Читать онлайн Блаженство страсти, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Блаженство страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Джессика смотрела на красивое голубое платье, лежавшее на кровати, и не испытывала почти никакого удовольствия.
Это платье, сшитое у лучшего портного Тампы, было последним криком моды, и Джессика знала, что оно ей очень идет. Однако почему-то все это сейчас не имело значения.
Сегодня вечером должен был состояться благотворительный бал с целью сбора средств в пользу пострадавших от пожара в Айбор-Сити. Все подруги Джессики, предвкушая бал, отчаянно волновались; сама же она ничего не чувствовала. Она знала, что мать беспокоится за нее, что она огорчена тем, что дочь не проявляет никакого восторга по поводу важнейшего в этом году общественного события; но Джессика ничего не могла с собой поделать. Да, сегодня вечером будет великолепный бал, и со времени отбытия войск на Кубу это первое по-настоящему волнующее событие. Джессика отправляется туда с молодым человеком, которого она едва знает, с одним из множества военных, которые все еще оставались в Тампе.
Девушка рассеянно присела у туалетного столика и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она казалась слишком худенькой, и она это знала; и несмотря на небольшое количество румян, которые она взяла у матери, лицо девушки было бледно, глаза – слишком большими, а тени под глазами – слишком темными.
Она думала о Нейле, гадая, жив ли он или нет? Может быть, он лежал где-нибудь в кубинских джунглях, раненый?
Лучше бы все-таки память не вернулась к ней, и тогда она беспокоилась бы только о Рамоне. Но в тот день, когда Рамон сказал девушке, что отправляется на Кубу, она вдруг отчетливо почувствовала, что уже слышала эти слова раньше, что какое-то воспоминание неотступно вертится у нее в голове, пытаясь пробиться наружу. В тот день она, вернувшись домой, ушла к себе со страшной головной болью.
Мать хлопотала вокруг Джессики, как курица-наседка, дав ей принять порошок от головной боли. Джессика впала в глубокий сон и спала до позднего утра.
А проснувшись, все вспомнила. Это было похоже на откровение, на страшное, ослепляющее откровение. Она вспомнила Нейла, яхту, ночь, проведенную на острове; она вспомнила все в самых ярких подробностях. И Нейл уехал, не получив от нее даже весточки!
Она узнала от подруг, что пароходы несколько дней не могли отплыть, что жены и возлюбленные посылали на борт записки и подарки для своих любимых, что иногда они могли даже помахать им рукой, окликнуть их с причала. Что мог подумать бедный Нейл, не получив от нее ничего! Что он, наверное, чувствовал!
А Рамон Мендес? Как же смогла она почувствовать такое сильное влечение к другому, после того, что произошло между нею и Нейлом?
И теперь, перед тем как окончить свой туалет, Джессика прижала руку к животу, думая о Нейле и о том, что произошло на острове. У нее только что кончились месячные, и девушка испытывала большое облегчение. Ведь с тех пор как к ней вернулась память, где-то в глубине души она ощущала тугой узелок страха. Несмотря на то что она смело отвечала Нейлу в то утро на берегу, она все же тревожилась. Что, если она действительно забеременела? Что ей тогда делать? Как посмотрит она в глаза отцу с матерью, своим друзьям?
Но теперь по крайней мере эта чаша ее миновала.
– Джессика! – Снизу донесся голос матери. – Джессика, ты уже готова? Отец сейчас выведет коляску, и твой кавалер будет с минуты на минуту.
Джессика в полном изнеможении подошла к дверям и крикнула в ответ:
– Да, мама. Я буду готова через несколько минут.
Девушке оставалось только надеть легкое бальное платье, и она взяла его с кровати и надела через голову, радуясь, что лиф застегивается спереди.
Снова устремив взгляд в зеркало, Джессика изучающе смотрела на свое отражение, застегивая мелкие жемчужные пуговки. «Тебе надо быть со мной в этот вечер, Нейл, – думала она, – именно с тобой я должна танцевать сегодня, именно с тобой!»
В уголках глаз девушки показались слезы, и она сердито их смахнула, почувствовав внезапную усталость от того, что она так несчастна и так нездорова. И потом, куда это годится – сойти вниз с красными глазами и унылым видом. Это совершенно бессмысленно. Она только огорчит родителей, вот и все. А им и так уже пришлось столько пережить из-за нее. Нет, нужно постараться сделать веселое лицо и притвориться, что она не утратила интереса к жизни – по крайней мере к этому балу.
Джессика пыталась связаться с Нейлом, послала ему несколько писем, в которых объясняла, что с ней произошло, и говорила о своей любви. Конечно, узнать, получил ли он эти письма, не представлялось возможным, а ожидать ответа было еще рано. Джессика даже подумала было отправиться на Кубу и разыскать его, но побоялась огорчить родных. Однако должен же быть какой-то способ...
– Джессика, твой кавалер пришел!
Взяв веер и перчатки, девушка последний раз глянула на себя в зеркало, а затем поспешно, спустилась вниз, изобразив на лице улыбку.
В доме Мендесов царила суматоха. Инес Мендес была просто ослепительна в черном шелковом платье с высоким гребнем в тщательно зачесанных наверх волосах и с шалью, отделанной бахромой; а Феликс Мендес в черном вечернем костюме выглядел очень величественно и подтянуто. Марии показалось, что отец похож на аристократа былых времен.
У себя в комнате, сражаясь с собственным бальным одеянием – красивым платьем из белых кружев с облегающим лифом, с широкой гофрированной оборкой, закрывавшей плечи и грудь и ниспадавшей до локтей, с юбкой, состоявшей из нескольких воланов, – девушка размышляла о том, как преображает человека одежда.
– Ну вот! – сказала она удовлетворенно, облачившись наконец в бальный туалет.
Отражение в зеркале сказало ей, что выглядит она прекрасно. Белые кружева оттеняли ее оливковую кожу, и красная роза в волосах была единственным ярким украшением во всем ее туалете.
Она ехала на бал с Томом Фэррелом, и от предвкушения удовольствия у Марии кружилась голова, хотя порой ее и начинала грызть совесть – в те моменты, когда она вспоминала о Карлосе.
С тех пор как он уехал вместе с Рамоном и Эдуарде, от него не было никаких вестей. Газеты аккуратно сообщали о ходе военных действий, но отдельные имена упоминались очень редко. Каждую ночь, лежа в постели, Мария раздумывала, не случилось ли что-нибудь с Карлосом. При этом она часто виделась с американским лейтенантом, и ей ужасно нравилось его общество. Все это очень огорчало мать девушки.
– Ты не должна видеться с этим человеком, Мария. Так не принято, – сказала как-то раз Инес Мендес с неодобрением. – Он чужой для нас. У тебя есть Карлос, замечательный человек, и он свой. Что ты собираешься делать с этим американцем?
Мария попыталась объяснить, что Том Фэррел – просто друг, что он славный человек, что с ним приятно проводить время и что он дает ей ту дружбу, которая ей так нужна.
Мать только презрительно фыркнула:
– Просто дружба! Что ж, ты, конечно, можешь называть это так, но я-то видела, какими глазами смотрит на тебя этот человек. Он считает тебя кем-то гораздо большим, чем просто друг, можешь быть уверена, глупышка. А из этого ничего хорошего не выйдет.
Но отец Марии, присутствовавший при этом разговоре, как ни странно, против этой дружбы не возражал.
– Теперь мы американцы, – сказал он сурово, – мы должны заводить знакомства с разными людьми, с людьми, которые живут и за пределами Айбор-Сити.
Что же до самой Марии, то эта крепнущая дружба вызывала у нее смешанные чувства. Действительно ли это так опасно, как заявляет мама? Что она на самом деле испытывает к Тому? И что она чувствует к Карлосу?
Мария отбросила сомнения прочь. Сегодня вечером она забудет обо всех своих тревогах. Сегодня вечером она будет просто развлекаться, наслаждаться моментом.
В комнату с шумом вошла мать, принеся с собой облако ароматов; красивое лицо ее сияло.
– Мария, ты готова? Отец уже потерял терпение. Он говорит, что улицы будут забиты экипажами.
Улыбаясь, Мария обняла и поцеловала мать.
– Да, mamacita
type="note" l:href="#n_15">[15]
, я готова. А ты сегодня такая красивая!
Щеки матери порозовели, но глаза сердито сверкнули от этой похвалы.
– Ты с ума сошла, дочка. Красивая у нас ты. Я могу только надеяться, что этот американский военный способен оценить, как ему повезло, что он сопровождает на бал такую хорошенькую девушку. Но если бы Карлос был здесь...
– Мама, – серьезно проговорила Мария, – Карлоса здесь нет, и я не жена ему, даже не невеста. Я еще не дала никакого ответа на его предложение.
– Это все равно, – упрямо возразила мать. – Он просил твоей руки, и ты, конечно, ответишь согласием. – Внезапно ее лицо погрустнело. – Хотела бы я знать, что сейчас делают наши мальчики? Хотела бы я знать, сыты ли они, не ранены ли, не одиноко ли им?
Мария обняла мать за плечи.
– Мама, мама, не нужно думать об этом сегодня вечером. С ними наши молитвы, все наши мальчики в руках Божьих. Думай сегодня о себе и о папе, веселись. Рамон и Эдуардо хотели бы, чтобы ты веселилась.
Поверь мне.
Лицо Инес Мендес посветлело, и она похлопала дочь по щеке.
– Ты хорошая дочь, Мария. У тебя доброе сердце. А теперь нам лучше идти, а то отец рассердится. Здесь побудет миссис Круз – она присмотрит за Пауло, а твой солдатик уже пришел, ждет в гостиной. – Она сделала кислую мину. – Быстрый какой. Это неприлично – приходить так рано.
Мария, рассмеявшись, взяла мать за руку и повлекла ее из комнаты.
У себя в номере Брилл Крогер никак не мог правильно завязать галстук. Пальцы его не слушались, да и самого его била легкая дрожь. Сегодняшний вечер – кульминация всех его усилий. Сегодняшний вечер воздаст ему сторицей за все неприятности, за все деньги, которые он вложил в свою аферу, за неудачу с Джессикой Мэннинг, отвергнувшей его, за унижение, которому подвергла его Мария Мендес в этой самой комнате.
Благотворительные средства лились рекой, и теперь деньги лежали внизу в сейфе, в конторе управляющего. Лежали и ждали его, Крогера. Вещи собраны, план побега тщательно разработан, все готово.
Он устроил так, что деньги предстояло считать ему самому вскоре после начала бала. После этого он обещал сообщить гостям, какую в точности сумму они собрали. Он сделал «щедрый» жест – отказался от чьей-либо помощи при счете, ибо «не хотел, чтобы кто-нибудь еще вынужден был покинуть бал». На самом же деле все было несколько иначе. Конечно, он собирался появиться на балу, прежде чем идти «считать деньги». Это чисто символическое появление он запланировал как последнее появление Брилла Крогера перед жителями Тампы: после подсчета денег он тут же исчезнет – исчезнет, прежде чем это вызовет подозрение.
А во время этого символического появления, незадолго до своего исчезновения с деньгами, он намерен пригласить на танец Марию Мендес – вряд ли она откажет ему на глазах у родителей и знакомых, вряд ли она захочет устраивать сцену, – а когда она попадет ему в руки...
Крогер засмеялся – преувеличенно громко, глядя на себя в зеркало. Да, вот именно! Сначала эта кубинская шлюха, а потом и высокомерная мисс Джессика Мэннинг!
Он все еще смеялся, когда наконец ему удалось завязать галстук. Когда все уплатят ему долги, Брилл Крогер, потешив свою уязвленную гордость, исчезнет вместе с деньгами – исчезнет навсегда.
Крогер раздумал сразу же направляться в Нью-Йорк, особенно после смерти Дульси Томас. Если ее тело найдут и когда-нибудь ее смерть свяжут с именем Крогера, его ждут неприятности. Поэтому он решил вначале уехать в Мексику, на которую не распространяется юрисдикция американской полиции; он слышал, что там можно исчезнуть на многие годы, если понадобится.
И еще, будучи в Тампе, он слышал кое-какие рассказы о городе под названием Мерида, на полуострове Юкатан, неподалеку от которого находились развалины древнего города майя.
Крогера мало интересовали развалины, равно как и история племени майя, но все рассказы утверждали, что рядом с древним городом есть что-то вроде колодца, в который некогда индейцы приносили жертвы своим богам в виде золота и драгоценностей. Эти рассказы заинтересовали Брилла, и поскольку рассказчик сообщал также, что Мерида – очень славный городок, Крогер решил отправиться именно туда.
Если полиции или агентству Пинкертонов удастся напасть на его след, узнав, что он направился в Мексику, они скорее всего решат, что он где-нибудь в Веракрусе. К тому же, по слухам, жизнь в Мериде дешева и проста, а сеньориты красивы и страстны. При мысли об этом Крогер широко ухмыльнулся.
Если ему там понравится, он сможет провести в Мериде хоть полгода. После сегодняшнего вечера он сможет себе это позволить: он заслужил долгий спокойный отдых. Если же отдых принесет ему выгоду – тем лучше. Вчера вечером он проследил свой маршрут по карте, которая теперь лежала, свернутая, в его чемодане. И еще он украл паровую яхту, достаточно крепкую, чтобы перевезти его через Мексиканский залив. Теперь она спрятана в таком месте, куда он сможет легко добраться ночью. Владельца яхты не было в городе, стало быть, ее не могли хватиться какое-то время.
Наконец Крогер, удовлетворенный своей внешностью, спустился вниз и вошел в бальный зал. Оркестр только что заиграл вальс, и разодетые жители Тампы направились к центру зала.
Крогер остановился в дверях, разглядывая гостей. Настроение у всех было явно превосходное. Он улыбнулся про себя. Пусть их, пусть веселятся, пока можно; когда они обнаружат, что деньги исчезли, им будет не до веселья.
Он выискивал взглядом семейство Мендесов; несколько человек остановились поболтать с ним, поздравить с устройством такого великолепного праздника. Крогер держался радушно и с достоинством, любезно принимая похвалы, как и пристало тому, кто задумал и организовал бал, но взгляд его скользил по толпе, ища Марию.
И вдруг он увидел ее. Она танцевала с молодым офицером. Крогер напрягся – он узнал «Лихого ковбоя», того наглого молокососа, который так пренебрежительно обошелся с ним в тот вечер, когда он второй раз пытался проводить Марию. Очень жаль, что Крогер пока не сможет отплатить сопляку за его дерзость. Но всему свое время. Танец кончится, и он подойдет к Мендесам. Крогер решил, что будет лучше дождаться, пока кавалер отведет девушку к ее родителям, прежде чем он сам подойдет к ней, – тогда ей будет труднее отказать ему.
Танец все никак не кончался, но вот наконец последний аккорд растаял в воздухе, и музыканты затихли, готовясь к следующему танцу.
Когда Мария и лейтенант подошли к тому месту, где сидели родители девушки, Крогер тоже оказался там в одно время с ними.
Он слегка поклонился, с удовольствием заметив, что в темных глазах девушки сверкнул гнев. В этот вечер она выглядела необычайно красивой в белом кружевном платье, выгодно подчеркивавшем ее достоинства. Девственная белизна, подумал Крогер, едва сдерживая усмешку. Ладно, если она девственница – в чем он сильно сомневается, – ей недолго таковой оставаться, скоро он с ней разделается.
– Мисс Мендес! – проговорил Крогер учтиво. – Как вы сегодня прекрасны! И вы также, сеньора Мендес. Да, именно так!
Мария слегка кивнула, но Инес Мендес улыбнулась широкой улыбкой.
– Благодарю, сеньор Крогер. Бал очень удался. Сюда, кажется, съехались все. Мы, должно быть, собрали очень много денег.
Крогер улыбнулся.
– Да, именно так, сеньора, и я вскоре пойду подсчитаю полученную сумму, а попозже смогу сообщить, какова она в точности. Но сначала, с вашего разрешения, мне бы хотелось пригласить вашу прекрасную дочь на танец. – Он обратился к Марии: – Вы позволите, мисс Мендес?
Девушка вспыхнула, глаза ее метали молнии. Она искоса взглянула на своего кавалера, который нахмурился при этих словах, потом на мать, сделавшую резкий жест, и неохотно кивнула в знак согласия.
Вот и чудно! Именно на это он и рассчитывал. Она не стала устраивать ему сцену на глазах у родителей.
Оркестр опять заиграл вальс, и Крогер, обняв Марию, повел ее на середину зала. Девушка держалась напряженно и неподатливо, но Крогер был доволен. Скоро она будет вся в его власти, и будет еще рада исполнить все сто желания, прежде чем он с ней покончит!
Потихоньку, не говоря ни слова, Крогер кружил девушку в вальсе, увлекая ее все дальше и дальше – к противоположному концу зала, ближе к открытым дверям, выходившим на веранду. Когда они оказались на самом краю танцплощадки, он схватил Марию за руку и увлек ее через открытую дверь.
Прежде чем девушка успела возразить или закричать, они уже оказались на веранде, где всего несколько пар беседовали, стоя в полумраке, или просто держались за руки, пользуясь темнотой. Крогер вытащил из-под ремня нож и упер его кончик в спину Марии. При этом он своим телом заслонял происходившее от взглядов гостей. Мария, вздрогнув, вскрикнула.
– Молчать, шлюха! – Кончик ножа сильнее уперся Марии в спину. – Иди вперед и помалкивай, иначе я воткну этот нож тебе между лопатками. Ты меня поняла?
Мария, не говоря ни слова, кивнула, и Крогер повел ее вниз по ступеням и вдоль стены отеля. Он толкал девушку перед собой, и та шептала в ярости:
– Вам это так не пройдет! Отец заставит вас расплатиться!
Крогер злорадно рассмеялся.
– Я сказал молчать! И не волнуйтесь, сеньорита, мне ни за что не придется расплачиваться. Это вам придется заплатить – и дорогой ценой – за то, что вы меня унизили. Я скоро буду далеко, и никто, в том числе и ваш драгоценный папаша, никогда не найдет меня. Да, именно так!
Теперь они находились позади отеля, и Крогер протолкнул Марию перед собой в боковую дверь. Вокруг никого не было, и он заставил девушку быстро подняться по лестнице на второй этаж и втолкнул ее в свой номер.
Оказавшись у себя и заперев дверь на щеколду, он сильно толкнул девушку, и она рухнула на кровать. Когда Мария попыталась подняться, он сел на нее верхом и, держа нож у ее горла одной рукой, другой затолкал ей в рот свой носовой платок.
Спустя несколько мгновений девушка уже лежала крепко связанная, с надежным кляпом во рту. Потом Крогер опять сел на нее верхом, с садистским наслаждением засунул нож под лиф ее платья и медленно потянул на себя, надрезая белую ткань так, словно это была кожура экзотического плода. Глаза Марии расширились, в них засверкал гнев.
Он улыбнулся, глядя ей в глаза, а потом устремил взгляд на обнажившееся тело. Он даже засмеялся сдавленным смехом, глядя, как от прикосновения ледяного лезвия по коже у девушки ползут мурашки. Когда платье было разрезано до того места, где разделялись бедра, Крогер сорвал с Марии белье, и ее обнаженное тело предстало перед его пылающим взором.
Он опять заглянул девушке в глаза и с удовлетворением увидел, что в них появилась тревога. Девушка попыталась оказать сопротивление, и он резко засмеялся, почувствовав, как она бьется между его ног. О, это будет великолепно! Наконец-то он достигнет вершин удовольствия; а когда он покончит с ней, у него еще останется эта потаскуха Мэннинг. Крогер не опасался, что окажется не на высоте. Он слишком долго ждал, чтобы теперь проявить слабость.
Теперь Мария тихо плакала и пыталась вытолкнуть платок, засунутый ей в рот. Крогер медленно расстегнул брюки, приподнявшись, чтобы Мария могла видеть его во всей красе. И расхохотался, заметив, что она удвоила попытки высвободиться.
– Вот он и настал, этот момент, – проговорил он хриплым голосом, наклонившись вперед и больно защемив пальцами ее сосок, – тот момент, которого я так долго ждал. Вот и настало время, когда ты заплатишь мне сполна за то, что пренебрегла мной!
Звуки музыки, лившиеся из окон отеля, были слышны даже несмотря на шум экипажа, в котором Мэннинги подъехали к отелю; огни отеля были видны за несколько миль.
Джессика видела, что вокруг царит настоящее великолепие, и, несмотря на уныние, она все-таки ощутила радость от этой красоты, и даже легкий трепет ожидания охватил ее. После предыдущего бала прошло не так уж много времени, но ей представлялось, что прошла целая вечность. Она казалась себе теперь гораздо более взрослой и очень усталой. Странно и грустно, размышляла Джессика, но она никогда уже не будет той Джессикой, которая приехала в отель на офицерский бал в столь блаженно-счастливом настроении. Та девушка казалась ей теперь такой наивной, такой невинной. Интересно, ее подруги тоже изменились?
А Дульси Томас, где она сейчас? Хотя Джессика никогда особенно не любила Дульси, сейчас, под влиянием меланхолического настроения, ей стало даже как-то жаль эту пропавшую молодую женщину. Все ли с ней в порядке? Может быть, она просто убежала с кем-то, поддавшись внезапному импульсу? По городу ходили слухи, что кое-кто из военных дезертирует. Может быть, Дульси убежала с одним из таких дезертиров? Или с ней что-то случилось, что-то гораздо худшее?
– Правда, отель сегодня прекрасен? – Голос матери вывел Джессику из задумчивости. Она с трудом улыбнулась в ответ и кивнула, а потом перевела взгляд на своего кавалера, Дона Пауэрса, сидевшего рядом с ней, взволнованного и напряженного.
Все семейство направилось к входу, вошло в отель, где звучала музыка, мерцали огни и горели яркие краски; и Джессика танцевала с Доном Пауэрсом и даже, к ее великому удивлению, развеселилась.
Они кружились по залу – Дон прекрасно танцевал, – и она улыбалась своим подругам, проносившимся мимо нее со своими кавалерами.
А вот Мария Мендес, очень красивая в своем белом кружевном платье, танцует не с кем иным, как с Бриллом Крогером. Хотя Джессика и кивнула ей, та, кажется, ее не заметила. Вид у девушки был страшно сердитый, и Джессика предположила, что Мария танцует с Крогером из вежливости.
Джессика также понадеялась, что ее Крогер не станет приглашать. И она пообещала самой себе, что приложит все усилия, лишь бы не попадаться ему на глаза. Подумать только, когда-то он казался ей привлекательным! Вот еще одно доказательство того, что она очень изменилась за последнее время.
Потом музыка кончилась, и Дон Пауэре проводил Джессику к стульям, стоявшим у стены; они оказались там в тот же самый момент, что и ее родители – те тоже танцевали.
Анна Мэннинг разрумянилась: она сияла и улыбалась, а отец Джессики с гордым видом вел ее под руку.
Едва они успели сесть – Джессика как раз открывала веер, чтобы обсушить капельки пота, выступавшие на лице, – как раздался голос, звавший ее отца по имени.
Оглянувшись, Джессика увидела Барта Доулана, шефа городской полиции, который направлялся к ним. Еще трое полисменов в форме стояли в дверях отеля.
Уингейт Мэннинг поднялся.
– Господи, шеф Доулан, почему вы явились сюда в форме? Я думал, что вы будете на балу в качестве гостя.
Красное лицо шефа Доулана было мрачно. Он проговорил угрюмо:
– Я тоже так думал, мистер Мэннинг, я тоже так думал. Но сегодня вечером выяснилось нечто такое, от чего все изменилось.
Он бросил смущенный взгляд на Джессику и ее мать, взял Уингейта Мэннинга под руку и отвел его в сторону.
Джессика, чье любопытство было возбуждено до крайности, попыталась подслушать их разговор, но это оказалось невозможно из-за музыки и гула голосов.
Не прошло и двух минут, как Уингейт Мэннинг вернулся к жене и дочери; лицо его было хмуро. Он проговорил тихим голосом:
– Я скоро вернусь. Я должен на время отлучиться с шефом Доуланом.
Джессика готова была спросить, в чем дело, но строгое выражение отцовского лица остановило ее.
Она задумчиво смотрела вслед удаляющимся отцу и шефу полиции.
– Как ты думаешь, мама, что бы это значило?
Анна Мэннинг покачала головой; вид у нее был смущенный.
– Понятия не имею, дорогая, но вряд ли это означает что-нибудь хорошее, если судить по лицу твоего отца. – И добавила, услышав вновь раздавшуюся музыку: – Ступайте же, потанцуйте с мистером Пауэрсом, а я с удовольствием посмотрю на вас. Я уверена, что нам тревожиться не о чем.
Но оснований для тревоги было достаточно. Господи, об этом даже подумать страшно, размышлял Уингейт Мэннинг, обходя вслед за шефом полиции танцующих гостей и направляясь к остальным трем полицейским, стоявшим в дверях на противоположной стороне зала.
Наверное, здесь какая-то ошибка! Не может Брилл Крогер быть замешан в такое дело! То, что рассказал ему Доулан, просто невероятно.
Шеф полиции сообщил Уингейту Мэннингу, что сегодня во второй половине дня найдено тело Дульси Томас, спрятанное в неглубокой яме на берегу под соснами. Там со своей верной собакой Блу охотился молодой Тоби Симисон. Собака принялась разрывать груду листьев и, сколько ни звал ее Тоби, не отходила оттуда. Когда Тоби в конце концов подошел к ней полюбопытствовать, что так заинтересовало старую собаку, он увидел почти разложившуюся руку, торчавшую из земли, и бросился в полицию сообщить о своей находке.
Когда тело раскопали, оказалось, что это Дульси Томас. Уингейт сжался, представив себе, в каком состоянии находится тело, столько времени пролежавшее в земле. Шеф Доулан сказал, что труп был обнаженным, но вся одежда Дульси и ее маленькая бархатная сумочка лежали рядом.
Скорее всего полиции никогда не удалось бы выяснить, кто зарыл тело, объяснил шеф Доулан, если бы не маленькая книжка в кожаном переплете, найденная в сумочке. Очевидно, убийца не видел этой книжечки либо не подумал, что в ней может оказаться что-нибудь важное.
Книжечка была дневником Дульси, и там полицейские обнаружили полное описание ее отношений с Бриллом Крогером, включая последнюю запись о том, что она должна увидеться с ним в его номере в отеле в тот самый день, когда она исчезла.
Шеф Доулан закончил свой жуткий рассказ словами:
– Я пришел поговорить с вами, мистер Мэннинг, потому что вы, как я понял, знакомы с этим Крогером. Ведь это он устроитель сегодняшнего бала, не так ли?
– Да, шеф Доулан, – ответил потрясенный Уингейт Мэннинг. – Но я просто не могу поверить, что это сделал он.
Шеф Доулан бросил на банкира мрачный взгляд.
– Придется поверить, мистер Мэннинг. У нас есть улика, вполне достаточная, чтобы подвергнуть его допросу. Он знал, что эта барышня Томас исчезла, а у него было назначено с ней свидание в тот день. Если ему нечего было скрывать, почему он не пришел и не сообщил нам эти сведения? Вы видели его сегодня вечером?
Уингейт Мэннинг ответил с трудом:
– Да, он танцевал с барышней Мендес.
Стоя в дверях зала, шеф полиции заметил:
– Ну а теперь его здесь, судя по всему, нет.
Уингейт Мэннинг вздрогнул, внезапно охваченный ознобом.
– Вы же не предполагаете?..
– Я не знаю, – ответил шеф полиции ровным голосом. – Давайте узнаем номер его комнаты и поспешим туда.
– Я знаю номер, шеф Доулан. Двадцать четвертый.
Сначала в дверь постучали негромко, и Крогер, поглощенный свои занятием, воспринял это как отдаленную раздражающую помеху. Во второй раз постучали громче, требовательней, и он похолодел – как раз в этот миг он намеревался овладеть Марией. Отпрянув, он оглянулся на дверь. Кто это может быть, черт побери?
Стук повторился снова, на этот раз его сопровождал громкий властный голос:
– Брилл Крогер, вы здесь? Крогер!
Крогер мгновенно забыл о похоти и вздрогнул от ледяного предчувствия. Кому бы ни принадлежал голос, ничего хорошего для него, Крогера, это не означало. Голос звучал властно, следовательно, что-то случилось.
Крогер поспешно сполз с распростертого тела девушки; единственное, о чем он сейчас думал, – это о деньгах, лежавших в конторе управляющего, и о своей собственной шкуре. Он схватил брюки и натянул их.
Голос за дверью загрохотал:
– Брилл Крогер! Это полиция! Если вы здесь, открывайте, или мы выломаем дверь! Вы слышите?
Крогер был уже на полпути к шкафу, застегивая по дороге брюки. Он схватил пальто, шляпу и саквояж, который уложил заранее. Дрожащими пальцами он нащупал в кармане небольшую отмычку, которой пользовался для взламывания замков. Найдя ее наконец, Крогер повернулся к двери, которая вела в соседний номер и с помощью которой апартаменты можно было превратить в двухкомнатные.
– Хорошо, Крогер, мы идем! – И дверь содрогнулась от сильного удара.
Слава Богу, подумал Крогер, что у него хватило ума запереть ее на задвижку.
Ну вот. Дверь в соседнюю комнату отперта. Если счастье не изменит ему, в том номере никого не будет. Крогер поспешно распахнул дверь и вошел. Увидев, что номер не занят, он вздохнул с облегчением. Закрыв за собой дверь и заперев ее, он услышал, как в дверь его номера опять ударили чем-то тяжелым.
Подойдя на цыпочках к двери в коридор, он ждал, положив руку на дверную ручку, пока не услышал, как после нескольких ударов дверь в его комнату выломали. Когда полицейские ворвались туда, Крогер выглянул в коридор. Там было пусто. Он выскочил из номера и побежал к лестнице.
Брилл Крогер не оглядывался, но он и без этого слышал громкие голоса, – очевидно, полиция обнаружила Марию Мендес.
Удача по-прежнему сопутствовала ему – ни в коридоре, ни на лестнице не встретилось никого. Он поспешил вниз, прыгая через две ступеньки. Оказавшись на первом этаже, Крогер, воспользовавшись задним ходом, добрался до конторы управляющего.
Мошенник понимал, что времени у него мало. Как только они развяжут девушку, она сообщит, каким путем ему удалось бежать. Полиция поднимет тревогу и обыщет весь отель. Он должен действовать быстро; деньги, свобода и, быть может, самая его жизнь зависят от быстроты его действий.
Перед дверью в контору управляющего Крогер остановился перевести дыхание. В конторе находился вооруженный охранник при сейфе, но с этим проблем не будет. Охранник знал, что Крогер должен пересчитать пожертвованные деньги, значит, в комнату он попадет без затруднений. Сложность состояла в том, чтобы избавиться от охранника и улизнуть с деньгами.
Но Крогер, конечно, все это предусмотрел. Он нашарил в своем саквояже толстый чулок, набитый крупным песком. Поставив саквояж у порога, он постучал условным стуком – три раза.
Низкий голос отозвался из комнаты:
– Да?
– Это Брилл Крогер. Я пришел сосчитать деньги.
– Все правильно, мистер Крогер, – громко ответил голос. – Я вас жду.
Человек, открывший дверь, был высок и тучен, с лицом в красных прожилках и выцветшими голубыми глазами. На сгибе руки он держал двуствольный дробовик. По наблюдениям Крогера, охранник был глуповат, и это было только к лучшему.
Охранник расплылся в улыбке, увидев Крогера:
– Входите и считайте. Представляю, как все волнуются, думают, сколько удалось собрать.
Крогер кивнул:
– Да, именно так. А теперь, не дадите ли вы мне сейф?
– Само собой, – ответил охранник, кладя дробовик на конторку управляющего. – Он прямо тут, в буфете.
Когда здоровяк наклонился, чтобы открыть дверцу буфета, Крогер выхватил из-за спины чулок с песком и, держа его обеими руками, высоко поднял и опустил на затылок охранника. Человек крякнул, вздохнул и упал лицом вперед.
Крогер быстро оттащил обмякшее тело и достал сейф. К счастью, в его распоряжении был собственный ключ. Открыв сейф, он увидел несколько пачек денег и чеки. Не обращая внимания на чеки, Крогер внес из коридора свой саквояж и принялся совать туда пачки банкнот.
Уложив деньги, он вышел из конторы и направился через холл к черному ходу, надеясь, что по дороге ему никто не попадется. Сердце у него бешено колотилось. Конечно, отель уже обыскивают, но прежде чем они успеют добраться до этого этажа, он должен быть уже далеко от «Залива Тампа».
Но надежды его не осуществились. Он уже миновал половину холла, когда услышал топот ног и громкие приближавшиеся голоса. Черт побери, они уже на первом этаже! Его охватила легкая паника. Нельзя, чтобы его сейчас задержали! Но что же делать?
Голоса и шаги приближались, и Крогер понял, что полиция будет в коридоре прежде, чем он успеет ускользнуть через боковой ход. Пытаясь не терять голову и не впадать в панику, он пошел через холл назад, пока ему не стали слышны звуки музыки и веселые голоса. Открыв дверь, Крогер оказался в небольшой комнате рядом с бальным залом. Теперь пути назад не было, он мог выйти только через бальный зал на веранду. Но это невозможно! У него нет никаких шансов пройти через весь зал с саквояжем в руках, не возбудив подозрений.
Он стоял в пустом салоне, тяжело дыша, и вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль. Невозможно? А может быть, все-таки возможно? Он быстро снял шляпу и отшвырнул ее в сторону. Открыв саквояж, он принялся рассовывать деньги по карманам. Рассовав их повсюду, и как можно равномернее, он заколебался, глядя на саквояж. Нет, выбора у него нет – придется бросить его здесь. Но все же он вытащил оттуда нож и сунул его за пояс.
Набрав полную грудь воздуха, Брилл отворил дверь в зал. Звуки музыки и голоса людей накатили на него, как волна. Он принялся пробираться сквозь толпу* опустив голову; насколько он мог судить, никто не обращал на него внимания. Панический страх мало-помалу отпускал его. Кажется, все ему удастся!
И вдруг через всю комнату пронесся крик:
– Задержите этого человек! Брилл Крогер, стойте! Именем закона!
Повернувшись, он увидел, что все замерли и в страхе смотрят на него. Потрясенные и нерешительные, они, казалось, не знали, что предпринять. Позади танцующих Крогер заметил людей в форме, которые пытались пробраться к нему.
Крогер ринулся сквозь толпу, расшвыривая людей, и паника опять охватила его. И тут Крогер увидел ее: она стояла в нескольких футах от него и смотрела широко раскрытыми глазами. Джессика Мэннинг!
При виде ее Крогера охватили злоба и ненависть. Это она во всем виновата, это из-за нее он попал в безвыходное положение! Ему и в голову не пришло, что этот вывод несколько нелогичен, потому что в тот же миг он понял, в чем его спасение. Заложник! Вот где выход! Он возьмет Джессику заложницей, и тогда они не осмелятся преследовать его.
В мгновение ока он оказался рядом с девушкой, выхватив из-за пояса нож. Ее кавалер попытался преградить Крогеру путь, но тот отшвырнул молодого человека яростным и мощным движением руки, а потом схватил Джессику за запястье. Он притянул ее к себе, повернув так, что она оказалась между ним и приближавшимися полицейскими. И приставил нож к ее шее.
– Стойте! – прорычал он. – Я держу нож у ее горла! Стойте, или я убью ее!
Полицейские остановились, гости, стоявшие рядом с Крогером, попятились. Затем полицейские опять шагнули к Крогеру.
Он возвысил голос:
– Не подходить! Я сделаю то, что сказал. Если хоть один из вас подойдет ко мне, девчонка умрет!
Говоря это, Крогер пятился к дверям, ведущим на веранду, открытым в ночной мрак; Джессику он тащил с собой. Услышав его угрозу, полицейские остановились, и Крогер выбрался на веранду, где увидел несколько человек, замерших в испуге.
– Разойдитесь и дайте мне пройти. Если кто-то попытается помешать мне или пойдет за мной, я ее убью. Мне терять нечего.
Люди расступились перед ним. Боковым зрением Крогер мог видеть множество лиц в открытых дверях и окнах, но никто не сделал ни единого движения по направлению к нему, пока он медленно, пятясь, спускался по ступеням к подъездной аллее.
Еще несколько мгновений – и Крогер с Джессикой оказались в тени деревьев. Он расслышал сквозь свое тяжелое дыхание, как вслед ему раздались крики: «За ними!»
Но тут раздался другой голос, в котором звучали отчаяние и мольба:
– Не делайте этого! Там моя дочь! Он убьет мою дочь! Он уже убил человека!
Крогер радостно засмеялся. Сработало! Джессика, у которой от страха кружилась голова, спотыкалась и мешала ему бежать; ему приходилось почти тащить ее. Сначала он хотел бросить ее, выбравшись за пределы территории отеля, но потом передумал. Если погоня подойдет к нему слишком близко, девица послужит ему защитой; и к тому же он еще не отомстил ей. Он возьмет ее с собой туда, где он будет отдыхать, и этим возместит неудачу с Марией. Да, Джессика будет сопровождать его и дальше.
Крогер бежал по территории отеля, таща за собой девушку; вслед ему не раздавалось никаких звуков. Его ум теперь работал четко, без сбоев и легко, как хорошо смазанная машина. Раз никаких признаков погони нет, очевидно, в его угрозу поверили и не захотели рисковать жизнью девушки. Ему остается только добраться до того места, где он оставил лодку.
Вначале Крогер думал доехать до порта в наемном экипаже, но теперь это было исключено. Может быть, ему попадется какой-нибудь экипаж по дороге, тогда он его возьмет. Если нет, они доберутся пешком. Это совсем недалеко. Уверенность в том, что он спасен, росла в его душе. Крогер ликовал.
Он бросил Джессике:
– Вы меня задерживаете, черт бы вас побрал! Если хотите жить, делайте точно так, как я говорю. Понятно?
Он угрожающе взмахнул ножом, и лезвие зловеще блеснуло в лунном свете. Он услышал, как у девушки перехватило дыхание, но потом она медленно кивнула и отозвалась шепотом, в котором звучало отчаяние:
– Что вы собираетесь сделать со мной?
– О, у меня есть кое-какие планы на ваш счет, дорогая, – проговорил он с вожделением, – у меня на ваш счет великолепные планы, Джессика Мэннинг. Но я не буду торопиться – хочу, чтобы вы сами все поняли. – Он осторожно притронулся кончиком ножа к ее щеке, и она отпрянула. – Просто делайте, как я сказал, понятно?
– Да, да!
– Вот и прекрасно.
И в самом деле прекрасно – ведь теперь он опять владеет ситуацией. У него есть деньги, и у него есть по крайней мере одна из тех женщин, что унизили его. Да, именно так! Наконец удача вернулась к нему. У него все получится!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция



Затянуто страшно... а это раздражает, знаете ли. Не смогла дочитать.
Блаженство страсти - Мэтьюз ПатрицияКсения
2.06.2014, 10.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100