Читать онлайн Блаженство страсти, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Блаженство страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Сидя в головной части железнодорожного вагона, лейтенанты Прайс и Фишер были заняты игрой в покер на двоих, сопровождая ее хриплыми выкриками. Несмотря на эдикт лейтенант-полковника Рузвельта относительно пьянства и сурового наказания за него, оба они уже неплохо накачались, и карточная партия стремительно превращалась в шумную схватку. Лейтенант Нейл Дансер, сидевший тремя рядами дальше, размышлял, не обратиться ли к офицерам с увещеваниями, но пришел к выводу, что это только еще больше раззадорит их.
На соседнем с Нейлом сиденье храпел лейтенант Джон Кейдж. Его пухлые щеки покоились на двойном подбородке, а сплетенные короткие толстые пальцы были сложены на тугом, но весьма объемистом животе.
Нейлу стало противно, и он вздохнул. Как будто недостаточно жарищи, чая с виски, запаха блевотины! Господи, чего бы он не дал сейчас за возможность принять хорошую горячую ванну! Всего четыре дня он заточен в этом адском вагоне, а кажется, их прошло целых сорок! Слава Богу, вечером они прибывают в Тампу.
Поднявшись с места, Нейл, высокий молодой человек двадцати пяти лет, с короткими рыжими волосами и продолговатыми ярко-синими глазами, перешагнул через вытянутые ноги Кейджа и вышел в проход. Поезд шел на предельной скорости, вагон раскачивался и грохотал, и Нейлу пришлось хвататься за спинки сидений, чтобы не упасть.
На открытой площадке тамбура было полно людей, но Нейлу все же удалось выбраться на свежий воздух, и он встал рядом с одним из рядовых, кривоногим невысоким ковбоем. Лицо у того было обветрено всеми ветрами, а глаза светились умом. Ковбой ухмыльнулся и подмигнул Нейлу.
– Не могу отдать честь, сэр, – слишком уж плотно мы здесь упакованы. И кроме того, чертовски жарко.
Нейл кивнул.
– Ничего страшного, рядовой. Нами так набили вагоны, что мы, можно сказать, превратились просто в стадо. По крайней мере, на время переезда.
Ухмылка коротышки стала шире.
– Хорошо, что Грозный Тедди не слышит ваших слов. Он ведь считает, что его «Лихие ковбои»
type="note" l:href="#n_4">[4]
– самая лучшая боевая единица во всей армии США, это уж точно.
Нейл фыркнул, немного расслабившись, достал из кармана пачку сигарет и предложил коротышке закурить.
– Ну что же, на этот счет он не ошибается. Мы такие и есть, но на данный момент представляем собой не более чем скопище усталых, раздраженных людей, умирающих от жары. Когда доберемся до Тампы, надеюсь, все пойдет по-другому. Тогда мы опять станем «Лихими ковбоями» Тедди, настоящим разящим бичом на поле битвы. Скажите, рядовой, как вас зовут?
Коротышка сдвинул на затылок свою широкополую шляпу, обнажив при этом полоску белой кожи над загорелым лбом.
– Кавалерист Билли Мак-Джинти, сэр, из Оклахомы.
Улыбнувшись, Нейл протянул руку.
– Лейтенант Нейл Дансер из Нью-Йорка. Мак-Джинти кивнул.
– Так я и подумал. Сразу видно, что вы из этих, нью-йоркских. – Он печально покачал головой. – Понимаете, сэр, у нас тут здорово странная смесь – это я о солдатах. Вы сами это увидите.
Нейл глубоко затянулся сигаретой.
– Я и не собираюсь это отрицать, Мак-Джинти.
– Тут есть джентльмены вроде вас, из Нью-Йорка и Бостона. Потом, ребята с запада – ковбои и индейцы. Я к тому, что чудно это как-то: пастух вроде меня воюет рядом с кем-то вроде чемпиона Соединенных Штатов по теннису. Да я, к чертям, и не знал, какой такой теннис, пока не познакомился с Ренном.
Нейл почувствовал сильную симпатию к этому грубоватому, задиристому человеку.
– Да, без сомнения, перетасовали нас неплохо. Но мы делаем общее дело, и среди нас ни один человек не отличается от другого, разве только в том, как он ведет себя в отношении других людей, да еще в бою.
Нейл еще не успел договорить, когда его собственные слова показались ему чересчур высокопарными. Но тем не менее они совершенно точно передавали то, что он чувствовал.
Однако Мак-Джинти слова молодого лейтенанта не показались такими уж высокопарными. На маленьком личике ковбоя появилось торжественное выражение.
– Вы чертовски правы, сэр. Именно по этой причине Первый добровольческий кавалерийский полк США – самый замечательный полк. Помяните мое слово, лейтенант, – люди навсегда запомнят «Лихих ковбоев» Тедди. Вот увидите, так оно и будет. Эй!
Поезд неожиданно замедлил ход, тормоза взвизгнули, и Нейла с Мак-Джинти прижало к перилам площадки тамбура.
– Наверно, стали, чтоб водички набрать. – Мак-Джинти ударил себя по губам тыльной стороной ладони. – Что до меня, так я сухой, прямо как песок. Было бы неплохо, если б местный народ позаботился о нас.
При мысли о воде у Нейла просто слюнки потекли. На пути их следования не встретилось ни единого захудалого городка или железнодорожной станции, где не слышали бы о «Лихих ковбоях», и местные жители, предупрежденные газетами о продвижении эшелона, стекались к нему, выкрикивая имена таких знаменитостей, как Вудбери Кейн, Хэмильтон Фиш и, конечно, Теодор Рузвельт.
Но Нейл и Мак-Джинти пришли в волнение не поэтому, а потому, что городские дамы в тщательно отглаженных платьях и соломенных шляпках, как правило, приносили изнывающим от жажды усталым солдатам вожделенные арбузы и холодное пиво. Так было почти на каждой остановке, которую делал поезд.
Нейл почувствовал, как локоть Мак-Джинти ткнулся ему в ребра.
– Вон они идут, благослови их всех Господь!
Глядя поверх головы Мак-Джинти, Нейл увидел и услышал, как множество людей устремилось к замершему поезду; и, разумеется, пришли они с арбузами и с пивом.
Смеющаяся, галдящая толпа собралась на платформе, вытянувшись вдоль всего состава. Солдаты протягивали руки из открытых окон, хватая все, что им подавали. Нейл получил холодный полосатый арбуз из рук хорошенькой женщины в голубом, а Мак-Джинти осторожно поднял тяжелую бадью с холодным пивом, которую подал ему высокий человек в рабочем комбинезоне. Возбуждение толпы, явное удовольствие, которое испытывали эти люди, предлагая солдатам освежающее, подняли настроение Нейлу не меньше, чем долгожданное пиво и арбуз.
Держа его под мышкой, он помахал толпе рукой, разделяя ее волнение и радость. Поезд тронулся, но Нейл и другие солдаты махали руками, пока городок не скрылся из виду. У лейтенанта в голове мелькнуло, что он даже не знает его названия.
– А теперь, ребята, вперед, за арбуз, – сказал Мак-Джинти, наклонив бадью и отпив прямо из нее. Над верхней губой у маленького ковбоя появились пенные усы.
Нейл достал карманный нож и разрезал спелый сочный арбуз прямо тут же, на площадке, и раздал его остальным. Казалось, ничего вкуснее он в жизни не пробовал.
В тот же вечер семь поездов, везших Первый добровольческий кавалерийский полк США, остановились среди поросшей сосняком равнины на западе Флориды, в шести милях от Тампы.
С радостными криками Нейл выскочил из поезда вместе с остальными, но вскоре все замолчали, сообразив, что еще не добрались до места назначения.
Солдаты и офицеры в смущении толклись на месте, и никто, даже полковник Рузвельт, не мог получить удовлетворительного объяснения, почему железнодорожные служащие не пускают состав дальше.
Наконец, спустя несколько часов тщетного ожидания, полк отправился в Тампу своим ходом, верхом, погрузив багаж на повозки, которые были спешно предоставлены местными жителями.
Нейл, устав от четырехсуточного путешествия в поезде, тяжело уселся в седло и клевал носом, пока его лошадь по кличке Экскелибер
type="note" l:href="#n_5">[5]
трусила за другими лошадьми. Время от времени она ржала и потряхивала головой, выражая тем самым восторг по поводу освобождения из тесноты грузового вагона.
Когда обоз наконец добрался до лагеря пятого корпуса, там уже все спали. Никакой официальной встречи не было, и люди покорно ждали в темноте, пока полковники Рузвельт и Вудбери ездили по территории, занятой палатками, в поисках места, отведенного их полку.
К тому времени, когда поставили палатки, Нейл почти впал в коматозное состояние от усталости. Не раздеваясь, он рухнул на свою поспешно разложенную походную койку. Молодой человек был совершенно измучен и даже не заметил, что его соседями по палатке оказались лейтенанты Джон Кейдж и Роджер Прайс.
Звонкие, чистые звуки побудки, раздавшиеся в воздухе ранним утром, показались Нейлу просто отвратительными. Только привычка заставила его усилием воли прийти в себя, и через несколько мгновений он уже сидел на своей койке, держась руками за голову.
Во рту у Нейла был неприятный вкус, глаза, казалось, запорошил песок, потому что он не выспался, однако ему все же удалось встать на ноги. Молодой лейтенант даже не сразу сообразил, где находится.
Когда же он наконец понял что к чему, неприятные ощущения сменились приятным волнением. Они в Тампе! Наконец-то!
Нейл тут же вытащил из-под кровати несессер и принялся изучать в зеркале свое лицо. Выглядел он, как ему показалось, на удивление хорошо, если не считать рыжеватой щетины на щеках и подбородке, и, конечно, одежда его выглядела так, будто он в ней спал... как и было на самом деле.
В этот момент Нейл рассмотрел своих соседей по палатке, также пытавшихся одолеть сон. Боже милостивый, Прайс и Кейдж! Что за невезение! И нужно же было, чтобы это оказались именно те два человека, которых он невзлюбил сильнее всех в полку. Черт побери! Придется жить с ними в одной палатке, но вступать с ними в дружеские отношения он не намерен.
Взяв флягу и несессер, Нейл Дансер вышел из палатки поискать воды для бритья.
Выбравшись наружу, лейтенант ошеломленно застыл на месте. Вокруг него – налево, направо, впереди и сзади – стояли сотни палаток; лагерь простирался во всех направлениях и казался бесконечным.
– Боже мой! – прошептал он, потрясенный огромными размерами лагеря и предполагаемой численностью войск.
Сколько же здесь может быть людей? Позже он узнает, что под соснами, с которых свешивался мох, стояли лагерем двадцать пять тысяч человек – крупнейшее сосредоточение американских войск за последние четыре десятилетия.
Наконец он нашел бочки с водой, стоявшие на небольшом возвышении; наполнив флягу, Нейл распрямился и вдруг увидел в отдалении город Тампу. Одно из зданий бросилось ему в глаза своей экзотичностью; оно походило на восточный мираж, а его серебристые минареты и купола, казалось, плыли в прибрежном тумане. Нейл удивленно покачал головой. Что же это, мираж или действительно какое-то здание? Вернувшись в палатку, он обнаружил, что Прайс и Кейдж наконец проснулись и роются в своих вещмешках.
– Бочки с водой через шесть палаток от нас, справа, – бросил он.
– О Создатель, – простонал Прайс. – У меня такое ощущение, что по моей черепушке пробежало целое стадо буйволов, а в животе пустота, как в курятнике, где побывала лисица!
Кейдж засмеялся; его фыркающий резкий смех действовал Нейлу на нервы. И он мысленно тяжко вздохнул, услышав замечание Прайса. Роджер Прайс, не говоря уж о его неприятных привычках, необыкновенно любил цветистые обороты речи, которые обычно бывали в ходу у ковбоев. Происходил Прайс из безупречной бостонской семьи (по крайней мере он так утверждал), но упорно выражался, как персонаж из приключенческого романа Бантлина.
Это почему-то раздражало Нейла, и поскольку подобная речь звучала неестественно, словно пародируя говор настоящих выходцев с юго-запада, которые были среди «Лихих ковбоев», Нейл отметил, что коротышка кавалерист Мак-Джинти был прав – все вместе они представляют собой странное сборище.
Когда полковники Рузвельт и Вудбери формировали этот полк, Рузвельт зачислил в него пятьдесят человек, которых он назвал «джентльмены-рядовые».
Они должны были задавать подразделению надлежащий тон. Рузвельт набрал этих людей в лучших учебных заведениях и клубах Манхэттена и Бостона. Однако при этом он дал понять, что комиссию пройдут только те, кто продемонстрирует храбрость и прочие достоинства, и что во время нахождения в Техасе на учениях они будут на таком же положении, что и ковбои, индейцы и всевозможные выходцы с юго-запада, вместе с которыми им предстоит идти в бой, когда дело дойдет до этого. Будучи в Техасе, Рузвельт как-то выразился на этот счет: «Ковбои и нью-йоркские штучки скачут бок о бок».
Так оно и было. В Сан-Антонио они не жалели сил, помышляя о грядущих сражениях и желая стать, черт побери, лучшим подразделением армии США, и, по-видимому, таковым они и стали.
Нейл улыбнулся, подумав о Вудбери Кейне, денди и яхтсмене, который умудрился с таким же, присущим ему от природы изяществом, с каким он одевался, стряпать и мыть посуду на весь эскадрон, укомплектованный выходцами из штата Нью-Мехико.
Среди них был также Джо Сэмпсон Стивенз, величайший в мире игрок в поло, Дадли Дин, легендарный защитник из футбольной команды Харварда, Хэмильтон Фиш, экс-капитан гребной команды Колумбийского университета, и Боб Ренн, чемпион Соединенных Штатов по теннису. Среди них были мастера по прыжкам в высоту из Иельского университета, а также футболисты из Принстона – Нейл был одним из них – и знаменитые охотники, такие как Тиффани и Вордсворт. В добавление к этому «джентльменами-рядовыми» стали два английских аристократа и один шотландец. Остальные же были грубоватые и хорошо подготовленные жители юго-запада – ковбои, индейцы и потомки Кроккетов, Эдамсов, Хэмильтонов и Джексонов. Все – славные ребята; на каждое место претендовало не меньше двадцати человек.
Нейла охватила гордость, потому что сам он принадлежал к «джентльменам-рядовым». И конечно же, рядовой Мак-Джинти был прав, мир надолго запомнит «Лихих ковбоев» Тедди Рузвельта, их слава уже растет. Он усмехнулся про себя. Теперь им ничего не остается, как только соответствовать этой славе. Если, будучи на Кубе, они не совершат ничего достойного, это будет для всех большим разочарованием. По мнению Нейла, такого никак не могло случиться. Все они, за малым исключением, отличные солдаты, происхождение здесь ничего не решает, и они, конечно, окажутся на высоте. Просто немыслимо, чтобы было иначе.
День был знойный, но воздух свежел по мере того, как лошади осторожно пробирались к морю по болотам, над которыми вились рои москитов, и по песчаным наносам, где нога тонула по щиколотку.
Нейл, ехавший рядом с Прайсом, Кейджем и еще одним лейтенантом, Томом Фэррелом, постепенно приходил в себя: мало-помалу его охватывало напряженное ожидание. Даже Прайс и Кейдж казались не такими неприятными, как обычно, в основном благодаря присутствию Тома Фэррела, к которому Нейл проникся искренней симпатией. Конечно, улучшающееся настроение молодого человека можно было с таким же успехом приписать тому, что они получили увольнительную и направлялись на танцы в знаменитый отель «Залив Тампа».
– Это дурацкое сооружение похоже на какой-то турецкий дворец, – проговорил Прайс, растягивая слова, – посмотрите на эти минареты!
– На мавританский, дурачок, – бросил Кейдж с необычной для него язвительностью. – Ты что, Прайс, книг не читаешь, что ли? Или притворяешься, будто ты один из тех парней, у которых студень вместо мозгов? Мне вот кажется, что здание очень красиво.
Нейл взглянул на коренастого Кейджа с некоторым удивлением и даже уважением. Очевидно, этот толстяк не так уж туп.
– Здание действительно красиво, – согласился он, улыбнувшись Кейджу. – А вечером будет еще красивее, когда там соберутся прекрасные молодые леди, которые ждут не дождутся, как бы потанцевать с нами.
– Я слышал, девушки во Флориде хорошенькие, – мечтательно сказал Фэррел.
– Черт побери, я уже так давно не имел дела с женщинами, что любая из них покажется мне хорошенькой, – отозвался Прайс. – И я очень надеюсь, что некоторые из них окажутся не только хорошенькими, если вы понимаете, о чем я говорю.
– Нет, не понимаем. А о чем ты говоришь? Кейдж с любопытством посмотрел на Прайса.
– Ну, я надеюсь на их податливость, так сказать. – Прайс бросил на Кейджа хитрый взгляд. – Теперь, полагаю, ты понял, на что я намекаю.
– Да, я полагаю, все мы поняли, на что ты намекаешь, – с отвращением произнес Фэррел. – Но это будут порядочные девушки, Прайс, не забывай об этом. Дочери лучших семей Тампы. И я не понимаю, чего ради им понадобилось приглашать такого болвана, как ты.
Прайс заржал.
– Если вам еще не известно, ребята, я сам из хорошей семьи. И я скажу вам еще кое-что, в чем уверен совершенно. Девушки из самых хороших семей ложатся с мужчинами точно так же, как девушки из низших классов. Просто они не трубят об этом повсюду, вот и все.
Кейдж нервно хихикнул, а Нейл почувствовал, что его антипатия к Прайсу нарастает с каждой минутой. Не потому, что тот болтал о постельных делах – черт возьми, все они болтали о постельных делах гораздо больше, чем занимались ими, – но потому, что он говорил об этом так, словно речь шла о чем-то тайном, грязном и постыдном.
– Хватит вам трепаться, Прайс, – резко проговорил Нейл.
Тот лениво усмехнулся:
– А что случилось, Дансер? Ты что, девственник или еще что-нибудь вроде этого? Бережешь себя для брачного ложа?
И лейтенант опять ухмыльнулся, а за ним ухмыльнулся и Кейдж, как бы поняв намек.
Нейл почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо.
– Ты прекрасно все понимаешь, грязное трепло. Я просто не выношу твоих представлений об этом, ты похож на мальчишку, который заглядывает в дамскую уборную через дырочку.
Лицо Прайса порозовело, и он устремил на Нейла злобный взгляд.
– Ладно, вечером посмотрим, кто из нас окажется удачливей – мистер Ходячая Невинность, или Мальчишка. Плевать мне на то, что вы, все трое, будете делать. Я лично намерен залезть в панталоны к какой-нибудь дамочке.
– Смотрите! – внезапно проговорил Фэррел, указывая вперед. – Вот теперь отель видно отлично.
И опять Нейл был потрясен. Лейтенанты остановили лошадей, чтобы как следует рассмотреть украшенное минаретами и башнями диво, которое возвышалось перед ними в вечернем воздухе, белое и сияющее.
– Я слышал, там пятьсот номеров, – сказал Фэррел, и в голосе его слышался восторг.
– И плавательный бассейн, и огромный бальный зал, и даже казино, – отозвался Кейдж с легкой завистью. – Я бы искупался в этом бассейне прямо сейчас.
– За чем же дело стало, – проговорил Фэррел, похлопывая товарища по плечу, – ты вполне можешь сделать это. Майор сказал, что все удобства, какие есть в отеле, к нашим услугам.
– Да, это так, он это сказал! – Слегка покрасневшее лицо Кейджа приобрело свой обычный цвет. – Поехали скорее!
Лейтенанты пришпорили лошадей, и те неохотно перешли на рысь.
Вскоре они выехали на подъездную аллею, а еще через пять минут передали своих лошадей прислуге отеля.
Поднявшись по деревянным ступеням на длинную, нарядно украшенную веранду, Нейл заметил, что вся она уставлена изящными креслами-качалками из гнутой древесины. В этих удобных качалках сидели армейские и морские офицеры высокого ранга, корреспонденты различных газет, иностранные атташе и, что самое главное, хорошенькие женщины, изящно потягивавшие чай со льдом и шампанское.
Взгляд Нейл упал на крупного человека средних лет, казавшегося огромным в армейском мундире синего цвета, на котором красовались знаки отличия бригадного генерала. Нейл дотронулся до руки Фэррела.
– Это генерал Шефтер, да?
Фэррел бросил взгляд на человека в кресле и кивнул:
– Скорее всего – он. Кто еще может быть таким огромным? Интересно, где они нашли качалку подходящих размеров?
Нейл приложил руку к губам, чтобы скрыть усмешку, потому что генерал смотрел в их сторону. Прайс, стоявший сзади, фыркнул:
– И это он поведет нас в бой на Кубе? Вот крупная удача!
Несмотря на то что шутка принадлежала Прайсу, Нейл не смог не улыбнуться в знак согласия. Сама мысль о том, что в бой их поведет этот генерал, весивший триста фунтов и страдавший водянкой, человек, который, как говорят, с трудом смог поднять свою тушу по парадной лестнице отеля, – сама мысль об этом была смехотворной. Когда Прайс не разыгрывает из себя скотовода, он делает весьма неглупые замечания.
Однако если вдуматься, смешного тут было мало. Нейл уже слышал откровенные высказывания полковника Рузвельта, считавшего генерала Шефтера ужасающе некомпетентным.
Они уже миновали веранду и теперь находились в прохладном вестибюле с высоченным потолком. Нейл резко втянул в себя воздух: он привык к хорошим отелям, но ни один из виденных не шел ни в какое сравнение с этим.
– С чего начнем, ребята? – спросил Фэррел. – Для начала я хотел бы посидеть и попить холодненького пивка.
– Я – «за», – отозвался Прайс. – А вы двое, как вы? – Он повернулся к Нейлу и Кейджу. – Или мистер Ходячая Невинность слишком благороден и не может позволить себе захмелеть?
– Я прежде всего пойду в бассейн, – ответил Кейдж. Он выжидающе посмотрел на Нейла, но тот отвел глаза в сторону. Конечно, мысль о купании была весьма соблазнительна, но общества Кейджа он отнюдь не жаждал.
– Я, наверное, склоняюсь к пиву, – сказал он, дружелюбно улыбнувшись Прайсу. – Не думаю, чтобы это мне повредило. В конце концов, невинность не так легко победить. По крайней мере так мне говорили.
Прайс искренне рассмеялся:
– Честное слово, Дансер, иногда вы кажетесь мне не совсем безнадежным.
Просторный бар был переполнен офицерами, старослужащими и штатскими, и шум голосов, поднимавшийся к высокому потолку, походил на глухой ропот океана. Трое наших лейтенантов с трудом проложили себе дорогу к длинной стойке красного дерева и сделали заказ.
После этого Нейл принялся осматривать переполненное помещение.
Возбуждение, которым были охвачены все присутствующие, казалось прямо-таки осязаемым; возбуждение, вызванное великой целью и предвкушением приключений. Именно здесь, подумал Нейл, и делается история, и ему суждено находиться в центре событий.
Перед ним поставили пиво, и молодой человек с жадностью потянулся за кружкой. Только поднеся ее ко рту, он заметил, что офицер, до того сидевший к нему спиной, вдруг повернулся. Нейл чуть не подавился, узнав слегка выдающиеся верхние зубы и очки своего командира, лейтенант-полковника Теодора Рузвельта.
Нейл смущенно закашлялся, отводя кружку ото рта.
– Виноват, сэр, – пробормотал он, пытаясь отдать честь и одновременно поставить кружку на стойку. – Не заметил вас, сэр!
Умное лицо Рузвельта, похожее на морду бобра, расплылось в широкой усмешке, и он рассмеялся резким лающим смехом, который, как было известно Нейлу, говорил о его добродушном настроении.
– Вольно, лейтенант, – быстро проговорил Рузвельт. – Здесь не нужно соблюдать формальности.
Нейл, пытавшийся прийти в себя, заметил у плеча Рузвельта лицо какого-то штатского – невысокого, по-юношески красивого человека с каштановыми волосами и пышными усами. Нейлу показалось, что они с этим человеком примерно одного возраста. И не успел он подумать, кто бы это мог быть, как получил ответ на свой вопрос.
– Здесь есть один человек, с которым я хочу вас познакомить, Дансер. Стивен Крейн, известный писатель. Мистер Крейн присутствует здесь в качестве военного корреспондента газеты «Нью-Йорк уорлд». Мистер Крейн, это лейтенант Нейл Дансер, один из моих парней, прекрасный офицер.
Стивен Крейн кивнул и коротко улыбнулся, обнажив на мгновение очень плохие зубы. В его больших глазах с необыкновенным разрезом, как заметил Нейл, светились ум и проницательность.
Рузвельт снова обратился к Нейлу:
– Мистер Крейн хочет побеседовать с офицерами и узнать, что они думают о войне.
Стивен Крейн кивнул:
– Здравствуйте, лейтенант Дансер. Мною движет чисто человеческий интерес. Например, что вы чувствуете, будучи так далеко от дома, и все такое. Вам нетрудно будет ответить на несколько вопросов такого рода?
Нейл, польщенный тем, что известный писатель интересуется его мнением, покачал головой:
– Вовсе нет, мистер Крейн. С удовольствием сделаю это. Я читал вашу книгу «Красная медаль за храбрость», которая печаталась выпусками в «Филадельфия пресс». Должен признаться, что вещь произвела на меня очень сильное впечатление.
Стивен Крейн опять улыбнулся, прикрывая свои плохие зубы рукой. Судя по всему, слова Нейла пришлись ему по душе.
– Благодарю вас, лейтенант. Писателю всегда приятно слышать такое. Может быть, мы с вами попробуем найти более спокойное местечко, а то здешняя обстановка напоминает зверинец во время раздачи кормежки.
Нейл кивнул, и Стивен Крейн соскользнул со своего табурета. Он оказался еще меньше ростом, чем предполагал Нейл, не больше пяти футов, и очень худощавым. При этом внешне он казался уверенным в себе и вовсе не был смущен тем, что Нейл возвышается над ним почти на фут.
– Вперед, лейтенант, – проговорил Теодор Рузвельт, улыбаясь. – Отвечайте честно, но опишите «Лихих ковбоев» в самых радужных тонах.
Стивен Крейн повел Нейла в полупустой уголок веранды и уселся на одно из неизменных кресел-качалок. Вынув из кармана записную книжку и ручку, он выжидательно посмотрел на Нейла:
– Ну что ж, начнем?
После беседы со Стивеном Крейном Нейл испытывал некоторое смущение. Ему казалось, что, начав говорить, он рассказал писателю историю всей своей жизни, хотя ему совершенно несвойственно было говорить о себе так откровенно. Стивен Крейн сумел найти к Нейлу подход и выказал такой неподдельный интерес, что молодой человек просто не смог ему противостоять. Или, может быть, подумал Нейл, его неожиданная откровенность связана с подспудным желанием оставить после себя какой-то след, нечто, дающее представление о его жизни на тот случай, если он не вернется с Кубы? Мысль грустная, но очень убедительная. Если он погибнет, кого во всем мире это может тронуть? Почти никого, подумал он, за исключением его отца с матерью и старшей сестры Кэти. Сколь бесславная доля – умереть, не оставив после себя ничего, даже напоминания о том, что ты жил на свете!
Конечно, это не значит, что жизнь у Нейла Дансера не была приятная; по правде говоря, до сих пор это была хорошая жизнь.
Нейл был вторым ребенком и единственным сыном богатого предпринимателя, принадлежавшего к нью-йоркскому высшему обществу. С самого детства Нейл оказался в привилегированном положении – лучшие няньки, лучшие школы, лучшее окружение. Родители его были к нему нежны и справедливы – здесь жаловаться было не на что, – и сестра очень любила брата и не слишком командовала им в отличие от большинства старших сестер, которых он знал.
Когда пришло время получить образование, Нейл отправился в Принстон, так же, как это сделал некогда его отец; и тут появилась угроза войны с Испанией. Услышав, что Теодор Рузвельт формирует свой полк, Нейл загорелся желанием попасть туда. Подобно большинству молодых людей его возраста и его времени, он был очень чувствителен к зову патриотизма, и отец, хорошо знавший Рузвельта, одобрил намерение сына. Но дело, конечно, было не только в этом. Умный, наделенный редкой способностью разбираться в самом себе, Нейл испытывал неудовлетворение собственной жизнью. Она всегда давалась ему слишком легко, препятствий, которые нужно было преодолевать, встречалось немного: богатство и положение, которое занимали его родители, прокладывали ему дорогу повсюду. Нейл Дансер без труда мог бы войти в деловой мир, начинать ему пришлось бы далеко не с самых азов, и успех ему был бы обеспечен. Но по своей природе Нейл любил соперничество, любил, когда ему бросали вызов, а вызов ему бросали только в двух областях – в области спорта и в области образования. Нейл был прирожденным спортсменом и прекрасно учился, поэтому ему приходилось прилагать очень мало усилий, чтобы одержать здесь верх. Молодой человек жаждал такой борьбы, которая требовала усилий, по крайней, мере ему хотелось посмотреть, как он поведет себя, столкнувшись с настоящими трудностями и испытаниями.
И по всем этим причинам, окончив Принстонской университет, Нейл Дансер вступил в полк Рузвельта. Если кто-либо когда-либо сталкивался с великими трудностями, так это Теодор Рузвельт. Вероятно, война и жизнь среди солдатни были не тем, чего жаждал Нейл, но вряд ли можно найти что-то более достойное, чем пример Теодора Рузвельта.
И вот он сидит здесь, на веранде великолепного отеля, наполовину рвущийся в жаркий бой, наполовину колеблющийся, размышляющий о бессмертии.
Покачав головой, Нейл криво усмехнулся. Господи, с чего это его понесло философствовать! И все оттого, что какой-то газетный корреспондент задал ему несколько вопросов. Ладно, лучше поскорее взять себя в руки и вернуться в бар, если он намерен все же утолить жажду.
Сегодня вечером будет много смеха, веселья и танцев. Он найдет самую хорошенькую девушку – Нейл прекрасно знал, как его обаяние действует на женщин, – и будет танцевать с ней, пока у нее не стопчутся туфельки, а потом, если повезет, он сможет увести ее на веранду, и если она отнесется к нему благосклонно...
Внезапно Нейлу вспомнился Прайс, и молодой человек скривился.
Разумеется, любой мужчина время от времени думает о том, что ему хотелось бы сделать с красивой женщиной; но если это окажется девушка из хорошей семьи, вполне вероятно, что дело ограничится быстрым объятием и торопливым поцелуем. Мужчина должен быть готов к этому. Конечно, он все равно время от времени делает попытки продвинуться дальше, и иногда ему это удается, но Нейл об этом не думал, по крайней мере не говорил об этом в таких выражениях, как Прайс. Подобные мысли и разговоры, по мнению лейтенанта Дансера, унижали мужское достоинство.
И все-таки у него из головы не шли мысли о любви, о постели. Он понимал, что отчасти в этом виноваты его же собственные довольно мрачные размышления. Когда думаешь о своей возможной смерти, тут же появляются мысли об утверждении жизни, а что является большим утверждением жизни, чем любовь и постель? Кроме того, Нейл уже очень давно не был близок с женщиной. Мысль о борделе пришла ему в голову, задев воображение, и мгновенно исчезла. Такого рода женщины ему не нужны. Ему нужна женщина, но такая, чтобы отношения с ней что-нибудь значили.
Нейл грустно покачал головой. Господи, теперь он впал в сентиментальность! Лучше вернуться в бар и выпить еще кружку пива, тогда ему будет хотя бы куда уронить слезу.
И посмеиваясь над самим собой, он вошел в отель.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция



Затянуто страшно... а это раздражает, знаете ли. Не смогла дочитать.
Блаженство страсти - Мэтьюз ПатрицияКсения
2.06.2014, 10.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100