Читать онлайн Блаженство страсти, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Блаженство страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Судорожно ловя ртом воздух, Брилл Крогер оперся на стену, прижав руку к животу.
Тележка ударила его ниже пояса и по голени, и теперь оба ушибленных места сильно болели; однако физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем ударом, который был нанесен его гордости и тщеславию.
Вот сучонка! Дрянная сучонка! Что она о себе думает?! Как посмела она сотворить с ним такое?!
Он действительно не ожидал никаких осложнений с Марией, несмотря на ее холодное отношение к нему. У него никогда не возникало никаких трудностей с женщинами, разве в самом начале они немного сопротивлялись. Ему всегда удавалось соблазнить женщину без особых усилий; он им нравился, он привлекал их – по крайней мере об этом Крогеру говорил его жизненный опыт. И вот случилось такое!
В Брилле Крогере кипели яростные чувства; он ощущал их всем своим нутром, и он знал, тоже исходя из своего жизненного опыта, что этой ярости необходимо дать какой-то выход, иначе он не уснет ночью.
Проходя мимо стола, накрытого Марией, Крогер злобно пнул его ногой; тарелки с едой полетели на пол, раздался звук бьющейся фаянсовой посуды; а потом, распахнув дверь своего номера, Крогер вытолкнул в коридор тележку.
Захлопнув дверь, он подошел к стенному шкафу, надел пиджак, пригладил, стоя перед зеркалом, волосы. Коль скоро буря, которая бушует в нем, требует выхода, он позвонит Дульси. Хотя Брилл Крогер и не признавался себе в том, но в глубине души знал, что Дульси с ее всегдашней готовностью по крайней мере немного остудит его злобу и снимет напряжение. Что же касается этой кубинской шлюхи, он еще расплатится с ней за то, что она сделала... но всему свое время.
Дульси, как того и ожидал Крогер, с радостью откликнулась на приглашение прийти к нему в отель.
Она всегда была готова испробовать что-нибудь новенькое и рискованное, и идея Крогера показалась ей восхитительной. Прийти в отель, незаметно проскользнуть в номер Крогера прямо, так сказать, под носом у родителей и друзей, – это представлялось девушке вызывающим поступком и увлекательным приключением.
Крогер быстро вернулся к себе в номер и вызвал коридорного, чтобы тот сделал уборку. Объяснение, придуманное Крогером, было весьма неуклюжим – он, дескать, случайно перевернул стол, – но поскольку это объяснение сопровождалось крупными чаевыми, коридорный охотно закрыл на все глаза.
Потом Крогер опять заказал ужин в номер, и на этот раз его принес официант – это было перед самым приходом Дульси.
Та явилась, благоухая ароматами и сияя от восторга. Крогер открыл ей дверь; она вошла и засмеялась:
– Ой, Брилл, если бы ты видел миссис Переел! Я встретила ее внизу, в вестибюле, и, конечно же, эта старая курица спросила меня, что я здесь делаю. Я сказал ей, что пришла смотреть диапозитивы. Сначала я, конечно, выяснила, что сама она туда не собирается. Ой, как это замечательно! – И она всплеснула руками, как обрадованный ребенок. – А в постели будет еще лучше. Я тебе обещаю!
Ее болтовня раздражала Крогера, но он все же выдавил на лице улыбку.
– И ты велел принести ужин прямо сюда. Восхитительно! – Дульси подошла к столу. – Жареный цыпленок, и вино, и эти чудные пирожные. Брилл, это ужасно мило с твоей стороны!
Прикоснувшись пальцем к глазированному украшению на пирожном, Дульси сунула палец в рот, слизнула глазурь, потом бросилась к Крогеру и повисла у него на шее.
– Ты заслужил хороший поцелуй!
И Дульси прижалась своими горячими губами к его губам. Крогер целовал девушку грубо, упираясь в ее тело свидетельством своей внезапной готовности, до тех пор пока она не засмеялась.
– Сегодня мы действительно озабочены, верно? Ну и прекрасно! Я всегда считала, что нехорошо заставлять джентльмена ждать. В конце концов, с цыпленком ничего не случится.
Через мгновение они уже оказались в постели, и Крогер принялся торопливо расстегивать пуговицы ее платья, не обращая внимания на то, что тонкая ткань может порваться.
– Подожди же, ты порвешь платье! Что тогда подумают мои родители? Подожди, я помогу тебе.
Но Крогер не был расположен ждать: несколько маленьких жемчужных пуговок покатились на пол, когда он стягивал платье с плеч Дульси и задирал ей юбки.
– Ох, мое платье! – посетовала девушка, но Крогер не обращал на ее охи никакого внимания: он стащил брюки и зашвырнул их куда-то в угол. Потом, охваченный похотью, он овладел Дульси, так грубо в нее ворвавшись, что она закричала:
– Брилл! Не так сильно, мне больно. Брилл, прошу тебя!
Но Крогер продолжал свое дело, тяжело дыша. Он превратил свою плоть в орудие мести, он бился о Дульси с такой силой, что от каждого удара ее голова стукалась о деревянное изголовье кровати. От соприкосновения их тел рождались звуки, похожие на звуки ударов, чем они на самом деле и были. Дульси, плача, пыталась вырваться.
Крогер прямо-таки пригвоздил ее к кровати, держа за плечи, и хрюкал при каждом ударе, пока похоть не излилась из него. Потом он расслабился, лежа на Дульси, но гнев его не прошел. Мысль о том, что на месте этой потаскухи должна была быть Мария, привела его в еще большую ярость.
Дульси, не переставая всхлипывать, выбралась из-под тяжелого тела любовника и слезла с кровати. Уперев руки в бока, она уставилась на Брилла заплаканными глазами.
– Ты сделал мне больно, черт бы тебя побрал, Брилл Крогер! За кого ты меня принимаешь? Раньше ты со мной так не обращался.
Его взгляд был исполнен злобы, но, вместо того чтобы остеречься, Дульси в ярости понеслась дальше:
– С женщинами, которые тебе нравятся, так не поступают. Ты обошелся со мной отвратительно, чудовищно!
Крогер не двигался и не отвечал, он только смотрел на Дульси глазами, на дне которых разгоралось что-то темное и безумное.
А Дульси продолжала, утратив всякую осторожность:
– Да ты просто-напросто скотина! Со мной в жизни никто так не обращался!
Его молчание разжигало в ней ярость, и девушка принялась издеваться над Крогером:
– Ты думаешь, что ты такой необыкновенный любовник? Ха! Ты думаешь, что умеешь обращаться с женщинами? – Она отрицательно помотала головой. – Позвольте сообщить вам кое-что, мистер Брилл Крогер. Вы вовсе не такой уж необыкновенный! У меня были любовники и получше вас. По сравнению с ними вы просто... просто сопливый мальчишка! Например, Нейл Дансер. Вам известно, что мы с лейтенантом Дансером занимались любовью? Да, занимались здесь, в отеле, в саду. И вы ему в подметки не годитесь, и к тому же он держался со мной уважительно, как и положено джентльмену...
Слова все сыпались и сыпались из ее рта, и остатки самообладания Крогера таяли под градом этих слов. Гнев его рос, каждая фраза Дульси была для него пыткой, и наконец он не смог совладать с собой. Нейл Дансер, вот как? Она полагает, что он в подметки не годится этому желторотому лейтенантишке? Сейчас он ей покажет!
С быстротой змеи, бросающейся на жертву, Крогер сомкнул сильные пальцы на горле Дульси – та даже не успела отреагировать на это движение – и сжимал их, пока не ощутил хрящи и косточки под податливой плотью.
Глаза девушки выкатились из орбит, она хрипела. Крогер же испытывал при этом громадное удовольствие. Но тут в голове у него мелькнула мысль об осторожности – не стоит оставлять на коже следы пальцев.
Одной рукой продолжая держать Дульси за горло, другой он потянулся за подушкой и накрыл ею лицо девушки, затем уже обеими руками плотно прижал подушку к ее рту и носу.
Теперь уже ее глаза не смотрели на него, и Крогер опять почувствовал наслаждение. Дульси изо всех сил боролась за жизнь, а он, видя, как она бьется и дергается на кровати, испытывал почти половое возбуждение. Но Дульси проиграла битву. Вскоре ее движения ослабели, превратившись в слабые подергивания, а потом она совсем затихла.
Нейл стоял у перил «Юкатана» и смотрел на набережную в тщетной попытке увидеть Джессику. Почему она не пришла?
С тех пор как объявили, что отплытие пароходов отсрочено, на пристани постоянно толпились жены и возлюбленные. Они махали руками и что-то кричали своим любимым, находящимся на борту. Но Джессики среди них не было.
Нейл глубоко вздохнул и тут же пожалел об этом. Воздух был пропитан запахом потных тел и всякой дряни, плавающей в гавани. Хотя «Юкатан» за четыре дня до того вышел в море, чтобы избавиться от запаха гниющих отходов, доносившегося со стороны доков, невозможно было избежать ароматов, витающих на самом пароходе. В переполненных каютах можно было задохнуться от испарений множества человеческих тел, собранных вместе в слишком тесном помещении; соблюсти требования элементарной личной гигиены не представлялось возможным.
И еще еда – если это можно было назвать едой. Согласно армейскому рациону, им должны были выдавать свежую говядину, но выдавали что угодно, только не свежее мясо. И то большую его часть приходилось выбрасывать за борт, в добавление к прочей дряни, которая засоряет воду вблизи пристани. В довершение ко всему питьевая вода оказалась непригодной, и кое-кто получил расстройство желудка. Купание – единственное развлечение, доступное в открытом море, – стало делом рискованным из-за акул, привлеченных плавающими пищевыми отходами.
Нейл размышлял о том, что, наверное, это самый дурной период в его жизни, и самое тяжелое в нем – его беспокойные мысли о Джессике. День и ночь, проведенные на островке, значили для него очень много, и он надеялся, что для Джессики тоже. Возможно, он ошибается. Может быть, ее родители узнали, что произошло между ними, и запретили ей приходить в порт повидаться с ним? Или не исключено, что она сама передумала. Может быть, она удручена тем, что произошло, и теперь, поразмыслив, поняла, что вовсе не любит его? Он с ума сходил от всех этих мыслей. Можно было вынести вонь, можно было вынести несвежую пищу и это адское, кажущееся бесконечным ожидание, но не знать, что делает Джессика, что она чувствует, – это оказалось невыносимым. Прошло шесть дней, шесть долгих дней, с тех пор как они с таким оптимизмом взошли на борт «Юкатана», готовые отбыть на Кубу.
А потом, когда все погрузились на борт, пароход генерала Шефтера «Сегуранца» поднял якоря, готовясь вывести флот из гавани. Но прежде чем они пустились в путь, появилось буксирное судно, с которого передали телеграмму:
«Не отплывать до получения новых указаний. Получение подтвердить незамедлительно. Р.А. Элдшер, секретарь военного ведомства».
Оказывается, три военных судна неопознанной принадлежности были замечены в Мексиканском заливе, и, по предположению командования, они дрейфовали в ожидании американского флота.
Морское ведомство поспешно приступило к выяснению обстоятельств этого дела, а генерал Шефтер приказал флоту вернуться в гавань. На берег сходить запрещалось даже на короткое время, поэтому вот уже шесть дней армия пребывала в заточении на пароходах, и у Нейла не было возможности даже навестить Джессику. Он уже подумывал о том, не прыгнуть ли ему за борт, и всерьез боялся, что отчаяние вскоре доведет его до этого.
«Лихие ковбои» томились от скуки, изнемогали от ожидания, и настроение у всех было прескверное. Полковник Рузвельт вышагивал по палубе, точно голодный тигр в клетке. Нейл с товарищами следили, как он ходит все взад и вперед, взад и вперед, бормоча что-то себе под нос.
Откуда им было знать, что по ночам у себя в каюте Рузвельт изливал свое отчаяние в длинных письмах к Генри Кэботу Лоджу
type="note" l:href="#n_12">[12]
: «Я чувствую, что не гожусь на роль командира этого полка – скорее, мне надо было бы командовать бригадой или дивизией либо взять на себя все, связанное с погрузкой и транспортировкой армии. Это дело удалось бы мне лучше, чем тем людям, чьей непосредственной обязанностью оно является...»
Нейл, глубоко погруженный в свои мысли и не обращавший внимания на остальных «Лихих ковбоев», не заметил и того, что с ним заговорил Прайс. Наконец тот тронул Нейла за плечо.
– Дансер, какого дьявола? Тебя что, загипнотизировал вид набережной? Ты уже несколько дней не сводишь с нее глаз!
Нейл оглянулся, сожалея, что его вывели из мечтательного состояния.
– Какого черта тебе нужно, Прайс? У меня нет настроения болтать с тобой попусту.
Прайс сделал вид, что обижен.
– Болтать попусту, говоришь? Ладно же, за это я не скажу тебе ничего. Так тебе и надо – за то, что говоришь столь неподобающим образом с офицером и джентльменом.
Нейл вздохнул с раздражением. Прайс уже не казался ему таким антипатичным, как когда-то; а в ту ночь и в тот день, когда они готовились к посадке на пароход, он обнаружил, что иногда в обществе Прайса бывает совсем не так противно, особенно когда он не щеголяет своими псевдо-западными словечками и манерами. Хотя Прайс в любой момент мог начать изображать из себя какого-то другого человека, его замечания всегда были полны юмора и время от времени даже проницательны. Даже у толстяка Кейджа с его дурацкими манерами студента последнего курсам лунообразной физиономией были свои хорошие стороны. «А может быть, – кривя губы, подумал Нейл, – это я стал терпимее».
С трудом улыбнувшись, он пренебрежительно осведомился:
– Ладно, дружище офицер и джентльмен, так что же у тебя за срочная новость?
Прайс засмеялся:
– Что могло бы сейчас сделать тебя самым счастливым человеком?
Нейл подумал, что больше всего на свете он хотел бы увидеть Джессику на пристани, узнать, что она по-прежнему любит его и будет ждать. Конечно, он не мог сказать это Прайсу, поэтому ответил словами, которых тот и ждал от него:
– Известие о том, что этот чертов пароход отплывает.
– Точно! – проговорил Прайс с широкой ухмылкой. – Я минуту назад слыхал, что Тедди получил сообщение: залив пуст, и наконец пришел приказ об отбытии. Что ты об этом скажешь? Я сам этого не видел, но Кейдж там был, и он рассказывает, что Тедди, услышав эту новость, исполнил настоящий индейский танец воина. Хотелось бы мне на это посмотреть!
Итак наконец-то к вечеру четырнадцатого июня флот, состоявший из тридцати пяти судов, четырех вспомогательных судов и четырнадцати кораблей конвоя – самый крупный военный флот, когда-либо отплывавший от берегов Америки, – вышел из гавани и взял курс на юго-восток.
Нейл Дансер окинул последним тоскливым взглядом удаляющийся причал, но увидел только трех чернокожих женщин, троих солдат и группу портовых грузчиков, наблюдавших, как они отплывают. Джессика так и не пришла, а он все стоял у перил и смотрел, пока расстояние и сгущавшиеся сумерки не сомкнулись за кормой «Юкатана», подобно занавесу, скрывшему за собой все, что осталось позади.
Когда флот вышел в море, в настроении «Лихих ковбоев» произошли значительные изменения к лучшему.
Полковник Рузвельт писал, что было приятно «плыть к югу по тропическим морям навстречу неведомому». И хотя многие из жителей юго-западных штатов со страхом смотрели на необъятное водное пространство, расстилающееся во всех направлениях, а многие страдали от морской болезни, все были взволнованы предстоящим смелым предприятием, и в предвкушении долгожданной встречи с врагом настроение у всех было приподнятое.
Даже Нейл, чьи мысли по-прежнему наполовину были заняты Джессикой, вскоре заметно повеселел. За время плавания он ближе познакомился со многими «Лихими ковбоями», и, несмотря на тесноту, царившую на пароходе, и ужасное питание, это было неплохое времяпрепровождение.
А потом, ранним утром двадцать второго июня, в поле зрения флота появилась цель их путешествия – Куба. Вскоре «Юкатан» подошел к берегу, и поступил приказ о высадке.
Вокруг царила суматоха, и Нейл, собиравший свои вещи, был охвачен сложными чувствами. С одной стороны, он кипел от возбуждения, рвался в бой, стремился навстречу врагу. А с другой стороны, раздумывал о несчастном случае, происшедшем в Тампе, когда взорвалась пушка. Он вспомнил оторванные и окровавленные конечности, лица, искаженные мукой. Очень может быть, что он умрет здесь, на этой чужой земле. Очень может быть, что он никогда не увидит ни Джессики, ни своих родителей.
Но молодой лейтенант решил, что не время размышлять о подобных вещах. Сосредоточившись на своем занятии, Нейл Дансер быстро собрал немногочисленные солдатские пожитки и присоединился к офицерам, стоявшим на палубе, страстно желая поскорее покинуть борт парохода и снова оказаться на твердой земле.
Но уже совсем готовые сойти на берег, они опять вынуждены были ждать. Высадка, так же как и все остальное в этой довольно комической войне, происходила в страшной неразберихе.
Однако «Лихим ковбоям» повезло больше, чем всем остальным. Они входили в бригаду под командованием бригадного генерала Янга, который обещал показать им, что такое битва, а генерал Янг был хорошим другом генерал-майора Джозефа Уилера, командующего кавалерией, Уилер сделал все, что мог, чтобы подразделения Янга – Вудбери – Рузвельта высадились поскорее.
Вскоре Нейл, Прайс и Кейдж сели в маленький десантный катер, и через несколько минут он уже мчался навстречу полосе мощного прибоя, а офицерские лошади, которых спустили за борт, с тем чтобы они добирались до берега собственными силами, с трудом плыли рядом с катером. Нейл не видел своего коня, Экскелибера, зато видел дико вытаращенные глаза другой лошади, отчаянно пытавшейся удержать голову над водой, и отвел взгляд.
– Это черт знает что такое – так обращаться с хорошей лошадью, – прокричал он Прайсу; тот только кивнул в ответ, лицо его позеленело, потому что их небольшой катер сильно качало.
Когда катер подошел ближе к берегу и прибой стал сильнее, Нейл, пытаясь удержаться на скамье, увидел, что какой-то человек упал за борт катера, идущего рядом с ними, и тут же исчез во вспененных волнах. Лейтенант почувствовал, что горло у него сжалось от ужаса: не было сделано ни малейшей попытки спасти тонущего. Он, конечно, знал, что они не могут останавливаться из-за этого; единственное, что они могли сделать, – это стараться, чтобы не перевернулся их собственный катер. Несчастный пошел ко дну, испустив всего лишь один крик о помощи. Он исчез бесследно. Исчез, словно никогда не жил на свете.
Наконец они все же оказались на берегу, и вещи их были целы, а катера вернулись к пароходу за другими оставшимися на борту.
Пока лейтенанты Прайс и Кейдж собирали свои эскадроны, Нейл принялся искать их капитана, Питера Тэннера, но того нигде не было. Зато Нейл нашел своего коня, Экскелибера; он погладил дрожавшее животное по шее и быстро вытер его. К тому времени, когда эскадроны собрались, Нейл уже оседлал Экскелибера и был готов следовать дальше, но капитана по-прежнему нигде не было.
Войска расквартировались в маленькой деревушке под названием Дайкири, вокруг которой когда-то была плантация сахарного тростника. Деревушка казалась заброшенной, и разведчики-кубинцы доложили, что испанцы только что оставили Дайкири и наверняка направились в Сантьяго.
Вскоре Нейл узнал, что генерал Уилер поставил перед Янгом задачу преследовать отступавших испанцев со всей возможной скоростью, поэтому приказал выдвигаться немедленно, чтобы оказать поддержку генералу Лаутону, которому, в свою очередь, было поручено развернуть авангардные части в четырех милях к западу по направлению к Сантьяго.
Сначала, сидя верхом на Экскелибере, который, дрожа, рвался вперед, Нейл не знал, что ему делать. Куда делся капитан Тэннер? Оставив Прайса вместо себя, Нейл проехал в голову колонны, где на своем гнедом сидел майор Китон. Нейл сообщил майору о пропавшем капитане, и старый офицер, высокий человек с волосами цвета песка и бостонским акцентом, проговорил:
– Очень сожалею, Дансер. Я полагал, вы уже знаете. – И капитан вздохнул. – Кажется, в этой войне все идет не как нужно, в том числе это относится и к связи. Капитан Тэннер очень болен, у него что-то вроде тропической лихорадки. Он даже не сошел на берег, поэтому, очевидно, командование переходит к вам, лейтенант. Желаю удачи!
Ошеломленный Нейл направился обратно к своему эскадрону. Сноску эскадрону. Молодой лейтенант вовсе не был уверен, что сумеет им командовать. Конечно, он и раньше предполагал такой вариант хода событий, даже мечтал о нем, но теперь, когда мечта превратилась в реальность, молодой человек не был уверен, что ему этого хочется. Но выбора у него не оставалось. Он офицер и по своему рангу в соответствии с присягой должен занять место капитана Тэннера.
К тому времени как Нейл вернулся к своим, эскадрон, стоявший перед ними, уже двинулся. Нейл прокричал приказ о выступлении – самым твердым голосом, на какой был способен, – и его эскадрон также тронулся вперед.
Нейл увидел, что Кейдж отыскал своего коня в отличие от Прайса, который все еще шел пешком, как и все срочнослужащие и сержанты.
Как только приказ выступать был передан по всему строю, «Лихие ковбои» начали свой одиннадцатимильный поход по пескам к Сайбони, еще одной деревушке, лежавшей в западном направлении.
Пока безлошадные выходцы из юго-западных штатов, составлявшие Первый добровольческий кавалерийский полк, тащились по песку, с трудом передвигая стертые ноги, остальные кавалеристы свистели и осыпали их насмешками. Нейл услышал чей-то голос, перекрывший все голоса:
– А ведь здорово, когда у тебя есть лошадь!
Ковбои не обращали внимания на эти насмешки: лица их были полны решимости, глаза устремлены вперед. Большая часть этих людей преодолела множество препятствий, чтобы оказаться здесь, и, конные или пешие, они все равно участвовали в этой войне наравне со всеми остальными.
– Ради Христа, Дансер, неужели нельзя торопиться медленее? – Прайс, трусивший рядом с Экскелиберем раздраженно посмотрел на Нейла.
Лицо Прайса стало красным от жары и напряжения, и по нему градом катился пот.
Нейл, чувствуя себя почти так же отвратительно, как Прайс, покачал головой.
– Мне очень жаль, Прайс, но полковник Вудбери приказал двигаться как можно быстрее. Мне это нравится не больше, чем тебе.
– Ну разумеется! – И Прайс сплюнул на песок. – Тебе хорошо говорить, у тебя есть лошадь. – Он замедлил шаг и отстал.
Нейл вздохнул. Он понимал, что чувствуют Прайс и остальные «Лихие ковбои», идя пешком, но война есть война, а приказ полковника Вудбери был недвусмысленным. Генерал Янг, решивший лично командовать двумя регулярными кавалерийскими полками, следуя по правой дороге через равнину, уже приближался к своей цели – Лас-Гуасимасу, а «Лихие ковбои» двигались от моря напрямую, через холмы. Решение Янга разбудило в Вудбери страсть к соревнованию; полковник твердо вознамерился добраться до Лас-Гуасимаса раньше Янга с его полками.
Разведчики-кубинцы доложили, что, судя по всему, испанцы отступают перед лицом быстро продвигающихся американских отрядов; но вдруг, когда «Лихие ковбои» уже приближались к Лас-Гуасимасу, джунгли ожили – оттуда раздались выстрелы.
Нейл, выругавшись, спешился и укрылся за валуном, лежавшим на краю тропы. Казалось, что они внезапно попали в страшный сон – только что в джунглях царила почти пугающая тишина, и вдруг она взорвалась визгом пуль и криками испуганных людей.
Нейл окинул взглядом своих подчиненных и с облегчением увидел, что во время этого нападения из засады никто не был убит; им удалось найти укрытия, но остальные эскадроны оказались на виду, и прямо на глазах у Нейла упал Хэмильтон Фиш, получив пулю в грудь, а рядом рухнул как подкошенный еще один солдат.
Страшная ярость охватила Нейла. Страх его исчез, и он начал упорно бить по зарослям, стреляя в невидимого врага. Впервые он мысленно назвал испанцев врагами. Он утратил всякое представление о времени – он перезаряжал свое ружье, расстреливая все патроны, потом снова и снова вставлял новую обойму. В промежутках между выстрелами Нейл слышал крики раненых и умирающих.
Уловив позади себя какое-то движение, Нейл в страхе обернулся, решив, что это враг, но это оказался капитан Капрон, вскочивший на ноги и разрядивший револьвер в какую-то фигуру, выступившую на миг из-за ствола дерева; фигура выстрелила и снова спрягалась.
Нейл с ужасом увидел, что капитан Кэпрон застонал, схватился за грудь и медленно опустился на землю. Молодой кавалерист бросился к нему с криком «Капитан! Капитан!».
Но он махнул рукой:
– Не обращайте на меня внимания, ребята. Продолжайте бой.
Два санитара поспешили к капитану, и Нейл, поняв, что он ничем не может здесь помочь, снова залег на землю и принялся размеренно выпускать пулю за пулей.
Прошла, как всем показалось, вечность, когда постепенно огневой шквал ослаб и наконец совсем прекратился. Наступила тишина; в воздухе висел удушливый дым и острый запах пороха; раздавались стоны раненых.
Нейл подумал, что преисподняя, наверное, выглядит примерно так же. Он в изнеможении оперся о свое ружье и прислонился к валуну, за которым все это время укрывался; молодой человек слишком устал, он был так подавлен, что не мог даже радоваться, что сам уцелел.
В молчании джунглей измученные люди принялись хоронить убитых, число которых достигло шестнадцати человек. Еще пятнадцать были ранены. Нейл, помогавший рыть братскую могилу, размышлял – не слишком ли это дорогая цена.
Он услышал от Кейджа, что Эдвард Маршалл, корреспондент из газеты, серьезно ранен и что его отнесли в тыл Ричард Хардинг Девис и Стивен Крейн.
Вспомнив свое знакомство с Крейном, Нейл подивился, как этот изящный, слабый на вид человек выдержал трудный путь и яростный бой. Теперь стало понятно, почему он, Нейл, вместе с остальными оказался здесь – они воевали за общее дело; но подвергать себя опасности, с тем чтобы позже написать об этом, – это было выше его понимания. И все равно, корреспонденты – смелые люди, этого нельзя было не признать.
Эскадрон Нейла потерял всего лишь одного человека, хотя несколько солдат получили серьезные ранения. Собрав своих усталых, мокрых от пота людей, Нейл с удивлением обнаружил, что большинство пребывают в приподнятом настроении, что «первая стычка с испанцами» их явно воодушевила.
В течение многих дней после столкновения при Лас-Гуасимас войскам почти не поступало провианта, потому что интендантские службы фактически полностью потеряли дееспособность, напуганные ужасами сражения. «Лихие ковбои» хоть что-то ели, потому что полковник Рузвельт организовал группы снабженцев и отправлял их назад, на побережье, где они на его собственные средства закупали все, что удавалось найти.
А потом из-за болезни генерала Янга полковник Вудбери был повышен в чине и стал бригадным генералом, а лейтенант-полковник Рузвельт – полковником Пятого кавалерийского добровольческого полка.
Тридцатого июня был получен приказ двигаться к Сантьяго.
Нейл был рад сняться с места. Все лучше, чем сидеть среди этой душной тропической жары в ожидании и полной неизвестности касательно происходящего. Ночи его были полны снов, в которых безликие враги стреляли в него из темноты, и он лежал, раненый или умирающий. Кошмары чередовались со снами о Джессике, но и эти сны тоже были малоприятными: он видел Джессику, но не мог дотянуться до нее. Между ними постоянно возникала какая-то преграда. Днем Нейл размышлял, вспоминает ли она о нем, скучает ли по нему хоть немного, будет ли она ждать его, будет ли он ей дорог, когда вернется?
И вот они опять оказались на марше, преодолевая джунгли, изнемогая под бременем тяжелого лагерного снаряжения и амуниции. Джунгли, как и испанцы под Лас-Гуасимасом, собирали с них дань. Острые шипы кактусов, прозванных «испанскими штыками», вонзались в тело и рвали форму; людей косила страшная жара и лихорадка.
При первом же взгляде на Сантьяго Нейла охватили разноречивые чувства. Город был красив: он располагался в живописной долине, окруженный с севера и востока высокими зелеными холмами, возвышавшимися над городом. Прежде всего молодой человек подумал о мирных жителях Сантьяго и помрачнел при мысли о том, что пушки и ружья солдат будут причиной гибели неповинных женщин и детей. Однако потом его зоркий солдатский глаз различил на склонах холмов Зюрты и блокгаузы, и Нейл стал размышлять о возможной тактике боя и строить предположения, как старшие офицеры спланируют наступление.
Он сразу понял, что у испанцев сильные позиции, и что холмы – Эль-Кани и Сан-Хуан – необходимы для защиты города, а их захват – для успешного штурма. Да, холмы – это ключи к победе.
Когда наконец они получили приказ, Нейл был рад тому, что его анализ позиций оказался правильным. Регулярные войска были брошены в атаку на Эль-Кани при поддержке полковника Вудбери; большого сопротивления они не ожидали.
К сожалению, это суждение оказалось совершенно ошибочным, и вскоре Нейл и его эскадрон залегли у холма в долине, оказавшись под сильным обстрелом. Насколько Нейл мог судить, приказ, который они получили, был весьма неточен. «Лихие ковбои» заняли очень неудачную позицию – прямо перед испанскими батареями, – и огонь пригвоздил их к земле. При этом никакое отступление было невозможно – на дороге позади них скопились свои же войска. Наблюдая в бессильном негодовании, как его людей косит град свинца, Нейл проклинал глупость командиров, которые бросили их прямо под огонь испанцев. Те применяли бездымный порох, и поэтому «Лихие ковбои» не могли в точности определить, откуда именно ведется стрельба. Сами же они при каждом выстреле обнаруживали свое местоположение.
И вдруг, когда уже казалось, что хуже быть не может, огромный военный воздушный шар, сорвавшийся с привязи и всплывший в вышину, был взорван артиллерией испанцев, не принеся никакой пользы и только выдав расположение продвигающейся вперед колонны под началом генерала Уилера.
Эскадрон Нейла был прижат к земле огнем из укреплений, находившихся над ними; молодой лейтенант со своими людьми не мог ни перейти в атаку, ни отступить. Никогда Нейл не оказывался в таком безнадежном положении. В полном отчаянии молодой человек разрядил ружье, выпалив наугад, без видимой цели.
Потом, припав к земле за своим ненадежным прикрытием, он немного отдышался и осторожно огляделся вокруг. И с ужасом увидел меньше чем в тридцати ярдах от себя Экскелибера, который пасся на клочке земли, поросшем негустой травкой. Пули так и свистели вокруг него. Нейл ехал на нем к боевой позиции, потом, спешившись и привязав коня к дереву, проделал остаток пути пешком. Очевидно, Экскелибер каким-то образом отвязался.
Не думая ни о чем, кроме своей лошади, молодой человек вскочил и побежал, пригибаясь к земле и петляя. Он добрался до коня целым и невредимым, сунул ружье в чехол и, вспрыгнув в седло, ударил коня по бокам каблуками сапог.
Экскелибер устремился к деревьям, но прежде чем он добрался до них, Нейл почувствовал, как что-то ударило его в левое плечо. Сначала юноша только удивился, но потом появилась боль: она быстро распространялась, тяжелая пульсирующая боль, которая сразу же лишила его сил. Сознание стало меркнуть, и последнее, что Нейл сделал сознательно, – повалился вперед и обхватил руками шею Экскелибера.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция



Затянуто страшно... а это раздражает, знаете ли. Не смогла дочитать.
Блаженство страсти - Мэтьюз ПатрицияКсения
2.06.2014, 10.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100