Читать онлайн Соперницы, автора - Мэннинг Джессика, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соперницы - Мэннинг Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соперницы - Мэннинг Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соперницы - Мэннинг Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэннинг Джессика

Соперницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Смерть всегда меняет мировосприятие у того, кого покинул любимый человек. И первая реакция обычно предсказуема – это может быть глухая тоска без слез и слов, потеря сна и аппетита, истерические приступы. Но иногда поведение человека становится непредсказуемым.
Для Сюзанны мир, казалось, лишился красок. Сначала она решила, что что-то неладное случилось с глазами, поскольку зрение ее преломилось и все виделось как в тумане. Не черное, не белое, не серое, а как бы размытое. Словно она забыла, какого цвета должны быть те или иные вещи. Как будто кто-то накрыл саваном всю ее жизнь.
Она поправила ленту и провела рукой по черному платью, разглаживая складки. Сюзанна поймала себя на том, что больше не чувствует себя молодой. Она села за трельяж и выдвинула ящик в надежде найти там пару черных перчаток, которые она надевала на похороны тетушки Аннет. Но они нашлись лишь в третьем ящике, где перчатки лежали поверх мужского галстука, цвет которого, насколько помнила Сюзанна, когда-то был кобальтово-синим. И еще она помнила, что он был пропитан ее слезами.
А было это не так уж давно. Тогда она была еще Сюзанной Делиль, молодой наивной девушкой, всю свою жизнь проведшей на хлопковой плантации в Джорджии. В Новый Орлеан она поехала навестить мамину сестру Аннет Касак. Мама Сюзанны и ее тетушка сговорились выдать девушку замуж. А в Новом Орлеане было проще всего найти подходящую партию.
С Жаном Луи Сюзанна встретилась на одном из карнавалов и сразу без памяти влюбилась в красавца. Репутация повесы опережала его, и тетушка Аннет поначалу была против бурно развивающегося романа. Но он был богат и из приличной семьи, и ей ничего не оставалось, кроме как терпеливо присматривать за голубками. Целое лето молодая пара вела светский образ жизни, но к октябрю Жан Луи должен был вернуться в Пристань Магнолий. Нужно было следить за сбором урожая в Эритаже. В любое другое время он бы пригласил Сюзанну вместе с тетей в поместье, но сезон сбора сахарного тростинка был неподходящим временем для гостей.
Несмотря на ворчание тетушки, которая считала, что такой поступок не к лицу молодой девушке, Сюзанна решила проводить Жана Луи на пароход. «Прекрасная креолка» отплывала ровно в десять, а у кареты, в которой ехала Сюзанна, как назло поломалась ось, и когда она прибыла на пристань, трап уже был поднят. Сюзанна подбежала к краю причала, и Жан Луи сразу увидел ее. Он помахал ей рукой с высоты верхней палубы, и она тоже заметила его. Повинуясь какому-то сиюминутному импульсу, он снял галстук и бросил ей. Налетевший вдруг бриз подхватил легкую шелковую ткань и опустил прямо к ногам Сюзанны. Она подобрала галстук и прижала его к щеке. Только тут Сюзанна поняла, что плачет. Корабль отчалил, и она была уверена, что никогда больше не увидит Жана Луи. Она зарылась лицом в скомканный галстук, рыдая. Жан Луи заметил, что она плачет, и на его глаза тоже навернулись слезы. Он побежал на корму, чтобы как можно дольше видеть свою возлюбленную. Там, на корме, он перегнулся через поручни и крикнул ей что-то, тщетно пытаясь перекричать шум двигателей.
Конечно, она не могла расслышать его. Тогда он сложил ладони рупором и прокричал: «Я сказал, выходи за меня замуж, Сюзанна!»
На этот раз она услышала его. Слезы враз перестали литься из глаз, и она улыбнулась. Сюзанна закивала головой и послала Жану Луи воздушный поцелуй. В эйфории она не слышала ни аплодисментов людей на палубе, ни смеха и улюлюканий докеров, которые перестали работать, любуясь умилительной сценой…
Воспоминания Сюзанны были прерваны стуком в дверь.
– Вам нужна помощь, мадам Сюзанна? – спросила Зенобия, просовывая голову в дверь.
– Нет, я уже готова. Передай Анжелике, что я жду ее в концертном зале.
Когда дверь закрылась, она обнаружила, что все еще держит в руках галстук Жана Луи.
– Ах, милый, – пробормотала она с тоской в голосе, – ну почему нашей любви было мало?!
Детская располагалась на втором этаже дома. Залитая полуденным солнцем, она всегда была прибежищем для Анжелики в минуты грусти и печали. Хотя уже много лет никто не жил здесь, комнату регулярно прибирали. Темно-красные обои светились золотом под лучами солнца. А на вишневых полках, которые занимали целую стену и поднимались метра на два, лежали игрушки – ее и Жана Луи: куклы, пароходики, оловянные солдатики в синих мундирах.
Анжелика сидела посреди комнаты прямо под бронзовой люстрой. На ней было длинное черное платье, а на коленях лежали полевые цветы, которые она сорвала утром в окрестностях дома. Перед ней стоял большой кукольный дом – точная копия поместья Эритаж, вплоть до ковров и мебели. А в домике – куклы. Несколько кукол из эбенового дерева – это были рабы, и две куклы с белыми фарфоровыми личиками, одна побольше, а другая поменьше, – эти олицетворяли ее и Жана Луи, когда они были маленькие. Волосы у кукол были настоящие, срезанные с детских головок Анжелики и Жана Луи.
Сейчас она откинулась назад, глядя на кукольный домик, и вспоминала о том, как все начиналось.
Эритаж строил ее отец, Анри Антуан Журден. Настоящий аристократ, он задолго почувствовал приближение революции и покинул Францию, присоединившись к своему старшему брату Чарлзу, который держал плантацию сахарного тростника на Санто-Доминго. Но вскоре они были вынуждены бежать с острова из-за бунта рабов и осели уже под Новым Орлеаном, где и преуспели в своём бизнесе. Они оба бьии слишком работящими людьми, чтобы обращать внимание на блага и грехи роскошной новоорлеанской жизни.
Тем не менее Анри женился в 1805-м, выбрав в супруги восхитительную молодую женщину Люси д'Обер. Люси, выросшая в роскоши, не успокоилась, пока муж не купил ей землю ее мечты – Пристань Магнолий.
К тому времени Джулия Таффарел уже начала продавать по частям владение, унаследованное от отца, но по какой-то только ей понятной причине она несколько раз отказывала Журденам. Лишь после особо неудачного сезона, когда ей срочно нужны были деньги, она решилась продать Анри часть земли.
Анри в надежде на большое потомство построил огромный дом, но Люси сказала ему, что не желает портить фигуру, и родила только двоих детей – Жана Луи в1807-м и Анжелику в 1810-м. Вскоре после рождения дочери Люси покинула семью и вернулась в Новый Орлеан.
В 1817-м Люси заболела воспалением легких и умерла. Как ни печально, но Анри совершенно не тосковал по ней. Занятый плантацией, он не искал счастья уже ни с одной женщиной и оставил воспитание детей на Зенобию. В 1826 году его убили в странном инциденте на пароходе, и, поскольку он не оставил завещания, все движимое и недвижимое имущество перешло его сыну. Анжелика очень переживала из-за этого, хотя никогда не подавала виду. Несмотря на свою красоту, она прекрасно понимала, что без соответствующего приданого ее шансы удачно выйти замуж резко ухудшались.
Жан Луи старался вести дела как мог. Но работать, как отец, он не умел, и вскоре плантация погрязла в долгах. Анжелика убедила его нанять управляющего, и он согласился с ней. Так в Эритаже появился Бастиль. Очень скоро дела плантации пошли на поправку, и Жан Луи смог вернуться к своим любимым занятиям – выпивке, кутежу и картам. Все были шокированы, когда однажды он привез с собой жену – Сюзанну Делиль. Но не прошло и месяца после свадьбы, как Жан Луи снова принялся за старое…
Анжелика вздрогнула, когда в дверь постучали. Но это была лишь Зенобия, передавшая ей пожелание Сюзанны. Анжелике не хотелось никуда идти, но все же она сказала, что скоро будет.
Когда дверь закрылась, она взяла в руки куклу Жана Луи, и по щекам ее покатились слезы.
Ройал оказался у самого края плантации сахарного тростника и обнаружил, что дальше идет болото. Дорога стала ухабистой, и он спешился. Посудив, что его лошадь хочет пить, он решил перейти границу плантации в поисках воды. Болото поросло кипарисами, покрытыми мхом. Здесь было очень душно, и от болота шел затхлый запах зацветшей воды.
Ройал ступал бесшумно по замшелой земле. Тропка вилась змеей среди кочек и луж. Лошади было трудно идти, и она недовольно прядала ушами.
– Тише, Звездочка, – успокаивал кобылу Ройал, – скоро дорога станет лучше.
Поиски воды зашли в тупик, и Ройал пошел на просвет, выйдя на другое поле сахарного тростника. Когда Бранниган снова сел на лошадь, он заметил, что поле обрабатывается рабами. На их запястьях он не увидел черных траурных лент и понял, что он попал на чужую плантацию.
Ройал трусил на Звездочке вдоль поля и оглядывался по сторонам. Тростник здесь был крепче и выносливее, но вот здания, возвышающиеся вдали, явно требовали ремонта. Он свернул на дорогу к домам. Быть может, управляющий или кто там еще позволит ему напоить лошадь и укажет короткий путь до Эритажа?
За полем, ближе к постройкам, был разбит большой огород с диковинными овощами. Он заметил женщину в соломенной шляпе, согнувшуюся над грядками.
– Простите, вы не подскажете, где я нахожусь?
Женщина разогнулась и обернулась к Ройалу. Он удивился, обнаружив, что разговаривает не с рабыней, а с пожилой белой дамой.
– Вы на моей земле, молодой человек, – получил он ответ на чистом английском языке.
– Прошу прощения, мадам.
– Не стоит извиняться, слезайте-ка с лошади, я хочу рассмотреть вас получше.
Ройал подчинился, и дама, уперев руки в бока, обошла вокруг него, пристально разглядывая.
– Я слышала, что вы симпатичный, но сплетни даже наполовину не отражают насколько! – улыбнулась она. – Так, значит, вы и есть тот самый человек, что выиграл Эритаж у этого идиота Жана Луи.
– Почему же идиота?
– Не очень умно играть в карты с профессиональным игроком, и уж совсем глупо пускать себе пулю в лоб после проигрыша, – жестко ответила пожилая дама и протянула руку: – Джулия Таффарел, и можете не затрудняться, вас я уже знаю как облупленного.
– Я слышал, вы затворница.
– Только тогда, когда сама того хочу.
– А откуда вы столько знаете обо мне, я же приехал только вчера ночью?
– Негры переносят сплетни быстрее светлячков. – Она обернулась к одному из работников. – Люсьен, возьми лошадь господина Браннигана и напои ее. – Она снова обернулась к Ройалу: – Давайте пройдем в дом, я вас угощу стаканчиком чего-нибудь прохладительного. Мне кажется, вам сейчас будет очень кстати, а мне хочется поговорить с кем-нибудь. Интересно, насколько я сохранила способность вести светскую беседу?
– С удовольствием принимаю ваше предложение. Но разве вы не идете на похороны?
– Я не хожу на похороны к дуракам, – сказала она, снимая соломенную шляпу и приглаживая волосы. – Кроме того, я никогда не любила мальчишку и его сестру.
Ройал пошел за Джулией сквозь поросшую ивняком поляну.
– Когда-то эти ивы должны были закрывать главный дом от остальных построек, а теперь это всего лишь обходной путь, – обронила дама с грустью в голосе.
Когда Ройал пробрался сквозь густые ветви вслед за хозяйкой на открытый простор, он замер в изумлении. Большой красивый дом, который некогда был примером изысканности и вкуса, сейчас превратился в руины. Часть крыши сдул давнишний шторм, середина галереи второго этажа обвалилась, штукатурка свисала с обрешетки. Кровельное железо жалобно скрипело на легком утреннем ветерке.
Джулия шустро взбежала по ступеням на веранду. Несмотря на свой возраст, она двигалась с грацией и без видимых затруднений.
– Аккуратней на этой ступеньке, месье Бранниган, она сломана. – Дама прошла в глубь веранды, где Ройал увидел плетеные столик и кресла, стоящие в тени. – Присаживайтесь в это кресло, оно крепче и с наименьшей вероятностью рухнет под вами.
Ройал сел и огляделся вокруг. Некоторые окна были заколочены, кое-где рамы рассохлись настолько, что можно было просунуть ладонь.
Джулия, однако, не думала извиняться за упадок, царящий вокруг, или за свой непрезентабельный вид. На ней было платье с выцветшим рисунком, потертые сандалии и соломенная шляпа, которую она сняла и положила на край стола.
Джулия подозвала пожилого раба, который появился из-за ближайшей колонны.
– Катон, будь другом, сделай нам по одному из твоих замечательных коньячных коктейлей.
Ройал снова удивился. Коньячные коктейли были писком моды в Новом Орлеане, а кроме того, он очень любил эту выпивку. В коньяк или бренди добавляли сахар, специи и много льда.
Пожилая женщина улыбнулась, увидев реакцию Браннигана.
– Несмотря на свою эксцентричность, я стараюсь держать руку на пульсе времени… правда, издалека, но все же. – Она как-то странно посмотрела на него, а затем спросила без обиняков: – Что вы сделали с женщинами Журдена?
Ройал смутился ее прямоте, но ответил:
– Они поживут какое-то время в Эритаже.
– Я полагаю, вы ни черта не смыслите в выращивании сахарного тростника, а?
– Так точно, мадам.
– В таком случае вам следует заключить своего рода соглашение с ними, чтобы они остались в поместье до конца сбора урожая и помогли вам освоиться. Насколько я знаю, Сюзанна неплохо разбирается в управлении плантацией, а Анжелика знает о тростнике столько же, сколько мужчина. Вот вам мой совет – учитесь у них. Это пойдет вам впрок. Кроме того, это позволит вам сблизиться с Рафом Бастилем, управляющим Эритажа. Он сложный человек, но лучшего управляющего вам в округе не сыскать. И неудивительно с таким-то хозяином, как Жан Луи! Я не слишком навязчива? – Она не дождалась ответа Ройала и продолжила: – Конечно, не следует исключать вариант, что рано или поздно плантаторское дело наскучит вам и вы вернетесь за игровой стол.
– Нет, мадам, я бросил это занятие от греха подальше.
Когда Джулия ответила ему, тон ее был непреклонен:
– Уж не из-за идиота ли, который пустил себе пулю в лоб? Бросьте, бросьте. Это вам сейчас так кажется, но, помяните мое слово, – тут она подняла указательный палец, – азарт – это жар в крови, это лихорадка. Стоит вам заболеть этим, и пути назад не будет.
Появился Катон с двумя немыслимо высокими бокалами, наполненными золотистой жидкостью поверх кубиков льда с тертой цедрой лимона, плавающей на поверхности.
– Боюсь, это наш последний лед, – вздохнула Джулия. – Капитан Калабозо любезно привез нам блок льда откуда-то с канадской границы. Мы хранили его в подвале и берегли, как алмазы. – Она заметила, что Ройал удивленно смотрит на размер бокалов. – Папа всегда советовал не скупиться на выпивку для гостей. Зачем отнимать время у рабов? – Джулия подняла бокал и сказала тост: – Выпьем за новое приключение в вашей жизни, месье Бранниган. Надеюсь, оно принесет вам удачу.
– Благодарю вас, мадам Таффарел, – ответил Ройал. Он попробовал коктейль, удовлетворенно причмокнул губами, затем вернулся к серьезному разговору: – Как вы полагаете, стоит ли мне предложить женщинам долю от урожая?
– Должна признать, вы здраво мыслите, это неплохая идея.
– И какой же процент будет вписываться в принятые рамки?
– Ну… – Джулия задумалась и после некоторых колебаний ответила: – Двадцать – двадцать пять процентов для обеих.
– Что ж. Надеюсь, плантация будет прибыльной.
– Я тоже надеюсь на это каждый сезон, месье Бранниган, – грустно сказала Джулия и огляделась вокруг, удивленно вскинув брови, словно впервые заметила упадок, царящий вокруг. – Поместье не всегда выглядело таким, месье Бранниган.
– Полагаю, что так, – вежливо ответил Ройал.
– О-о-о, знали бы вы, как все начиналось!
– Я с удовольствием послушаю.
– Раз так… Но должна предупредить вас, если я начну, то история должна быть рассказана от начала и до конца, а это займет немало времени.
– Я весь внимание, мадам.
Джулия, безусловно, радовалась собеседнику. Неожиданно приятным театральным голосом она начала свой рассказ:
– Я назову историю «Пират и юная дева»! – Она откинулась на спинку кресла, пригубила коктейль и продолжила: – Когда-то давным-давно плантация Таффарел была единственной в этих краях. В то время названия «Пристань Магнолий» еще не существовало. Мой отец Джулиус Таффарел заложил первый камень в 1769 году как дар своей возлюбленной жене, моей матери Клодин Ривьер. Но задолго до того, как первый тростник дал свои плоды, поместье стало излюбленным местом встречи высшего света Нового Орлеана. Здесь, за этими самыми колоннами, сильные мира сего закатывали грандиозные балы. Люди преодолевали немыслимые расстояния, чтобы удостоиться чести пройтись по этой веранде или прогуляться по саду. Молодые дамы флиртовали из-под распахнутых вееров из слоновой кости, а джентльмены дарили им комплименты и сражались на дуэлях за их красоту. Дамы в возрасте хвастались родословными, которые уходили корнями в такую глубь веков, что трудно и представить. Со временем сплетни были возведены в ранг искусства на таких раутах. Политика на уровне штатов решалась за этими стенами, и совершались судьбоносные для страны деловые соглашения. То, что происходило в этом доме, влияло на каждого жителя Луизианы, будь то взрослый или ребенок, белый или черный, француз, испанец, португалец, голландец или кто другой.
– Никаких американцев? – спросил Бранниган.
– По большей части нет, и если вы перебьете меня еще раз, то я не скажу больше ни слова.
– Простите, – робко сказал Ройал.
– Итак…
Джулиус Таффарел родился в семье крестьянина во Франции, в Лионе, в 1711 году. В возрасте пятнадцати лет он был арестован за кражу, но бежал и сел на корабль, отправляющийся в Луизиану, в надежде на спасение и, быть может, лучшую жизнь. Он выдержал сложнейшее путешествие до Нового Света и высадился в Новом Орлеане в конце 1726 года. Со стороны он выглядел весьма неплохо: симпатичный крепкий молодой человек с непомерными амбициями и скудными финансами. Впрочем, шумный вульгарный город подходил как нельзя лучше. Но долго он там не задержался – вскоре по прибытии он прибился к речным пиратам, которые промышляли на Миссисипи. Самым странным во всей этой истории было то, что бандой руководила женщина, которую все звали Бетси-пуля. Бетси, большая во всех отношениях, но в то же время очень красивая женщина, неутолимо жаждала молоденьких юношей. А посему никого особо не удивило, что Джулиус вскорости перебрался в ее каюту, а через некоторое время стал ее правой рукой. Примерно два года спустя Бетси-пулю пронзил кусок свинца во время абордажа очередного испанского судна, и Джулиус в возрасте семнадцати лет возглавил банду.
Но молодой человек оказался умен не по годам и, не желая повторять судьбу своей любовницы и просто жаждущий уважения и признания, начал вкладывать все наворованные деньги в легальные предприятия Луизианы. Вскоре он открыл собственное пароходство и завязал с пиратством. Когда его сбережения превысили математическую величину, воспринимаемую человеческим мозгом, он начал поиски жены. Через него прошло огромное количество женщин, прежде чем в 1768-м он наконец нашел то, что так долго искал. В Клодин Ривьеру он влюбился как мальчишка, несмотря на то, что ему к тому моменту было уже 58 лет. Впрочем, он был богат и все еще красив. Клодин была младшей из четырех дочерей, ей было всего четырнадцать, и она была неописуемо хороша, просто фарфоровая куколка, да и только. Ее отец вдовствовал уже много лет и держал обувную лавку. Будучи очень практичным человеком, а кроме того, человеком старых устоев, он заявил Джулиусу, что не отпустит Клодин, пока старшие дочери не выйдут замуж. Но Джулиус не мог ждать и устроил свадьбы для всех трех сразу, найдя им по приличному мужу. На это Пьеру, отцу девочек, возразить было нечего, и он благословил брак.
Хотя Клодин была втрое моложе и не влюблена до беспамятства в своего суженого, она тем не менее уважала его и собиралась стать хорошей женой и матерью. Свадьбу назначили на 20 апреля 1770 года – когда Клодин исполнялось шестнадцать.
Джулиус выкупил огромный участок земли неподалеку от Нового Орлеана. Он намеревался построить роскошный дом для своей жены. Из Вест-Индии выписали французского архитектора, который спроектировал дом и сады, окружающие его. Дом выстроили в рекордные сроки, поскольку Джулиус хотел провести свадебную церемонию в стенах собственного особняка. Идея с аллеей из магнолий принадлежала, конечно же, Клодин. Шестьдесят взрослых деревьев были привезены и высажены от самой пристани в ровную линию, по тридцать на каждой стороне на расстоянии пятидесяти метров друг от друга. Отныне всем судоходам это место было знакомо как Пристань Магнолий, и они отмеряли пройденное расстояние по величественным деревьям.
Свадьба Джулиуса Таффарела и Клодин Ривьер состоялась в срок и была засвидетельствована более чем двумя тысячами гостей, многие из которых провели в дороге несколько дней, чтобы попасть на знаменательное событие. И они не разочаровались.
Основой праздника была, безусловно, сама церемония, проходившая в парке за домом. Несколько сотен пауков из Китая завезли за месяц до события и освободили, выпустив на специально подготовленные решетки, дабы они сплели сотни метров паутины, которую позже обдали золотой пыльцой, чтобы она сияла в лучах солнца. Через этот сияющий коридор отец подвел Клодин к алтарю, где лучший католический священник Нового Орлеана обвенчал счастливую пару.
Несмотря на гостеприимство молодоженов, кое-кто из гостей кривил рот, завидуя чужому счастью и богатству.
– Дорогуша, – шептали злые языки, спрятавшись за веером, – тебе не кажется, что он какой-то… мужлан?
– А как ты находишь эту маленькую стерву, ведь ей ничего, кроме его состояния, и не надо.
– Да он же ей в деды годится, не удивлюсь, если у него случится приступ в первую брачную ночь.
Какая наглость! Какая пошлая вульгарная клевета! Да кто они такие, чтобы судить чужую жизнь? Жалкие ничтожные человечишки, согбенные бременем собственной зависти!
Но Джулиусу и Клодин были безразличны эти выпады. Они были счастливы. Они вместе начали строить свой райский сад.
Однако предвестники беды накаркали-таки злую судьбину чете Таффарелов. Первой ласточкой грядущей беды стала радостная весть о первенце Клодин. Летом 1770 года она обнаружила, что беременна. И все бы ничего, да вот только беременность шла тяжело, а роды чуть не убили молодую мать. Но на этот раз все обошлось. Доктор предупредил Клодин, что следующих родов она может не выдержать. Но девушка ничего не сказала мужу. Когда Клодин показала девочку Джулиусу, он был безмерно счастлив. Он был просто влюблен в свою маленькую Джулию.
На протяжении последующих двух лет у Клодин было несколько выкидышей, но она упрямо хотела подарить мужу мальчика. И вот в январе 1774 года ей удалось снова зачать ребенка. Беременность прошла гладко, но при родах у Клодин открылось внутреннее кровотечение, которое не удалось остановить. Но она умирала со счастливой улыбкой на лице, ведь в этой жизни она познала и мед любви, и прелесть материнства.
Рабы быстро разнесли весть о смерти молодой хозяйки и о рождении наследника.
Двое детей остались без мамы, с отцом, который годился им в прадеды. Но у медали была и другая сторона. В возрасте, когда их сверстников одевают няньки, Джулия и Клод уже принимали самостоятельные решения. Джулиус знал, что не сможет долго быть рядом с детьми, и старался подготовить их к сложной жизни. К тому времени артрит скрутил его суставы, и он стал много пить, чтобы приглушить боль. Детям было девять и шесть, когда Джулиус решил купить им персональных рабов. Так в жизни Джулии и Клода появились Оттилия и Катон. К счастью для Джулиуса, молодая негритянская чета полюбила детей и хорошо заботилась о них.
Клод и Джулия были очень похожи, различными были лишь глаза: мальчик унаследовал бездонные черные глаза матери, а девочке достались пронзительные голубые глаза отца. Между ними никогда не было ссор, как это часто бывает у брата с сестрой. Они были лучшими друзьями и все невзгоды и радости принимали вместе. Несмотря на разницу в возрасте, они были похожи на близнецов.
За прошедшие годы Джулиус прилично потратился на дом, свадьбу и балы, поэтому сейчас, когда дни его были сочтены, ему было практически нечего оставить детям. Поэтому он решил начать выращивать сахарный тростник. Поначалу Джулиус терпел одни убытки, но постепенно дело налаживалось, хотя еще долгое время бюджет его был в дефиците.
Жизнь Джулиуса Таффарела трагически оборвалась весной 1789 года. Он был поражен насмерть молнией во время сильного шторма, работая в поле.
Джулии исполнилось восемнадцать, а Клоду пятнадцать, когда они похоронили отца рядом с мамой на семейном кладбище Таффарелов. Но у детей не было времени на траур. Дела плантации шли так плохо, что в один прекрасный день они обнаружили, что банковский долг составляет больше, чем они могут выплатить, а их управляющий сбежал в неизвестном направлении. Чтобы не попасть в долговую тюрьму, им пришлось продавать землю. Единственное, что они могли сделать в этой ситуации, так это тщательно выбирать себе соседей. Многие креольские семьи мечтали поселиться в Пристани Магнолий, но Джулия и Клод давали им от ворот поворот. Наконец они приняли предложение Анатоля Бошемэна, состоятельного французского плантатора, прибывшего из Вест-Индии с семьей. Бошемэн выстроил дом, не такой большой и помпезный, как особняк Таффарелов, но уютный и приспособленный для сырого климата Луизианы. Покончив со строительством, Бошемэн вплотную занялся плантацией, и его сахар до сих пор был одним из лучших на новоорлеанском рынке.
У Анатоля было трое детей. Старший, симпатичный молодой человек по имени Теофил, был на год старше Джулии. Теофил сблизился с обоими Таффарелами, и никого не удивило, что скоро молодой Бошемэн и Джулия полюбили друг друга. Клод и семья Бошемэна были рады образовавшемуся союзу, и свадьба была уже назначена, но…
За месяц до свадьбы Клода свалила болезнь, диагноз которой не смог поставить даже самый лучший врач из Нового Орлеана. Джулия сидела подле брата вплоть до сентября, когда он отошел в мир иной. А еще неделю спустя после похорон Теофил получил послание от своей возлюбленной, что она возлагает на себя бремя безвременной скорби и уединяется от общества, чтобы память об умершем брате всегда была с ней.
Сплетни облетели весь высший свет Нового Орлеана. Судачили все, кому не лень, и слухам не было конца. Все искали какого-то подвоха в поступке Джулии Таффарел, не веря, что юная красивая богатая девушка отказалась от молодого симпатичного и отнюдь не бедного молодого человека из-за любви к брату. Да быть того не может! Или между братом и сестрой было нечто большее, чем просто семейная привязанность? Кто-то полагал, что Джулия заболела тем же мистическим недугом, который унес жизнь ее брата. Кто-то считал, что Теофил сам разорвал помолвку. А кто-то выдумывал и вовсе немыслимые небылицы.
В 1824-м Джулия освободила всех своих рабов, включая любимых Оттилию и Катона. Многие остались, чтобы работать на плантации, и получали от Таффарел солидное вознаграждение. Пожалуй, более других Джулия и ее слуги зависели от урожая сахарного тростника. Все реже и реже оставались какие-то средства для поддержания дома и сада. Все постепенно превращалось в руины. Чтобы выжить в особо сложные годы, Джулия продолжала продавать поместье отца по частям, пока не образовалось шесть плантаций, известных и поныне.
* * *
Лед растаял, и бокалы опустели. Джулия посмотрела на Ройала и заговорила вновь, понизив голос до шепота:
– Суеверные люди обходят поместье Таффарел стороной, месье Бранниган. Они говорят, что по этим землям рыщет призрак. И кто бы это ни был – неуспокоившаяся душа моей матери, что жаждет жизни, коей было отпущено так мало; или мой брат, все еще бродящий меж розовых кустов в венском парке; или мой отец, вернувшийся с той стороны зеркал, чтобы продолжить работу… Кто ж знает наверняка? Но, как бы там ни было, призрак продолжает бродить по округе, нагоняя страх на взрослых и детей с пугающим постоянством. Должна предупредить вас, месье Бранниган, что если вы решитесь прогуляться по аллее после полуночи, то почти наверное вам удастся увидеть поместье Таффарел в его былом величии, в лучах славы. Дом вдруг, точно по волшебству, вновь станет новым и величественным, парковые дорожки чистыми и прибранными, а деревья молодыми и аккуратно постриженными. На веранде будет звучать вальс, и под его волшебные ноты десятки пар ног будут шуршать по кедровому полу, выписывая умопомрачительные па…
Лицо Джулии внезапно изменилось, словно по нему прошла тень, будто оно вдруг подернулось дымкой. Морщины как будто разгладились, глаза налились краской, а губы, вновь обретя форму, загадочно улыбнулись. Наваждение длилось какую-то долю секунды, но Ройал никогда бы не признался даже самому себе, что виной тому выпитые коктейли. Нет, он был твердо уверен, что видел то, что видел, и увиденное напугало его, но и заворожило одновременно.
– Что ж, месье Бранниган, это конец истории, – сказала Джулия после недолгой паузы.
– Вы удивительная рассказчица, мадам Таффарел, – с чувством произнес Ройал. – Извините меня, если я проявлю наглость, но мне кажется, вам следует чаще бывать на людях. Если вам будет нужна моя помощь, то я всегда к вашим услугам.
Джулия долго молчала, и Ройал начал уже чувствовать неловкость.
– Если вы действительно готовы мне помочь… – начала неожиданно Джулия. – Герцог Александр Дювалон, владелец Саль-д'Ор, преследует меня год из года, приглашая на свои жалкие балы. До сих пор я отказывалась, но если вы будете моим кавалером на этом балу, то, пожалуй, на сей раз я приму его приглашение.
– Почту за честь, мадам, – не задумываясь ни на секунду, ответил Бранниган.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соперницы - Мэннинг Джессика



Роман прекрасный, все персонажи тоже, за исключением возлюбленной гг.оя, которая осталась в стороне от повествования. Но прочитать это роман приятно
Соперницы - Мэннинг ДжессикаOlga
26.07.2014, 17.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100