Читать онлайн Новый Орлеан, автора - Мэтьюз Клейтон, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Клейтон

Новый Орлеан

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

В свой временный командный пункт на Кенел-стрит Джим Боб Форбс прибыл с опозданием на час.
Накануне он задержался на балу у Фейна, бесцельно бродя после стычки между Эбоном и сенатором Сент-Клаудом по особняку и дегустируя все подряд коктейли, которые предлагались в огромном изобилии.
Обычно он пил только пиво; от крепких напитков него на следующее утро всегда нестерпимо болела голова. А уж этот пунш…
Господи!
Поэтому сегодня он проснулся очень рано с жутким похмельем. Но что еще хуже, за завтраком он по глупости проболтался Мэй о том, что был на балу у Фейна. И за то, что он не взял ее с собой, супруга устроила ему славную взбучку. Утешить ее оскорбленные чувства не смогли никакие заверения в том, что он был на балу исключительно по делу.
Так что, когда он прибыл на работу с опозданием и обнаружил дожидающегося его полицейского с пухлым пакетом из управления, это, понятно, его скверного настроения нисколько не улучшило.
— В управлении посчитали необходимым передать это вам, капитан, — сообщил ему полицейский. — Доставили с утренней почтой.
Он вручил Джиму Бобу гроссбух и лоскут коричневой оберточной бумаги.
— В лаборатории и обертку, и книжку прогнали через все экспертизы. Никаких отпечатков пальцев, конечно. Сделали фотокопии почерка. Сейчас сверяют с образцами почерков каких-то там психов из нашего досье. Безнадежное занятие. — Полицейский поднялся. — Значит, дело за вами, капитан.
— Ну спасибо огромное, — кисло буркнул Джим Боб.
— Всегда готов помочь. — Не скрывая ухмылки, полицейский удалился.
Джим Боб с отвращением рассматривал гроссбух.
Наконец с тяжелым вздохом открыл его и принялся читать первую страницу. Тут же в нем пробудился такой интерес, что он даже начал забывать о похмелье. Сначала он пробежал дневник от начала до конца, а затем стал перечитывать его внимательно.
Закончив чтение, он погрузился в глубокую задумчивость. Теперь понятно, почему в управлении решили передать пакет именно ему. Он и прежде уже видывал подобные документы, обычно в форме писем с угрозами в адрес той или иной важной особы, которые посылали либо непосредственно тем, кому угрожали, либо в полицию. Приводились в исполнение такие угрозы крайне редко. А дважды он обнаруживал документы подобного рода у лиц, причастных к покушениям на убийство, уже после самого факта преступления.
В большинстве своем такие бумаги представляли собой не более чем безграмотный и бессвязный бред какого-нибудь обиженного на весь мир пустобреха и не содержали, как правило, никаких намеков на подготовительную работу, составление планов или даже наличие желания привести в исполнение кошмарные угрозы.
Здесь все по-другому, подумал он, набивая и раскуривая трубку. Пока он еще не мог точно сформулировать почему, но у него появилась твердая уверенность в том, что тот, кто писал этот дневник, весьма опасен и представляет реальную угрозу для сенатора Сент-Клауда.
А значит, и для парада, причем эта угроза была куда серьезнее, нежели все остальные, серьезнее даже, чем предполагаемая лежачая демонстрация. Убийство такого видного политика, как сенатор Сент-Клауд, во время масленичного парада может нанести непоправимый ущерб и празднику, и самому Новому Орлеану.
Возьмите Даллас. Упомяните Даллас, и все сразу начинают вспоминать Джона Ф. Кеннеди и тот черный день в ноябре.
На мгновение мысли Джима Боба переключились на Эбона. Мог ли этот дневник принадлежать ему?
Может, это он задумал убить сенатора? Джим Боб медленно покачал головой. Нет, Эбон не настолько глуп, чтобы записывать нечто подобное. Это кто-то другой, тронутый какой-то. И отыскать его будет еще труднее, нежели пресловутую иголку в стоге сена. В это время года Новый Орлеан просто кишит психами, как соломенный матрац блохами. Интуиция также подсказывала ему, что автор не из местных. Что-то такое в записях говорило Джиму Бобу, что тот приезжий.
Он еще раз тяжело вздохнул и потянулся к телефону. Надо предупредить сенатора Сент-Клауда. Может, удастся уговорить его отказаться от участия в этом чертовом параде.
Обнаружив пропажу дневника, Эндоу пришел в ужас. Неужели кто-то из посторонних шарил в квартире и наткнулся на гроссбух? Нет, такого быть не могло, в этом он был твердо уверен, поскольку Эстелл из дома никогда не выходит. Значит, это она.
Но как дневник попался ей на глаза? Он взял себя в руки и принялся перебирать в памяти подробности вчерашнего дня. Смутно припомнил, что вроде бы Эстелл позвала его в то время, как он делал очередную запись. И он сунул дневник под подушку. Ну надо же быть таким идиотом!
Тут его охватила неукротимая ярость. Когда дело касалось Эстелл, он очень редко выходил из себя.
Но как она посмела рыться в его вещах? Это его дневник, его — и только его — мысли! И записывал он их не для чужих глаз!
Он заставил себя не говорить с Эстелл до тех пор, пока полностью не возьмет себя в руки. Бедняжка Эстелл, ее так легко расстроить. После того как несчастный случай приковал ее к инвалидному креслу, малейшая тень недовольства с его стороны приводила Эстелл в полное отчаяние.
Машина сбила Эстелл, когда она выходила из бара, удар пришелся в спину. Больничные счета пришлось оплатить сполна, а вот денежной компенсации им никакой не выплатили. В полиции заявили, что она была пьяна и под автомобиль попала по собственной вине.
Однако дело было не в этом. Эндоу-то знал истинную причину: за рулем машины сидел какой-то воротила из политиков, а любому известно, что таким все с рук сходит.
Эндоу заставил себя не думать о прошлом. Каждый раз, когда он вспоминал об этом несчастье, у него перед глазами начинали роиться черные мушки, а грудь сдавливало так, что он едва мог дышать.
Наконец он вышел из комнаты. Эстелл была в кухне. Хотя время приближалось к девяти и они уже позавтракали, она с жадностью поглощала пончики, полный поднос которых умостился у нее на коленях.
Эндоу опаздывал на работу. Пропажа дневника огорчила его настолько, что он решил сегодня вообще не работать. И завтра тоже, если он собирается осуществить свой план. Да пусть увольняют! Трудно, что ли, найти другое место? Хорошие автомеханики на улице не валяются.
Эндоу подошел к жене и, — стараясь, чтобы голос не выдал его волнения, из-за ее спины спросил:
— Детка, у меня была такая тетрадь, дневник мой.
Записывал туда кое-что. А сейчас что-то никак не могу найти. Ты его не брала?
— Да, Френ. Я нашла его. И знаю, где он теперь.
Эндоу обошел кресло, чтобы видеть ее лицо. Резким от нетерпения тоном выпалил:
— Ну и где же? Мне он очень нужен!
— Я… Как бы это… — Эстелл звучно сглотнула, глаза ее метались, словно перепуганные мыши, затем она с трудом выдавила из себя:
— Я отправила дневник в полицию, Френ.
Его бросило сначала в жар, потом в холод, а сердце на мгновение буквально остановилось. Он грубо схватил ее за руку, пальцы утонули в рыхлых складках жира и плоти.
— Что… что ты сказала? Не может быть! Врешь ведь все! Зачем тебе это?
— Другого выхода у меня не было, неужели не понимаешь? Теперь ведь ты не рискнешь… сделать то, о чем писал. Полиция будет начеку.
Эндоу был настолько потрясен, что никак не мог собраться с мыслями. Он выпустил ее руку и рухнул на ближайший стул.
Эстелл любовно выбрала пончик, откусила и без всякого труда проглотила огромный кусок румяного теста. Одновременно она попыталась его успокоить:
— Да ничего страшного, милый. Я все проверила. В дневнике нет ничегошеньки, что могло бы указать на тебя. Обратный адрес я не писала, а пакет отправили за много кварталов отсюда. Так что ты в безопасности!
— Что?
— Да, милый. Ты же сам писал в дневнике, что собираешься убить какого-то сенатора.
— Убить? Я? Детка, ты же меня знаешь. — Он выдавил подобие улыбки. — Разве я способен убить человека?
Интересно, что бы она подумала, если бы узнала, что он уже убил двоих человек? Отныне ему придется тщательно проверять замки на чемоданчике. Если Эстелл на глаза попадутся оставшиеся два дневника…
Эндоу, импровизируя на ходу, горячо заговорил:
— Я книгу пишу, понимаешь, роман. А в дневник заносил черновые заметки.
— Роман? — заулыбалась она с видимым облегчением. — Но почему же ты мне ничего не рассказывал, Френ?
— Хотел сделать сюрприз, лапушка. А потом, могло ведь и не получиться, ни один издатель за него бы не взялся.
— Я просто уверена, что роман выйдет потрясный, милый! Расскажи скорее, о чем он?
Эндоу принялся на ходу выдумывать, однако мысли его потихоньку стали возвращаться к завтрашнему дни. Придется, видно, все отменить, отложить до лучших времен.
А может, и нет такой необходимости? Если Эстелл его не обманула, у полицейских нет никаких зацепок, чтобы связать дневник с его личностью. Он точно знал, что имя его в дневнике не упоминается, за этим он всегда следил. Можно предположить, что полиция теперь усилит охрану сенатора Сент-Клауда. Но что это им даст, в таком-то столпотворении во время парада?
Просто задача его немного осложняется. Но он никогда не допускал и мысли о том, что все будет легко и просто. С другой стороны, только подумайте, какой эффект произведет тот факт, что он совершил задуманное при таком скоплении полицейских!
Да вся страна замрет и ахнет! И другие не в меру прыткие политики, может, задумаются о своем поведении.
Эндоу смутно подозревал, что полученное в полиции предупреждение о его планах повышает риск быть схваченным. Или даже убитым. Однако он никогда не загадывал так далеко после самого акта убийства, никогда не задумывался о грозящих ему самому последствиях. Это было бы слишком эгоистично. Его деяние предначертано самой судьбой, ради него он и появился на свет. Поэтому всякий раз, когда он начинал прикидывать, что будет с ним в результате его акции, Эндоу старался гнать подобные мысли прочь…
— Что, Стелл? — очнулся он от раздумий.
— Роман, говорю… Чем кончается-то?
— Пока не знаю, — улыбнулся он. — Может, завтра придумаю. Точно, завтра я наверняка буду знать, чем кончается.
В своем номере гостиницы «Рузвельт» сенатор Мартин Сент-Клауд положил телефонную трубку на рычаг и задумчиво уставился на дымящуюся в пепельнице сигару. От нее к потолку поднималась тонкая и прямая, как карандаш, струйка дыма.
— Кто звонил, Мартин?
Он взял сигару и обернулся к вышедшей из спальни Ракель. Ее прелестная фигурка тонула в длиннющем халате; волосы спутаны в обворожительном беспорядке. Ракель была босиком, и покрытые лаком ногти на ногах словно подмигивали Мартину, то появляясь, то исчезая вновь под подолом ее халата.
В нем шевельнулось горькое раскаяние. Что же с ними случилось? Ведь было время, когда он, расставаясь с ней на какое-то время, не мог дождаться, когда вернется к Ракель и ощутит в постели ее потрясающее тело. И она тоже ждала этого, желала и всегда была готова. Однажды она призналась ему:
— Иногда ты только взглянешь на меня, Мартин, пусть даже народ кругом, а я начинаю истекать — да так, что кажется, будто я в трусики написала.
Все прошло. Когда же они в последний раз соединялись в порыве любви, страсти, вожделения? Ох давненько. И кто виноват? Он сам по большей части.
Это Мартин должен признать.
После того как она застукала его несколько раз с другими женщинами. Ракель твердо заявила ему:
— Я не ледышка, Мартин. Бог свидетель, ты это знаешь. Но объедков мне не надо. И я не потерплю, чтобы ты лез на меня, воняя другой бабой. — В моменты гнева Ракель не чуралась простонародных выражений.
— Так кто это звонил, Мартин? — переспросила она.
— Капитан из полиции. Просил зайти, к нему.
— Зачем?
— Не сказал. Что-нибудь насчет завтрашнего парада скорее всего.
— Опять! — презрительно фыркнула Ракель.
— Может, все-таки передумаешь и прокатишься со мной на платформе?
— Не передумаю.
— Знаешь, общественность как-то ждет, что жена сенатора, стремящегося к переизбранию, всегда рядом с ним…
— Тебе прекрасно известно, что я думаю о твоей общественности и о твоем переизбрании тоже. Мне вообще сюда приезжать не следовало. Надо было остаться в Вашингтоне с детьми.
— С ребятами все в порядке, Ракель. Разве что миссис Мандей вконец их избалует.
Они оставили своих детей Бренди и Бетти Джо, девяти и десяти лет соответственно, в своем вашингтонском доме на попечение миссис Мандей, пятидесятилетней негритянки, которая явно переигрывала в роли чернокожей «мамки».
— Они у нас не избалованы! — вспылила Ракель.
— Да я этого и не говорил! — Мартин успокаивающим жестом протянул к ней руки:
— Мир, лапушка. Стоит лишь слово обронить о твоих детках, как ты прямо в медведицу какую-то превращаешься. Но ведь они и мои дети, не забыла? Ладно, мне пора.
Обещал капитану, что приеду к нему немедленно. — Он обошел Ракель и достал из шкафа галстук.
— Надолго?
— Не знаю. У меня еще деловой завтрак назначен, так что, возможно, придется поехать туда сразу после встречи с капитаном.
При этих словах Мартин ощутил укол совести: у него было назначено свидание с Одри в ее квартире.
Посматривая в зеркало на отражение Ракель, стоявшей у окна и мрачно разглядывавшей улицу, Мартин чуть было не решил отменить это рандеву. «Ладно, определимся попозже», — подумал он. Надел пальто и повернулся к Ракель:
— А у тебя какие планы?
— Не знаю, — равнодушно повела она плечами. — Может, пройдусь по магазинам… А чем еще здесь заняться?
Он подошел и чмокнул ее в щеку.
— Ладно, развлекайся, дорогая.
Мартин вышел из гостиницы через боковую дверь и остановил проезжавшее такси. В Вашингтоне у него был автомобиль, да и здесь ему как сенатору предоставили бы, конечно, лимузин. Однако Мартин считал это ненужной показухой и чаще всего пользовался услугами такси, это к тому же обеспечивало ему анонимность. Поездки в длинном черном лимузине предназначались просто для демонстрации своего высокого статуса и, как всякая реклама, привлекали внимание публики. А этого Мартин всячески избегая, за исключением тех случаев, когда начинал охоту за голосами избирателей.
Мартин был немало удивлен, обнаружив, что временный командный пункт капитана Форбса расположился в пустующем магазине. Помещение было разделено хлипкими перегородками на отсеки, и за наспех расставленными тут и там столами сидели полицейские, большинство из которых не отрывались от телефонов. Сам капитан обосновался в дальней части магазина за последней перегородкой. Форбс сидел за столом и сосредоточенно попыхивал закопченной трубкой, отчего его крошечная клетушка уже заполнилась сизым табачным дымом.
— Доброе утро, капитан, — приветствовал его Мартин. Форбс жестом пригласил его занять единственный стул, установленный прямо перед столом. — Чем могу служить? Вы дали понять, что дело важное и срочное.
Капитан поднял со стола гроссбух и протянул его Мартину:
— Думаю, вам следует ознакомиться, сенатор.
Мартин взял увесистую тетрадь и раскрыл ее на первой странице. Пробежав пару абзацев, он достал сигару и раскурил ее; вскоре объем клубов дыма в клетушке удвоился. Форбс встал и открыл небольшое оконце.
Мартин продолжал читать, теперь уже ни на что не отвлекаясь. Закончив, он в сосредоточенной задумчивости вновь перелистал дневник.
— Никаких указаний на личность автора, — пробормотал он словно бы про себя.
— Никаких, — подтвердил капитан.
Мартин оторвался от дневника и взглянул на полицейского.
— Полагаю, надлежащая проверка уже проведена?
— Да. И ничего не дала. Правда, по одной линии у нас нет окончательного результата. Мы пытаемся по почерку найти автора среди известных нам подозреваемых в причастности к политическим убийствам.
Работа еще не закончена, но у меня сильное предчувствие, что и она ничего не даст.
Мартин закрыл гроссбух и осторожно положил его на стол.
— За всю свою политическую карьеру я получал множество угроз, капитан… Но не в такой, должен признать, форме. Обычно это были письма или телефонные звонки, либо информация через третьих лиц, случайно подслушавших чей-то разговор в баре. Да не в этом дело… Важно то, что ни одна из таких угроз не была приведена в исполнение.
— Сдается, сейчас совсем другой случай, сенатор.
— Это почему же?
— В том-то и дело, что не знаю. Интуиция…
— Интуиция? Да будет вам, капитан. — Мартин улыбнулся и выдохнул клуб дыма. — Мне известно, что даже опытным полицейским частенько приходится полагаться на интуицию, но… — Мартин сделал паузу и продолжил весьма бодрым тоном:
— Очень признателен, что поделились со мной этой информацией, однако моя интуиция… — Мартин рассмеялся. — Простите. Однако подозреваю, что вы намеревались не только немного припугнуть меня…
— Да не припугнуть, а запугать вас я надеялся как следует, сенатор, — перебил его Форбс. — Чтобы убедить отказаться от участия в параде. У нас и без того проблем хватает. А тут еще покушение на убийство на нашу голову.
— Ничего не выйдет, капитан, — решительно заявил Мартин. — Знаю о ваших проблемах и сочувствую, но обеспечение безопасности во время Марди-Гра есть часть вашей работы. Войдите и в мое положение — средства массовой информации на протяжении уже недель трубят о моем участии в параде И что люди… хорошо, хорошо, избиратели! Что они станут обо мне думать?
— Скажите им правду.
— Нет. У нас нет ничего, кроме непонятно откуда взявшегося дневника, если это дневник. Представьте мне более убедительные доказательства, и я, может быть, обдумаю ваше предложение. Поймите меня правильно. Я не из тех героев, что бьют себя в грудь и орут на каждом углу: вот он, мол, я, ничего не боюсь, валяй, стреляй! Но если я сейчас дам задний ход, люди подумают одно из двух. Либо я трус, прячущийся при первом же намеке на опасность, либо все это рекламный трюк, а угроза сфабрикована для того, чтобы заполучить дополнительные голоса.
— А знаете, мне ведь это и в голову не приходило, — признался Форбс.
— Ну вот видите! — Мартин вновь рассмеялся и поднялся со стула. — Еще раз спасибо, я действительно понимаю ваши проблемы, но отказаться от участия в параде Не могу. Завтра буду стоять на платформе.
— Будь по-вашему, сенатор. Попытка не пытка.
Да я, честно говоря, и не надеялся… — Увидев, что Мартин направляется к выходу, капитан поспешно проговорил ему вдогонку:
— Полагаю, вы и понятия не имеете, кому мог бы принадлежать этот дневник?
— Ни малейшего, капитан, извините.
— А как насчет этого вашего приятеля, чернокожего борца за гражданские права? Может, он?
— Линкольн? Такое не в его духе, капитан Чтобы он оставил подобные записи? Только не Линкольн.
Хотя… Мне только что пришло в голову. Линкольн заядлый шутник. Вполне мог попросить кого-нибудь из своих сочинить весь этот бред и отправить вам в надежде потрепать нервы нам обоим.
— Это не шутка, сенатор. Держу пари, здесь дело серьезное.
— Тогда зачем же отправлять дневник вам? Не думаете же вы, что его автор совсем безмозглый?
— Ну, это просто. Жена или кто-то из близких родственников психа случайно обнаруживает дневник и отправляет его нам. Такое довольно часто случается. Но вот насчет Эбона… Вы не знаете, где его искать? Управление требует, чтобы я заставил его отменить лежачую демонстрацию.
— Не знаю, капитан. Линкольн мало кого ставит в известность о своем местопребывании. Сожалею, но помочь ничем не могу.
Махнув Форбсу рукой на прощание, Мартин вышел из клетушки. Полицейские по-прежнему терзали телефоны.
Ступив на тротуар, Мартин прикрыл глаза ладонью от слепящего солнца и взглянул на часы. Десять тридцать. До назначенной встречи за деловым завтраком у него еще есть время.
Он вновь вернулся мыслями к предположению полицейского о том, что дневник принадлежит Линкольну Карверу. Мартин был уверен, что его убийство в планы Линкольна не входит, однако в отличие от капитана Форбса допускал, что Линкольн мог сфабриковать дневник и направить его в полицию, с тем чтобы поставить их на уши.
Тут к Мартину пришло чувство некоторой вины, поскольку у него была возможность связаться с Линкольном. Однако становиться полицейским осведомителем он не собирался, во всяком случае, не по такому поводу.
Он огляделся в поисках телефона-автомата и обнаружил будку на углу улицы. Войдя в нее, нашарил в кармане записную книжку и отыскал самый последний номер телефона Лиги, номер, который Линкольн продиктовал ему лишь вчера вечером. Будет очень неплохо поговорить с Линкольном с глазу на глаз, а не среди толпы людей, прислушивающихся к их беседе.
Мартин опустил монету и набрал номер.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 19Глава 20Глава 21

Ваши комментарии
к роману Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон


Комментарии к роману "Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100