Читать онлайн Блаженство страсти, автора - Мэтьюз Патриция, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.75 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Патриция

Блаженство страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Брилл Крогер, держа в одной руке полный стакан виски, а в другой – дымящуюся сигару, сидел, злобно уставясь в стену своего номера в отеле «Залив Тампа». Настроение у него было отвратительное, и насколько он мог судить, мало вероятно, что оно улучшится в ближайшее время.
Взять хотя бы приказ войскам отправляться на Кубу – это событие могло значительно притушить интерес к благотворительным балам; а теперь еще и пожар в Айбор-Сити вчера ночью.
Времена настали плохие, черт побери. В этом не приходится сомневаться. Пожар причинил серьезный ущерб и вызвал ухудшение отношений между испанцами и кубинцами, и среди этой суматохи никто даже не думает о приближающемся бале в Айбор-Сити. Да, наверное, все эти планы можно спасти, и все пройдет, как задумано, но часть денег, которые должны были поступить в кубинский фонд, теперь, судя по всему, пойдут на застройку кварталов, разрушенных огнем.
Крогер сделал большой глоток и скорчил гримасу – виски обожгло гортань и опалило желудок. Он не мог припомнить, когда еще его планы терпели бы такой крах, разве что лет десять назад во Флориде...
За всю свою карьеру афериста Крогер не часто терпел неудачи; в одной из таких неудачных операций он использовал женщину-сообщницу – и это был единственный случай в его практике.
Однако женщина была необходима для осуществления того плана. Речь шла о шантаже – одном из самых древних занятий жуликов, если не о самом древнем. Это случилось вскоре после преждевременной кончины Рэнди Сквайрза, когда вера Крогера в себя еще недостаточно окрепла, чтобы он мог рискнуть и взяться за более дерзкие, более сложные планы. При тщательном выборе жертвы, однако, и мастерском расчете шантаж тоже мог оказаться очень прибыльным делом.
Сообщницей Крогера была Рена Карсо, цыганка, которая промышляла предсказаниями судьбы. Она была молода, чувственна, с темными сверкающими глазами, черными волосами и с нравственными понятиями бездомной кошки. У нее был один недостаток – такой же взрывной темперамент, как и у Крогера.
Он ухаживал за ней, соблазнил и сделал своей сообщницей. Она пошла на это с готовностью, точнее говоря, даже с излишней готовностью. В интимные связи с их жертвами Рена частенько вступала слишком поспешно, настолько поспешно, что это в результате иногда нарушало их планы.
– Но мне нравится спать с мужчинами, Брилл, – говорила она, надув губы, – эта сторона дела почти так же хороша, как деньги, которые мы добываем. Кроме того, ты при этом не терпишь никаких убытков, милый, – у меня все равно останется время и для тебя. Тебе ведь не на что жаловаться, правда?
– Дело не в этом, – возражал Крогер сердито. – У нас с тобой деловое партнерство. Дело же для меня – главное.
– Вот этим мы и отличаемся друг от друга, милый, – сказала она, скользнув ближе к нему. На ней не было ничего, кроме прозрачного неглиже, и ее красивое, гибкое тело просвечивало сквозь тонкую ткань. – А я всегда могу заставить тебя забыть о деле на какое-то время, верно, Брилл?
Она подошла к нему совсем близко, так что кончики ее грудей прикасались к его груди, а потом прильнула нижней частью тела к его бедрам. Ее лицо расплылось в довольной самоуверенной улыбке.
– Вот видишь? – торжествующе проговорила она. – Я могу заставить тебя забыть о деле!
Конечно, она могла. Через мгновение они уже оказались на кровати. Это происходило в ее гостиничном номере; технология шантажа требовала, чтобы они занимали разные комнаты, хотя у Крогера был ключ от ее номера.
Но когда все закончилось, раздражение все же не совсем покинуло Крогера. По существу, Рена была обыкновенной потаскухой, женщина с такой наследственностью и не могла быть ничем иным, но позволять, чтобы ее постельные дела мешали делу – этого Крогер не мог потерпеть. Уйдя из ее номера, он решил, что разорвет с ней отношения в ту же минуту, как только задуманный шантаж благополучно завершится. И впредь он всегда будет работать в одиночку; он никогда в жизни больше не доверится женщине.
На этот раз они работали на восточном побережье Флориды; эти края начали процветать как курорты, на которые богатые люди убегали от суровых северных зим.
Сообщники наметили одного обувного фабриканта из Нью-Йорка, Денниса Хартмана, сказочно красивого молодого человека, унаследовавшего семейное дело. Ему, правда, удалось растратить большую часть семейного состояния; но дело все же процветало, и небольшое секретное расследование, предпринятое Крогером, показало, что Хартман не только по-прежнему богат, но еще и женат на тощей равнодушной женщине, которая проводила большую часть времени во Флориде, вращаясь в обществе и играя в карты. При этом она якобы потворствовала желаниям мужа. Красавец Хартман любил женщин и имел в прошлом множество любовных связей.
Все, что разузнал Крогер, указывало на то, что Деннис Хартман – идеальная жертва: имея деньги, он любил женщин, но вынужден был сходиться с ними тайком; узнай жена о его похождениях, скандал был бы неминуем.
Рене не составило труда сблизиться с Хартманом. Она разыгрывала роль заброшенной жены – ту же роль, которую она играла и раньше. Ее муж вечно отсутствовал, бросая ее одну, изголодавшуюся по любви.
Хартман тут же принялся домогаться Рены, с пылкостью ухаживая за ней в те редкие моменты, когда ему удавалось ускользнуть из-под жениного надзора. Несколько дней, согласно инструкции Крогера, Рена изображала скромницу, то соблазняя Хартмана, то отвергая его, дожидаясь, пока он не дойдет до высшей точки отчаяния.
Крогер пару раз встречался с Реной, и она докладывала ему о том, как идут дела с Хартманом. Наконец Крогер решил, что время подошло. Расставаясь с ней, он сказал:
– Дадим ему еще три дня.
За день до того, как намеченная цель должна была быть достигнута, Крогер попытался связаться с Реной, чтобы обговорить последние детали плана. Целый день ему не удавалось это сделать. Наконец, отчаявшись, поздно вечером он пошел в отель, где она остановилась. Не постучав, Брилл открыл дверь в ее номер своим ключом. Войдя потихоньку в комнату, он похолодел. Маленькая лампа горела у кровати, на которой лежали не один, а два человека. Эта парочка была так поглощена своим делом, что не заметила его появления, пока он не издал удивленный возглас.
Мужчина, взгромоздившийся на Рену, перестал двигаться и обернулся к нему с красным испуганным лицом. Это был Деннис Хартман.
Ярость охватила Крогера и чуть не задушила его. Потаскуха, глупая потаскуха! Не могла подождать!
Пытаясь спасти срывающуюся махинацию, Крогер ринулся к кровати, разыгрывая роль разъяренного мужа.
– Что здесь происходит? Я приезжаю домой и вдруг нахожу свою жену в постели с совершенно чужим типом!
И Крогер выхватил из кармана пистолет. Он не был заряжен – никогда нельзя предугадать, что может случиться во время такой стычки. Когда-то Рэнди Сквайрз поучал Брилла:
– Никогда не носи при себе заряженное оружие, парень. Лохи непредсказуемы. Кто-то может отнять у тебя пистолет – тут-то тебя и убьют. Или ты ненароком можешь убить лоха, и на тебя повесят убийство. Есть большая разница – попасться на убийстве или на мошенничестве. А незаряженное оружие может оказаться не менее действенным.
И вот теперь Крогер сделал шаг к кровати, угрожающе потрясая пистолетом.
– Выбирайте одно из двух, мистер. Или я расскажу вашей жене, что вы здесь делали, или вы заплатите мне за нанесенное оскорбление. Ведь вы наставили мне рога!
Скатившись с Рены, Хартман сел на кровати. Выглядел он на удивление спокойно.
– А откуда вам известно, что я женат?
Застигнутый врасплох Крогер проговорил, запинаясь:
– Ну... я... У таких, как вы, всегда есть жена.
Ему все больше становилось не по себе – он не владел ситуацией. Он украдкой бросил взгляд на Рену и увидел на ее губах легкую улыбку.
– Да, вы правы, – ответил Хартман, – я женат. И я позволяю вам рассказать моей супруге все что вам угодно.
– Если я расскажу ей об этом, она вас выгонит.
– Ну и пусть! Я все равно ухожу от нее. Видите ли, я и Рена – мы собираемся пожениться, как только я получу развод у Маргарет. – Хартман обнял Рену за плечи и привлек ее к себе.
– Что?! – Ярость снова разгорелась в Крогере, и он наставил на Хартмана пистолет, забыв, что в нем нет патронов. – Я убью тебя, ублюдок! Наставлять мне рога!
Хартман засмеялся:
– Только не из этого пистолета. Рена рассказала мне, что он никогда не бывает заряжен. И еще она рассказала, что вы силой втянули ее в преступную жизнь. Она хочет покончить с этой жизнью, и я сделаю ее честной женщиной.
Глядя во все глаза на Рену, Крогер обошел вокруг кровати.
– Потаскуха. Лживая сука!
– Потише, вы! – взревел Хартман. – Думайте, что говорите об этой очаровательной маленькой леди!
Крогер размахнулся пистолетом и сильным ударом сбоку раскроил Хартману череп. Хартман, застонав, тяжело осел, и Крогер нанес ему еще один удар по голове. Затем стащил незадачливого любовника с кровати, и тот рухнул на пол бесформенной грудой плоти.
Рена вскрикнула и съежилась, отпрянув к стене, а Крогер, став коленями на кровать, отбросил пистолет и схватил ее за горло. Ярость бушевала в нем, словно адская буря, и лицо Рены казалось ему каким-то расплывчатым пятном.
Он сдавил горло своей сообщницы и тряс ее, бормоча сквозь зубы ругательства. Глаза Рены выкатились из орбит, она вцепилась ногтями в его руки, сомкнувшиеся на ее горле. В это мгновение застонал лежавший на полу Хартман, и у Крогера мелькнула здравая мысль. Если он убьет Рену, придется прикончить и Хартмана, а в отеле знают о его знакомстве с Реной. Его, Брилла Крогера, будут искать как убийцу.
Он разжал руки, сдавливавшие горло женщины, и соскочил с кровати. Рена, с хрипом дыша, терла горло дрожащими ладонями и не сводила с Крогера глаз, полных ужаса.
Крогер вышел из номера, не сказав ни слова. Уже через час он, прихватив свои вещи, покинул город, и после этого случая уже никогда не брал с собой в дело женщин.
Крогер вспомнил об этом неприятном случае из своей жизни, и от этого настроение у него отнюдь не улучшилось.
Он потянулся к бутылке с виски и обнаружил, что она пуста. И опять разозлился. С таким же успехом, если судить по действию выпитого, он мог бы проглотить и бутылку воды. Проклятие, он не в силах даже напиться, чтобы забыть о всяких неприятностях!
Значит, ему осталось второе средство забыть о проблемах – женщины. Ими можно воспользоваться, вовсе им не доверяя!
Крогер облизнул губы, обдумывал свои возможности. Конечно, есть доступная Дульси, та на все готова. Для этого нужно всего лишь спуститься в вестибюль к телефону и позвонить ей домой. Он поиграл в голове этой идеей, но она не вызвала у него аппетита. Чары Дульси уже приелись. Она слишком уж легко достается. Черта с два он опять станет развлекаться с ней на открытом воздухе!
Крогер любил комфорт, и укладывать женщину на « одеяло, расстеленное на жесткой земле, было ему совсем не по вкусу. Нет, если он увидится с Дульси сегодня днем или вечером, он заставит ее прийти в его номер. В отеле полным-полно народу; если она будет осторожна, то не привлечет к себе ненужного внимания. Вдруг у него мелькнула мысль, что эта девица вовсе не думает о своей репутации.
Он со стуком поставил на столик пустой стакан. Нет, Дульси он действительно совсем не хочет. Он хочет чего-то другого. Чего-нибудь нового, чего-нибудь возбуждающего, чего-то такого, что потребует от него усилий.
Его воспаленное воображение сразу же устремилось к Марии Мендес. Воспоминания о ее смуглой, соблазнительной красоте заплясали у него в голове, и он мысленно прикоснулся к телу девушки своими похотливыми пальцами.
Крогер улыбнулся про себя, представляя, что он с ней сделает, как унизит ее. Этой перспективе он не мог противиться. В конце концов, не так уж много он потеряет, если рассорится с ее братьями и родителями. Кроме того, если эта девица – девственница, а он полагает, что так оно и есть, – разве она захочет, чтобы в ее семье узнали о том, что случилось?
Да, именно так! Он потирал руки. Это будет молодая кубинка! Но как все это устроить? Он уже дважды клеился к ней, когда она уходила из отеля после работы, – Крогер отказывался признать, что обе эти попытки провалились, – и приставать к ней где-то по дороге к ее дому не казалось ему удачной идеей. Но ведь она работает здесь, в отеле. Конечно, вот оно! Она работает в ресторане. Почему бы не заказать в номер что-нибудь из еды или питья и попросить, чтобы это сделала именно она? Превосходное решение.
А если она откажется, если будет сопротивляться – его возбуждение возрастало, когда он представлял себе эту восхитительную картину, – он возьмет ее силой. А если она закричит? Такое вряд ли возможно, поскольку совершенно ясно, что она не захочет запятнать свое доброе имя, а кто же ей поверит? Она простая девушка, наемная работница, а он состоятельный постоялец. Он просто скажет, что она разбила что-нибудь, или опрокинула тарелку, или грубо с ним разговаривала и выдумала всю эту историю с его приставаниями для самооправдания. Будь она белой женщиной, в его словах могли бы усомниться, но она не белая.
Улыбаясь жестокой улыбкой, почти вернув себе хорошее настроение, Крогер одернул пиджак, пригладил волосы и дернул за украшенную узором ленту звонка, чтобы вызвать коридорного.
– Это нужно отнести в номер 2-14. Отнеси, пока не остыло, Мария. – Миссис Нельсон указала на тележку с подносом, на котором стояли серебряные тарелки, накрытые крышками. Лицо начальницы, как всегда, казалось застывшей маской суровости.
Мария часто спрашивала себя: улыбается ли когда-нибудь эта женщина? И еще она спрашивала себя: почему именно ее посылают отнести заказ, ведь сегодня не ее очередь обслуживать номера? Однако распоряжения миссис Нельсон не подлежали обсуждению: их просто нужно было выполнять.
Мария послушно повезла тележку к нарядному лифту и поднялась на второй этаж. Она легко нашла нужный номер и, прежде чем постучать, оправила передник и чепчик. Миссис Нельсон очень следила за опрятностью и манерами, и горе было той женщине или тому мужчине, кто, находясь под ее началом, отнесся бы к ее требованиям пренебрежительно.
Дверь отворилась на стук, но обитатель номера, очевидно, стоял за дверью, потому что Мария никого не увидела.
Она осторожно вкатила тележку в комнату, подталкивая ее к столу. И будучи уже возле него, с удивлением услышала, что дверь у нее за спиной закрылась, а потом раздался щелчок задвижки – звук, который ни с чем нельзя было спутать.
Ей стало страшно, она повернулась и еще сильнее встревожилась, увидев Брилла Крогера, стоявшего у запертой двери. Он стоял там, скрестив руки на груди, и плотоядно улыбался.
Мария почувствовала, как лицо ее вспыхнуло, а горло перехватило от нарастающего ужаса. Выражение лица Крогера не оставляло ни малейшего сомнения в том, что у него на уме. Она уже знала, что это опасный человек, но ей казалось, что она сумеет с ним управиться. Теперь уверенность эта поколебалась.
Мысли одна за одной мелькали у нее в голове. Может, ей закричать? Но если она закричит и кто-нибудь появится, что она скажет? Поверят ли ей больше, чем постояльцу? К тому же, если родители узнают об этом случае, ей запретят работать в отеле.
Не попытаться ли уговорить его? Убедить не делать того, что он, судя по всему, задумал? Еще один взгляд на его лицо – и ответ стал ясен ей заранее. Его глаза горели похотливым огнем, выражение лица говорило о жестокости его обладателя. Марию, которая прежде никогда не испытывала страха перед мужчиной, теперь от ужаса охватила слабость. И все же нужно было попытаться что-то сделать. Может быть, ей удастся вести себя так, как обычно, и тогда он откажется от своих ужасных замыслов?
Пытаясь сдержать дрожь в руках, Мария накрыла стол льняной скатертью и принялась переставлять на него с подноса блюда с едой и бутылку вина.
Все это время Крогер стоял, не двигаясь, не говоря ни слова, но она ощущала позади себя его присутствие.
Окончив свое дело, она повернулась, оставив тележку между собой и Крогером. И проговорила с деланным оживлением:
– Кушать подано, сэр. Надеюсь, вам все понравится. Когда закончите, пожалуйста, позвоните коридорному, он отнесет тарелки на кухню. – Она подняла глаза на Крогера и увидела его злорадную, жестокую ухмылку.
Он сказал:
– О, я уверен, что мне все понравится, особенно десерт, потому что время от времени меня страшно тянет на сладкое, а ничто так не разжигает аппетит, как отсрочка. Да, именно так!
Мария чувствовала, что лицо и шея у нее горят, но она решила не отводить взгляда. Будь он проклят, этот человек! Он не заставит ее унизиться, она не покажет ему, что боится его.
– Этого я не знаю, сэр, – твердо ответила девушка. – А теперь я прошу прощения – мне нужно вернуться к моим обязанностям.
– О, я так не думаю, – медленно проговорил он, прислонившись к двери. – Во всяком случае, не теперь.
– Моя начальница ждет меня. Она пошлет кого-нибудь за мной!
Мария, несмотря на свою решимость не выказывать страха перед этим человеком, не смогла сдержать дрожи в голосе, и от Крогера это не ускользнуло. Она заметила в его глазах удовольствие садиста. Будь он проклят, будь он проклят!
– Возможно, – сказал Крогер, медленно подходя к ней. – А возможно, что и нет. Во всяком случае, не сразу. Я не задержу вас надолго – на этот раз. Очень ненадолго. Вас никто не хватится.
Его походка напоминала походку кошки, крадущейся за мышью.
Мария так стиснула руками край тележки, что пальцы у нее побелели. Она быстро оглядела комнату, ища что-нибудь, годное как оружие для самозащиты.
А в это время Крогер неспешно приближался к ней – улыбающийся, самодовольный, самоуверенный.
– Не нужно бояться, – спокойно сказал он. – Я не сделаю вам больно – если вы не станете сопротивляться. А потом вы вернетесь к вашим обязанностям. Конечно, будь у вас побольше времени, вам это понравилось бы больше, но ведь можно будет и повторить – в другой раз.
Его самоуверенная физиономия привела Марию в ярость. В девушке вспыхнул гнев, от которого ее страх как рукой сняло. Естественно, он считает, что у нее нет никаких шансов, что она беспомощна перед ним; он, разумеется, полагает, что она ниже его по социальному положению и должна делать то, что ему хочется. Он принадлежит к тем мужчинам, которые смотрят на любую женщину другой расы просто как на игрушку. Ладно, сейчас он узнает о женщинах кое-что новенькое! Она сильна, умна, и так просто он ее не получит!
Он был уже совсем рядом, и их разделяла только тележка. Быстро, без предупреждения, изо всех сил Мария толкнула на Брилла тележку, которая ударила его ниже пояса и отбросила назад. От изумления и боли Крогер издал какой-то хрюкающий звук.
В тот момент, когда он отшатнулся, Мария бросилась мимо него к двери, но Крогер действовал быстрее. Ему удалось схватить девушку за руку в то мгновение, когда она бежала мимо него. Больно стиснув ее запястье, Крогер притянул Марию к себе. С его лица еще не сошло выражение удивления и боли, но одновременно на этом лице проявилась злобная ярость, и Мария, которая уже была знакома с проявлениями характера этого человека, поняла: нужно что-то делать, и немедля.
Столик, на котором она только что расставляла посуду, стоял поблизости. Пытаясь вырваться из рук Крогера, Мария дотянулась до неоткупоренной бутылки с вином. Схватив бутылку за горлышко, она подняла ее, обернулась и ударила Крогера по голове. Тот громко крякнул и попятился, закатив глаза; руки его разжались.
Не задерживаясь, чтобы взглянуть на свою жертву, девушка подбежала к двери и стала дергать задвижку. Дверь наконец поддалась, и Мария оказалась в коридоре. Она бежала до тех пор, пока не оказалась у лестницы; там она замедлила бег и пошла, пытаясь прийти в себя и надеясь, что постояльцы, поднимавшиеся наверх, не заметят, что она задыхается и что вид у нее несколько растрепанный.
Когда Мария вернулась на кухню, миссис Нельсон там не было, и девушка облегченно вздохнула. Так как тележка пока никому не требовалась, никто не задал никаких вопросов, и Мария смогла продолжить работу без всяких осложнений. Правда, от волнения девушка была более молчаливой и рассеянной, чем обычно.
В этот день она обещала Тому Фэррелу встретиться с ним после работы. Теперь же, после всего случившегося, она пожалела о своем обещании. Мария чувствовала себя оскверненной прикосновениями Крогера, и единственное, чего ей на самом деле хотелось, – оказаться дома. К тому же, когда она согласилась встретиться с лейтенантом, Карлос еще не объяснился ей в любви, и у Марии почти не было времени подумать об этом – сначала из-за пожара, а теперь из-за случая с Крогером. Ей показалось, что события громоздятся одно на другое, что ей нужно принять одновременно множество решений, и от этого она почти пришла в отчаяние.
Но все же обещание есть обещание, а Том Фэррел показался ей славным и добрым молодым человеком. Не может же она ранить его чувства, нарушив свое слово. Она все-таки должна встретиться с ним. Он скорее всего поведет ее куда-нибудь поужинать. Интересно, куда они пойдут? Ладно, это не имеет значения; лучше прекратить размышлять о своих проблемах и сосредоточиться на том, чтобы закончить работу.
К тому времени когда ее рабочий день в отеле закончился и предстояла встреча с лейтенантом Фэррелом, Мария внешне выглядела сдержанной и собранной. Ради такого случая она надела одно из своих выходных платьев – бледно-розовое, муслиновое, которое особенно любила, хотя оно сильно мялось. Облегающий лиф делал талию Марии невероятно тонкой, а широкая свободная юбка и пышные у плеч рукава были сшиты по последней моде, хотя Мария не очень-то гналась за ней. Что бы ни творилось у нее в душе, для молодого лейтенанта она, во всяком случае, хотела выглядеть хорошо. Оказавшись на лестнице, которая вела из кухонного отделения на улицу, Мария поправила соломенную шляпку и еще не успела поставить ногу на первую ступеньку, как увидела внизу Тома Фэррела. Тот смотрел на нее и улыбался, держа шляпу в руке.
Выражение неподдельного удовольствия, появившееся на его лице, сразу подняло Марии настроение. Молодой человек был явно рад ее видеть.
–. Я боялся, что вы не придете, – тихо сказал он, пока она спускалась по ступенькам. Потом взял ее за руку.
Мария бросила на лейтенанта взгляд из-под полей шляпы.
– Я обещала, что мы встретимся. Или вы привыкли считать, что женщины никогда не держат слово?
Он слегка покраснел и робко взглянул на нее.
– Это просто потому, что мне не терпелось вас увидеть, а иногда бывает – если чего-то очень хочется... одним словом, кажется, что это никогда не произойдет.
Мария промолчала, польщенная и смущенная глубиной его чувств. Очевидно, этот человек сильно ею интересовался; пожалуй, гораздо сильнее, чем она интересовалась им. В конце концов, Мария почти не знала его, и потом, есть еще Карлос. Однако сейчас не время думать о Карлосе... Сейчас она с лейтенантом Фэррелом, а он заслуживает ее внимания не меньше, чем все остальные.
– Я подумал, – говорил он, – в общем, если вы не возражаете, мы можем поужинать пораньше, а потом пойти смотреть диапозитивы. Мистер Ричарде, тот, который устраивает показ, только что вернулся из продолжительной поездки по Европе, и мне говорили, что картины интересные, весьма натуральные.
Мария ничего не слыхала о демонстрации диапозитивов, но предложение Тома показалось ей интригующим.
– Это звучит очень мило. Я никогда не бывала на таком показе. А где это?
– Прямо здесь, в отеле. Я знаю, что вы проводите тут целый день, и если вам мое предложение не нравится, можно пойти куда-нибудь еще. Но удобней поужинать здесь. Вы не возражаете?
Не возражает ли она? Мысли Марии завертелись вихрем. Она знает отель с самого начала его существования; будучи ребенком, она обследовала каждый уголок и закуток этого великолепного сооружения и, конечно, поступила сюда же на работу. Однако она ни разу не бывала в отеле в качестве гостьи, ей даже в голову не приходила такая возможность. Предложение Тома вызвало улыбку на ее лице. Как забавно – отправиться ужинать в отель, побыть на месте клиента. Любопытно, кто будет обслуживать ее?
Заметив выражение лица Марии, Том Фэррел успокоился.
– Значит, все в порядке?
– Все в порядке, лейтенант.
Взяв девушку под руку, лейтенант Фэррел медленно провел ее по аллее вокруг отеля, а там, под взглядами компании, сидевшей на креслах-качалках, Мария поднялась по лестнице – изящно ступая, высоко подняв голову, рука об руку с красивым молодым лейтенантом.
Вечер прошел очень приятно, несмотря на ту резкость, которую позволила себе Мария в самом его начале, и на неприятный случай с Бриллом Крогером.
Побывать в отеле в качестве гостя означало для Марии увидеть его совсем другими глазами. Ей очень понравилось обслуживание – официантки прекрасно делали вид, будто не узнают ее, хотя Мария заметила, что некоторые девушки перешептывались, когда полагали, что она и ее спутник их не видят. И еще ей доставили удовольствие завистливые взгляды офицеров и штатских, сидевших в ресторане; она была уверена, что это – заслуга ее розового платья.
После прекрасного ужина они отправились на демонстрацию диапозитивов в один из небольших общих холлов. Зрелище действительно оказалось очень интересным.
После просмотра они сидели на широкой веранде, пили кофе и покачивались в креслах, как это делали богатые постояльцы, – Мария часто за ними наблюдала. Они болтали без умолку, как обычно это делают только что познакомившиеся пары.
Мария нашла, что общество Тома – он попросил доставить ему удовольствие и называть его по имени – очень приятно. Он был жизнерадостен, с характером, располагающим к себе, и обладал прекрасным чувством юмора. Мария обнаружила, что рассказывает ему такие вещи о себе и своей семье, которые не стала бы обсуждать ни с кем другим.
До той минуты, когда они вышли из отеля, Мария не замечала, что за все время, проведенное с Томом, она ни разу не вспомнила ни об отвратительной сцене с Бриллом Крогером, ни о трагическом пожаре. У нее мелькнула мысль рассказать Тому о Крогере, но она тут же отмела ее: Том, оскорбившись за Марию, не оставит эту историю без последствий.
И еще она поняла, испытав при этом легкий укол совести, что ни разу не вспомнила о Карлосе и его предложении.
Рамон Мендес в нерешительности стоял перед большим двухэтажным особняком. Молодой человек был одет в свой лучший костюм и держал в руках букет летних цветов. Теперь, когда он подошел к этому дому, ему стало не по себе. Зачем он пришел? Молодая гринга, конечно, успешно поправляется; а если и нет, разве поможет ей его посещение?
Когда мысль о том, чтобы навестить Джессику Мэннинг, пришла ему в голову в первый раз, Рамон сказал себе, что это будет всего лишь визит вежливости; в конце концов, он и его семья принимали ее в своем доме, ухаживали за ней, сообщили ее отцу о состоянии дочери. И все же в глубине души он знал, что этим дело не исчерпывается. Он хотел еще раз ее увидеть; она как-то подействовала на его воображение, – эти золотые разлетающиеся кудри, прекрасные ясные глаза, тонкие черты лица.
Молодой человек смущенно провел пальцами под воротником рубашки. Наверное, ему лучше идти домой и просто забыть обо всем этом; голова его и так занята смертью Сергио и делами, связанными с пожаром. Но раз уж он здесь, раз он пришел к Джессике, да еще с цветами, он может и повидаться с ней. Он зайдет всего лишь на минутку. Это долг вежливости.
Решимость вернулась к Рамону, и он поднялся по ступенькам на широкую террасу и поднял тяжелый бронзовый молоток.
Боль в голове ослабела и превратилась в однообразную пульсацию. Джессика дремала, когда в комнату на цыпочках вошла мать.
Увидев, что глаза дочери закрыты, Анна Мэннинг молча повернулась к двери, но Джессика, почувствовав ее присутствие, открыла глаза и спросила:
– Что там, мама?
– Ничего особенного, дорогая, просто какой-то молодой человек пришел проведать тебя. Я думаю, что он из той семьи, которая привезла тебя вчера утром. Некто Рамон Мендес. Но если ты не расположена его принять, я просто передам ему твою благодарность, и он придет в другой раз.
Джессика осторожно села – при быстрых движениях голова у нее начинала болеть.
– Нет, мама. Я ничего не делаю, только сплю целый день. Пусть он войдет. Он и его семья были так добры ко мне, это он встал между мной и сорвавшейся лошадью. Если бы он этого не сделал, меня бы ударило еще сильнее.
Анна Мэннинг кивнула:
– Хорошо, Джессика. Рамон принес красивые цветы. Я поставлю их в воду и принесу сюда.
Когда Рамона провели к ней в комнату – вид у него был скованный и смущенный, – Джессику опять поразила его смуглая красота.
Она по-прежнему не могла вспомнить, что происходило с ней непосредственно перед несчастным случаем, но помнила почти все, что было потом, и была очень благодарна Рамону и его семье за то, что они для нее сделали.
– Садитесь, пожалуйста. – Девушка указала на плетеное кресло с высокой спинкой, стоявшее у ее кровати. – Как мило, что вы пришли, Рамон. Вся ваша семья вчера была так добра ко мне, и я не знаю, как выразить свою благодарность.
Рамон, явно смущенный этими словами, поднял руку, словно хотел отстранить их.
– Что вы, мисс Мэннинг. Любой порядочный человек поступил бы так же. – Он неловко поерзал в кресле. – Мать и сестра передают вам поклон.
Джессика, улыбнувшись, кивнула.
– Поблагодарите их от моего имени и передайте, что я чувствую себя лучше. Голова болит уже меньше, и хотя я так и не вспомнила большую часть того, что происходило со мной в последние дни, врач сказал, что такое бывает довольно часто – провал в памяти после удара по голове.
Джессика замолчала, и воцарилась неловкая тишина. Девушка заметила, что Рамон нервничает в ее присутствии, и спросила себя, отчего это.
Затем она попыталась оживить разговор:
– Расскажите о себе, Рамон, о себе и о своей семье.
Рамон, по-видимому, удивился.
– Особенно рассказывать нечего. Мы, как вы знаете, кубинцы. Отец переехал в эту страну шестнадцать лет назад в поисках лучшей жизни для себя и своей семьи. Он повар, и очень хороший повар; к счастью, ему быстро удалось найти работу. Когда построили отель «Залив Тампа», он поступил туда на работу, как мастер по соусам, и с тех пор там и служит. Семья у нас небольшая: мать, отец, сестра Мария и двое братьев – Эдуардо и младший, Пауло. Мы с Эдуардо работаем на сигарной фабрике, Мария – в отеле. Боюсь, что это не самая интересная семейная история.
Джессика улыбнулась.
– Судя по всему, у вас хорошая семья, и, наверное, это чудесно – иметь братьев и сестер. У меня их нет. Мне всегда хотелось бы иметь сестричку, чтобы было с кем поболтать. Вы сказали, что семья у вас небольшая, но мне она кажется очень большой.
Рамон слегка покраснел.
– По кубинским понятиям, у нас маленькая семья. Вы, американцы... – И он осекся.
Джессика проговорила:
– У нас тоже бывают большие семьи. Например, Джонсоны – у них десять детей. В их доме постоянно шум и неразбериха.
Она сказала это, чтобы ободрить Рамона, и действительно, это последнее замечание девушки вызвало неуверенную улыбку на его губах.
– Если вам кажется, что это шум, вам нужно побывать в большой кубинской семье. Видите ли, кубинцы – народ очень экспансивный. Мы, наверное, более эмоциональны, чем вы, американцы.
– Американцы? А разве вы не американец, Рамон? Знаете, я никогда не думала о себе именно в таком смысле – что я американка. Получается, что мы принадлежим к совершенно разным народам.
– Это потому, что так оно и есть, мисс Мэннинг.
Улыбка его исчезла, и опять Рамон казался далеким и даже немного враждебным. Джессике отчаянно хотелось, чтобы он чувствовал себя свободно. Он так красив, и вчера он был таким добрым. Что же случилось сегодня? Почему он так натянуто держится в ее присутствии? Почему так скован? Он очень привлекал девушку, и ей очень хотелось ему понравиться.
– Все мы люди, Рамон, – сказала она мягко. – И американцы, и кубинцы. А если так, то разве можем мы столь уж сильно отличаться друг от друга?
Он проговорил упрямо:
– Многие из вас думают иначе, мисс Мэннинг. Многие люди ненавидят и боятся всех, кто не похож на них.
– Просто-напросто эти люди ошибаются, – возразила Джессика убежденно.
Рамон улыбнулся, и, как и вчера, девушка удивилась, как засияло при этом его лицо.
– Конечно, это вполне вероятно, но от этого они не прекращают преследовать тех, кто, по их мнению, от них отличается. Но я рад, что вы думаете иначе, мисс Мэннинг. Может быть, когда-нибудь больше людей станут думать так, как вы, и мы все будем мирно жить вместе.
– Я очень на это надеюсь. И прошу вас, зовите меня по имени, Джессикой. Когда вы обращаетесь ко мне «мисс Мэннинг», это звучит так официально.
Лицо Рамона опять стало замкнутым и серьезным, почти мрачным.
– Это не принято. И хотя я не хочу вас обидеть, но вынужден отказаться.
Джессика была поражена. Какой же он странный, сложный человек! Как он не похож на юношей и мужчин, которых она знает. И дело не только в его смуглой красоте – ибо он по-настоящему красив, – просто его характер и его личность сформировались совсем в других условиях. Возможно, он в чем-то и прав. Его народ на самом деле другой, по крайней мере в том, что касается обычаев и языка. Но Джессика по-прежнему считала – то, что объединяет людей, гораздо важнее того, что их отличает.
– Мне нужно идти, – сказал он, внезапно вставая и слегка кланяясь. – Моя семья и я желаем вам полного и быстрого выздоровления.
– Спасибо, Рамон, – тихо сказала Джессика, а потом дерзко протянула ему руку.
Это был смелый жест, и, учитывая разговор, который они только что вели, Джессика решила, что Рамон не примет ее руку. Но, немного поколебавшись, он пожал ее.
Когда ее маленькие белые пальчики утонули в его сильных смуглых ладонях, Джессика почувствовала, как ее охватывает дрожь. Рука у молодого человека была теплая и крепкая, и на мгновение его пальцы прижались к ее ладони; а потом он торопливо разжал руки, и его лицо вспыхнуло темным румянцем.
Видя, что Рамон собирается уходить, Джессика поспешила воспользоваться благоприятным моментом: – Я вас еще увижу, Рамон?
Эта фраза тоже была дерзка, но девушка понимала, что иначе она никогда его больше не увидит. Он бросил на нее быстрый горящий взгляд, кивнул один раз и тут же вышел из комнаты.
После его ухода Джессика опять улеглась в постель: чувства ее представляли странную смесь дурных предчувствий и восторга. Если вспомнить все, чему ее учили, она вела себя чрезвычайно плохо, и все же Джессике казалось, что она поступила правильно. Рамон – человек, которого ей хочется видеть, с которым ей хочется подружиться. К тому же она была уверена, что он испытывает точно такие же чувства по отношению к ней, но по какой-то причине то ли боится, то ли не решается завязать с ней дружбу. И эта нерешительность, соединенная с какой-то таинственностью, делала Рамона еще обаятельнее в глазах Джессики.
Джессика пришла к выводу, что Рамон – необычайно привлекательный молодой человек.
Когда Анна Мэннинг внесла цветы в комнату дочери, она увидела, что та спит, и на губах ее играет легкая улыбка.
Анна Мэннинг задумчиво смотрела на дочь. Хорошо, что Джессика опять улыбается, и все же одна из возможных причин этой улыбки беспокоит ее. Этот молодой человек, Рамон Мендес, очень хорош собой, держится он превосходно, манеры у него безупречные, но ведь он кубинец; и хотя Анна Мэннинг – женщина разумная и терпимая, она знает о трудностях, которые могут возникнуть, когда завязываются отношения между людьми разных культур. Она очень надеется, ради самой Джессики, что та не собирается заводить роман с этим молодым человеком.
Анна вышла из комнаты, качая головой. Два романа у дочери за такое короткое время – Анна Мэннинг чувствовала, что не готова к этому. Спускаясь вниз, чтобы помочь Руби готовить обед, она не могла не думать, что эта война и эти люди, тысячи людей, которых она привела в их город, чреваты множеством осложнений.
И тут Анна Мэннинг вспомнила, что Джессика ни разу не спросила о лейтенанте Дансере с тех пор, как с ней случилось это несчастье. Очевидно, Нейл Дансер тоже временно исчез из ее памяти. Она задумалась – не напомнить ли дочери имя лейтенанта, но в конце концов приняла решение: предоставить Джессике самой его вспомнить. Нейл Дансер находится на пути к Кубе, и уже одна мысль об этом может вызвать у дочери душевные страдания.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция



Затянуто страшно... а это раздражает, знаете ли. Не смогла дочитать.
Блаженство страсти - Мэтьюз ПатрицияКсения
2.06.2014, 10.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100