Читать онлайн Новый Орлеан, автора - Мэтьюз Клейтон, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Клейтон

Новый Орлеан

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Праздновать масленицу в Новом Орлеане начали в 1776 году, однако первый официальный парад состоялся только в 1838-м. С тех пор они проходили регулярно с короткими перерывами на время войн.
Первый парад Рекса был проведен в 1872 году.
Масленица — явление уникальное и присущее лишь Новому Орлеану. Праздник этот был и остается, языческим. Корнями он уходит в язычество, во времена празднеств в честь античного бога — покровителя стад Луперка, проводившихся в Древнем Риме.
Впоследствии эти языческие обряды впитала в себя и католическая церковь.
Масленица начинается в канун Крещения; балы проводятся почти ежедневно вплоть до кульминационного момента, каким становится бал в честь Комуса в последний вечер праздника. Он, всегда приходится на вторник, или Марди-Гра, что в переводе с французского означает «изобильный вторник».
Даты же Марди-Гра зависят от дня, на который выпадает Пасха; обычно это бывает на третьей или четвертой неделе февраля или в первую неделю марта.
Масленичные балы и парады проводятся в частном порядке, финансируют их за счет взносов членов различных организаций, выступающих в роли спонсоров.
Организации эти называют свитами, и существует их большое множество. Однако крупных из них всего четыре: свиты Рекса, Комуса, Момуса и Протеуса. В каждой свите существуют глава, или старшина, герцоги, фрейлины и далее по нисходящей. Балы и парады отличаются пышностью и обходятся недешево; попасть на них можно только по приглашению.
Эти четыре свиты устраивают собственные парады: парад Момуса в четверг перед Изобильным вторником, Протеуса — вечером в понедельник, Рекса — днем во вторник и Комуса — в тот же день вечером.
Во вторник вечером свиты Рекса и Комуса, каждая в отдельности, устраивают многолюдные пышные балы. За несколько минут до полуночи участники бала Комуса направляют на бал Рекса посланца с приглашением Рексу. Король Рекс данного года со своей королевой (обычно дебютанткой светского общества того же года) идет на встречу со свитой Комуса. Обе свиты соединяются в грандиозном шествии под звуки масленичного гимна «Если я вдруг перестану любить».
Эта встреча королевских дворов Рекса и Комуса становится финалом, coup de grace масленицы, то есть ее завершающим ударом.
«Сегодня наступил этот День.:
День избавления от зла. День казни погрязших в грехе и пороке. Каяться в содеянном им уже поздно.
Сенатор США Мартин Сент-Клауд умрет сегодня в полдень, в день, отданный празднованию неумеренности, излишеств и распущенности, празднованию греха и порока. Он должен умереть именно в такой день.
Никогда больше ему не путаться с размалеванными женщинами. Никогда больше ему не развращать нашу молодежь. Никогда больше ему не провозглашать равенство черномазого с белым.
Планы мои готовы. Остается только их осуществить.
Ничто не должно помешать мне выполнить возложенную на меня задачу. Даже если мне суждено отправиться в Долину Смерти, я не имею права колебаться. И как орудие Всемогущего Господа Бога я не подведу!
Если меня сегодня убьют и кому-то доведется читать этот дневник, уверен, что все поймут, почему я должен это сделать. Господь избрал меня Его орудием Возмездия. Аз есмь Свет, учит Господь.
А я есть Путь к Свету. После сегодняшнего дня люди осознают свои ошибки и никогда больше не станут голосовать за избрание таких, как сенатор США Мартин Сент-Клауд, на высокие должности».
Эндоу с удовлетворением закрыл дневник. Этот у него совсем новый, вести его он начал только что, заполнив пока всего полторы странички. Он пытался вспомнить, что писал в том дневнике, что оказался в полиции, чтобы переписать заново, но так и не смог. Придется обойтись тем, что есть. Но полторы странички, думается, слишком мало для того, что он совершит сегодня.
С тяжелым вздохом Эндоу запер дневник в чемоданчик, предварительно достав оттуда пистолет. Проверив, заряжена ли обойма полностью, он вытащил коробку с костюмом Санта-Клауса. Спрятал туда пистолет и тщательно обвязал коробку прочной бечевкой. Сегодня утром он встал в обычное для себя время, в шесть часов, приготовил завтрак для Эстелл и сам перекусил тостом с кофе. Выкатив Эстелл на балкон полюбоваться утренним весельем в последний день масленицы, он сказал ей, что будет собираться на работу, и уединился в спальне. Там он переоделся в чистый комбинезон, который всегда носил в гараже.
На работу он, конечно, не пойдет, но ему нужно убедить Эстелл в обратном. До полудня ему предстоит порядочная нервотрепка. Сенатора Мартина Сент-Клауда он убьет примерно в двенадцать двадцать, когда парад будет проходить по Кенел-стрит, мимо определенного квартала, который он выбрал местом казни.
Он уже примерял костюм Санта-Клауса, и поверх комбинезона тот сидел на нем довольно прилично. Во время примерки Эндоу вспомнил язвительное замечание разбитного продавца о том, что комплекцией для Санта-Клауса он не вышел. И даже подумал было запихнуть под костюм подушку, но тут же отказался от этой мысли. Подушка будет стеснять его движения и помешает быстро надеть и скинуть костюм.
К тому же ему ведь не подарки детишкам раздавать на рождественском празднике — он готовится убить человека!
Когда все кончится, он в поднявшейся суматохе скроется в туалете, снимет с себя костюм, выбросит его вместе с пистолетом в мусорный бак и незаметно удалится с места происшествия.
Эндоу взял коробку под мышку и посмотрел на часы. Семь тридцать, время, когда он обычно уходит на работу.
Когда он, тихонько прикрыв дверь, вышел из комнаты, Эстелл окликнула его с балкона:
— Френ, милый, иди сюда скорее! Как раз идет пеший парад, как его местные называют! Ты только посмотри на эти немыслимые костюмы!
Через открытые балконные двери с улицы доносился шум неуемного веселья.
— Времени нет, малышка. Надо идти, а то опоздаю на работу, — ответил Эндоу.
Эстелл въехала в комнату, попыхивая зажатой в губах сигаретой, пухлое лицо ее выражало сочувствие.
— Бедненький мой, даже сегодня приходится работать! Могу поспорить, что сегодня в Новом Орлеане вообще вряд ли кто работает. Я-то думала, что твои скряги ненасытные хоть сегодня гараж закроют!
Сердце у Эндоу екнуло. Он совсем упустил из виду, что сегодня гараж может быть закрыт, он ведь не появлялся там уже целую неделю. Однако тут же прогнал поднявшуюся было в душе тревогу. Какое это имеет значение?
— У них накопилось много работы. А нам нужны деньги, — невозмутимо объяснил он жене. — И потом, ты же знаешь, парадами я не интересуюсь. Скачут полуголые, пьяные все, развратники этакие. Мне тут один парень на днях рассказывал, что в прошлом году собственными глазами видел, как какая-то парочка совокуплялась прямо на крыльце средь бела дня и на глазах у Бога и всех людей! Таких Господь должен поразить насмерть!
— Так ведь масленица же, Френ! — возразила она, но, увидев, как его лицо исказила неодобрительная гримаса, поторопилась добавить:
— Ты прав, конечно.
Он подошел к ней и чмокнул в щеку. Эстелл указала на коробку:
— А это у тебя что?
— Да кое-что из старой одежды, — нашелся Эндоу. — Отдам бедным.
— Какая еще одежда? А что ж ты мне ничего не ска… — Она оборвала себя, понимающе кивнула головой и ласково произнесла:
— Ты у меня такой добрый и заботливый, Френ. Счастливо тебе, милый!
— Спасибо. — Он вдруг рассмеялся, что случалось с ним весьма редко. — Кто знает, а вдруг сегодняшний день станет самым счастливым днем в моей жизни!
— Может, сегодня, пока ты работаешь, тебе в голову придет удачный конец для твоей книги, — радостно улыбнулась ему в ответ Эстелл.
Мартин Сент-Клауд в этот последний день масленицы тоже проснулся рано. Ему надо было сделать несколько телефонных звонков и приготовиться к параду. Ракель все еще спала на своей кровати. Вчера вечером Мартин принял пару таблеток снотворного и поэтому даже не слышал, как она вернулась.
Изо всех сил стараясь не шуметь, он побрился, принял душ и оделся. Незадолго до девяти он уже был готов к выходу. Но прежде заглянул в спальню. Ракель по-прежнему спала, повернувшись теперь на спину, одна рука выпростана из-под одеяла и лежит на груди, светлые волосы рассыпаны по лицу. Рот слегка приоткрыт, упавшая на него легкая прядка шевелится в такт ее дыханию. Мартин хотел было разбудить ее, но передумал. Испугался, что между ними вновь вспыхнет ссора, а сегодня утром ему было не до этого.
Склонившись к Ракель, он осторожно коснулся губами ее щеки и выпрямился с брезгливой гримасой. В ноздри ему ударило жутким перегаром.
Напиться где-то до подобного состояния было так непохоже на Ракель, что вскипевшее в нем было негодование прошло почти моментально, и Мартина охватила волна жалости к ней. Она, видимо, действительно была глубоко огорчена и обижена Он вновь вознамерился разбудить ее и попробовать помириться. И вновь отверг эту мысль. День обещал быть достаточно трудным и без семейной сцены.
К тому же ведь он именно этого хотел, разве нет?
Если отношениям между ними суждено кончиться, пусть они кончатся одной, пусть и резкой, ссорой, а не тянутся чередой полупримирений и новых взаимных обвинений и упреков к тому моменту, когда они возненавидят друг друга.
И все же покидал он спальню с тяжелым сердцем.
Долгожданное чувство свободы так и не приходило, не ощущал он и душевного подъема в предвкушении шанса начать новую жизнь с новой женщиной. Но накатившая на него некоторая депрессия вполне логична. В конце» концов, они были женаты много лет, порвать подобные отношения не так-то легко, определенная доля печали и сожалений неизбежна.
Он направился к двери, но на полпути свернул к бару. Вчера вечером там оставались бутылка бербона и початая бутылка шотландского виски. Он взял в руки бутылку с бербоном. Она оказалась наполовину пустой Из номера он уходил с улыбкой. Где бы вчера Ракель ни была, она вернулась в гостиницу и уже здесь, в номере, потихоньку напилась в одиночку. «А ты что себе напридумывал? — мысленно выругал он себя. — Что Ракель отправилась в какой-нибудь бар, подцепила там первого попавшеюся мужика и надралась с ним в компании? Или что она устроилась на табурете у стойки и топила тоску в вине? Только не Ракель, никогда и ни за что!»
Мартин спустился на лифте в вестибюль и приостановился, чтобы раскурить первую за день сигару, раздумывая при этом, заняться ли ему телефонными звонками прямо сейчас или сначала позавтракать Решил, что нужно позвонить хотя бы по поводу участия Брета в параде — времени оставалось совсем немного.
Не то чтобы он ждал каких-либо затруднений. Одно из преимуществ его положения члена сената Соединенных Штатов…
В этот момент Мартин увидел шагающего к нему через вестибюль расплывшегося в счастливой улыбке Брета, словно мысли сенатора о нем материализовали здоровяка из ничего. Рядом с ним семенила очаровательная крошка блондинка.
Мартин нахмурился, пытаясь догадаться, что его так задело. Ах вот оно что! С такого расстояния блондинка была очень похожа на Ракель. Когда она приблизилась, различия между ними стали, конечно, заметны. Но в некотором отдалении…
Дождавшись, когда они подошли к нему вплотную, Мартин по-южному протянул:
— Доброе утро, Медвежьи Когти.
— Доброе утро, сенатор, — приветствовал его Брет. — По-моему, я слишком рано.
— Да, я только собирался звонить насчет твоего участия в параде Думаю, все будет в порядке. — Он вопросительно посмотрел на стоявшую рядом с Бретом девушку.
— Ох, извините, сенатор, — сразу поняв намек, спохватился Брет:
— Сенатор Сент-Клауд, это Лина Маршалл.
— Здравствуйте, Лина Маршалл. Это вы пытались вчера уговорить меня взять вас с собой на платформу?
— Точно, сенатор. Счастлива наконец познакомиться с вами. Брет только о вас и говорит все время.
— Надеюсь, ничего плохого…
— Сенатор, мы собираемся пожениться! — перебив его на полуслове, выпалил Брет. — Только сегодня утром решили. Я попросил ее выйти за меня замуж, а она согласилась. Ну и как это вам? — Голос Брета звенел благоговейным восторгом.
— Здорово, по-моему, вот как! — Мартин с улыбкой повернулся к Лине. — Поздравляю вас обоих.
Одна семья рушится, другая создается — равновесие сохраняется, с горечью подумал он.
— Спасибо, сенатор, — пролепетала Лина.
К немалому удивлению Мартина, она зарделась от смущения. Когда же это он в последний раз видел, чтобы женщина краснела? Он подавил в себе желание расхохотаться при этой мысли и серьезно сказал Брету:
— Пойду позвоню насчет тебя. Потом.
Я как раз собирался позавтракать, когда вы пришли Может, составите компанию? Так сказать, предсвадебный завтрак, а?
— Будем только рады, сенатор. — Брет с поглупевшим от счастья лицом обнял Лину за плечи.
— Но сначала я позвоню. — Мартин направился к установленным в вестибюле таксофонам, но Лина остановила его:
— Сенатор!
— Да, Лина?
— Можно я проедусь с вами на платформе? Ну пожалуйста, а? Я ведь в Новом Орлеане впервые, и это, может, мой единственный шанс участвовать в параде во время масленицы. В конце концов я все равно должна написать статью о Брете, а теперь, когда мы решили пожениться… Прошу вас, пожалуйста!
Мартин заколебался, вновь отметив про себя, как она похожа на Ракель.
— Нет, Лина! — с неожиданной резкостью вмешался Брет. — Я же тебе говорил. Это слишком опасно.
— Не опаснее, чем для тебя! — парировала Лина. — К тому же стрелять будут в сенатора, а не в меня. Кому придет в голову… Ой! — Лина испуганно зажала рот ладонью. — Простите, сенатор. Честное слово, я просто не подумала…
— Все в порядке, Лина, — невозмутимо произнес Мартин. Он принял решение. — Ты совершенно права: кому придет в голову стрелять в тебя? Ладно, посмотрю, что можно предпринять, чтобы организовать тебе место на платформе рядом с Бретом.
Пока он шел к телефонам, его внутренний голос поинтересовался: «Эй, Мартин, а ведь большинству зевак, пялящихся на проезжающие мимо платформы, наверняка покажется, что рядом с сенатором его жена, которая решила-таки к нему присоединиться, согласен, Мартин?»
Капитан Джим Боб Форбс пребывал в полном недоумении. Все утро к нему поступали донесения от его людей, патрулирующих улицы. Чернокожие верны своему обещанию. Они обнаружили за работой в толпе людей как минимум дюжину карманников и сдали их полиции. А двое чернокожих даже собственноручно скрутили одного такого ловкача и отволокли его в ближайший участок. Доложили капитану и о том, что хиппи ведут себя спокойно, не подавая никаких признаков готовности устроить демонстрацию.
Джим Боб понимал, что ему надо бы радоваться — две его проблемы были решены. Но попытки докопаться до мотивов такого приказа Эбона заводили его в тупик. Здесь что-то не то, черт бы его побрал!
Он яростно дымил трубкой и вновь и вновь перебирал все возможные варианты. И все безрезультатно. Эбон, конечно, тот еще тип, скользкий как угорь.
Он, несомненно, что-то задумал… Только вот что?
Оставалась, разумеется, еще проблема покушения на убийство, и Джима Боба подспудно терзало подозрение, что за этим может стоять Эбон, а все его остальные действия сегодня есть не что иное, как дымовая завеса для сокрытия истинных целей. Правда, по большей части Джим Боб по-настоящему и сам в это не верил, но мысленно продолжал возвращаться к такой возможности, и червячок сомнений не уставал точить его душу.
К тому же, несмотря на все неимоверные усилия, ему, так и не удалось точно установить место, где Эбон планирует организовать лежачую демонстрацию. Все предпринятые в этом направлении им лично и его людьми попытки оказались тщетными. Ничего не удалось разнюхать даже нескольким чернокожим секретным агентам, без устали рыскавшим по всему городу. Какого черта, им не было даже известно, на какой именно улице все это будет происходить!
Джим Боб с тяжким вздохом выбил пепел из трубки и взглянул на часы. Девять с минутами. Скоро ему выходить на маршрут, по которому будет двигаться парад. Капитан считал, что ему необходимо быть неподалеку от платформы, на которой будет находиться сенатор. Людей у него не хватало. Еще один человек вряд ли станет им большой подмогой, но Джим Боб хотел быть на месте событий.
В этот момент на его столе заверещал телефон.
Звонил сенатор Сент-Клауд.
— Есть что-нибудь новенькое насчет покушения, капитан? — осведомился он.
— Ничего, сенатор, ни звука.
— Все говорит за то, что ничего вообще не случится. Вероятно, какой-то сумасшедший, как мы и думали.
«Валяй, думай и дальше, если тебе от этого легче, сенатор», — мелькнуло в голове у Джима Боба. Но в глубине души сам он чувствовал, что на, этот раз они имеют дело не с пустой угрозой. Где-то в огромном городе прячется псих, который на самом деле собирается прикончить сенатора. Вслух же капитан сказал:
— Будем надеяться, что вы правы, сенатор.
— Капитан, я пригласил еще двоих гостей к себе на платформу, Брета Клоусона и спортивного журналиста. Не возражаете?
— Имеется в, виду Медвежьи Когти из команды «Сейнтс»?
— Он самый.
— Если вы его пригласили, у меня возражений нет, сенатор, — ответил Джим Боб, а про себя подумал: «Ладненько, вот и еще один человек, чертовски внушительных габаритов к тому же».
— Вот и прекрасно, капитан. Встретимся во время парада? — Буду поблизости, не сомневайтесь.
Положив трубку на рычаг, Джим Боб услышал звук открывающейся двери, а посмотрев в том направлении, обнаружил Джеральда Лофтина, блистающего великолепием надраенных сапог, туго облегающих, словно вторая кожа, брюк цвета голубиной грудки и столь кричащей рубашки, что Джим Боб вынужден был зажмуриться, чтобы не ослепнуть от бьющих в глаза оранжевых, зеленых и голубых бликов. Броский наряд Лофтина дополнял пестрый шейный платок.
Джим Боб едва сумел подавить рвущийся из груди стон. В дополнение ко всему только еще этого хрена самодовольного не хватало!
— Доброе утро, капитан! — весьма бодро приветствовал его Лофтин. — Заскочил поинтересоваться, чем могу помочь.
С этими словами он без приглашения развалился на единственном в клетушке капитана стуле.
Джим Боб хотел было вышвырнуть его вон пинком под жирный зад, но передумал. Рексфорд Фейн был в Новом Орлеане могущественной фигурой. И враждовать с его подручным без особой надобности не имело смысла.
— Не думаю, чтобы вы могли мне помочь, Лофтин, — мрачно произнес он.
— Значит, все под контролем, я так понимаю?
— Нет, черт побери, не все! — взорвался Джим Боб. — Может, чуть полегче, чем вчера в это же время! Ответил я на ваш дурацкий вопрос?
Круглое лицо Лофтина выразило удовлетворение тем, что ему удалось вывести из себя капитана. С некоторой даже наглостью он заявил:
— Не надо так нервничать, капитан! Знаю, у вас возникли проблемы. Поэтому-то и пришел предложить свою помощь.
— Проблемы есть, это вы чертовски точно сказали!
Джим Боб сделал глубокий вдох, крепко потер ладонью лицо, схватил потухшую трубку и стиснул ее зубами. Немного успокоившись, он примирительным тоном произнес:
— Слушайте, мистер Лофтин, мне, конечно, не следовало повышать голос, но извиняться я не собираюсь.
Вот чего нам точно не надо, так это чтобы у нас под ногами путались со всякой самодеятельностью.
— Какие извинения, капитан, — невозмутимо ответствовал Лофтин. — Я же сказал, что понимаю ваши трудности. С другой стороны, насчет самодеятельности вы напрасно. Я больше года работал в частном детективном агентстве.
Уставившись на него недоверчивым взглядом, Джим Боб от души расхохотался. Частный сыщик!
Боже милостивый, неужели этот хрен воображает, что участвует в телешоу, где появляется частный сыщик, решает все проблемы и утирает нос полиции? Щеки Лофтина побагровели, но в остальном спокойствия он не утратил.
— Посмеялись, капитан? Можем продолжить?
Есть какие-нибудь новости насчет покушения на сенатора Сент-Клауда?
— Никаких, — угрюмо ответил Джим Боб.
— Полагаю, вы отрядили своих людей охранять платформу?
— Всех, кого смог найти. — Джим Боб с удивлением осознал, что отвечает на вопросы этого хрена, совсем как незадачливый полисмен в телешоу, где появляется всезнающий частный сыщик. Вздохнув, он подумал: а стоит ли артачиться? Кто знает, может, этот ублюдок как-нибудь чем-нибудь и поможет. Сам-то он, похоже, не очень пока справляется!
Лофтин же в это время продолжал:
— ..и расставили своих людей на платформе вокруг сенатора?
— Нет. По ряду причин. Сенатор — политик, и единственная цель его участия в параде состоит в том, чтобы показаться на публике. Поэтому он не потерпит, чтобы полицейские упрятали его за своими спинами.
Кроме того, это насторожило бы журналистов, которые сразу же учуяли бы, что тут что-то не так… Могла бы подняться паника… Учтите, что мы не знаем, откуда будут стрелять. Может, снайпер с крыши какого-то дома. Нет, нам надежнее всего прикрывать платформу с трех сторон пешими полисменами, сопровождающими ее по всему маршруту. Если они заметят, что какой-нибудь псих пробрался слишком близко к платформе — ему от них не уйти! Они таким вещам обучены и знают, на кого обращать внимание.
Лофтин кивал с умным видом, будто досконально разбирался в том, что ему объяснял капитан.
— Ладно… Теперь об этой лежачей демонстрации. Известно, где планируют ее устроить? — поинтересовался он.
— Понятия не имею.
— А где, по-вашему, наиболее вероятное место ее проведения?
— Где-нибудь на Кенел-стрит. Здесь всегда собирается больше всего народу, и демонстрация может привлечь особое внимание… Пойдемте, я вам покажу.
Изумляясь самому себе, Джим Боб обошел стол и потянул за нижний край свернутой в рулон карты, укрепленной на фанерной перегородке. Пользуясь трубкой как указкой, он принялся объяснять Лофтину:
— Парад начинается здесь и продвигается вот так.
А здесь, в этих кварталах на Кенел-стрит, установлены телекамеры. Вот где-то здесь они и устроят свою демонстрацию, Спорю на что угодно.
Новым местом жительства Эбон выбрал модный мотель на шоссе Шеф-Мантер. Во время масленицы номера там нарасхват, и заказывать их необходимо заблаговременно. Так что Эбону, чтобы вселиться в мотель, пришлось кое-где поднажать. Игра стоила свеч, поскольку он знал, что полиции и в голову не придет искать его в столь дорогостоящем заведении.
Сейчас он сидел у себя в номере возле двуспальной кровати, не обращая внимания на окружающую его пластиковую имитацию римского великолепия.
По обе стороны от него устроились Эмбер и Грин, все трое внимательно рассматривали расстеленную на кровати карту города.
Эбон никому ни словом не обмолвился о точном месте проведения лежачей демонстрации, даже Эмбер и Грин до сей поры оставались в неведении. Эбон давно уже подозревал, что новоорлеанская полиция внедрила одного-другого стукача в его Лигу. Это было логично. Лично он был бы разочарован, если полицейские этого не сделали. Наличие стукачей в его организации придавало ей значимость и свидетельствовало о том, что полиция считает ее достаточно опасной.
Эбон ткнул в карту длинным пальцем:
— Вот здесь, в этом квартале на Кенел-стрит. Сюда и будем подтягиваться.
— Времени у нас маловато, — усомнился Эмбер.
— Нам хватит. Те, кого мы отобрали, готовы?
— Ага, конечно. Собрались у штаб-квартиры Лиги и ждут твоего приказа двигаться к месту. Тридцать человек, как ты распорядился.
— Слушай, Эбон, до сих пор не могу понять, зачем нам тащить с собой баб долбанных. Они будут только путаться под ногами, когда начнется потасовка, — вмешался Грин.
— Тысячу раз уже объяснял. — В голосе Эбона послышались раздраженные нотки. — Как это будет выглядеть, если у нас соберутся одни только мужики? Рожи клейстерные подумают, что женщины наши сплошь трусихи, что они нас не поддерживают. Кроме того… — на лице его расплылась широкая улыбка, — сейчас ведь эпоха движения за равные права женщин. Вот наши тетки и хотят участвовать в демонстрации наравне с мужиками. Я даже подумывал затащить на нее детей…
— Детей! — потрясение повторил Эмбер.
— Детей. Но передумал. Если начнется заваруха, а она начнется, как пить дать, они могут запаниковать и все нам испортят. Теперь, Эмбер… — продолжал Эбон деловитым тоном, — люди знают, чего от них ждут, что им делать, когда поступит приказ начинать?
— Знают. Им надо будет встать в три цепи, человек по десять в каждой, и ждать, когда приблизится первая платформа. Тогда они укладываются на асфальт перед нею в три ряда с интервалом между ними примерно в двадцать футов.
— Ладно. Во главе парада будет находиться цепь полицейских, некоторые из них могут быть конные.
На этот раз их, возможно, будет больше, чем обычно, — из-за угрозы покушения на Мартина. Насколько мне известно, он будет стоять на третьей платформе от головы шествия. Запомни — в первом ряду одни только мужики. Первому «ряду придется туго. Они и глазом моргнуть не успеют, как по ним пройдутся копыта лошадей или каблуки легавых. Но что бы ни случилось, второй и третий ряды должны держаться.
— Им будет нелегко, — предупредил Эмбер. — Лежать себе спокойно и смотреть, как топчут наших братьев…
— Придется, — отрезал Эбон. — Я лично проинструктировал каждого из них. Обошел больше сотни братьев и сестер и сам отобрал эту тридцатку.
— Все равно не понимаю, почему мне запрещено вмешиваться, — запальчиво заявил Грин. — Ума не приложу, как я смогу стоять в стороне и смотреть, как льется кровь наших, вместо того чтобы отделать какого-нибудь легавого до полусмерти.
Эбон одним стремительным движением взметнулся на ноги и отвесил Грину оплеуху тыльной стороной ладони. Тот опрокинулся спиной на кровать, глаза его расширились в изумлении, потом в ярости сузились.
— За что, Эбон? Думаешь, я от тебя все стерплю?
— От меня еще и не то стерпишь, — заверил его Эбон. — Всю дорогу приходится тебя одергивать, и мне это уже надоело. — Эбон стоял, широко расставив ноги, от него исходила нескрываемая угроза, как от свернувшейся в кольцо гремучей змеи. — В Лиге я царь и бог. Я всем командую. Так было и гак будет всегда. И ты либо подчиняешься, либо пошел вон!
Сейчас же! Тебе понятно?
Несколько мгновений Грин сверлил его злобным взглядом, потом отвел глаза и покорно пробормотал:
— Как скажешь, Эбон. Ты командир.
Эбон переключил свое внимание на Эмбера:
— Отправляйся в штаб-квартиру, Эмбер, и скажи нашим людям, чтобы по одному, по двое подтягивались к месту демонстрации. Покажи, где им занимать позиции. Первая платформа будет в этом квартале сразу после двенадцати, плюс-минус несколько минут. Если какая-нибудь из платформ сломается, весь парад может задержаться. Скажи всем нашим, чтобы не нервничали. Кто ждет, тог… и так далее, сам знаешь. Мы столько уже ждали, что несколько минут ничего не изменят… — Эбон сделал эффектную паузу и с чувством провозгласил:
— Ибо сегодня наш день, день наших братьев, нашей крови!
— Может, и не только в переносном смысле, — мрачно заметил Эмбер, направляясь к двери.
Грин проводил его взглядом. Его глаза еще горели злым огоньком перенесенной обиды и унижения.
С язвительной ухмылкой он поинтересовался:
— А ты, командир, где будешь, когда все начнется? Ты ведь нам так и не сказал. Собираешься сидеть здесь и любоваться тем, что белые станут показывать по телевизору?
Волна ярости обдала Эбона, словно жар из печки. Угрожающим шепотом он произнес — Не цепляйся ко мне, Грин… Я тебя предупреждал…
Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. От Грина придется избавиться, это совершенно ясно. Парень слишком неуправляем, а это может поставить под угрозу будущее всей Лиги. Но на данный момент он нужен. Эти мысли промелькнули в голове у Эбона в считанные мгновения.
— Но я скажу тебе, где я буду Я буду там, рядом с парадом. Ты можешь меня и не увидеть, но я буду там и буду присматривать. И если ты сегодня испортишь мне все дело, то к вечеру я оторву тебе яйца.
Ты меня понял?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 19Глава 20Глава 21

Ваши комментарии
к роману Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон


Комментарии к роману "Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100