Читать онлайн Мстительное сердце, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.23 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Мстительное сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Расскажи сказку о Великом Джоне-Победителе, – попросили дети, собравшиеся на кухне вокруг Бесс.
Зимний холод всех загнал в помещение. Час был поздний, уже перевалило за девять, и обычно все дети в это время лежали в постели. До Рождества оставалось совсем немного, и все работы в поместье приостановились. Единственное дело, которым сейчас занимались в «Малверне», – это расчистка участка площадью в двадцать акров под новые посадки. Бесс напекла печенья из кукурузной муки, и теперь все жались к теплу огромного очага и грызли лакомство.
– Ну-ка, дайте мне подумать минутку, – с торжественным видом проговорила Бесс. – Вроде бы я рассказать все истории про Великого Джона. Больше я вроде, и не знать, малыши мои.
Раздались вздохи и несколько протестующих голосов.
– Тихо, тихо, дайте мне подумать.
Взгляд стряпухи устремился над детскими головами на дверь, которая открылась и закрылась. Вошел один из новых обитателей «Малверна» – тот, кого звали Леон. Бесс нахмурилась. Не велеть ли ему выйти вон? Не очень-то он ей нравится, этот Леон. Генри говорит, что работник он хороший. Но у Бесс он вызывал настороженность. Она нутром чуяла, что это дурной человек. И все же решила не прогонять его. Пусть остается.
Она не проронила ни слова, когда Леон сгреб с подноса целую горсть печенья и, прислонясь к стене, принялся с хрустом грызть его. Может, он голодный. Стряпуха вздохнула. Видит Бог, почти все рабы голодали, прежде чем попали сюда, и теперь никак не могут поверить своему счастью, оказавшись в поместье, где их хорошо кормят. Конечно, еда их простая, не такая изысканная, как та, что подают в господском доме, но сытная и изобильная. А Бесс просто не могла отказать голодному, какие бы неприязненные чувства к нему ни питала.
И она начала рассказывать:
– Я уже говорить вам, что Великий Джон всегда зарабатывать деньги для своего масса, когда тот заключать на Джона пари. И вот однажды масса велеть Великому Джону бежать наперегонки с одним ниггером с другой плантации. Великий Джон бежать полдня, бежать, пока другой ниггер не упасть наземь, и Джон выиграть для своего масса пятьдесят фунтов. И тогда Великий Джон решить, что, раз он выиграть столько денег, он не ходить в поле работать в тот день. А масса все одно посылать его работать. Великий Джон сильно обидеться на масса. И вот ночью он взять и пролезть в сарай. И поломать там все мотыги, и лопаты, и все-все. Наутро старый масса заподозрить, что это дело рук Джона. И стал виноватить его. А Джон ухмыляться во все лицо и говорить: «Ясное дело, это я». А масса говорить: «Я тебя за это убивать, Джон». А Великий Джон знай себе смеяться: «Ясное дело, масса, а я держать пари, что ты убивать, а я добывать деньги».
– Ну, – продолжала Бесс, – конечно, старый масса, он этому не поверить. И вот он совать Джона в мешок и тащить к реке. Притащить, значит, и вспомнить, что забыть привязать груз к мешку. И пойти за грузом в сарай. А у Джона-то быть нож, он и прорезать этот мешок. Насовать туда камней и завязать обратно. Масса приходить с грузом и бросать мешок в воду. Он-то не знать, что там, в мешке, камни. А Джон об эту пору уже крепко спать.
Утром Джон вставать спозаранку, брать шкуру мула и уходить в город. Там он гадать за деньги. Великий Джон уметь это при помощи шкуры мула. Он уметь предсказать, когда человек умирать и когда дитю родиться. Он уметь наводить всякие чары. Он уметь даже заставить птиц петь и полночь, если ему так захотеться!
Ну, стало быть, ходить Джон в город и возвращаться к вечеру, а в карманах у него звенеть монеты. Масса как увидеть его, так чуть не грохнуться без памяти. И как закричать: «Джон, это ты? Быть не может такого!»
А Джон, он засмеяться и позвенеть монетами. «Я же, – сказать он, – говорить: ты меня убивать, а я добывать деньги!» Масса глазами хлопать и спрашивать: «А как ты думать, если ты убивать меня, я тоже добывать деньги?» А Джон хохотать, а сам хотеть убивать масса. И говорить ему: «Конечно, добывать, масса, уж я-то знать!»
И масса залезать в мешок и велеть Джону завязать его. Джон привязать к мешку груз, да и скатить его в речку. А перед этим масса еще успевать спросить: «Джон, а ты уверен, что я добывать деньги?» Ну, Джон громко смеяться и отвечать: «Конечно, добывать, уж я-то знать!»
Скатить Джон мешок в речку, тут масса и конец!
Бесс рассмеялась рокочущим смехом и шуганула детей из кухни, велев им идти спать. Леон медлил. Когда в кухне никого не осталось, кроме него и Бесс, он подошел к стряпухе.
Та встала.
– Чего тебе надо, Леон? Еще печенья? Ты и без того нажраться, как свинья!
Леон отрицательно покачал головой:
– Нет, старуха. Я вот стоять, слушать и удивляться. Ты забивать детям головы всякими россказнями, а?
Бесс пожала плечами:
– Рассказывать сказки, чтобы детишки не скучать, вот и все.
– Нет, не все. Ты сама знать, что ты смутьянка и хотеть, чтобы они стать смутьянами. Для того ты рассказывать, как этот Великий Джон бороться с белыми, убивать своего масса, и все у него получаться!
– Это просто сказка, чтобы детишки не скучать, – упрямо возразила Бесс. – И ничего не хотеть другого.
– Черт побери, если я не прав, старуха, – тихо проговорил Леон.
– А ты не очень-то ругаться!
– Да я просто сильно удивляться, как ты осмеливаться на такое, вот и все.
– А миссис Ханна, она сама слушать мои сказки и смеяться. – Бесс затрясла головой.
– Стало быть, правда, что я слыхать об этом поместье. Эта миссис Ханна… что ты знать о ней?
– Что я знать, не твоего ума дело, ниггер! – сверкнула глазами Бесс. – Теперь она хозяйка поместья. А ты знать, что с тобой сделать масса, если узнавать, что ты задавать вопросы насчет хозяйки?
– Если он узнавать, так только от тебя. – Внезапно в Леоне появилось что-то угрожающее, и Бесс стало страшно. Он шагнул к ней. – А ты лучше не болтать. Слышать, стряпуха? Ты старая, и совсем не трудно…
Из господского дома раздался громкий крик, прервавший Леона. Бесс поняла, что кричит Ханна, и бросилась к двери, ведущей в крытый переход к господскому дому. Леон уже исчез – незаметно, как привидение, через заднюю дверь.
Опять раздался голос Ханны:
– Бесс!
Бесс выбежала из кухни.
– Господи, золотко, что с тобой приключиться?
– Пойдем, Бесс, пойдем скорее! – воскликнула молодая женщина.
В этот вечер Ханна и Малкольм рано ушли к себе. Ханна взяла с собой книгу из библиотеки. Прежде чем подняться наверх, молодая женщина сделала крюк и подошла к кабинету Вернера.
– Малкольм, я ложусь, – сказала она, постучавшись в дверь.
Вернер ответил не сразу.
– Я скоро приду, дорогая.
Поднявшись наверх, Ханна в нерешительности постояла у двери в спальню мужа. Вот уже целый месяц она спала по большей части в своей прежней комнате. Так предложил Малкольм.
– Тебе там будет, без сомнения, спокойнее, Ханна. Я часто просиживаю за книгами допоздна и только бужу тебя своим приходом.
Ханна понимала, что это верно только отчасти. Малкольм опять запил – хотя и не так сильно, как было до их свадьбы, но, когда он поднимался наверх, от него почти всегда пахло бренди. Он приходил к ней один или два раза в неделю, но, как правило, эти посещения оканчивались полным разочарованием для них обоих, а для Малкольма – Ханна была в этом уверена – еще и унижением.
И, тяжело вздохнув, Ханна пошла по коридору в свою комнату.
Она готовилась ко сну при свече, горящей в подсвечнике, укрепленном на столбике кровати. Потом, подложив подушки под спину, принялась за чтение. Это стало у нее привычным занятием перед сном.
Наряду со многими вещами Андре занимался также ее образованием. Он ввел ее в мир книг, которых в библиотеке Малкольма было очень много. Андре сам отбирал для нее книги; среди них были романы, но по большей части то были книги, обучающие общественным добродетелям и предназначенные для того, чтобы воспитывать образцовых благородных леди. Ханна даже могла уже разобрать несколько фраз по-французски – на этом языке было издано много романов. Слова и предложения, которые она не понимала, молодая женщина подчеркивала, а на другой день просила Андре перевести их.
В определенной степени романы обескураживали Ханну. Действие их, как правило, происходило в высшем свете, рассказывали они о бессмертной любви отважных героев и прекрасных молодых дам. Ханна читала и вздыхала. Сколько бы она ни училась, каким бы хорошим преподавателем ни был Андре, ей никогда не стать похожей на тех дам, о которых пишутся подобные книги.
Почитав около часа, Ханна захотела спать. Она скользнула под одеяло, задула свечу и погрузилась в дремоту. Погода стояла холодная, и Ханна знала, что в течение ночи служанка будет потихоньку заходить в комнату, чтобы поддерживать в камине огонь, и утром, когда Ханна проснется, у нее будет тепло.
Она проснулась внезапно, потому что кровать кто-то толкнул. Первое, что она почувствовала, был крепкий запах бренди.
– Малкольм?
– Д-д-а-а, дорогая моя Ханна. Твой преданный муз… муж.
Он был пьян, пьян в стельку. На мгновение Ханну охватило отвращение, и ей захотелось прогнать его. Неужели она кажется ему настолько отталкивающей, что нужно как следует накачаться, чтобы прийти к ней? Однако она не стала сопротивляться и лежала неподвижно. Ей было понятно, что на самом деле причина совсем в другом, и ее охватила жалость.
Немолодое тело Малкольма было обнажено, и Ханна едва удержалась, чтобы не отпрянуть. На этот раз он ласкал ее недолго, неловко, причиняя боль. В его поведении была пьяная назойливость.
Ханне захотелось, чтобы все поскорее закончилось. Она протянула руку вниз и обнаружила, что Малкольм еще совсем не готов.
– Сэр, вы уверены, что это необходимо? Вы слишком много выпили…
– Вы моя жена. – Он уже лег на нее. – Вы обещали перед Богом и людьми подчиняться моим требованиям.
Она вспомнила пьяного пирата, и ей стало противно.
Малкольм пытался овладеть ею, но у него ничего не получалось. Однако нижняя часть его тела двигалась так, словно он совокуплялся с ней.
Вдруг он издал хриплый стон, напрягся, пальцы его больно впились в ее плечи. Потом он обмяк.
Ханна какое-то время лежала неподвижно, полагая, что он, наверное, все же испытал какое-то удовольствие. Она ждала, когда он пошевелится. Но Малкольм так и не шелохнулся. Может, он уснул? В последнее время так бывало часто. Правда, в таких случаях он почти сразу же начинал храпеть.
Охваченная смутной тревогой, Ханна позвала его:
– Малкольм!
Ответа не было, не было и намека на какое-либо движение. Ханне пришлось сталкивать его с себя. Ей всегда казалось, что ее муж очень легок, но теперь он стал необыкновенно тяжел. Ее охватил панический страх. Собравшись с силами, она одним толчком сбросила его с себя.
Ханна встала, вынула свечу из подсвечника, дрожащими руками зажгла ее от огня в камине. Вставила свечу обратно в подсвечник; только после этого она повернулась к Малкольму и внимательно рассмотрела его. Он лежал на спине, руки его были раскинуты, широко раскрытые глаза смотрели не мигая.
Молодая женщина опустилась перед ним на колени и схватила его за плечи.
– Малкольм, проснитесь!
Он не пошевелился, не издал ни звука, и Ханна в ужасе отпрянула. Вскочив с пола, она схватила пеньюар, набросила на себя и, босая, выбежала из комнаты, громко крича.
Она сбежала вниз по лестнице, промчалась через буфетную. Ханна смутно видела служанок, в изумлении смотревших на нее. Но в голове у нее была только одна мысль – Бесс. Она была уже на середине крытого прохода, когда увидела стряпуху, выходящую из кухни.
– Господи, золотко, что с тобой приключиться?
– Пойдем, Бесс, пойдем скорее! Что-то случилось с Малкольмом!
– Успокойся, детка, – Бесс погладила ее по плечу. – Сейчас посмотреть.
Ханна быстро пошла в дом, останавливаясь то и дело, чтобы подождать Бесс, которая поспешала за ней, тяжело дыша. На лестнице ей пришлось останавливаться несколько раз и торопить стряпуху.
Когда Бесс подошла к кровати и бросила взгляд на обнаженное тело Малкольма, она произнесла лишь:
– Господи Боже! – Затем быстро повернулась к Ханне. – Дать мне зеркало, детка. Мигом!
Ханна подбежала к туалетному столику и подала Бесс ручное зеркальце. Та приложила его к открытому рту Малкольма, подержала с минуту, потом внимательно посмотрела на его поверхность.
– Похоже, это удар, – тяжело вздохнула Бесс.
– Может, послать в Уильямсберг за кем-нибудь? – в отчаянии спросила Ханна. – А разве ты, Бесс, ничего не можешь сделать?
– А тут нечего делать, золотко, – ласково ответила Бесс. – Он уже на небесах.
Ханна не сразу осознала, что это значит. Она стояла, похолодев, не сводя глаз с неподвижного тела на кровати. И только когда Бесс, осторожно потянув одеяло, закрыла тело и лицо Малкольма, Ханна поняла все. И заплакала, всем телом сотрясаясь от рыданий.
Бесс обняла ее и погладила по волосам.
– Давай, детка, плакать, плакать. Тебе нужно хорошенько выплакать себя.
Малкольм Вернер был похоронен в «Малверне», в ста ярдах от господского дома, рядом с могилой Марты Вернер, на небольшом холме, откуда открывался вид на реку Джеймс.
Ханна отказывалась принимать соседей. Она знала, что в Виргинии поминки зачастую превращаются чуть ли не в празднество вроде свадебного. Здесь срабатывал все тот же принцип: поскольку люди съезжаются со всей округи, предполагается, что они останутся ночевать и что их будут кормить и поить вдоволь.
Андре неодобрительно отнесся к ее решению.
– Дорогая Ханна, отрицание общепринятых условностей хорошо в меру. Но если вы не пригласите соседей на похороны человека, занимавшего такое положение, как Малкольм Вернер, вы навлечете на себя их гнев. Лично я смотрю на похороны, как на варварский обряд, но все же…
– И все же нужно делать из этого балаган? – в ярости бросила ему Ханна. – Нет! Я знаю, что Малкольм этого не захотел бы.
Андре проницательно взглянул на нее.
– Но ведь это не истинная причина, не так ли?
Ханна отвела взгляд.
– Это не единственная причина, да. Неужели вы думаете, будто я не знаю, что они будут говорить, что они уже говорят? Человек в таком возрасте берет в жены семнадцатилетнюю девчонку и находит смерть в ее постели! – Теперь она смотрела прямо в глаза Андре, гордо откинув голову. – Неужели вы думаете, что я хочу видеть их здесь – видеть, как мужчины ухмыляются, а женщины смеются и перешептываются, прикрывшись веерами?
Андре пожал плечами, давая понять, что сдается, и все произошло так, как хотела Ханна.
Столяру заказали простой сосновый гроб, сделали небольшое мраморное надгробие, на котором были высечены только имя Малкольма и даты его рождения и смерти.
Ханна даже отказалась пригласить священника из города.
– Вы скажете несколько слов, Андре. Вы образованный человек.
– Я? Mon Dieu! – в ужасе воскликнул тот. – Дорогая леди, меня никогда не водили в церковь. Я ничего не смыслю в таких вещах!
– Придумайте несколько слов, подходящих для данного случая.
В поместье прекратились все работы; у могилы собрались рабы. Ханна стояла между Бесс и Андре, долго смотрела на заколоченный сосновый гроб у свежевырытой могилы. Потом, взглянув на Андре, она жестом велела ему начинать. Андре сделал два шага вперед и откашлялся.
Случись это при других обстоятельствах, Ханна позлорадствовала бы. Ведь впервые она видела Андре растерянным, не знающим, что сказать.
Наконец он начал; говорил он. запинаясь, приглушенным голосом.
– Великий Шекспир писал: «Что живо – то умрет и вслед за жизнью в вечность отойдет». А другой поэт, Джон Донн, сказал: «Сон минет, мы проснемся в вечный свет; ты, смерть, умрешь – там смерти больше нет». – Андре кашлянул, прикрыв рот рукой. – Я ничего не понимаю в таких вещах, я не знаю, проснемся ли мы в вечный свет! Но за тот короткий отрезок времени, что я знал Малкольма Вернера, я понял, что это добрый человек, человек, сделавший много добра в рамках своих возможностей. Смерть его преждевременна, и те, кто знал его, охвачены горем, однако, если есть жизнь вечная, он теперь пребывает там. Adieu
type="note" l:href="#FbAutId_5">[5]
, месье Малкольм Вернер. – Немного поколебавшись, Андре еще раз кашлянул и неловко закончил: – Аминь.
Он стал подле Ханны. Взяв его за руку, молодая женщина прошептала:
– Все очень хорошо, Андре. Благодарю вас.
Повинуясь ее приказу, несколько рабов выступили вперед, чтобы опустить гроб в могилу. Но прежде чем первые комья земли упали на него, рядом с Ханной раздался странный звук. Она удивленно взглянула на Бесс. Та что-то напевала. А потом громко запела какой-то гимн – запела мощным сочным голосом. Рабы присоединились к ней один за другим. И вот уже пели они все, и их голоса, слившись в один голос, катились вниз с холма к реке.
Жгучие слезы полились из глаз Ханны, и она разрыдалась, не стыдясь их; она плакала впервые с тех пор, как позволила Бесс обнять себя у смертного ложа Малкольма.
Допев гимн, рабы принялись засыпать могилу. Ханна повернулась и пошла к господскому дому, опираясь на руку Андре. Говорить у нее не было никакого желания, и Андре на этот раз был молчалив.
Молодая женщина хотела разобраться в своих чувствах. Хотя она и не любила Малкольма, но была глубоко к нему привязана, и его смерть стала для нее настоящим ударом. В то же время ее тревожила еще одна мысль, и эта мысль теперь, когда похороны позади, настоятельно требовала ее внимания.
Теперь она действительно стала хозяйкой «Малверна»! Все здесь принадлежит ей. Меньше чем за полгода она проделала путь от служанки, работающей по договору на постоялом дворе, до хозяйки лучшей плантации во всей Виргинии.
Мысль эта взбодрила Ханну, и с немалым усилием удалось ей скрыть торжествующую улыбку. С большим трудом она сохранила опечаленный вид.
Ханна работала в кабинете Малкольма, пытаясь разобрать его бумаги и счетные книги. Задача была не из легких, и Ханна поняла, что потребуется немало времени, прежде чем она поймет, что к чему. Поэтому она слегка рассердилась, услышав осторожный стук в дверь.
– Войдите!
Дверь отворилась, и вошел Генри, надсмотрщик. Он держал в руках широкополую шляпу.
– Миссис…
– Да, Генри, что такое? Я занята, как видишь.
– Миссис, я насчет… – Он вертел шляпу в руках, но по его крупному лицу было видно, с каким трудом ему удается выговорить то, что он хочет сказать: – Я бы хотел знать, раз маста умереть, я все одно быть надсмотрщиком?
Ханна удивленно посмотрела на него.
– Но я не понимаю, с какой стати не оставить все как есть. Тебе ведь нравится эта работа?
– Ну конечно, миссис. Очень нравится.
– Кажется, Малкольм освободил тебя?
– Да, миссис, – пылко проговорил Генри. – Он, когда делать меня надсмотрщиком, дать мне свободу. – И добавил с гордостью: – Я получать жалованье.
Ханна решительно кивнула.
– В таком случае все остается по-прежнему. Малкольм сам говорил мне, что полностью тебе доверяет и что никогда не встречал белых надсмотрщиков, равных тебе.
– Спасибо, миссис Вернер, – с благодарностью сказал Генри. Он наклонил голову и хотел было выйти.
– Постой, Генри! Есть еще кое-что. Наверное, тебе не очень понравится то, что я сейчас скажу. Но поскольку хозяйка «Малверна» теперь я, то хочу, чтобы ты научил меня всему, что знаешь о выращивании табака.
Генри только рот от удивления раскрыл.
– Ты согласен? – спросила Ханна.
– Да, миссис, если вы так хотите, – промямлил он. – Хотя я не знать, что подумать белые люди…
– Если согласен, то ступай. – И Ханна, решительно кивнув, жестом отпустила Генри.
Она вернулась к книгам и бумагам, лежавшим на столе Малкольма. Вскоре ей кое-что стало понятно, и она обрадовалась. Она знала, что Малкольм Вернер богат, но размеры его богатства далеко превосходили ее ожидания. Он владел не только плантацией, у него были обширные владения в Уильямсберге, различные торговые компании…
И снова стук в дверь прервал ее занятия.
– Проклятие! – Ханна стукнула рукой по столу. – Войдите!
На этот раз это был Андре Леклэр. Вид у него был крайне нерешительный, что само по себе удивляло.
– Миссис Вернер…
– Миссис? – Ханна удивленно взглянула на него. – Почему вдруг так официально?
– Ну, я… я вдруг подумал… – Он обвел комнату рассеянным взглядом. Потом выпрямился и пристально посмотрел на Ханну. – Желаете ли вы, чтобы я остался в «Малверне» теперь, когда ваш супруг скончался?
– И вы тоже, – пробормотала Ханна, не обращая внимания на его настойчивый взгляд. – Андре, вам здесь хорошо?
– Дорогая леди, раз уж я вынужден отбывать ссылку в этой нецивилизованной стране, лучшего места для себя я не представляю!
– Тогда почему же, ради всего святого, вы являетесь сюда и задаете мне такие вопросы? Ведь вы же знаете, что я хочу, чтобы вы остались!
– Ваши соседи, дорогая Ханна. Пойдут сплетни. Здесь, v вас, живет мужчина… – Его полуозорная, полугрустная улыбка вернулась. – Ведь они почти ничего не знают обо мне.
– Фу! – нетерпеливо вздохнула Ханна. – Вам же известно, что я думаю о мнении соседей. Перестаньте дурачиться и найдите себе какое-нибудь занятие.
– С удовольствием, дорогая леди, с удовольствием.
Спустя несколько минут, до Ханны донеслись звуки клавесина из музыкальной комнаты. Прислушавшись, она улыбнулась. Эта была песенка, которую когда-то пел ее отец.
Она снова сосредоточила свое внимание на письменном столе. Вскоре ей попалась бумага, которую она прочла жадностью. То было завещание Малкольма, написанное почти месяц назад, – простой, короткий документ.
«Я, Малкольм Вернер, находясь в здравом уме и твердой памяти, настоящим завещаю все мое имущество и собственность моей дорогой супруге Ханне Вернер. В случае если до или после моей смерти появится отпрыск мужского пола, вышеозначенный отпрыск мужского пола по достижении им совершеннолетия получит две трети моего состояния, и моя дорогая супруга унаследует оставшуюся треть.
Составлено и подписано 12 ноября 1717 года от Рождества Господа нашего, Уильямсберг, Виргиния».
Внизу стояли подпись Малкольма, а также подписи двух свидетелей.
«Значит, теперь все совершенно законно, – подумала Ханна. – Почему Малкольм не сообщил мне о том, что составил завещание?» – мелькнула у нее мысль. Сама тональность этого официального документа говорила о том, что Малкольм уже предчувствовал близость смерти. В глазах Ханны стояли слезы. Ей так хотелось носить дитя, его сына. Но этому не суждено сбыться.
Сердитым жестом она отерла слезы и принялась разбирать бумаги.
Через час она сделала еще одно открытие, потрясшее ее, пожалуй, даже сильнее, чем завещание. В самом нижнем ящике стола лежала металлическая шкатулка. Больше там ничего не было. Шкатулка была тяжелая, и Ханна с трудом вынула ее и поставила на стол. Шкатулка оказалась запертой.
Несколько минут молодая женщина смотрела на нее в полном отчаянии. Потом кое-что вспомнила. Накануне Дженни принесла ей одежду, которую Малкольм снял у себя в спальне, прежде чем прийти к ней в ту роковую ночь. Ханна обшарила карманы и нашла там несколько ключей.
Она побежала за этими ключами. Вернулась в кабинет, принялась подбирать ключи к шкатулке. Третий ключ подошел. Откинув крышку, Ханна в изумлении отпрянула. Шкатулка до краев была наполнена деньгами – английскими монетами различного достоинства, а также бумагами, которые оказались кредитными документами из Англии. Ханна попыталась подсчитать, сколько же денег в этой шкатулке, но скоро опустилась в кресло, потому что ноги у нее подкосились. Общая сумма в деньгах и кредитных письмах доходила до нескольких тысяч фунтов!
Плантация, собственность в Уильямсберге и эти живые деньги – да ведь она действительно богатая женщина!
И вдруг ее осенило.
Ханна вышла из кабинета. Бесс она нашла на кухне, где та занималась приготовлением ужина. Ханна увела ее с собой, с трудом скрывая возбуждение.
– Бесс, ты не знаешь, постоялый двор, где я работала, принадлежит Эймосу Стричу?
– Я не уверена, золотко. – Бесс взглянула на нее с любопытством. – Но вроде бы нет. Он всегда говорить, что бояться пожара. Говорить, что он не хотеть иметь собственность, с тех пор как Джеймстаун сгореть дотла. Много людей думать такое.
– А ты знаешь, кто в таком случае владеет постоялым дворам?
Стряпуха пожала плечами:
– Нет, миссис Ханна. Я не знать. Навряд ли старый Стрич говорить со мной о своих делах, верно? – сухо добавила она.
– Спасибо, Бесс. – И Ханна неожиданно обняла ее.
– За что ж спасибо? Я тебе ничего не сказать. – Бесс отодвинулась и посмотрела на Ханну с явным подозрением. – Что это ты забрать в свою бедовую головку, золотко?
– Я еще сама не знаю, Бесс. Нужно хорошенько все обдумать. Но если получится то, что я задумала, мы с тобой порадуемся. Мы отплатим старому черту Стричу за все! Ты ведь будешь этим довольна, да?
– Конечно, детка! – засмеялась Бесс. – Это уж точно. Весь день и вечер Ханна обдумывала свою идею; она сильно разволновалась, и у нее появились серьезные опасения. От тревоги она почти не спала ночью.
За ужином она была настолько поглощена своими мыслями, что не реагировала на вспышки остроумия Андре. Тот наконец не смог удержаться от замечания:
– Дорогая Ханна, я понимаю, что вы пережили, но все же… – Он прищелкнул языком. – Ведь вы не очень любили этого человека. Мы с вами никогда не испытывали потребности притворяться друг перед другом. В таком случае откуда эта мрачность, эта подавленность?
Ханна вдруг опомнилась.
– Что? О, простите меня, Андре. – Она приподнялась через стол, погладила француза по руке. – Дело совсем не в этом, уверяю вас. Завтра я скажу вам, о чем думаю.
– В вашей хитрой головке опять возник какой-то план. – Андре вертел в пальцах стакан с вином, поглядывая на молодую женщину. – Я угадал?
Она рассмеялась звенящим смехом.
– Андре, вы так хорошо меня понимаете! – А мысленно добавила: «Или думаете, что понимаете».
Когда утром Ханна обрисовала Андре стоящую перед ним задачу, он пришел в ужас.
– Дорогая леди, я все готов сделать для вас… то есть почти все. Но это лежит за пределами моих возможностей. В деловом отношении я ни на что не гожусь!
– Андре, вы должны помочь мне. Сама я это сделать не могу. Если я займусь этим, надо мной посмеются и не станут даже разговаривать. И потом, вовсе не нужно быть деловым человеком, чтобы выполнить мою просьбу. На самом же деле чем меньше у вас деловой хватки, тем, наверное, лучше. Я не ожидаю какой-либо выгоды от этой сделки. Все, что вы должны сделать, – это разузнать, кому принадлежит «Чаша и рог», земля, на которой стоит постоялый двор, и дом, в котором он находится. А потом предложить владельцу такую сумму, что он не сможет устоять. Деньги у меня есть, Андре, можете не беспокоиться.
Француз вздохнул. На лице его появилась тревога.
– Дорогая леди, я понимаю, как вам хочется отомстить этому мерзавцу. Судя по тому, что вы мне рассказали, это самый отъявленный негодяй, какого только можно вообразить. Но, Mon Dieu, пойти на такую крайность!
– Я пойду на любую крайность, чтобы разорить его! – пылко возразила Ханна. – Я так ненавижу Эймоса Стрича, что у меня сердце от ярости разрывается, когда я думаю о нем!
– Ну что ж, коль скоро вы настроены столь решительно, я сыграю свою роль. – Андре со вздохом встал. – Я понимаю, что вас одолевает жажда мести, нужно отвести душу. Но я умоляю вас, дорогая леди, не дайте вашей ненависти сделаться всеобъемлющей. Так вы возненавидите вообще всех мужчин. А среди них есть и хорошие люди, даже в этой стране. Хотя я и циник, но знаю, что это так. Вы молоды, красивы. Если вы посвятите свою жизнь ненависти, а не любви, это будет так печально! Вы ведь созданы для любви.
Ханна гордо приподняла подбородок и проговорила ледяным тоном:
– Вы позволяете себе слишком многое, сэр! Моя личная жизнь никого не касается!
Прошел месяц, и вот настал тот день, которого Ханна ждала с большим нетерпением. Эймоса Стрича вызвали в «Малверн» для решающего разговора с ней.
Рождество прошло, день был очень холодный. Рождественские праздники, которые наступили вскоре после смерти Малкольма, не очень-то весело прошли на этот раз. А сегодня, подумала Ханна, погода такая же холодная, как и ее сердце.
Она стояла у окна, выходившего на подъездную дорогу, и увидела, как перед домом остановилась коляска. Эймос Стрич неуклюже вывалился из коляски, кучер помог ему. Ханна со злорадством смотрела, как этот тучный человек ковыляет к дому, тяжело опираясь на палку.
Хозяйка «Малверна» мрачно улыбнулась. Значит, у него разыгралась подагра. Вот хорошо-то! Она слышала, что его подагра обостряется, когда с ним случается что-то неприятное.
Она позвала Дженни.
– Я буду в кабинете, Дженни. Проводи сквайра Стрича туда.
– Что-нибудь подать, миссис?
– Нет, ничего! – решительно ответила Ханна. – Это визит не светский, а деловой.
И она отправилась в кабинет. По случаю посещения Стрича она постаралась одеться как можно тщательнее, словно собиралась на бал. На ней было платье довольно смелого покроя, приоткрывающее плечи и холмики грудей, и множество драгоценностей. Ей хотелось ослепить Эймоса Стрича своим великолепием.
Ханна расположилась в мягком кресле, в котором обычно сидел Малкольм, а стул с жесткой спинкой, стоявший поодаль, оставила для Стрича. На коленях у нее лежал один-единственный документ – купчая на «Чашу и рог». Вскоре из коридора донесся стук палки Стрича.
Она ответила на робкий стук прислуги.
– Пусть он войдет, Дженни.
Эймос Стрич вошел хромая, на его жирном лице была услужливая улыбка. Он неловко поклонился.
– Миссис Вернер. Рад вас видеть.
– Неужели? Посмотрим, что вы скажете, сквайр Стрич, когда узнаете, зачем я вызвала вас в «Малверн». Обстоятельства совершенно изменились с тех пор, как вы в последний раз видели меня, не так ли?
– Когда маста Вернер приехал ко мне и попросил ваши документы о найме, – торопливо заговорил Стрич, – я с великой радостью пошел навстречу его желаниям.
– Вот как? – сухо отозвалась Ханна. – Я слышала, что дело обстояло иначе.
– Что бы ни рассказывал вам маста Вернер, он ведь был джентльменом…
Ханна жестом остановила его.
– Я вызвала вас сюда не для того, чтобы побеседовать о моем муже. Полагаю, вам стоит присесть, а я объясню, в чем дело.
На лице Стрича отразилась тревога. Он с трудом уселся на стул, не сводя с Ханны настороженного взгляда.
Ханна взяла в руки документ, лежавший у нее на коленях.
– Вы знаете, что это такое?
Маленькие глазки Стрича со страхом впились в бумагу.
– Нет, мадам, не знаю…
– Это купчая на «Чашу и рог», а также на землю, на которой построен постоялый двор. Теперь это все стало моей собственностью, сэр.
Стрич подскочил, потом неловко сел, и его обычно красное лицо приобрело сероватый оттенок. Ханна же продолжала, не останавливаясь:
– И в конце месяца я намереваюсь повысить арендную плату.
– Но я и так выплачиваю ее с большим трудом! – Стрич сглотнул. Ему стало так жалко себя, что он уже не говорил, а скулил. – И какую же сумму вы хотите? – спросил он осторожно.
Ханна назвала цифру.
– Это в три раза больше того, что я плачу сейчас!
– Сэр, я уже не безграмотная служанка, работающая по договору. Я прекрасно умею считать. К тому же я изменяю условия выплаты. Вы должны будете вносить арендную плату первого числа каждого месяца.
– Но так не принято! Деньги выплачиваются раз в году, после сбора урожая, когда мои клиенты расплачиваются с долгами!
– Не существует закона, сэр, обязывающего меня придерживаться обычая. Таковы мои условия, мистер Стрич.
– Я только что выплатил годовую ренту хозяину земельного участка, еще и трех месяцев не прошло. Мне не на что будет купить продукты и напитки. – Он застонал. – Мне придется уйти из дела. Мне придется закрыть заведение!
Ханна равнодушно пожала плечами. Он посмотрел на нее, прищурившись; лицо его вновь стало красным.
– Этого вы и хотите, верно? Ах ты, неблагодарная девчонка! Я взял тебя в лохмотьях, дал тебе работу и…
– И уложили меня в свою постель. – Ханна подалась вперед. – И избивали меня палкой до тех пор, пока я уже не могла сопротивляться вашим домогательствам. И что еще хуже – вы превратили меня в шлюху!
Стрич отчаянно пытался не дать волю обуревавшей его ярости.
– Я сожалею, миссис Вернер, если оскорбил вас. Я просто потерял голову из-за вашей красоты…
И при этом он пожирал глазами ее бело-розовые плечи и груди, выступающие над низким вырезом платья. Ханна содрогнулась, как если бы Стрич на самом деле прикоснулся к ней.
– Избавьте меня от вашей лести, сэр. Вы считаете, я настолько глупа, что поверю в вашу искренность? Вы злой человек, Эймос Стрич, и теперь я в состоянии отплатить вам за ваши злодеяния. – Она встала. – Я считаю, что мы покончили с нашим делом.
Стрич с трудом поднялся на ноги; с губ его посыпались ругательства:
– Вот проклятая сука! Думаешь, если тебе, распутнице, удалось залезть в постель богатого джентльмена и заставить его жениться на себе, так ты уже стала кем-то другим? – Он презрительно фыркнул. – Корчишь из себя знатную леди! Кто ты есть-то? Уличная девка, и ничего больше!
И, подняв палку, Стрич заковылял к Ханне; лицо его исказилось от злобы. Палка со свистом разрезала воздух. Ханна успела отступить в сторону. Стрич споткнулся и чуть не упал, а молодая женщина схватила со стола колокольчик и позвонила.
Дверь открылась почти сразу же, и в кабинет вошел Джон.
– Да, миссис Вернер?
– Выбрось этого мерзавца вон и проследи, чтобы он немедленно убрался из «Малверна»! – И Ханна жестом указала на Стрича.
Джон подошел к Стричу. Тот отпрянул.
– Держи подальше свои черные лапы! Сам уйду. – И он свирепо глянул на Ханну. – Вы еще услышите обо мне, мисси! Даю слово!
Добравшись до коляски, нанятой в городе, Эймос Стрич со стоном рухнул на сиденье.
Он – конченый человек!
Он не видел никакой возможности выплачивать возросшую арендную плату Ханне Вернер и продолжать свое дело. Все, что ему удалось скопить, будет истрачено через месяц, самое большее – через два: придется закупить спиртное.
Спиртное Стрич, как правило, покупал по сходной цене на пиратских кораблях. Пираты нападали на торговые суда из Англии, Франции и Вест-Индии, а на этих судах находились вина, бренди, ром и прочие напитки. То, что пираты не могли выпить сами, они продавали по сходной цене. Отнюдь не все хозяева трактиров имели с ними дело, но Стрич был не столь щепетилен. Трудность же состояла в том, что пираты не отпускали в долг, требуя деньги сразу же при доставке товара, и преимущественно испанским золотом.
Конечно, ему придется немедленно закрыть заведение. Что толку держаться за постоялый двор? Ему нужно на что-то жить, пока он не найдет другой способ зарабатывать.
Стрич снова застонал, и стон этот весьма походил на рыдания. Он почти ничего не знал, кроме питейного дела, – ведь всю жизнь он провел за стойкой в трактирах. Только случайно он услышал, что пираты торгуют награбленным спиртным. Стричу удалось снискать благосклонность Черной Бороды и других пиратов, и он предложил стать их торговым посредником. Он ловко обманывал и владельцев постоялых дворов, и пиратов, плохо представлявших себе цены на спиртное, которое они ему сбывали. Таким способом он и накопил деньги, на которые открыл «Чашу и рог».
Эймос Стрич вздохнул. Наверное, придется вернуться к этому рискованному занятию – рискованному потому, что пирату никогда нельзя доверять, ибо тот всегда готов перерезать человеку глотку по пьяной прихоти; рискованное потому, что сделки с пиратами с каждым днем становятся все более непопулярными в Виргинии. Но нужно же на что-то жить. И если ему придется отказаться от «Чаши и рога», не может же он, Стрич, опять стать слугой в трактире, ведь его здоровье в весьма плачевном состоянии.
Вскипая ненавистью к этой медноволосой суке, он размышлял о том, как несправедливо с ним обошлись, и его подагрическую ногу пронзала резкая боль. Когда-нибудь и как-нибудь он найдет способ расквитаться с ней, и она еще пожалеет о том дне, когда разорила Эймоса Стрича. Он поклялся в этом самому себе.
Вдруг у него промелькнула неожиданная мысль, и он выпрямился. Если он восстановит связи с пиратами, ему, может, удастся убедить их сделать набег на «Малверн». В поместье много всяких ценностей. Только сегодня на этой шлюхе было целое состояние. И денег там много, это Стрич чуял нутром.
А Тич, когда наберется как следует, становится безрассудным и пойдет на все, если можно разжиться добычей и женщинами. Он очень любит баб, этот Черная Борода. «Конечно же, – думал Стрич, – его необходимо убедить, что в „Малверне“ хватает всякого добра, ради которого стоит пойти на риск, да еще есть и аппетитная девка!»
Они, наверное, смогут пройти на парусах по реке Джеймс и подойдут прямиком к задней двери господского дома. А кто сможет остановить их? Одинокая женщина и горстка пугливых рабов. Всем известно, что драться эти ниггеры не способны.
Порядком приободрившись, Стрич откинулся на спинку сиденья. Закрыв глаза, он представил себе, как эту сучку снова и снова имеют Тич и его люди. А он, Стрич, непременно будет стоять рядом, будет смотреть и злорадно улыбаться. А она будет умолять его спасти ее, будет обещать ему все что угодно, лишь бы он остановил пиратов.
И Стрич задремал, грезя о том прекрасном дне, когда отомстит этой могущественной и надменной Ханне Вернер.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Часть вторая

Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Часть третья

Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Глава 19Глава 20

Часть четвертая

Глава 21Глава 22Глава 23Глава 24

Ваши комментарии
к роману Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция



ХОРОШИЙ РОМАН)))))))
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКАТЯ
29.05.2012, 18.20





На один раз
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияОльга
14.03.2013, 13.03





отличный роман мне очень понравилс
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициягуля
19.10.2013, 11.30





для оччень долгой дороге и если другого что по лучше читать нет
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияИра
19.10.2013, 15.39





Слишком реально, слишком...
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициямолодая
20.10.2013, 20.45





да уж....намудрила автор с рассказом..rn.все как то ляпами, кусками...мне не понравился роман..
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКати
9.11.2013, 0.41





Некоторые персонажи - чудо! И очень мне понравился Майкл. Но, боже мой, как тяжело было читать обо всех ужасах тогдашней жизни. Конечно, нищету и грязь тех дней мы все знаем из истории. Но роман предоставляет возможность увидеть это глазами тех людей. Читала не отрываясь.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияЛюдмила
6.01.2014, 20.48





Роман хороший. Для тех, кто любит читать, как ггероиня выбирается из нищеты, преодолевая жестокие удары судьбы. Действительно, очень реалистичный. Но это же Мэтьюз. У нее почти во всех романах присутствует жестокость. Роман "танцовщица грез" - продолжение этого романа. И еще: описание романа не соответствует содержанию.
Мстительное сердце - Мэтьюз ПатрицияКнигоманка.
28.03.2016, 17.10





Роман действительно не соответствует аннотации.Малкольм отец того,кого любит героиня.у неё не один любовник,три случайных связи и два изнасиловавших Ее. Жалко Ее,ожесточилась она. Больше всего желала быть хозяйкой поместья и никому не принадлежать.а для любви мало места осталось.автор очень честный роман написала.нет скрытых истин.
Мстительное сердце - Мэтьюз Патрициякристина
4.08.2016, 16.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100