Читать онлайн Блаженство страсти, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Блаженство страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Собрание, по мнению Джессики, прошло не слишком-то весело. Прежде всего Брилл Крогер очень огорчился, когда ему сказали, что решено отменить балы, огорчился, несмотря на то что ее отец объяснил ему: теперь, когда военные действия уже ведутся на Кубе, а припасами забиты все доки, нет надобности собирать дополнительные деньги на провиант и оружие. К тому же, согласно оценкам газет, война была почти закончена.
И потом случай с Дульси Томас, которая пропала и не появлялась уже больше недели. Вся Тампа говорила об этом исчезновении, и хотя в полицию обратились сразу же после того, как она не пришла вечером домой, до сих пор ничего конкретного не выяснилось.
К тому же сама Джессика чувствовала себя не лучшим образом. Она так и не смогла вспомнить события, происходившие с ней перед пожаром в Айбор-Сити. Неделя, предшествующая пожару, оставалась сплошным белым пятном, хотя всю свою остальную жизнь Джессика прекрасно помнила. Конечно, родители, как могли, рассказали ей о событиях этих дней, но ведь они не были с ней рядом ежеминутно. Иногда перед ней вставал образ какого-то привлекательного молодого человека в военной форме, но она не могла вспомнить, как его зовут, и не понимала, с какой стати он появляется в ее памяти. А если она принималась упорно размышлять о нем, образ исчезал.
Впрочем, благодаря пожару произошло и кое-что хорошее: она подружилась с семейством Мендесов. Ей очень нравилась Мария, ее привлекал Рамон, хотя с тех пор, как он зашел навестить ее после несчастного случая, она виделась с ним всего лишь один раз – когда пришла на собрание комитета кубинского бала. Там обсуждалась возможность отмены и бала в Айбор-Сити, и бала в отеле «Залив Тампа».
На этом собрании Рамон держался с ней вежливо, но сдержанно. Дважды она поймала на себе его взгляд, когда он, по-видимому, думал, что она этого не замечает. Казалось, она ему нравится. Почему же он так сопротивлялся этому чувству?
И вот теперь, когда балы определенно отменили, а войска отбыли – по крайней мере та их часть, которая по-настоящему участвовала в сражениях, – в Тампе воцарилась удушающая летняя жара, и вместе с ней всех охватила вялость и усталость.
Джессика достала батистовый платочек и вытерла лоб. Почему она такая грустная, такая подавленная? Из-за потери памяти? Наверное, это так. Как будто у нее в голове есть что-то вроде ширмы, и за этой ширмой скрывается что-то такое, о чем она должна вспомнить, какое-то забытое событие, которое дразнит ее и сводит с ума. Что же это такое?
С отбытием армии жизнь в городе почти замерла. Хотя за пределами Тампы все еще стояли лагерем около двенадцати тысяч солдат, но это были люди разочарованные, удрученные тем, что они не отбыли вместе со всеми. По большей части это были добровольцы: выучка у них была плохая, дисциплина – хуже, чем в регулярных войсках. В лагере господствовали беспорядок и пьянство, к самым элементарным правилам лагерной санитарии там относились с полным пренебрежением. Этот удручающий факт, а также нехватка свежей воды и сильная летняя жара привели к распространению малярии и тифа; множество людей умерло! Для Тампы то было не очень-то счастливое время, несмотря на то что войну явно выигрывали американцы и кубинцы.
«Для меня это тоже несчастливое время», – думала Джессика.
– Я еду, папа, – упрямо заявил Рамон. – Я еду на Кубу с генералом Нуньесом и его людьми. Что бы вы все ни говорили, меня ничто не остановит. Именно этой возможности я и ждал!
Феликс Мендес внимательно смотрел на старшего сына; лицо его осунулось. Наконец, пожав плечами, он отвернулся.
– Если это так, я уж лучше не буду тратить понапрасну слова. Если таково твое окончательное решение – что ж, да будет так.
Остальные члены семьи, так же как и Карлос, молчали, и вид у всех был серьезный. Рамон повернулся к Эдуардо:
– Что скажешь ты, брат? Ты поедешь со мной? Тот поднялся с зардевшимся лицом.
– Конечно. Я тоже ждал этого момента. Рамон взглянул на Карлоса:
– А ты, Карлос? Ты тоже с нами? Карлос украдкой бросил взгляд на Марию.
– Да, дружище, я тоже поеду с вами. Когда мы отбываем?
– Через неделю с небольшим, под началом генерала Нуньеса и полковника Мендеса Миранды.
Мария издала какой-то протестующий возглас, но мать повернулась и обняла ее.
– Таковы уж мужчины, дочка. Мы с тобой ничего не можем здесь поделать – только отпустить их, молиться за них и терпеливо ждать их возвращения.
Мария почувствовала, как жаркие слезы хлынули у нее из глаз, оттолкнула материнские руки и выбежала из комнаты.
Если мужчины таковы, то это очень глупо; но она решительно отказывалась поверить, что все женщины способны только безропотно подчиняться решениям мужчин, а потом ждать и молиться. Она, например, намеревалась сделать все, что в ее силах, лишь бы убедить Карлоса не ехать. Рамона убеждать бесполезно, это она знает; Эдуардо, конечно же, последует за старшим братом. Какая бессмыслица! Их всех могут убить. Слава Богу, маленький Пауло еще слишком юн, чтобы идти с ними.
Девушка стояла во дворике позади дома, вдыхая тяжелый запах ночных цветов, наполнявший влажную тьму, и вытирала кулачками слезы. Вдруг она услышала, как открылась дверь кухни, и на дорожке, усыпанной щебнем, раздались шаги.
– Не плачь, Мария. Не плачь, любовь моя. Мы вернемся; мы все обязательно вернемся, вот увидишь.
Мария, хотя все еще и сердилась, не могла не повернуться к Карлосу, заключившему ее в объятия. Спрятав лицо у него на груди, она пыталась разобраться в своих чувствах.
– Я знаю, что ты не совсем понимаешь нас, Мария. Но мы должны это сделать. Для самих себя. Для Кубы. Это наша последняя возможность. Эта экспедиция, вероятно, последняя, которая будет послана на Кубу, и это большая честь – служить под началом генерала Нуньеса и полковника Мендеса.
Мария подняла голову.
– Ты прав, Карлос, я действительно не понимаю вас. Война почти выиграна. Так утверждают газеты. Почему тебе понадобилось ехать туда именно сейчас?
Молодой человек покачал головой.
– Этого я не могу объяснить, объяснить так, чтобы ты по-настоящему поняла, что это значит для нас. Но мы уезжаем ненадолго, а когда вернемся, может быть, ты решишь, что ответить на мой вопрос?
Мария высвободилась из его объятий, хотя для этого ей понадобилось сделать над собой некоторое усилие.
– И может быть, мой ответ будет отрицательным! Может быть, я не желаю выходить замуж за человека, который настолько неразумен, что так безрассудно рискует жизнью!
Карлос опять протянул к ней руки.
– Мария, ты ведь так не думаешь! Она уклонилась от объятий.
– Может быть, раньше и не думала. Я ни в чем не уверена. Но в настоящий момент я думаю именно так, как я сказала.
– Мария, я не хочу уезжать так! Мы не можем расстаться, поссорившись. Скажи мне что-нибудь хорошее, и я увезу это с собой, что-нибудь такое, что будет согревать меня, пока я буду вдали от тебя.
Мария, чья решимость несколько ослабла, дала себя обнять.
– Карлос, ты мне небезразличен, ты должен это знать. Может быть, я даже люблю тебя. Я наверняка знаю, что мне очень приятно быть с тобой, что с тобой я весела, но я еще не поняла, хочу ли провести с тобой всю жизнь, не знаю, готова ли я принимать такие серьезные решения. Ты говоришь, что должен ехать. Хорошо, поезжай и возвращайся как можно скорее. К твоему возвращению я постараюсь принять решение.
Наклонив голову, Карлос прижался к губам девушки долгим поцелуем. Мария почувствовала его рядом с собой, почувствовала тепло его тела, и ее охватила такая глубокая тоска, что сердце, казалось, вот-вот разорвется.
Отодвинувшись от юноши, Мария взглянула на него:
– Разве тебе безразлично то, что ты нужен здесь, Карлос? После пожара надо столько всего заново построить. И что насчет пожара? Это дело рук Хулио? Ходят слухи, что это он виноват. Собираются ли испанцы мстить? Здесь нужен кто-то вроде тебя – чтобы во всем разобраться и решить, что делать.
Он прижался щекой к ее щеке.
– Настоящих доказательств, что фабрику сжег Хулио, нет, хотя он, по-видимому, сбежал из Айбор-Сити. Во всяком случае, найти его не могут. А вот что Рикардо Арагонес бросил бомбу в наш клуб, вполне доказано. Но поскольку дела на войне оборачиваются не в пользу иберийцев, я думаю, испанцы не будут настаивать на разбирательстве. Я уверен, что думать о пожаре и о том, будут ли испанцы мстить, нечего. Что же касается строительства, то найдутся и другие, и, конечно, они больше годятся для этого, чем я. Нет, любовь моя, я должен ехать, даже если это опечалит тебя. Прости меня.
И он опять заключил девушку в объятия, и та не противилась. Может быть, мама права в каком-то смысле. Может быть, именно так и должно быть. Она сделала все, что в ее силах, теперь все в руках Господа Бога.
Брилл Крогер ходил по своему номеру, злой и угрюмый, сигара его дымила, и всякий раз, когда Крогер ставил ногу на ковер, казалось, что он наносит ковру удар. Проклятие! Что происходит? Почему все идет наперекосяк? Крогер привык к удачам, но не к провалам, а теперь дело шло к тому, что его планы вот-вот полетят ко всем чертям. Все его усилия, все его расходы – все впустую.
Денег у Крогера почти не осталось. Небольшие сбережения ушли на то, чтобы расположиться в этом дорогом отеле, жить так, как он жил, угощать и обхаживать нужных людей. И вот теперь эти чертовы провинциалы хотят отменить сбор денег – уже решили отменить его! Должен был найтись какой-то способ спасти положение. Он должен был придумать некий новый план, чтобы окупить свои расходы.
Надо было признать, что в одном ему очень повезло: удалось избавиться от тела Дульси так, что этого никто не заметил, и в результате никто не связывал его с ней – точнее, с ее внезапным исчезновением.
Крогер вздрогнул от четкой картины, внезапно явившейся перед его внутренним взором, – бледное тело Дульси, вялое и безжизненное, пустые глаза, смотрящие па него. Он снова вздрогнул. Крогера мало волновало, что он нарушил закон, но убивать он не привык, и воспоминание о том, что он совершил, было ему неприятно. Не потому, что он сожалел о смерти Дульси: она, как он полагал, заслужила смерть. Однако так случилось, хотя он и не планировал этого заранее, и теперь приходилось иметь дело с результатами. Но нужно думать о том, что гораздо важнее: как изыскать средства, чтобы возместить потери; каким образом возместить деньги и время, потерянные в Тампе.
Балы отменились, и с этим ничего нельзя было поделать, но что, если устроить какой-нибудь другой бал? Какое дело может привлечь капиталы?
Крогер мерил шагами комнату и размышлял. И наконец придумал. Пожар в Айбор-Сити, разумеется!
Огонь причинил серьезный ущерб, восстановление потребует больших денег, и хотя ущерб был нанесен кубинской общине, остальные жители Тампы, конечно же, проявят достаточную щедрость и пожертвуют средства на восстановление городка.
Да! Вот оно, разрешение проблемы!
Он решил заняться реализацией своего плана немедленно: предложить какому-нибудь здешнему художнику нарисовать афишу, и пусть на ней будет изображен льющий горькие слезы малыш, который потерял в результате пожара и родителей, и дом. Прежде всего он отправится к Мендесам, а потом к Уингейту Мэннингу. Боже, он еще сорвет неплохой куш! Да, именно так!
– Поскольку те два благотворительных бала отменились, по вполне разумной причине, – говорил Крогер вкрадчивым голосом, – мы должны немедленно устроить другой бал. Организовать все нужно как можно быстрее, потому что – я уверен, вы со мной согласитесь, – несчастные жители Айбор-Сити нуждаются в нашей помощи. Если бы вы только видели все это своими глазами, как видел я, – бездомные дети, несчастные родители...
Джессика угрюмо подумала, что сейчас, наверное, Крогер заплачет. Но во всех этих драматических цветистых речах звучала какая-то фальшь, и девушка не могла не задаться вопросом: почему Крогер, который даже не был местным жителем, так заинтересован в организации благотворительных акций в их городе?
Однако здесь же присутствовал и Рамон Мендес, и это отвлекло Джессику от размышлений о Крогере. Они приехали вместе совсем недавно, чтобы поговорить с ее отцом, и теперь вся семья Мэннингов собралась в гостиной; они пили чай с бисквитным печеньем и обсуждали предложение, с которым явился Брилл Крогер.
А тот продолжал:
– Рамон и его родители любезно согласились организовать это дело, и я думаю, что, поскольку деловые люди Тампы, конечно же, пожелают помочь делу и деньгами, и действиями, ваша семья, мистер Мэннинг, могла бы заняться этим вместе с Рамоном и его семьей. Это почетное дело, и я уверен, что вы согласитесь. – Он улыбнулся через стол Джессике, но та только сдержанно кивнула в ответ. – Не желает ли мисс Мэннинг обсудить с сеньором Мендесом мое предложение?
На этот раз Джессика улыбнулась, но улыбка ее адресовалась Рамону.
– Ну конечно. С большим удовольствием. Уингейт Мэннинг поджал губы, внимательно глядя на дочь и думая о том, что появилась прекрасная возможность занять ее чем-нибудь. С тех пор как с ней произошел несчастный случай, Джессика утратила свою обычную жизнерадостность и постоянно докучала отцу, расспрашивая о днях, предшествовавших пожару. Они с Анной рассказывали все очень подробно, но решили не говорить ей о Нейле Дансере и об их дружбе. Если Джессика вспомнит обо всем сама – ладно, ничего страшного, а если нет, то, наверное, не стоило усложнять ей жизнь – иначе она, конечно, начнет беспокоиться о лейтенанте, который находился на Кубе.
И он проговорил с твердостью:
– Я считаю, что это отличная мысль, мистер Крогер. Моя семья и я, мы все очень рады принять участие в устроительстве этого бала. И я уверен, что другие деловые люди нашего города также присоединятся к нам и пожертвуют средства на это достойное мероприятие.
За несколько последующих дней состояние Джессики значительно улучшилось, несмотря на жару и духоту.
Она почти ежедневно встречалась с семьей Мендесов и Рамоном, как правило, у них в доме, и эта кубинская семья, эти живые, темпераментные люди пришлись ей по душе.
Во время этих посещений Рамон обычно садился подле нее, и хотя они почти не имели возможности вести какие-либо личные разговоры, они очень много говорили друг с другом взглядами.
Теперь Джессика не слишком беспокоилась из-за провала в памяти и даже начала надеяться, что Рамон в конце концов выберется из скорлупы своей замкнутости и станет с ней более откровенным.
Все планы, касавшиеся устройства нового благотворительного бала, который должен был состояться, конечно же, в отеле «Залив Тампа», были практически приведены в исполнение. Меню, как было решено, станет таким же, какое предполагалось для других балов. Были разосланы приглашения, нанят оркестр, и повсюду в витринах магазинов красовались афиши с трогательной сценкой. Джессика надеялась, что теперь, когда дело сделано, Рамон найдет время, чтобы встретиться с ней в более непринужденной обстановке; и после последнего собрания, на котором они обговаривали заключительные детали, она осмелилась предложить ему это.
– Рамон, – сказала Джессика потихоньку, когда остальные члены семьи не могли их слышать. – Рамон, могу ли я поговорить с вами наедине? Я хочу кое-что подарить вам.
Дело в том, что в своих вещах девушка нашла – к собственному величайшему изумлению – незаконченную вышивку, мужской портсигар. Но она не смогла вспомнить, кому он предназначался. Отцу портсигар не был нужен, потому что отец не курил. Во всяком случае, Джессике показалось, что это прекрасная идея – подарить портсигар Рамону в знак благодарности за его доброту к ней. И она докончила вышивку, аккуратно и с любовью поместив в центре инициалы – «РМ».
В этот день она взяла портсигар с собой, надеясь, что ей как-нибудь удастся вручить его молодому человеку.
Рамон смотрел на нее, и его лицо заливалось темным румянцем. Наконец он сказал:
– Пойдемте в сад.
Джессика охотно согласилась и прошла вслед за ним через кухню в сад. Он был большой, но довольно запущенный: яркие цветы, росшие повсюду в изобилии, боролись за место под солнцем с огородом и фруктовыми деревьями.
Когда они уселись в тенистой, прохладной беседке, Рамон повернулся к девушке. И прежде чем она заговорила, сказал:
– Джессика...
Он совсем недавно начал обращаться к ней по имени. Она тут же откликнулась:
– Да?
– Джессика, мне бы хотелось...
– Да, Рамон? – Сердце ее забилось быстрее.
– Я уезжаю. Я отплываю с войсками генерала Нуньеса. Мы отправляемся на Кей-Вест, а потом на Кубу.
– О нет! – горестно воскликнула девушка.
Рамон кивнул:
– Да. Именно этого я ждал, ради этого работал. Мы все уезжаем. Я, мой брат Эдуардо и Карлос Чавез. Я думал, что вы знаете.
Некоторое время Джессика сидела молча: ее охватило чувство deja vu
type="note" l:href="#n_13">[13]
. Кто-то еще, кто был ей дорог, говорил ей то же самое? Но воспоминание исчезло так же быстро, как появилось.
– Я... я бы не хотела, чтобы вы уезжали, Рамон. Вы мне так нравитесь! – Эти последние слова вырвались у девушки, прежде чем она успела понять, что говорит, и Джессика закрыла ладонями пылающее лицо, охваченная мучительным смущением.
Рамон ласково взял ее за руку.
– Вы мне тоже очень нравитесь, Джессика.
Джессика подняла на него глаза; она была приятно удивлена и смело встретила взгляд Рамона.
– Но, Джессика, я должен сказать кое-что еще. Хотя вы действительно нравитесь мне и даже дороги мне, такая дружба между нами невозможна.
Она внимательно посмотрела на него.
– Но я не понимаю вас.
– Нет, понимаете. – Рамон вздохнул. – Потому что вы – это вы, а я – это я.
– Вы хотите сказать, потому что вы – кубинец, а я – нет?
Молодой человек кивнул:
– Да. Мы слишком разные. Мы живем в слишком разных мирах.
Джессика горько улыбнулась.
– Но мне нравится ваш мир, Рамон. Я люблю вашу семью, они все удивительные люди.
– Да, удивительные. И мне нравится ваша семья, но это к делу не относится. Поверьте мне, я лучше вас знаю, к каким осложнениям может привести подобное несходство между мужчиной и женщиной. Это не имеет отношения к моей поездке на Кубу – это было решено гораздо раньше, а теперь я вижу, что оно и к лучшему.
Чуть не плача, Джессика вырвала у него свои руки.
– Не понимаю, как вы можете все это говорить! – Она отвернулась. – Наверное, мне нужно уйти. Мама ждет меня дома. – Она сделала несколько шагов, но потом вернулась, роясь в своей сумочке; наконец она нашла там портсигар. – Вот, – проговорила она, сунув портсигар Рамону. – Я сделала его для вас, за то, что... вы помогли мне в ту ночь, на пожаре.
Прежде чем пораженный Рамон успел что-либо ответить, Джессика бегом обогнула дом и побежала туда, где на привязи стояла ее лошадь, запряженная в двуколку. Слезы, которые девушка до тех пор сдерживала, полились по лицу. Она ехала домой, направляя лошадь по хорошо знакомым улицам, и воспоминание, которое слегка скользнуло по поверхности ее памяти, теперь терзало ее, и душа девушки была исполнена тревоги и растерянности. Только-только она почувствовала себя лучше, только-только ей показалось, что Рамон наконец начинает испытывать к ней симпатию, – и вдруг оказывается, что он уезжает и что она опять остается одна. Опять?
Джессика почувствовала себя совсем запутавшейся и несчастной; она подстегнула лошадь. Единственное, чего ей сейчас хотелось, – это оказаться в своей комнате, наедине с собой, где ее слез не заметит никто.
Когда Нейл открыл глаза, он в первое мгновение пришел в ужас: ему показалось, что он ослеп, потому что вокруг ничего не было видно. Потом он ощутил тупую боль в груди и в левом плече. Подняв голову, молодой человек увидел неподалеку горящий лагерный костер. Слава Богу, он не ослеп. Просто была ночь.
Молодой человек осторожно исследовал левое плечо, там, где боль была особенно сильной, и обнаружил под рубашкой какую-то выпуклость. Повязка? Разве он ранен? Кажется, так оно и есть. Но где он находится? Выстрелов не слышно, значит, он где-то далеко от поля боя.
В тревоге он попытался подняться с одеяла, на котором лежал, но ему это не удалось. Застонав, он откинулся на спину. Где, черт побери, он находится?
Повернув голову, Нейл посмотрел в сторону костра и увидел на фоне огня очертания нескольких человеческих фигур. На «Лихих ковбоев» они были не похожи. Может быть, стоит окликнуть их? Тут у Нейла мелькнула ужасная мысль – не попал ли он в плен к врагам? Однако если бы это было так, он находился бы под охраной. К тому же за ним явно ухаживали, ему перевязали рану.
И тут одна из фигур, самая маленькая, повернулась и направилась к нему, неся что-то в руках – при свете костра Нейл не мог рассмотреть, что именно. Человек подошел ближе, и Нейл ощутил запах пищи и одновременно – страшный голод. Он не помнил, когда ел в последний раз.
Человек подошел совсем близко, остановился над Нейлом и взглянул на него.
– А, так вы проснулись! – произнес ласковый голос по-английски, но с испанским акцентом. – Вот и хорошо! Я принесла вам поесть.
Нейл удивился. Голос принадлежал женщине, вопреки тому, что на подошедшей было мужское платье. Нейл еще раз попытался сесть.
– Подождите, давайте я вам помогу.
Девушка – или молодая женщина – поставила принесенную миску на землю и, взяв Нейла под мышки, помогла ему сесть. Ее гибкие руки были на удивление сильными.
– Ну вот. Так лучше, верно?
Молодой человек только слабо кивнул – голова у него закружилась от напряжения, когда он попытался сесть прямо.
– Как вы себя чувствуете?
Нейл сглотнул. В горле у него пересохло.
– Кажется, хорошо, насколько это возможно. Только очень хочется пить.
– Прошу вас. – Она протянула руку в темноту за своей спиной и достала оттуда флягу.
Нейл взял флягу, а женщина помогла ему поднести горлышко к губам. Он жадно пил, чувствуя на своей руке ее сильные тонкие пальцы.
– Пока хватит. – Она отобрала у него флягу. – Потом еще попьете. Теперь вам нужно поесть, чтобы восстановить силы.
Женщина держала перед ним миску с аппетитно пахнущим варевом. При свете костра Нейл не мог как следует рассмотреть ее содержимое, но пахло вкусно, и у молодого человека просто слюнки потекли.
Он взял миску и принялся вилкой отправлять еду себе в рот. Спустя некоторое время он проговорил:
– Спасибо вам, огромное спасибо. Но кто же вы? И где я? И где мой конь? Последнее, что я помню, – что я сижу в седле.
– С конем все в порядке, сеньор. Он привязан вон там, среди деревьев. – И женщина указала на темную стену позади костра. – Что же до нас, то мы кубинские патриоты, боремся с испанцами, как и вы. Вы же находитесь здесь, потому что вас сюда принес ваш конь. Три дня тому назад он прискакал в наш лагерь, неся вас на спине. Вы были без сознания, но каким-то удивительным образом вам удалось удержаться на нем. Это прекрасное животное, сеньор, и оно спасло вам жизнь. Вас ранили в битве под Сантьяго? Нейл жадно подъел все, что было на тарелке.
– Да. А вы знаете, что произошло там? Битва кончилась?
Она кивнула.
– Как раз сегодня прибежал гонец. Холмы Эль-Кани и Сан-Хуан взяты. Говорят, это великая победа.
Нейл мысленно скривился. Хорош из него герой – подстрелили и вывели из строя, когда сражение еще и не началось! Он протянул женщине пустую миску.
– Я только что понял, что не представился вам и не спросил, как вас зовут.
Она засмеялась:
– Ничего удивительного, сеньор, при таких-то обстоятельствах.
Нейл почувствовал, что лицо его невольно расплывается в улыбке. Пусть он так и не рассмотрел лицо женщины, но она ему нравилась, а ее бодрость и остроумие приводили его в восторг.
– Я лейтенант Нейл Дансер из Первого добровольческого кавалерийского полка Соединенных Штатов, к вашим услугам, мэм.
Она кивнула.
– Очень приятно, лейтенант. Я Маргарита Гомес из «Отряда кубинских борцов за свободу». Добро пожаловать в наш лагерь.
На следующее утро Нейла разбудил звук отдаленных выстрелов. Чувствовал он себя немного лучше, чем вчера вечером; ему удалось сесть без посторонней помощи и прислониться к стволу дерева. От усилий у лейтенанта закружилась голова и стало как-то не по себе.
Прикрыв глаза от боли, молодой человек глубоко вдохнул воздух и почувствовал запах влажной земли и дыма.
– А, вы проснулись, лейтенант. Выглядите вы гораздо лучше, должна вам сказать. Сегодня у вас даже румянец на лице.
Открыв глаза, Нейл увидел присевшую перед ним на корточки Маргариту Гомес. В руках у молодой женщины была очередная оловянная миска, на которой громоздилась целая гора фасоли с рисом, увенчанная большим куском яичницы.
Больше всего Нейла интересовала – если, конечно, не считать яичницы, потому что он не ел яиц с тех пор, как отплыл от берегов Америки, – внешность Маргариты. Теперь, когда он смог как следует рассмотреть ее, она оказалась, к его удивлению, красивой молодой женщиной, хотя, возможно, это и была красота не в общепринятом смысле слова.
Маргарита была одета в облегающие кожаные бриджи, сапоги, доходящие до икр, и свободную препоясанную ремнем рубашку с длинными рукавами; но, несмотря на эту одежду, фигура у нее была очень женственной, и Нейл, никогда не видевший женщин, одетых таким образом, не мог отвести взгляда от изгибов ее бедер, обтянутых бриджами, и от выпуклой груди под мягкой тканью рубашки. Ее волосы, черные и длинные, были заплетены в косу, спускавшуюся из-под широкополой шляпы на плечо, и теперь, когда девушка сидела рядом с ним, упираясь одним коленом в одеяло, а другое согнув и отставив в сторону, коса ее доставала почти до земли.
Лицо у Маргариты Гомес было живое, почти мальчишеское, с твердым подбородком и большим ртом, который, казалось, создан для улыбки. Темные глаза были затенены роскошными ресницами, отбрасывающими стреловидные тени на щеки. Нейл даже приблизительно не мог угадать, сколько же ей лет; она выглядела очень молодо, но совсем не как девочка.
Маргарита улыбнулась озорной улыбкой, и Нейл, внезапно осознав, что непозволительно уставился на нее, почувствовал, что краснеет.
– Простите, что я вас так разглядываю. Она пожала плечами:
– Ничего страшного, лейтенант. Вы, наверное, никогда не видели женщину, одетую в мужское платье, да?
Он кивнул, робко улыбнувшись, и принял из ее рук миску. Она проговорила:
– Здесь женское платье носить неудобно. С ним много возни, и оно мешало бы мне делать то, что я делаю. К тому же здесь нет времени для прикрас. Идет война, которую нам нужно выиграть.
– Очень практичная точка зрения, и я с вами согласен. Но скажите, чем же вы здесь занимаетесь?
Маргарита обошла его и села рядом, так что молодой человек, жадно поглощая завтрак, постоянно чувствовал близость ее стройной ноги, обтянутой бриджами.
– Это базовый лагерь «Борцов за свободу». Большая часть наших бойцов сейчас находится в рядах вашей армии под Сантьяго. Несколько человек остались здесь, чтобы все было готово, когда наши вернутся.
– Но разве это не непривычно для вас?.. – Он запнулся. – Я хочу сказать – как для женщины?..
Маргарита засмеялась, откинув голову, и ее очаровательный смех прозвучал в уже жаркой тишине утра, как странная экзотическая музыка.
– Нет, лейтенант, это не так уж непривычно. Здесь, в нашей стране, многие женщины принимают активное участие в борьбе за освобождение родины. В вашей стране все по-другому, да?
Нейл несколько растерялся. В присутствии этой женщины он чувствовал себя каким-то наивным, и это ему вовсе не нравилось. Он опять подумал – сколько же ей лет? Но спросить об этом, конечно, не решился. Однако кое о чем он все же может спросить и вместе с тем переменить тему разговора.
– Вы хорошо говорите по-английски. Где вы этому научились?
Маргарита улыбнулась.
– В школе при монастыре. Сестры решили, что у меня есть способности к языкам, а стране нужны люди, знающие английский, например, в качестве переводчиков для американских бизнесменов, приезжающих на Кубу.
– А ваши родители?
Маргарита сдвинула шляпу на затылок и несколько насмешливо взглянула на молодого человека.
– Вы задаете очень много вопросов, лейтенант, но я не имею ничего против и отвечу. Мой отец был учителем, а мать – талантливой пианисткой. Теперь они оба умерли, так же как и мой единственный брат, которого убили испанцы. Так что, как видите, у меня не осталось никого, кого могло бы шокировать мое поведение.
Нейл опять почувствовал, что кровь бросилась ему в лицо.
– Я не хотел сказать, что... Да, черт побери! Наверное, хотел! Во всяком случае, я считаю, что вы очень смелая.
Ее улыбка превратилась из насмешливой в ласковую.
– Вы тоже, лейтенант. И мы – мы все – очень ценим ту помощь, которую вы нам оказали. Мы бы никогда не добились свободы, если бы американцы не пришли к нам на помощь. Теперь же, кажется, это дело нескольких дней – и мы убедимся, что свободны от испанского владычества. Сантьяго окружен. Генерал Линарес должен вот-вот капитулировать, если он хочет спасти жизнь ни в чем не повинным жителям города.
Нейл поставил на землю пустую миску.
– Надеюсь, что вы окажетесь правы. – Он осторожно потрогал свое раненое плечо. – Как вы думаете, Маргарита, когда я смогу сесть в седло? Я должен вернуться к своим подчиненным. Они, наверное, думают, что я погиб.
Молодая женщина сурово нахмурилась: – Насколько я могу судить, через некоторое время. Ранение у вас тяжелое. Вспомните, вы ведь были без сознания целых три дня, и мы боялись, что вы не выживете. Не нужно торопиться, лейтенант, иначе пойдет насмарку все, что мы для вас сделали.
Нейл прислонился к дереву. Хотя он ни за что не признался бы в этом даже самому себе, но отчасти он был рад, что война почти окончена. Нейлу отчаянно хотелось в это верить. Чем скорее она завершится, тем меньше будет убитых. За то недолгое время, что он пробыл на Кубе, он видел уже достаточно смертей.
Прошло несколько дней, силы постепенно возвращались к Нейлу: рана заживала. Он еще не мог подолгу пользоваться левой рукой, но уже мог ходить и познакомился с остальными повстанцами, находившимися в этом базовом лагере.
Их было немного: Маргарита, старый Эммануэль Рохас, у которого была только одна рука (другую ему отрубил хозяин-испанец, облыжно обвинив его в воровстве), Мануэль Крус, худенький, гибкий мальчик, выглядевший младше своих двенадцати лет, и Чико Эрнандес, низкорослый коренастый человек средних лет, очень толстый и хромавший на одну ногу.
Не очень-то сильная армия, подумал Нейл с кривой усмешкой. Но они относились к нему по-дружески, и молодой человек был рад, что Экскелибер принес его сюда, а не в руки испанцев или куда-нибудь в глубину джунглей, где он скорее всего погиб бы, прежде чем его нашли.
И все же, по мере того как Нейл выздоравливал, беспокойство его все росло. Он тревожился за тех, кто был под его командованием, за Прайса и Кейджа. Вот уж не думал, что настанет день, когда ему придется беспокоиться об этой парочке! После сообщения о том, что Эль-Кани и Сан-Хуан взяты, не поступило никаких новостей. Что же там происходит? Неизвестность страшно мучила Нейла.
Иногда до лагеря долетали звуки отдаленной стрельбы, но это не был ружейный огонь, как обычно бывает при большом сражении. Нейл испытывал сильное искушение отправиться верхом в Сантьяго, просто чтобы взглянуть своими глазами на происходящее, но Маргарита, разгадав его намерение, твердо заявила, что, может, он и чувствует себя лучше, но еще отнюдь не исцелился, и что подобная поездка принесет ему большой вред.
И вот однажды вечером, когда небольшая компания сидела у костра и пила кофе, они услышали звук, который ни с чем нельзя было спутать, – топот копыт и человеческие голоса. Хотя у Нейла и мелькнула мысль, что для врага подъезжающие ведут себя слишком шумно, он вскочил и протянул руку к ружью; то же сделали и остальные.
Но несколько усталых, запыленных всадников, подъехавших к костру, совсем не собирались им угрожать. Маргарита, разглядев всадников, узнала их и радостно вскрикнула; спустя мгновение все вокруг принялись здороваться и обниматься – лагерь наполнился веселыми голосами.
Нейл стоял в стороне, чувствуя себя нелепо: немного лишним и очень одиноким.
Когда все более или менее успокоились, Маргарита подвела к нему невысокого стройного человека с кожей цвета красного дерева и большими усами.
– Хуан Моранес, это лейтенант Нейл Дансер, из «Лихих ковбоев» полковника Рузвельта. Как видишь, Хуан, лейтенант был ранен, и мы его выхаживали. Лейтенант Дансер, это Хуан Моранес, глава нашей маленькой группы борцов за свободу.
Моранес, от острых темных глаз которого, казалось, ничто не могло ускользнуть, оценивающе посмотрел на Нейла, словно пытаясь сначала составить мнение о молодом человеке, и только потом заговорил. Этот человек произвел на Нейла глубокое впечатление силой своей личности. Лейтенанту сразу же стало понятно, почему Моранес стал главой отряда.
Нейл заговорил первым:
– Рад с вами познакомиться, сеньор Моранес. Тот церемонно кивнул:
– Я также рад познакомиться с вами, лейтенант Дансер. Как ваша рана?
– Гораздо лучше, благодаря заботам ваших друзей.
– Хорошо.
Нейл, которому не терпелось услышать новости о том, что произошло, больше не мог сдерживать любопытства.
– Скажите, сеньор Моранес, где сейчас идут бои? Меня ранили несколько дней тому назад, и с тех пор я слышал только о взятии Эль-Кани и Сан-Хуана.
Моранес медленно улыбнулся.
– Мы привезли хорошие новости. Сантьяго пал. Генерал Тораль в настоящее время подписывает договор с вашим генералом Шефтером. Скоро испанцыуберутся отсюда, их власть над нами кончится, и Куба вновь станет нашей страной. Viva Cuba!
type="note" l:href="#n_14">[14]
В ответ на эти последние слова, которые он произнес, возвысив голос, от костра, окруженного людьми, донеслись приветственные возгласы.
– Пойдемте, – произнес Моранес с воодушевлением, взяв Нейла за здоровую руку. – Сейчас время для празднества! Нас жгло солнце, мы голодали, в нас стреляли, нас увечили, мы были жалки во всех отношениях. Но теперь все это позади. Маргарита!
Маргарита вышла вперед, улыбаясь.
– Chica, у нас есть что поесть?
Она кивнула.
– А выпить?
Она опять кивнула, и улыбка ее стала шире.
– Я сейчас же начну готовить праздничное угощение. А пока что – ручей рядом. Может быть, мужчины захотят умыться?
Моранес добродушно хлопнул Нейла по здоровому плечу.
– Вот вам женщина – вечно думает о чистоте. Но пусть вас это не смущает, дружище. Наша Маргарита, если нужно, может сражаться бок о бок с мужчинами, как мужчина, может стряпать, как мать мужчины, и любить, как ангел!
Маргарита, впервые с тех пор, как Нейл увидел ее, внезапно смутилась. Опустив голову, она поспешила уйти. Нейл, удивившись насмешливому замечанию Моранеса, все-таки с удовольствием отметил, что девушке стало не по себе. Наконец-то, подумал он, нашлось что-то, способное ее смутить.
Оборванные партизаны, среди которых были раненые, разбрелись; большинство отправились к ручью, протекавшему по другую сторону рощицы. Нейл уселся поудобнее и стал наблюдать за Маргаритой.
Она выглядела очень соблазнительно, когда изящно наклонялась над большим чугунным котлом, стоявшим на углях. Уж не любовник ли ее Моранес? Или он просто один из любителей красного словца, склонных подшучивать над товарищами? Собственно, это Нейла не касалось, но все равно было любопытно. И интересно, мелькнуло у него в голове, каково это – ласкать Маргариту? Тело у нее наверняка стройное и сильное – это видно даже сквозь одежду. Страстная ли она любовница? Скорее всего – да, решил молодой человек. Эта мысль вызвала воспоминание о Джессике, и мучительная боль от того, что он ничего о ней не знает, сжала сердце. Господи, женщина может ранить мужчину, даже не нанеся ему удара!
Погрузившись в созерцание Маргариты, Нейл почти не обратил внимания на то, что один из партизан уселся рядом с ним. Нейл заметил его только тогда, когда тот наклонился вперед, чтобы сунуть в огонь щепку, от которой зажег сигару. Знакомый острый запах сигары вызвал у Нейла легкое головокружение; он не курил с тех пор, как его ранили.
Лейтенант внимательно посмотрел на курильщика. Это был молодой человек, примерно одних лет с Нейлом, хорошо сложенный, очень привлекательный даже в своей рваной и грязной одежде и, очевидно, принадлежавший к латинской расе. Он явно успел выкупаться в ручье, потому что его руки и лицо все еще были в капельках воды.
Он вежливо кивнул Нейлу, затянувшись сигарой, и улыбнулся с удовлетворенным видом.
– Я привез эту сигару с собой на Кубу, – проговорил он по-английски, – чтобы выкурить ее в тот день, кода мы победим.
– Превосходная идея. Но как вам удалось сохранить ее, не сломав во время боя?
– Я держал ее вот здесь, – сказал молодой человек, вынимая из кармана изящный, богато расшитый портсигар, как раз подходивший для двух сигар.
Нейл присмотрелся к портсигару, и сердце у него замерло. Он долго не мог заговорить, потому что в горле у него внезапно пересохло. Портсигар был покрыт сложной вышивкой красной и золотой нитками. Этого не может быть, это, конечно же, ошибка!
– Откуда у вас этот портсигар? – спросил Нейл напряженным голосом, сознавая, что вопрос его резок и бестактен, но у него не было времени на хождение вокруг да около.
Партизан взглянул на него с некоторым удивлением, но, судя по всему, не обиделся.
– Мне подарила его одна молодая леди.
Но Нейл все же хотел убедиться наверняка.
– Не разрешите ли взглянуть на него?
– Разумеется, сеньор.
Он протянул портсигар Нейлу, который взял его дрожащими руками. Портсигар был совершенно такой же, какой Джессика делала для него, только там, где должны были стоять инициалы Нейла, теперь стояли буквы «РМ».
– Прекрасная работа. И что же, она... – Нейл откашлялся. – Она сделала это своими руками?
Молодой человек гордо кивнул:
– Да, и поэтому он для меня стал еще дороже.
Нейлу очень захотелось узнать имя человека, сидевшего рядом с ним.
– Да, я забыл представиться. Нейл Дансер, лейтенант Нейл Дансер из Первого добровольческого кавалерийского полка.
Партизан выпустил сигарный дым.
– Рад с вами познакомиться, лейтенант. Меня зовут Рамон Мендес.
Неужели существует еще один такой же портсигар? Может быть, просто есть такой рисунок, и любая девушка могла вышить по нему портсигар? Он должен это узнать!
– А вы давно примкнули к партизанам, сеньор Мендес?
Рамон Мендес покачал головой.
– Совсем недавно, можно сказать, только что. Мой брат, я и один мой друг – мы прибыли всего неделю назад.
– А можно узнать, откуда вы?
– Из Тампы, сэр. А вы?
– О, я приехал из штата Нью-Йорк, но какое-то время находился в Тампе. Может быть, у нас есть общие знакомые?
– Может быть, – задумчиво ответил Рамон Мендес. – Но вряд ли. Надеюсь, вы простите меня, если я скажу, что наши народы принадлежат к разным слоям общества.
Нейлу отчаянно хотелось выпалить главный вопрос: знает ли он Джессику Мэннинг? Но все же ему удалось обуздать себя. Конечно, это какое-то странное совпадение, и Мендес в конце концов признается, что портсигар ему сделала возлюбленная, без сомнения, девушка-кубинка. И Нейл проговорил небрежно:
– В Тампе я познакомился с исключительно симпатичным семейством. Они были очень добры ко мне. Отец – банкир. Наверное, вы слышали о нем. Его зовут Уингейт Мэннинг.
Когда Нейл произнес это имя, Рамон Мендес не смог скрыть своего удивления.
– Да, слышал. Я знаком с сеньором Мэннингом и его семьей. Я познакомился с ними при... довольно необычных обстоятельствах...
Нейл проговорил поспешно:
– А их дочь? Вы с ней знакомы?
Мендес нахмурился, и Нейл понял, что в его голосе что-то показалось кубинцу странным.
– Да, – медленно ответил Мендес, – я немного ее знаю. Честно говоря, именно мисс Мэннинг подарила мне этот портсигар за небольшую услугу, которую я ей оказал. Мне кажется весьма удивительным совпадением, что вы, сэр, тоже знакомы с семейством Мэннингов.
Последних слов Мендеса Нейл не услышал. Из сказанного он понял только одно – что портсигар этому человеку подарила Джессика. Так вот почему она не пришла на пристань повидаться с ним! Вот почему от нее нет никаких вестей!
Внезапно он осознал, что Мендес обеспокоенно наклонился к нему.
– Как вы себя чувствуете, лейтенант Дансер? Вы сильно побледнели.
– Ничего, обойдется, – хрипло отозвался Нейл. – Я, видите ли, ранен, и, наверное, сегодняшние волнения несколько утомили меня. Пожалуй, мне лучше немного полежать. День сегодня выдался прямо-таки необыкновенный.
– Да, – серьезным голосом откликнулся Мендес, – день, который я никогда не забуду.
«И я тоже», – думал Нейл, медленно бредя к своему одеялу. Да, ему не забыть этого дня, но, разумеется, не по той причине, которую имел в виду Мендес.
Лейтенант лег на бок, повернувшись спиной к костру; отчаяние охватило его. Он старался не слышать звуков шумного веселья, долетавших от костра.
Он лежал без сна, и в голове у него повторялся один и тот же вопрос: почему? Почему Джессика завязала отношения с другим мужчиной еще тогда, когда он, Нейл, не покинул порт Тампы?
Спустя долгое время, в глубокой тьме поздней ночи, Нейл забылся беспокойным сном.
Ему снилось что-то мучительное и горестное, и вдруг он проснулся, потому что кто-то мягко прикоснулся к его плечу, пробудив его от лихорадочных видений.
– Что?.. Кто это?
– Т-с-с, Нейл, – прошептал ему на ухо чей-то тихий голос. – Во сне вы кого-то звали по имени. Вам больно?
Нейл узнал голос Маргариты, успокоился и откинулся на спину.
– Маргарита, – прошептал он, – простите, что разбудил вас. Наверное, мне что-то приснилось.
Она вздохнула.
– Возблагодарим всех святых! Я испугалась, что вам больно и что опять начался жар.
Да, Нейлу было действительно больно, но помочь ему не мог никакой ласковый уход.
– Вы называли какое-то женское имя, Нейл. Кто это? Ваша подруга, которую вы оставили в Соединенных Штатах? Она вам приснилась?
Он ответил не сразу.
– Да, одна женщина, которую я знал в Тампе.
– Это нехорошо, – сказала Маргарита с состраданием. – Мужчины на войне оторваны от своих женщин. Я знаю, это тяжело.
На этот раз Нейл ничего не ответил. Что тут можно было сказать? Если бы он заговорил, то об измене Джессики, а рассказывать об этом постороннему он не мог.
И вдруг Нейл скорее почувствовал, чем увидел, что Маргарита легла рядом с ним. Мечась в мучительном сне, страдая от удушающей жары, молодой человек снял с себя всю одежду, оставшись в одном белье. Когда Маргарита оказалась рядом с ним, он ощутил, что она тоже почти раздета: на молодой женщине была только ночная сорочка из какой-то грубой ткани. Сначала Нейл растерялся, и растерянность его все росла, потому что с каждым мгновением он отчетливее ощущал рядом с собой гибкое, горячее тело Маргариты.
Она приложила холодные пальцы к его лбу.
– Вы что-то немного горячий, Нейл. Вы уверены, у вас все в порядке?
Услышав этот тихий ласковый вопрос, Нейл почувствовал, что в нем словно что-то поднялось. Он повернулся – и Маргарита оказалась в его объятиях. Он ожидал сопротивления, возможно, даже вскрика, но она только слегка вздрогнула и ничего не сказала. Молодой человек зарылся лицом в ее мягкие пышные груди. Он даже не понял, что плачет, пока не почувствовал, как ее рука гладит его по затылку и не услышал ее шепота.
– Ну вот, все хорошо, – говорила она, словно утешая ребенка, который ушибся.
Однако постепенно материнские объятия превратились в нечто совсем другое. Нейл не понял, как это произошло, но вдруг ее жаркие губы оказались у его губ, и вот он уже страстно прижимал Маргариту к себе и ощущал, как нежные холмики ее грудей расплющились о его грудь, ощущал пыл, с которым бедра молодой женщины приникали к его возбужденному естеству.
Он услышал, что снова и снова повторяет ее имя, словно это было волшебное заклинание: «Маргарита! Маргарита!» Звуки этого имени приносили Нейлу утешение. Он понимал, что Маргарита даст ему успокоение, окутает его пеленой своих чар, которые помогут одолеть боль и отчаяние, охватившие его. Он еще думал, что в какой-то момент она начнет сопротивляться, но она все так же пылко отвечала на его поцелуи, и пыл ее становился все сильнее, а руки гладили его тело, и одна из них наконец замерла на его восставшей плоти.
И Нейл, словно охваченный безумием, сорвал с молодой женщины единственное, что было на ней надето, и их тела, свободные от всех одежд, слились в последнем объятии. Она что-то шептала Нейлу на ухо по-испански, и значение этих незнакомых слов было ему понятно.
Он не знал, сколько времени они ласкали друг друга: казалось, это продолжалось вечность. Но когда Маргарита наконец отодвинулась от него, небо на востоке уже посветлело. Она натянула отброшенную сорочку, ласково поцеловала Нейла в глаза и прошептала:
– Теперь ты уснешь, дорогой.
И ушла. А Нейл уснул целительным сном, и никакие кошмары больше его не мучили.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция



Затянуто страшно... а это раздражает, знаете ли. Не смогла дочитать.
Блаженство страсти - Мэтьюз ПатрицияКсения
2.06.2014, 10.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100