Читать онлайн Новый Орлеан, автора - Мэтьюз Клейтон, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэтьюз Клейтон

Новый Орлеан

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Исполнение одной очень важной части своего плана Эндоу слишком затянул.
— Что же вы так поздно? — упрекнул его продавец. — На сегодня все уже запаслись нарядами.
Слово «все» он выделил, прихлопнув ладонями по прилавку.
Эндоу взглянул на продавца с нескрываемым недоверием. Он был убежден, что перед ним самый что ни на есть отъявленный гомик. Новый Орлеан, этот Вавилон двадцатого века, просто кишел сексуальными извращенцами — они, здесь повсюду, куда ни плюнь. Эндоу хотел было пойти в какой-нибудь другой магазин, но заявление продавца по поводу дефицита костюмов его насторожило и встревожило. Без костюма и маски ему не обойтись.
— Ну что-то же у вас осталось? — настаивал он. — Не могли же, на самом деле, разобрать все костюмы.
— Ничего стоящего, — разочаровал его продавец. — Пойдемте, покажу, если хотите.
Виляя пышным задом, продавец повел его в глубь магазина к вешалкам. Эндоу следовал за ним на безопасном расстоянии, чтобы ненароком не соприкоснуться с пороком.
Продавец брезгливо показал на несколько костюмов, сиротливо висевших на вешалках.
— Видите? Все, что осталось. Одна мура, никакого шика.
При чем тут шик, возмутился про себя Эндоу, он что, за бабу его принимает? Или за одного из тех, кому неймется разгуливать в бабьих тряпках?
И тут Эндоу высмотрел как раз то, что хотел. Он указал на одну из вешалок:
— А как насчет этого?
У продавца даже глаза на лоб полезли.
— Костюм Санта-Клауса? На масленицу?! Бог с вами, это же неслыханно! Не знаю даже, как он вообще здесь оказался в такое-то время года!
— Но он ведь сдается напрокат?
— Конечно, все, что есть у нас в магазине, сдается напрокат. А знаете… — Продавец склонил голову к плечу и жеманно приложил палец к губам. — Хотя на моей памяти никто не наряжался Санта-Клаусом на масленицу, в этом что-то есть… Потрясающе!
Пусть-ка поломают голову, что это может значить.
Правда, дружище, если хотите хотя бы отдаленно смахивать на Санта-Клауса, вам придется подвязать не одну подушку!
Продавец пронзительно захихикал, без стеснения тыча пальцем в тощую фигуру клиента. Эндоу в нетерпении повысил голос:
— Я страшно спешу! Не могли бы мы…
— Хорошо, хорошо, — тряхнул головой продавец. — Не будем так волноваться!
Он сдернул с вешалки костюм и краснощекую маску с, белой бородой и понес их к кассе у входной двери. Из-под прилавка он достал большую картонную коробку и принялся укладывать в нее костюм.
— Теперь нужно внести десять долларов в залог…
— Ладно, — согласился Эндоу.
— ..и предъявить водительское удостоверение.
Эндоу машинально потянулся было за бумажником, но тут же остановил себя.
— Водительское удостоверение? — переспросил он.
— Да, сэр. Простая формальность. Чтобы установить личность берущего вещи напрокат.
— Послушайте… Я приезжий, машины у меня здесь нет. А купить костюм можно?
— Купить?! Купить костюм Санта-Клауса в это время года? Нет, дружище, можно, конечно, но…
Эндоу вновь полез в карман за бумажником.
— Тогда скажите, сколько он стоит. Плачу наличными.
Одри поджидала Мартина в квартирке во Французском квартале и открыла ему, как только он постучал.
— Привет, малыш! — грудным голосом пропела она. На ней были эластичные брюки в обтяжку и почти прозрачная блузка с V-образным вырезом до пупка. Соски ее маленьких грудей были соблазнительно наставлены на Мартина.
Картина была подстрекательски возбуждающей.
Однако день, который для Мартина начинался так хорошо, складывался очень неудачно. У него невольно вырвался тяжелый вздох.
— Трудный денек, сенатор?
— И не говори. — У него мелькнула было мысль рассказать Одри о встрече с Эбоном, о стычке с этим придурком Лофтином и настырных расспросах репортера из «Стейтс-айтем», что это у них за секреты такие… Но стоит ли? Если он начнет объяснять все это Одри, придется и самому вновь переживать, а ему это совсем ни к чему.
— Ну иди, иди к своей Одри. — Она распахнула ему объятия. — Мамуля тебя утешит.
Мартину никогда не нравилось подобное сюсюканье, даже в самые интимные моменты, но из уст Одри оно звучало вполне терпимо. На людях она была такой сдержанной, уверенной в себе и далекой, что ее превращение в обольстительницу и одновременно в утешительницу только добавляло ей привлекательности.
Стягивая пиджак, он приблизился к ней и отдался в ее жаркие объятия. Она прильнула упругими холмиками к его груди и, словно медовым хоботком, раздвинула языком его губы.
Несмотря на всю усталость и подавленность, Мартин не смог остаться равнодушным.
Она потерлась животом о его восставшую плоть.
Откинув голову, торжествующе заявила с лукавой улыбкой проказливой девчонки:
— Убедился? Мамуля сразу заставит тебя забыть все невзгоды.
Ухватившись за его локоть обеими руками, она повлекла его в спальню. Двери на балкон были распахнуты, и через них с улицы доносились звуки масленицы: гулянье было в разгаре.
Им обоим, однако, сейчас было не до того. Стоя друг против друга, они торопились избавиться от одежды. Затем Одри взялась за Мартина Она ухватила его пульсирующий член маленькими ладошками и склонила голову к его груди, оставляя на ней языком влажные следы. Потом принялась покусывать его сосок.
Мартин издал громкий стон. Слабый внутренний голос попытался упрекнуть его: «Ты же только вчера имел ее. Дважды! Ты просто козел, Мартин! В твоем возрасте…»
К счастью или к несчастью, мелькнуло у него в голове, рассудок почти не властен над сексуальными реакциями.
Он обхватил ее тонкую талию, приподнял и, не выпуская из объятий, направился к кровати.
— Погоди! — отчаянно вскрикнула она. — Хочу твой член!
Одри стала карабкаться по его телу — словно стремящийся к вершине скалолаз, только вместо крючьев она вонзала в него пальцы рук и ног.
Потом она ловко изогнулась, и Мартин вошел в нее до самого конца еще до того, как они упали поперек кровати. Он навалился на нее всей тяжестью тела. Задохнувшись, Одри вскрикнула, и Мартин приподнялся на локтях, чтобы дать ей перевести дыхание. Но она в ту же секунду взметнула вверх ягодицы, не позволяя их соитию прерваться ни на мгновение.
— Давай, все в порядке, папуля! Трахай же, трахай меня! Только не останавливайся…
Мартин повиновался и могучим толчком погрузился в невыносимо сладостный жар ее влагалища.
И еще раз. И еще.
Она смиряла неистовую мощь его страсти, сжимая Мартина бархатными тисками своих бедер.
Потом она сквозь смех пропела ему в ухо:
— Пришла пора всем добрым людям помочь их парт… партнерше! Давай, папуля, давай же, черт тебя подери, скорее!
Через несколько минут они, скользкие от пота и влаги любви, нехотя выпустили друг друга из судорожных объятий, словно потерявшие последние силы противники.
Еще некоторое время спустя Одри шевельнулась, потянулась через него к пачке сигарет на тумбочке у кровати, щелкнула зажигалкой и обернулась к Мартину, выпуская через ноздри две тонкие струйки табачного дыма.
— Папа рассказал мне, что кто-то грозил убить тебя, Мартин, — внезапно сообщила она.
— За каким же чертом он это сделал? — подскочил Мартин.
— Полагаю, он посчитал, что я должна об этом знать. Тебе страшно?
— Страшно? — Он усмехнулся. — Когда такое произошло впервые, я перепугался до смерти. Но потом это случалось столько раз, что я просто перестал обращать внимание. По-моему, если начинаешь задумываться об этом, вот тогда может стать по-настоящему страшно.
— А ты говорил об этом своей… Ракель уже знает?
— Пока нет. Не вижу смысла ее тревожить. Для нее это будет еще одним аргументом в попытках заставить меня бросить политику. — В его голосе невольно прозвучали горькие нотки.
— Но ты ведь сам этого не хочешь?
— Нет. А чем я займусь? Не браться же опять за адвокатскую практику.
— Именно поэтому я и… — Она запнулась и несколько секунд курила в молчании. Потом произнесла вполголоса:
— Милый, я знаю, ты считаешь, что я извожу тебя, но ты все-таки не думаешь о разводе?
А почему бы и не признаться? — пришла Мартину внезапная мысль. Ведь в последнее время он все чаще и чаще задумывался над этим вопросом. И разрыв с Ракель казался неизбежным. Так больше продолжаться не может. Он не был уверен, любит ли он Одри, но по крайней мере они с ней ладят, в постели тоже, и жена для политика из нее выйдет что надо.
«Да и папуля в таком случае еще больше возжелает толкнуть тебя на самый верх, а, Мартин?» — поддразнил его внутренний бесовский голос.
— Да, Одри, я думал об этом, — выпалил он; — Похоже, все идет к тому, только ты не дави на меня.
Мне нужно время.
Она протянула руку и крепко сжала его ладонь.
— Все, малыш, ни слова больше. Обещаю. — Она расплылась в счастливой улыбке. — Теперь, когда я знаю, что ты не исключаешь…
В этот момент зазвонил телефон. Одри повернулась на бок и подняла трубку.
— Алло! Да это… — Она бросила на Мартина изумленный и испуганный взгляд. — Но как… Да, минуточку. — Она прижала телефонную трубку к груди. — Это тот чернома… тот тип, которого зовут Эбоном. Хочет с тобой поговорить.
— Боже праведный, почему же ты не сказала, что меня здесь нет? Ладно, теперь ничего не поделаешь.
Дай-ка. — Она протянула ему трубку. Мартин набрал полную грудь воздуха и проговорил в микрофон:
— Линкольн? Как ты узнал, что я здесь?
— Это мое правило — всегда знать местонахождение некоторых определенных лиц, сенатор, — объяснил ему Эбон. — Ты один из них. И ты меня здорово разозлил, Мартин. Ты привел этого фейновского холуя прямо на мою явку.
— Но я же ни словом не обмолвился ему о том, где ты скрываешься, Линкольн, клянусь! Этот негодяй обнаглел до того, что посмел за мной следить!
— Да знаю я все, знаю. Но ты должен был смотреть, кто у тебя на хвосте. Вполне мог быть легавый.
— Но мне и в голову не приходило, что за мной могут следить!
— Так вот теперь ты на своей шкуре испытай, что это такое. За мной-то слежка идет, похоже, еще с пеленок. — Эбон зло хохотнул. — Ладно, в следующий раз будь осторожнее. Хотя следующего раза у тебя не будет. Я уже переехал, но новый адрес тебе сообщать не собираюсь. А вдруг легавые станут пытать тебя?
— Очень сожалею, что так получилось. Линкольн.
Искренне и глубоко сожалею. Что я могу еще сказать?
— Извинения от синатора Соидийненных Штайтов, ни фига себе! — ерничая в своей манере, восхитился Эбон. — Не ждал, что доживу до такого дня!
Будь здоров, сенатор…
Эбон неожиданно бросил трубку, и Мартин обернулся к Одри:
— Господи Боже ты мой! Интересно, кто еще знает о нас с тобой? Я прямо-таки вижу газетные заголовки: «Сенатора США застукали в любовном гнездышке с видной представительницей высшего общества Нового Орлеана». Мне только этого не хватало!
— Я знаю еще одного, кто знает, Мартин.
Мартин напрягся всем телом.
— И кто же это?
— Папочка мой. Он сам мне признался сегодня за завтраком.
Эбон проводил встречу с лидерами хиппи на заброшенном складе в нескольких кварталах от Международного торгового центра. В нескольких ярдах от задней двери лениво несла свои мутные грязные воды Миссисипи.
Если, конечно, к ним применимо слово «лидер», думал Эбон, разглядывая сидящую перед ним компанию. Их было четверо, и видок у них был тот еще.
Длинные волосы, чахлые бороденки у двоих, у третьего висячие усы, как у предводителя мексиканских крестьян Панчо Вильи, и настоящая окладистая борода у четвертого, которая придавала ему некоторое сходство с Иисусом Христом. Весьма пестрой была и их одежда: заношенные выцветшие джинсы в живописных заплатах, рабочие комбинезоны, сапоги и матерчатые тапочки, а один, тот самый бородатый Иисус, заявился вообще босиком. Все четверо щеголяли замызганными рюкзаками. Воняли они неимоверно — тошнотворный приторный запах немытых тел и самой дешевой низкопробной марихуаны. Эбон не стал утруждать себя попытками разобраться, кого из них как зовут.
Молодых белых революционеров Эбон едва терпел и относился к ним с величайшим презрением. Он считал их пропащими выродками и наркоманами. Ведь это как нужно не уважать самого себя, чтобы напрочь забыть о чистоплотности, да и ленивы они, по его мнению, были настолько, что не желали даже почесаться, когда их грызли ползающие по ним вши.
Он готов был согласиться, что хиппи в свое время помогли делу чернокожего братства, иногда сами того не подозревая, иногда сознательно, когда в шестидесятые годы по Югу прокатились марши за гражданские права.
Однако, с точки зрения Эбона, время революционных хиппи прошло. Уж слишком долго они маршировали под набившими оскомину лозунгами вроде «Долой истеблишмент!» и «Долой свиней толстопузых!». Так долго, что надоели всем до тошнотиков.
Вопят «Долой конформизм!» во всю силу своих отравленных наркотой легких. А сами и есть конформисты — что в нарядах своих дурацких, что в своих лозунгах: вылитые роботы на несгибающихся ногах.
Да посмотреть хотя бы на этих четверых…
Тем не, менее Эбон без колебаний использовал хиппи, когда это было на пользу Лиге. Не допустить их шествия во время парада Рекса и было на пользу Лиге. Если хиппи выйдут завтра на улицы, это отвлечет какую-то часть внимания, пусть даже небольшую, от намеченной Лигой лежачей демонстрации.
Эбон намеренно не сел, по обеим сторонам его высились Эмбер и Грин. Жестом он пригласил четверку присесть на расставленные перед ним ящики.
Это давало ему выгодную позицию: смотреть на них сверху вниз и чувствовать себя полным хозяином положения.
— Мы с вами все революционеры, восстающие против существующего положения дел, — вкрадчиво начал он.
— В точку, приятель!
— Правильно говоришь!
— Обычно мы преследуем одни и те же цели, — продолжал Эбон. — Хотим низвергнуть толстопузых свиней и возвысить простой неимущий народ.
— Неимущий! Что верно, то верно, приятель!
— Но иногда мы путаемся друг у друга под ногами и только мешаем сами себе. Как вот в этот раз. — Голос Эбона зазвенел металлом. — Поэтому я и прошу вас отменить завтрашнюю демонстрацию.
— Погоди, погоди, приятель, мы как бы, понимаешь, уже все устроили, — вмешался «Панчо Вилья». — Все уже на мази. Дадим задний ход — легавые решат, что мы струсили. Они ведь нам уже как бы запретили. И подумают, что мы тормознули демонстрацию из-за того, что они нас припугнули.
— В принципе это не имеет значения, — возразил Эбон. — Еще не вечер. В другой раз проведете свое шествие. А мы вам поможем. Но завтра — наш день! Мне нужно, чтобы завтра вечером перед телекамерами была только одна Лига. А если ваши люди вмешаются, телевизионщики просто отмахнутся от еще одной демонстрации грязных хиппи, разве это новость?
— Хочешь сказать, что вас, чернокожих, никогда по телевизору не показывали? Брось, приятель, не смеши нас! — перебил его «Иисус Христос». — И не морочь нам голову всякой брехней про хиппи.
— Конечно, наши чернокожие братья устраивали демонстрации, но ведь не Лига. Мы сравнительно молодая организация. И для нас это единственная возможность стать заметными и быстро завоевать уважение. И я вовсе не хотел вас обидеть, когда назвал грязными хиппи. А сделал это умышленно, чтобы напомнить, как толпа будет вас обзывать. Более того, должен сказать вам, что наша лежачая демонстрация спланирована до» мельчайших деталей, как военная операция…
— Военная! — возмутился «Панчо Вилья». — Может, применишь напалм, как вояки во Вьетнаме?
— Нет! — рубанул воздух ребром ладони Эбон. — Просто объясняю вам, что ваши люди не столь организованны, как мы. И я не позволю всяким оборванцам сопливым срывать наши планы. — Тон Эбона стал жестким, если не сказать жестоким. — Более того, как и в любой военной операции, завтра будут потери. Кое-кто из наших братьев пострадает. А если еще вы впутаетесь, то и кое-кто из ваших тоже!
— Потери? Жертвы? Нет, ты что, приятель… — На лице «Иисуса Христа» появилось встревоженное и даже испуганное выражение.
Эбон уже вычислил для себя, что среди четверки именно этот бородач является заводилой. И сосредоточился только на нем.
— Именно потери и именно жертвы. Мы знаем, что это обязательно произойдет, и мы к этому готовы. А вы?
— Нет, мы как бы… Нет, мы не хотим, чтобы наши ребята пострадали. Пусть легавые, но не наши ребята… Нам бы помаршировать, попеть, может, несколько плакатов…
— Вот вам руки-ноги и переломают, а кого, может, и кокнут насмерть. К этому вы готовы?
— Чего же ты от нас тогда хочешь?
— Сидите завтра тише мыши. Никаких маршей, никаких песен, никаких пакетов с дерьмом, которые вы так любите швырять в легавых.
«Христос» задумчиво поскреб в бороде грязными пальцами.
— Мы выбрали парад Рекса потому, что это, понимаешь, самый такой заметный. Но ведь завтра будет еще один. Как он там называется? Комус, что ли?
А что, если мы махнем Рекса на Комуса, а?
— Нет, — твердо заявил Эбон, — завтра вообще никаких ваших демонстраций.
— Постой-ка, а кто ты вообще такой, чтобы нам приказывать? — вспылил «Панчо Вилья». — Мы, конечно, за вас, но что ты нам сделаешь, если мы сейчас пошлем тебя куда подальше, а?
Эбон уставился ему в глаза твердым взглядом:
— А я тогда распоряжусь, чтобы мои люди дали по мозгам паре-другой хиппарей. Тогда вам достанется и от легавых, и от наших братьев.
Бородач заерзал на своем ящике.
— Ты что, серьезно?
— Будь уверен, черт побери! — Эбон решил, что настал момент слегка смягчить тон. — Слушай, а что вы теряете? Вы же протестуете против растранжиривания таких деньжищ на все эти парады, так? В этом я вас поддерживаю, но у нас куда более важные цели.
Нам нужно, чтобы нас признавали людьми, мы добиваемся прав, которые должны быть нашими правами от рождения. Усек? Так что, по-твоему, важнее?
— Усек, брат. — «Христос» с улыбкой поднялся.
Улыбка была неожиданной, ласковой и печальной одновременно, и Эбон даже заморгал, удивившись про себя, как же все-таки этот парень действительно похож на Иисуса Христа, по крайней мере на того, каким его изображают на всех картинках. А кому еще лучше знать про это, как не чернокожему мальчишке? Пока он не подрос настолько, чтобы воспротивиться, Эбона затаскивали в церковь при всякой возможности, там он и насмотрелся на белого Иисуса Христа, ободряюще взиравшего на него сверху вниз с выражением неиссякаемой доброты и сочувствия.
Остальные трое попытались было возроптать, но бородач в конечном итоге взял верх. Он повернулся к Эбону и вскинул руку.
— Мир, брат.
Эбон на его жест не ответил. Он в полной неподвижности молча наблюдал, как четверка гуськом потянулась прочь со склада.
Эмбер осторожно поинтересовался:
— Думаешь, они тормознут, Эбон?
— Шансы на это есть. И хорошие. По-моему, они совсем не горят желанием получить по башке. Правда, умелый агитатор смог бы расшевелить их на демонстрацию, но чтобы вот так, без подначки… Думаю, они ее отменят. Кстати, Эмбер, сегодня к вечеру тебе нужно сделать вот еще что. Собери как можно больше наших людей, только из тех, кто не участвует в завтрашней лежачей демонстрации, и отведи их к капитану Форбсу…
Грин издал придушенный не то хрип, не то стон.
— Это еще зачем, Эбон?
Эбон оставил его вопрос без внимания.
— У капитана есть альбомы с фотографиями известных полиции карманных воров. Пусть наши люди посмотрят их очень внимательно. А завтра пусть походят в толпе. Если заметят карманника, немедленно сообщать полицейским. Либо хватать его самим.
— Да ты что такое говоришь, Эбон? — взревел Грин. — Мы что, за легавых будем работать?
— Слушай, Грин, а почему это я должен тебе все рассказать, а? — с пугающим спокойствием осведомился Эбон. — Пора бы уже уразуметь, что в Лиге я царь и бог. Если бы в армии ты стал; обсуждать приказы начальства, тебе бы враз башку оторвали. Ладно, объясняю. На карманников я спущу наших людей по той же самой причине, по какой тормознул этих хиппи патлатых. Мне нужно, чтобы все внимание, как можно больше внимания, было завтра сконцентрировано на нас. Кроме того, только прикинь, ведь капитан Форбс мозги себе свихнет, когда узнает… — Эбон расплылся в улыбке, — что я приказал нашим людям помогать легавым ловить карманников. И когда ему доложат, что хиппи согласились отменить свою демонстрацию: Да он на уши встанет!
Лофтин, докладывая Рексфорду Фейну о событиях этого дня, предложил ему несколько смягченную версию. Он не стал рассказывать, как черномазые вышвырнули его на улицу и как разозлило сенатора Сент-Клауда его появление в гостинице.
Зато у него была припасена новость, которую он считал прямо-таки радостной. До прихода к Фейну он заскочил к капитану Форбсу и застал его в полном недоумении. Форбс рассказал ему, что чернокожие целый день валят толпами, чтобы посмотреть на фотографии карманников, и предлагают полиции свою помощь во время завтрашнего парада Рекса.
Форбс также сообщил, что ему донесли о том, что Эбон уговорил хиппи не проводить намеченную ими демонстрацию.
Лофтин передал эту информацию Фейну и возбужденно воскликнул: , — Видите, мистер Фейн, многие проблемы уже решены. С карманниками будет полегче, да и чертовы хиппи мешать не станут!
Взгляд Фейна, однако, оставался холодным и беспощадным.
— Но две крупные проблемы мы все же имеем, не так ли? Крупнейшие, я бы сказал. Эта лежачая демонстрация — раз. И угроза сенатору — два. И что вы предпринимаете по этому поводу?
Лофтин, сесть которому предложено не было, стоял перед Фейном, развалившимся за своим столом.
Переминаясь с ноги на ногу, он воскликнул:
— Бог свидетель, мистер Фейн, я делаю все, что в моих силах! Но что я могу предпринять — такими вещами должна заниматься полиция! Когда речь идет о покушении на убийство или о толпе черномазых, разлегшихся на пути платформ, — я-то здесь чем могу помочь?
— Я же говорил, что ваша работа здесь целиком зависит от того, насколько гладко пройдет завтрашний парад. И не только нынешняя, но и та, другая работа, что получше и поденежнее. Говорил ведь, так?
— Да, конечно, но… Я же хорошо поработал с прессой, согласны?
— В общем, ничего, я бы сказал. — Фейн пренебрежительно махнул рукой, потом решил сменить гнев на милость:
— А впрочем, может, ничего и не случится…
— Капитан полиции сказал мне, что такие угрозы редко приводятся в исполнение, — с воодушевлением подхватил Лофтин и сообщил, что расставит своих людей вдоль всего пути следования парада, чтобы они присматривали за чернокожими. Как только они станут бузить, он тут же их всех загребет. Он изо всех сил пытается установить, где именно будет устроена демонстрация. Если ему это удастся, он стянет туда всех своих людей и пресечет ее в самом начале.
Фейн раскурил сигару и затянулся, задумчиво разглядывая Лофтина.
— У меня для вас есть одна работенка завтра вечером, Лофтин. Кое-что в вашем вкусе.
— Что именно? — удрученно поинтересовался Лофтин.
— Не переживайте, вам понравится. — Фейн едва заметно ухмыльнулся и выдохнул клуб дыма. — Завтра вечером, после бала Комуса, я устраиваю вечеринку для узкого круга. Вы тоже должны быть. Гостей приглашено не больше пары дюжин, в их числе сенатор Сент-Клауд с женой. Вы ее помните?
Обратившись мыслями к предыдущему вечеру, Лофтин смутно припомнил привлекательную маленькую блондинку, стоявшую рука об руку с сенатором, и утвердительно кивнул головой.
— Сдается мне, что у нее возникнет желание уединиться с вами в одной из спален наверху, может, даже в той, где вы вчера развлекались с Дейзи.
— Супруга сенатора Сент-Клауда? Это же птичка высокого полета, мистер Фейн, — с сомнением протянул Лофтин. — И откуда вам известно, что ей этого захочется? То есть хочу сказать, если бы у меня было время, я бы мог ее уломать, но за один вечер…
Фейн отмахнулся зажатой в пальцах сигарой.
— Это я беру на себя. Вы же, главное, будьте в полной боевой готовности. А об остальном я позабочусь.
Лофтин погрузился в глубокое раздумье. В своей жизни он делал множество всяких вещей, однако в жиголо еще никогда не нанимался. И к кому? К супруге сенатора США! Лофтину вспомнилось данное самому себе обещание. Он сделает все, чтобы зацепиться за Рексфорда Фейна. Значит, отвергать его предложение нельзя. Тем более что эта сенаторша действительно потрясная бабенка. И почему не совместить приятное с полезным? И трахать супруг сенаторов ему пока еще не доводилось. Конечно, сам сенатор, если что-нибудь разнюхает, может чуток расстроиться, но Лофтин сильно подозревал, что Фейн учитывает и это. Лофтин не стал ломать голову над тем, зачем Фейну понадобилось все это подстраивать. Не всегда разумно интересоваться, какими мотивами руководствуются такие могущественные люди, как Рексфорд Фейн. И вслух он произнес:
— Буду в полной боевой готовности, мистер Фейн. — В предвкушении грядущего приключения он ощутил некое шевеление внизу живота, некий признак эрекции. — Можете на меня положиться.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 19Глава 20Глава 21

Ваши комментарии
к роману Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон


Комментарии к роману "Новый Орлеан - Мэтьюз Клейтон" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100