, иначе нельзя. Так положено. Но он следить за всем, глаз не сводить.
«Интересно, – подумала Ханна, – неужели Сайласу Квинту тоже доверяют бросить два пенса в коробку с табаком? Хотя, впрочем, Квинт не курит, он предпочитает беречь деньги на выпивку и игру». К счастью, в тот вечер Квинт не появился; Ханне очень не хотелось, чтобы он пришел.
Выбор напитков был невелик. Посетители спрашивали в основном пиво или вино, иногда – французское бренди, ром, пунш.
Нелл больше не заговаривала с Ханной в тот вечер, если не считать описанной стычки, но время от времени Ханна ловила на себе ее взгляды. Она заметила, что Нелл ведет себя с вызывающей распущенностью. Та не упускала ни малейшей возможности наклониться пониже и явить взглядам посетителей свою пышную грудь и частенько задевала округлым бедром то одного, то другого. Движения эти, как правило, вызывали громкий смех и поток непристойных замечаний.
К Ханне, с царственной грацией двигавшейся между столиками, посетители относились настороженно. Может быть, потому что она была новенькой, в ее адрес почти не раздавалось пошлых реплик. Два раза ее ущипнули за ногу, один раз жирная лапища хлопнула ее по ягодицам. Она сделала вид, что ничего не произошло.
Но когда Ханна снова проходила мимо стола, за которым сидел тот, кто шлепнул ее, человек этот схватил ее за руку, и, прежде чем девушка успела вырваться, она почувствовала, как он что-то сунул ей в руку. Минуту спустя, раскрыв кулак, она обнаружила там целый шиллинг! Играющие в шахматы, уходя, также дали ей денег – по два фартинга каждый. А ведь фартинг – это целая четверть пенса!
И вот бар опустел. Ханна и Нелл убирали со столов, мыли кружки и стаканы. Пришел Дикки и принялся подметать пол; бармен носил бутылки вниз, в погреб.
Ханна очень устала, но при этом была в приподнятом настроении, думая, что первый рабочий день на новом месте наконец завершился. К тому же в кармане было несколько монет – первые деньги, которые появились у нее за всю жизнь.
Но ее хорошее настроение быстро пропало. Когда обе девушки вышли из трактира и направились в кухню, где Бесс припасла для них поесть горяченького, Нелл вдруг схватила Ханну за руку и резко повернула к себе.
– Ну что же, моя прекрасная леди, – проговорила она шипящим голосом, – я, как ястреб, с тебя глаз не сводила. И видела, что от троих тебе кое-что перепало. Поделим поровну! Давай сюда! – И Нелл протянула руку.
Ханна, рассердившись, вырвала свою руку.
– Нет! Это дали мне!
– Ну и что? Мы делим поровну все, что нам дают. И если Стрич видит, что мы что-то получили, он требует это себе. Не отдашь мою долю – расскажу ему, он отберет у тебя все!
– Нет! Эти деньги дали мне!
Нелл фыркнула:
– Ты, может, пообещала встретиться с ними попозже под кустиками?
Ни на мгновение не задумываясь, Ханна занесла руку и ударила Нелл с такой силой, что та пошатнулась. Испугавшись содеянного, Ханна отступила назад. Потом сунула руку в карман, где лежали деньги, и для верности сжала их.
Нелл бросилась на нее с искаженным от злости лицом.
– Ах ты, сука со скотного двора! Ну, ударь, ударь, давай! Я уж тебе отвечу!
Скрючив пальцы, она хотела было вцепиться ногтями в лицо Ханне, но та увернулась, и Нелл не успела ее оцарапать.
Тогда Нелл остановилась, на лице у нее промелькнуло хитрое выражение; внезапно она бросилась вперед, вцепилась в руку Ханны, сжимавшую в кармане деньги. Платье Ханны порвалось, и монеты рассыпались по земле.
И тут Ханна дала волю ярости и отчаянию, накопившимся в ней за день. Она бросилась на товарку, и они покатились по пыльному двору, колотя и царапая друг друга. Ханна запустила пальцы в длинные волосы Нелл и принялась бить ее головой о землю. Та пронзительно закричала.
Чей-то голос произнес:
– Перестать! Хватит!
Сильные руки подхватили Ханну под мышки и поставили на ноги. Нелл, побелевшая от страха, отползла в сторону, потом вскочила и убежала, взмахнув юбками.
Бесс хмыкнула.
– Будь уверена, золотко, больше она к тебе не приставать никогда. Ты ей задать хорошую трепку. – И Бесс отпустила Ханну. – И не бойся, она не жаловаться старому Стричу. Не то ей придется признаться, что она припрятывать, когда посетители давать ей на чай. Если он узнавать, то задать ей жару.
К ним робко подошел Дикки, протягивая руку.
– Денежки не потерялись, мисс Ханна. Я подобрал их все до единой монетки.
Ханна взяла у мальчика деньги. Потом, не раздумывая, дала ему фартинг.
– Вот, Дикки. Это тебе.
Тот с изумлением раскрыл рот. Нерешительно протянул руку, словно боясь, что Ханна отберет у него монетку. Потом, зажав ее в кулаке, еле слышно проговорил:
– Спасибочки, м'леди, – и пустился наутек, топая босыми ногами.
Ханна задумчиво смотрела ему вслед.
– А знаешь, Бесс, ведь меня никто еще не называл «м'леди».
– Бедный мальчик. Он редко слышать доброе слово…
На втором этаже с шумом распахнулось окно, и кто-то проревел:
– Какого черта вы там делаете? Что еще за кошачий концерт? – В окне показалась голова Стрича. Его лысину прикрывал фланелевый ночной колпак.
– Немного веселиться, масса Стрич.
– Ночь – не время для веселья. Чтоб было тихо, или я испробую на ком-то свою палку!
– Ага, масса Стрич.
– Никакого покоя больному человеку… – Голова исчезла, окно с шумом захлопнулось.
Трясясь от беззвучного смеха, Бесс обняла Ханну за плечи.
– Пойдем, детка. Я припасать тебе горяченького на ужин. – Но уже в дверях кухни Бесс стала серьезной. Она остановилась и посмотрела на второй этаж. Когда она заговорила, в голосе ее зазвучали странные нотки: – Похоже, старому Стричу полегчать. Он скоро оправиться, да помогать нам Бог!
Через два дня Ханна поняла, что имела в виду Бесс.
На следующий вечер Стрич опять не появился в баре, и все было очень хорошо. Нелл всячески избегала ее, а в своих обязанностях Ханна уже разбиралась. Денег от посетителей она больше не получала; но, видно, этого и не могло быть каждый вечер.
Однако неприятность все-таки случилась. В трактир пришел Сайлас Квинт. Ханна не разговаривала с ним, старалась не смотреть на скамью, где он сидел, и он вынужден был сам подходить к стойке за выпивкой.
И вот, возвращаясь на свое место, Квинт остановил Ханну, грубо схватив за руку.
– Что это, мисси, неужто у вас не найдется даже словечка для старенького папочки?
Ханна вырвала руку.
– Вы мне не отец. И потом, зачем вам со мной говорить? Вы же меня продали.
Квинт угрюмо посмотрел на нее.
– Я слыхал, мистер Стрич не поднимается с постели несколько дней. Подождите, мисси, вот он встанет и сойдет вниз – тогда уж вам не удастся корчить из себя леди!
Когда на третий вечер Эймос Стрич появился за стойкой, атмосфера в зале резко изменилась. Он следил за всем внимательным взглядом. А когда уходящий посетитель дал Ханне фартинг, Стрич потребовал монету себе, едва девушка подошла к стойке.
– Все, что здесь оставляют на столах, принадлежит мне, девочка. Смотри, запомни это. Глаз у меня острый – я ничего не пропускаю. Если замечу, что ты прикарманиваешь мое, то угощу тебя палкой!
Когда трактир закрылся и девушки собирались уходить, Стрич крикнул из-за стойки:
– Эй, девушка! Ты, Ханна! Поди сюда.
Ханна с опаской приблизилась к стойке.
На этот раз Стрич был сплошное радушие, его красное лицо расплылось в ухмылке и стало похоже на морду фантастического зверя, какими иногда украшают рыльца водосточных труб.
– Ступай быстренько на кухню и скажи Черной Бесс, чтобы приготовила мне ужин. Потом принесешь его мне наверх.
– Я, сэр?
– Да, ты. И поторапливайся. Ожидание меня утомляет.
Ханна пошла на кухню; сердце ее замирало, хотя она не могла понять отчего.
– Мистер Стрич хочет, чтобы я принесла ужин ему в комнату, – сообщила она Бесс.
Та напряглась, глаза ее сузились.
– Вот как? Грязный старый потаскун, вот кто он. – Она отвернулась и пробормотала: – Будь у меня селитра, я бы сделать из него окорок.
– Что, Бесс?
– Ничего, золотко мое.
Пока Бесс накладывала на тарелку еду, Ханна успела перекусить. Бесс совсем закопалась. «Неужели нельзя побыстрее?» – подумала девушка. Она просто с ног валилась от усталости, ей страшно хотелось добраться до своего тюфяка.
Наконец все было готово. Бесс протянула тарелку Ханне, не проронив ни слова и пряча глаза. Такое поведение Бесс несколько смутило Ханну; ей стало не по себе, и она вышла из кухни.
Если бы она оглянулась, то заметила бы, что по черному лицу Бесс скатились две крупные слезы. Она заметила бы, что Бесс устремила глаза к небесам, бормоча молитву:
– Прошу тебя, Боже, помогать этой бедной девочке. Она ведь совсем дитя невинное, как младенчик.
Если не считать комнаты Стрича справа от лестницы, на втором этаже имелось четыре комнаты, расположенных одна за другой, но дверей между ними не было. Все они были заставлены кроватями и обогревались камином, находившимся посредине. Во время какого-нибудь съезда или просто наплыва приезжих, как узнала Ханна, Стрич иногда сдавал одну и ту же кровать трем клиентам, и им приходилось спать вместе, несмотря на то что они могли быть даже не знакомы. Для леди, конечно, эти комнаты не были приспособлены. Впрочем, мужчины очень редко брали жен с собой. А если кто и приезжал в Уильямсберг с супругой, то заранее договаривался с кем-то из друзей, что леди остановится у них. На постоялых дворах, подобных этому, не было принято сдавать комнаты для леди.
Ханна робко постучала в дверь Стрича.
Дверь сразу же распахнулась. Стрич стоял на пороге, одетый во фланелевый колпак и длинную, до полу, ночную рубашку. Выглядел он так смешно, что Ханне захотелось рассмеяться. Но она, конечно, не осмелилась.
– Ну, девочка, долго же ты копалась! – проревел Стрич. – Заходи, заходи!
Ханна вошла, стараясь держаться подальше от хозяина.
– Поставь все у кровати.
Кровать была огромная, с четырьмя столбиками, на возвышении. Ханна искоса взглянула на нее, ставя тарелку на стол.
Потом, услышав, что ключ поворачивается в замке, быстро повернулась. Стрич ухмылялся, глядя на нее, и поигрывал длинным латунным ключом.
– Что это значит, сэр?
Он подошел к ней, взгляд у него был хитрый, лицо красное, как разваренная свекла.
– Я собираюсь поиметь тебя, девочка. Хочу осуществить мои права.
– Какие права, сэр? – воскликнула Ханна; сердце у нее упало. – По договору я должна работать в трактире.
– Разве Квинт тебе ничего не сказал? Ну, не важно. Для работы внизу я могу найти девчонок в любом количестве. Но мне нужна такая, чтобы согревала мне постель. И при этом девственница. – Лицо его потемнело. – А ты правда девственница? Квинт мне поклялся…
– Да, мистер Стрич. Я девственница, – ответила Ханна дрожащим голосом. – И таковой я хочу остаться.
Лицо Стрича посветлело. Он подошел к ней ближе. Глаза Ханны заметались, ища спасения. Сердце гулко забилось. Но спасения не было. В комнате была только одна дверь – тяжелая, деревянная, – через которую можно выйти. Но даже если бы Ханне удалось увильнуть от Стрича, дверь-то все равно заперта. Как только мысль об этом мелькнула в голове у девушки, она увидела, что Стрич опустил ключ в карман своей рубахи.
Девушка в отчаянии пыталась найти путь к спасению. Можно закричать, но, конечно, никто из слуг не осмелится прийти на помощь, даже Черная Бесс.
Стрич был совсем близко, так близко, что Ханна ощутила его зловонное дыхание. Его глаза, маслянистые от похоти, казалось, вот-вот вылезут из орбит.
Он протянул к ней руку, но Ханна проворно проскочила у него под рукой и бросилась к двери, потеряв голову от страха. Она дернула ручку, но та не повернулась. Ничего не соображая, девушка принялась колотить в дверь кулаками, даже не чувствуя боли от ударов о крепкое дерево. Но Стрич был уже рядом: он запустил пальцы ей в волосы. Потом сильно и грубо швырнул ее так, что Ханна отлетела к противоположной стене; ударившись, она задохнулась, и в голове у нее все смешалось. Прежде чем она успела прийти в себя, Стрич оказался рядом. Передвигался он довольно быстро, хотя и берег больную ногу.
– В одном Квинт оказался прав. Ты действительно с норовом. А теперь мигом в постель, девчонка! Я хочу снять с тебя эти тряпки и посмотреть, какая ты. Я не люблю получать кота в мешке.
И он резко толкнул Ханну к кровати. Она перелетела через всю комнату и упала так, что оказалась и на полу, и на мягкой пуховой перине. Но Ханна уже достаточно пришла в себя и, прежде чем Стрич добрался до нее, вскочила на ноги.
Тяжело дыша, Стрич бегал за ней. В колпаке и длинной рубахе у него был просто уморительный вид, но охваченной ужасом Ханне было не до смеха.
Какое-то время ей удавалось ускользать от него, перебегая с одной стороны комнаты на другую. Он, прихрамывая, пытался догнать ее, причем его противная физиономия делалась все краснее и краснее. «Может, его хватит удар», – подумала Ханна с надеждой. Силы уже покидали ее.
– Проклятая девка! – проревел Стрич. – С меня хватит!
И вдруг он загнал ее в угол. Бежать было некуда. Схватив Ханну за руку, Стрич ударил ее об стену, потом, размахнувшись, кулаком в лицо; тьма опустилась на Ханну милосердным покровом.
Девушка рухнула на пол, и Стрич отступил. Отдышавшись, он перетащил ее к кровати. Потом с большим трудом взвалил на перину. «Черт подери, какая тяжелая», – подумал он. Наконец ему удалось уложить ее на спину.
Не тратя ни минуты, он принялся срывать с нее одежду. Отступив, Стрич оглядел Ханну с головы до пят. «Красивая девка! Никогда не видел такой прекрасной фигуры!» Он ощутил внизу живота такую тяжесть, что едва удержался, чтобы не наброситься на нее немедленно.
Но она может очнуться, а раз она такая сильная, то еще, чего доброго, сбросит его на пол. Этого нельзя допустить. Стрич поспешно повернулся и принялся шарить в нижнем ящике комода. Там лежало то, что он припас именно для такого случая.
Ханна пришла в себя и почувствовала, как кто-то гладит ее тело. В голове гудело, и девушка подумала, что у нее жар, что все тело горит, голова болит, а мать, склонившись над ней, обтирает ее влажной холодной салфеткой.
Потом она с ужасом вспомнила все и широко раскрыла глаза. Влажная салфетка оказалась липкими руками Эймоса Стрича, а из его слюнявого рта вылетали какие-то неразборчивые звуки.
Его руки лихорадочно блуждали по ее телу, по всему телу, а она была совершенно нагой!
Ханна попыталась рвануться с постели, но оказалось, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Подняв голову, она со страхом увидела, что привязана кожаными ремнями к столбикам кровати. Распластана, распростерта, вроде как на картинках, где изображены люди, которых пытают на дыбе.
– Ха, девочка! Очнулась наконец. Я этого ждал…
Стрич стал на колени и поднял рубашку, обнажив свой огромный живот.
Увидев нечто красное и омерзительное под этим брюхом, Ханна отвернулась. А Стрич всей тяжестью навалился на нее. Как ни омерзительно было то, что он хотел с ней сделать, она ничего не могла изменить, ведь у нее не было возможности даже пошевелиться!
– А вот теперь, красотка, я тебя поимею, – вскричал Сайлас.
Короткая резкая боль пронзила Ханну, и, что еще хуже, Ханна почувствовала, что плоть Стрича проникла в нее. Она корчилась, пытаясь поглубже вжаться в пуховую перину.
Боль не стихала, только стала тупой… К счастью, все это продолжалось недолго. Стрич вскрикнул резко, со свистом, – казалось, что визжит поросенок, – и обмяк.
Ханна лежала не двигаясь под зловонной кучей мяса, именуемой Эймосом Стричем. Он, очевидно, мылся не слишком часто. Мокрая от его пота, Ханна задыхалась под тяжестью дряблой туши. В душе у нее зародилась страшная ненависть к этому человеку и ко всем мужчинам, подобным ему, – ненависть, которая, как чувствовала Ханна, не утихнет до тех пор, пока она не отомстит Эймосу Стричу.
Спустя несколько минут тот слегка вздохнул и встал на колени; рубашка опустилась, скрыв его отвратительное жирное, волосатое тело.
Он нагнулся, рассматривая простыню. Потом удовлетворенно, с торжеством фыркнул:
– На этот раз Квинт меня не обманул. Вот оно, доказательство. Ты и впрямь была девственницей, девочка. Я заключил выгодную сделку!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть вторая

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Часть третья

Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

Часть четвертая

Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24

Ваши комментарии
к роману Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция



ХОРОШИЙ РОМАН)))))))
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКАТЯ
29.05.2012, 18.20





На один раз
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияОльга
14.03.2013, 13.03





отличный роман мне очень понравилс
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициягуля
19.10.2013, 11.30





для оччень долгой дороге и если другого что по лучше читать нет
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияИра
19.10.2013, 15.39





Слишком реально, слишком...
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициямолодая
20.10.2013, 20.45





да уж....намудрила автор с рассказом..rn.все как то ляпами, кусками...мне не понравился роман..
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКати
9.11.2013, 0.41





Некоторые персонажи - чудо! И очень мне понравился Майкл. Но, боже мой, как тяжело было читать обо всех ужасах тогдашней жизни. Конечно, нищету и грязь тех дней мы все знаем из истории. Но роман предоставляет возможность увидеть это глазами тех людей. Читала не отрываясь.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияЛюдмила
6.01.2014, 20.48





Роман хороший. Для тех, кто любит читать, как ггероиня выбирается из нищеты, преодолевая жестокие удары судьбы. Действительно, очень реалистичный. Но это же Мэтьюз. У нее почти во всех романах присутствует жестокость. Роман "танцовщица грез" - продолжение этого романа. И еще: описание романа не соответствует содержанию.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКнигоманка.
28.03.2016, 17.10





Роман действительно не соответствует аннотации.Малкольм отец того,кого любит героиня.у неё не один любовник,три случайных связи и два изнасиловавших Ее. Жалко Ее,ожесточилась она. Больше всего желала быть хозяйкой поместья и никому не принадлежать.а для любви мало места осталось.автор очень честный роман написала.нет скрытых истин.
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициякристина
4.08.2016, 16.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100