Читать онлайн Соперницы, автора - Мэннинг Джессика, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соперницы - Мэннинг Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соперницы - Мэннинг Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соперницы - Мэннинг Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэннинг Джессика

Соперницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Последующая неделя прошла для Ройала без стычек с Филиппом Дювалоном. Он замечательно проводил время в компании Святоши Сэма, попивая виски и пересказывая истории Чарлза Шанса. Ройала не тянуло ни к карточному столу, ни в компанию женщин. Он хотел очутиться лишь в обществе двух заинтриговавших его женщин – Сюзанны и Анжелики. Вот только какую из них он хотел больше? Когда все дела были окончены, а чемоданы с новой одеждой получены, Ройал решил отправиться домой в Эритаж.
Ройал послал уведомление о своем прибытии за день до отправления, и, когда пароход подплывал к причалу Пристани Магнолий, первым, что услышал Бранниган, были звуки банджо и голос Сета. Когда мальчишка увидел на борту своего хозяина, он радостно запрыгал. Ройал засмеялся и помахал Сету обеими руками, затем схватился за поручни, так как «Прекрасная креолка» пришвартовалась. Он вдохнул сладкий запах магнолий. Интересно, всегда ли Пристань будет столь доброжелательна к нему?
– Рад снова видеть тебя, Сет.
– И я вас, мистер Ройал. Я очень рад, что вы все же вернулись.
– Как же я мог не вернугься. – Ройал извлек из кармана золотую цепочку, на которой мерно покачивались золотые часы с циферблатом в виде солнца с золотыми лучами. – Ведь мне надо было вручить тебе обещанный подарок.
Глаза Сета округлились.
– Это действительно мне?
– А кому же еще, дружище? Но смотри, если уж сейчас опоздаешь, то никакие извинения тебе не помогут.
– Да я с них теперь глаз не спущу, мистер Ройал.
Когда весь багаж Браннигана погрузили в карету, Сет взобрался на облучок рядом с Ройалом, щелкнул вожжами, и лошади тронулись.
Солнце пронизало золотыми нитями синюю ткань неба. Жара прибивала к земле пыль, но по аллее гулял легкий ветерок. Аллея в этот час походила на сказочную дорогу, ведущую в страну снов. Ах, только бы эти сны были хорошими!
Герцог Дювалон ходил вокруг нового приобретения, точно кот вокруг сметаны. Размером с него самого посреди гостиной стояла китайская ваза расцвета династии Мин с рисунком в виде голубого карпа над зелеными волнами. Герцог понаслышке знал, что у древних китайцев карп был символом долголетия.
Герцог заказал эту дорогую безделушку только потому, что такова была последняя мода среди плантаторов. Китайские изделия на новоорлеанском рынке древностей были самыми дорогими. Дювалон выложил за эту вазу почти семьсот долларов. На самом деле ему было глубоко плевать на китайское искусство, он даже не знал, где этот чертов Китай находится, просто он любил обладать тем, чего хотят все остальные. Однако где же поставить этакую громадину? Уж точно не в саду, слишком дорого для того, чтобы позволить дождям и ветру разрушить новое приобретение. Придется ставить в доме, но тогда где-нибудь подальше, где-нибудь, где эта дребедень не будет раздражать его изо дня в день. В библиотеке, вот что! Там он бывает реже всего. После бала и той памятной встречи с Вербеной герцог там еще ни разу не был. Дювалон улыбнулся своим грязным мыслишкам.
Герцог уселся в кресло, скрестил ноги и стал смотреть на вазу. Она ему явно не нравилась, и зачем только он потратился на нее?! Эта древность пугала его, и он даже сам не знал почему.
Дювалон скорее чувствовал, нежели понимал, что его привычная, выверенная, хорошо организованная жизнь разваливается на куски. С летнего бала все пошло наперекосяк. Виновным во всех своих проблемах он, невзирая на всю нелогичность своего выбора, считал Ройала Браннигана. С тех пор как американец появился в Пристани, все изменилось к худшему. Единственное, что утешало Дювалона, так это надежда, что Бранниган разорится как плантатор, а герцог будет тут как тут, чтобы выкупить у него землю.
И все же сердце у герцога было неспокойно, уж слишком много было неотложных проблем, которые нужно срочно решать. Несколько негров заболели малярией, когда рубили лес на болотах. Доктор Прадо как мог пытался предотвратить эпидемию, но если еще хоть один раб заразится, то герцогу улыбалась перспектива покупки новых рабов, а может быть – об этом он боялся даже думать, – придется нанимать ирландских эмигрантов, каждый из которых обойдется ему по доллару за день. Мало того, его сын, его Филипп, тоже жаловался на здоровье. Черт возьми, он же говорил этому идиоту, чтобы не совался к неграм. Правда, сын уверял его, что не бывал в рабских бараках с ночи бала.
Да еще Анриетта продолжала бунтовать против него. Она даже не поинтересовалась здоровьем сына, когда тот не смог спуститься к ужину. Все шепчется с Алисой по углам. Наверняка поддерживает ее по поводу Гадобера. А эти сцены, которые закатывает ему дочь с завидным постоянством?! Ведь обычно это он, герцог Дювалон, давал разнос своим домочадцам, но еще никто никогда не отвечал ему. А сейчас? Что сейчас? Мир катится к чертям! Он не мог объяснить поведение своей дочери. Любая на ее месте была бы рада такому жениху, как Жильбер. Но Алиса не просто отказывалась признать себя обрученной с Гадобером-младшим, но еще и взбесилась, когда узнала, что герцог переводит Блеза из домашних рабов на плантацию. Филипп рассказал ему, что видел этого мулата возле веранды утром после бала. Чертов ниггер наверняка подглядывал за белыми женщинами. Разве можно верить рабам?! А уж тем более таким смазливым подонкам, как Блез, особенно когда дело касается белых женщин.
Герцог бросил взгляд на вазу. Она не вызывала в нем никаких чувств, кроме ощущения, что он обладает чем-то дорогим. А может, это просто жара так действовала на него? Зной окутывал его с ног до головы, и, несмотря на то, что он менял одежду несколько раз в день, он все равно, не переставая, потел, что вызывало раздражения на коже.
Герцог заметил Алису, которая шла по веранде. Он позвал ее, но девушка не откликнулась, словно не слышала его. Дювалон поднялся и открыл дверь.
– Алиса! – резко воскликнул он. – Ты что, не слышишь, что я тебя зову? – Он заметил, что она оделась в его самое нелюбимое платье специально, чтобы позлить отца. – Прекрати отворачиваться от меня, я же твой отец, в конце концов! Я желаю тебе только добра.
Алиса развернулась, глядя на отца исподлобья. Прядь каштановых волос упала ей на глаза. Она не стала отвечать.
– Ты не посмеешь противиться моей воле. Блез останется на полях. Я не позволю, чтобы всякий черномазый подглядывал за моими гостями. Я уж не говорю о белых женщинах!
– О каких белых женщинах ты говоришь, отец?! – воскликнула Алиса с негодованием. – Я надеюсь, не о шлюхе по имени Вербена Шевро?
Не веря своим ушам, герцог уставился на дочь. Но в ее глазах он увидел лишь твердую уверенность и несгибаемую волю.
– Да как ты смеешь!
– Да ладно, папа, можно подумать, ты не знаешь? Она же пыталась затащить Блеза в постель в прошлом году, когда надралась до чертиков.
– Это он тебе рассказал? Я его выпорю за то, что рассказывает всякую грязь.
– Грязь? Да это твоя Вербена – грязь! Единственный способ остановить ее – это связать ей ноги вместе.
Дювалон не знал, что ответить, он был попросту шокирован.
– Ты где так научилась разговаривать?
– На твоих балах, папа, – нагло ответила Алиса. Страшная догадка озарила герцога.
– Алиса, а что, если Блез подглядывал за тобой?
– Что за глупости, – холодно ответила его дочь. – Блез уже рассказал тебе, что произошло. Он прибирался во дворе, заметил на веранде грязные бокалы и поднялся, чтобы подобрать их.
– Но Филипп не видел там никаких бокалов.
– Филипп ни черта не видел в то утро. – Алиса развернулась и собралась уходить, но отец схватил ее за руку.
– Куда это ты уходишь? Я еще не закончил говорить с тобой.
– Я послушаю, когда тебе будет что сказать.
Герцог отвесил дочери оплеуху. Она вырвалась от него, и он тут же попытался загладить вину.
– Ой, Алиса, прости, я не…
– Что ты не хотел? Это же так типично для тебя. Если ты не можешь заставить кого-то сделать то, что тебе нужно, ты используешь силу, не так ли? Только не думай, что ты можешь заставить меня, как ты делал это с мамой всю вашу совместную жизнь! Ты же запугал ее до смерти. А что ты сделал с сыном? Он алкоголик и садист, и виноват в этом ты.
– Ты выйдешь за Гадобера, – упрямо сказал герцог, хотя на сей раз в его словах уже не было такой уверенности.
– Да ну? А что ты сделаешь, если я откажусь? Привяжешь к шесту и прикажешь выпороть? Сколько ударов ты мне дашь, папочка? Десять? Двадцать? Или, может быть, пятьдесят, чтобы уж наверняка? Ты не заставишь меня делать то, что мне претит. Единственное, чего ты добьешься, так это заставишь меня ненавидеть тебя все больше и больше.
– Вымыть бы тебе рот с мылом. Кто научил тебя так разговаривать?
– Ты, папочка, ты был идеальным учителем.
Алиса ушла, обдав отца волной ненависти. А герцог вернулся в гостиную, не в силах совладать со своим бешенством. Он увидел вазу посреди комнаты, схватил медный подсвечник и швырнул в китайскую реликвию. Ваза разлетелась вдребезги, но Дювалону не стало легче.
* * *
Алиса вытерла слезы. Она взбежала по ступеням и постучалась в комнату матери. Не дожидаясь ответа, она вошла внутрь. Анриетта стояла на коленях перед иконами и молилась.
– Мама, никакие святые не решат нашу проблему, неужели ты не понимаешь. Мы сами должны все делать! – Она подошла к матери и взяла ее под руки. – Вставай, вставай с колен, мама. Мне нужна твоя помощь.
– Но что я могу сделать для тебя, Алиса?
– Для начала оторвись от своих нарисованных святых и вернись в реальность. Перестань вести себя так, словно ты живешь в сказке. Ты прекрасно знаешь, что папа взял тебя в жены только из-за твоего приданого. И поэтому он так сильно тебя не любит, и поэтому ты расплачиваешься с ним всю жизнь.
Анриетта опустила глаза.
– Нет, мама, подними глаза. Это не твоя вина, а его. Тебе нечего стыдиться. Это он тебя предал. Ведь он же не человек, он тиран. Посмотри, что он сделал с Филиппом. Он превратил сына в пьяницу, который издевается над рабами ради удовольствия.
– Нет, не верю! – закричала Анриетта.
– Это так, мама, и ты это прекрасно знаешь, просто не хочешь принять очевидный факт, так же как не хочешь признать, что он спит с Лилиан, а Азби – твой внук.
– Нет, нет, нет! – Анриетта зажала уши ладонями.
– Да, мама. – Алиса заставила мать слушать. – Это правда. Ты же видела мальчика – он вылитый Филипп. Мама, ты должна принять этот факт, потому что если ты не сможешь, то как ты выдержишь то, что я хочу тебе сказать?
– А при чем здесь эта женщина и ее сын?
– Эту женщину зовут Лилиан, она любовница твоего сына, а ее сын Азби – твой внук. Ах, мама, перестань воспринимать жизнь только разумом, ведь у тебя есть сердце, а оно не врет.
– Я-не-ве-рю! Он-не-мой-внук! – проговорила Анриетта сквозь рыдания.
– Он твой внук, мама. И тебе лучше смириться с этой мыслью, потому что скоро у тебя появятся еще внуки смешанной крови.
– Нет, я не хочу ничего слышать.
– Мама, ты уже знаешь, просто не хочешь принять это.
– Ничего я не знаю.
– Мама, рано или поздно тебе все равно придется выйти из твоей кельи и столкнуться с реальным миром.
Анриетта подняла с пола веер и начала им обмахиваться.
– Такая жара, такая жара. Я просто не могу больше, надо что-то делать с этой жарой.
Алиса взяла мать за руку и вывела из комнаты.
– Пойдем, мама, я не хочу, чтобы ты дышала ладаном с утра до ночи. Тебе нужно развеяться, подышать воздухом. Может, тогда ты начнешь соображать. Мама, я должна сказать тебе одну вещь, но я не смогу сделать этого, если не буду полностью доверять тебе.
– Ах, детка, о чем ты говоришь, конечно, ты можешь доверять мне.
– Надеюсь. Ты сильно изменилась за последнее время. – Алиса поцеловала мать в щеку. – Ты его знаешь, ты видела нас вместе. Каждый, кто видел нас вместе, поймет, что мы любовники, если только сможет отбросить предрассудки.
– Не знаю, о чем ты говоришь, – настаивала на своем Анриетта.
– Знаешь, мама, знаешь. Я люблю Блеза, а он любит меня.
Анриетта дико посмотрела на дочь, затем расплакалась, словно маленькая девочка. Алиса тоже заплакала, прижавшись к маме.
– Боже мой, – сказала Анриетта, утирая слезы. – Я догадывалась. Конечно, догадывалась, но молила Бога, чтобы это было неправдой. Ах, Алиса, не пойми меня неправильно, он хороший мальчик, я просто не хочу, чтобы ты страдала.
– Мамочка, я так рада, что сказала тебе. Ты единственная, кто мне не безразличен в этом доме.
– Так, значит, ты его любишь?
– Очень, очень. Я не думала, что это так сладко, любить кого-то.
– О да. Я еще не забыла.
– Мамочка, ты ведь поможешь нам?
– Что я должна сделать?
– Ты ведь понимаешь, что нам придется уехать. Скорее всего в Канаду, там папа нас не найдет.
– Какое-нибудь укромное местечко, – проговорила Анриетта, понимая, что ее с собой никто не возьмет. – Что ж, детка, решение очень простое – все, что вам нужно, это деньги.
Алиса вздохнула облегченно.
– Я знала, что ты поможешь, мама. Тогда ты просто дай нам немного денег, только на билет до Канады. Что? Что такое, мама?
– Девочка моя, в том-то и беда. Денег-то у меня нет. Все мое состояние перешло к твоему отцу. – Она погладила Алису по щеке. – Но ты не переживай, я что-нибудь придумаю, обещаю.
Джулия сидела в кабинете, рассеянно глядя на кипу бумаг на столе. Она промокнула платком слезящиеся глаза и оттолкнула счета. Счета от кредиторов. Кто-то из них был вежлив, кто-то настойчив, а кто-то груб, но все просили одного – вернуть деньги. Три счета приходили уже не в первый раз, поэтому их надо было выплачивать в первую очередь: один счет за инструменты, которые Джулия заказывала для заготовки дров и плотницких работ, другой за хинин, который она заказывала у фармацевта в связи с возможной эпидемией малярии среди негров. И третий счет за более личную вещь. Теофил пригласил ее на ужин, и она не могла отказать ему. Но и пойти в бальном платье она тоже не могла. Ей пришлось заказать кусок недорогой шелковой материи сиреневого цвета. Она хотела попросить Лилиан сшить для нее платье, поскольку знала, что та сделает работу качественно и очень недорого.
Жара в сочетании со счетами сделали Джулию несвойственно раздражительной. Она сгребла все счета в корзину с надписью «долги» и негромко выругалась.
– Кто вообще в состоянии оплачивать все это?
В дверь постучал Катон.
– Лилиан пришла, хозяйка, позвать ее сюда?
– Господи Боже, Катон, ну конечно же, нет, ты что, хочешь, чтобы я умерла здесь от этой жары? Пусть подождет на задней веранде, там сейчас тень, а если повезет, то и ветерок. Налей ей воды с лимоном, а я спущусь через минуту.
– Что-то случилось, мисс Джулия? Вы выглядите расстроенной.
– Да это все из-за жары, Катон. Мне нужен дождь. Тростнику нужен дождь, иначе он засохнет, а если не будет сахара, я не смогу расплатиться по долгам, и мне опять придется продавать землю.
– Не волнуйтесь, мисс Джулия, тростник крепкий, сочный, у нас будет много сахара в этом году.
– Спасибо, Катон, ты меня утешил. Ну, иди, я скоро буду.
Когда Джулия вышла к Лилиан, то первое, что она заметила в ней, были ее волосы. Обычно рабы забирали волосы в тугой узел или косички либо попросту брили голову наголо, но у Лилиан волосы ниспадали каштановыми кудряшками на плечи и грудь, прикрытую простым платьем. Красота молодой женщины была настолько необычна, что от нее было трудно оторвать взгляд. Большие серые глаза, нежная кожа и стройная фигура делали ее прелестной нимфой.
Настроение Джулии немного поднялось, ей нравились красивые люди, особенно если они при этом были молоды. Она поздоровалась с Лилиан.
– Я Джулия Таффарел, формально мы раньше никогда не встречались, но, безусловно, видели друг друга. Спасибо, что пришла, ведь по такой погоде путешествовать не особо приятно.
– Ничего страшного, мисс Джулия, тем более здесь недалеко.
– Так ты что же, пешком пришла?
Лилиан кивнула.
– Ах, если бы только небеса услышали мои молитвы, мне так нужен дождь, я уже не могу выносить эту жару.
– Небеса всегда слышат, – странно ответила Лилиан. Только сейчас Джулия заметила, что молодая женщина совсем не страдает от жары. Удивительно, как ей это удавалось, ведь даже аллигаторы прятались в болотах до захода солнца.
– Я пригласила тебя, чтобы попросить об одолжении. У тебя неплохо получается шить. Мне понравились костюмы, которые ты сшила для негритят на балу.
– Спасибо, мисс Джулия, я слушаю вас.
– Мне нужно простое платье, вот материя. – Катон вынес кусок ткани. – Я заказала этот шелк в Новом Орлеане, у меня не было возможности выбирать лично, но, надеюсь, он подойдет.
– О, вполне, мисс. Из такого шелка получится очень хорошее платье.
– У меня нет никаких выкроек, но, быть может, ты снимешь размеры с бального платья, а покрой придумаешь сама?
– Хорошо, мисс Джулия, это не составит труда. Когда заказ должен быть готов?
– В том-то и дело, что достаточно быстро. Не позднее чем через неделю.
– Этого времени хватит. Через два дня я уже сделаю выкройку, а еще через день принесу вам платье на первую примерку.
– Чудесно, – обрадовалась Джулия, – а как насчет оплаты, я не очень богата, ты же знаешь.
– Да, знаю, мисс Джулия. Сколько бы вы ни дали, этого хватит.
– Ну и замечательно! Катон, возьми карету и отвези Лилиан в Вильнев.
– О нет, нет, мисс, в этом нет необходимости.
– Деточка моя, но ведь тащиться по такой жаре с сумками?! Это то немногое, что я могу для тебя сделать.
– Нет, мисс Джулия, спасибо большое, но я действительно люблю ходить пешком.
Лилиан встала, поблагодарила Джулию за воду, перекинула матерчатую сумку с тканью и бальным платьем через худенькое плечо и пошла по дороге, словно богиня, высоко вскинув голову.
– Какая поразительная молодая особа, ты не находишь, Катон? Есть в ней что-то почти пугающее, какая-то внутренняя сила.
Катон потупил взор и не ответил хозяйке.
– Что такое, Катон, что тебя беспокоит?
– Я раньше никогда не видел ее волос, мисс.
– Красивые волосы, правда? Не стоило скрывать такую красоту от людей.
– Красноголовая негритянка всегда ведьма, мисс, – тихо ответил Катон. – В ней сила Вуду, я знаю, потому что видел такое и раньше.
– Сила Вуду? Брось, Катон, все это глупые предрассудки.
В этот момент раздался гром, и Джулия удивленно посмотрела на небо. Еще десять минут назад оно было кристально чистым, а сейчас горизонт затягивали тучи. Вскоре небеса разверзлись, и тугие хлысты дождя начали стегать землю долгожданной влагой.
Дети сидели в клубе, с нетерпением ожидая, когда дедушка покажет им последнюю куклу. Наконец Теофил взошел на сцену, держа руку за спиной.
– Ну что, готова?
– Ну пожалуйста, дедушка, не томи нас, – сказала Флер. – Некрасиво заставлять людей ждать.
– Дедушка, дедушка, покажи, – затараторила Бланш. Денис промолчал, но по его глазам было видно, что ему тоже невтерпеж.
– Хорошо, только предупреждаю, в обморок не падать, – сказал дед с улыбкой. – Итак, я представляю вам, – он еще немного подержал паузу, затем достал из-за спины новую куклу, – привидение Пристани Магнолий!
– Ой! – отшатнулась Бланш.
– Ух ты! – воскликнул Денис. – Как оно похоже!
Флер побледнела, но ничего не сказала.
– Только договоримся так, – сказал Теофил внучатам. – Через неделю к нам в гости приедет Джулия Таффарел, постарайтесь подготовить пьесу к ее приезду, идет?
– Мы постараемся, – сказала Флер.
– Да, мы постараемся, – поддержал ее брат. – Я уже начал писать ее. Она будет называться «Путешествие в полночь».
– Дедушка, – спросила Флер задумчиво, – а Джулия станет нашей новой бабушкой?
– Не знаю, Флер. Еще слишком рано говорить об этом. Но если она вам понравится, то вполне возможно.
Денис и Флер переглянулись.
– Мы постараемся ей понравиться, дедушка, не переживай, – сказал Денис.
– Вы мои хорошие! – Теофил обнял внучат.
Марго прижалась лбом к раскаленному стеклу окна и смотрела, как струи ливня вбивают пыль в дорогу. Она не испытывала облегчения от прохлады, которую несла вода. Равно как и не испытывала облегчения от мысли, что сейчас тростник еще больше нальется сахаром, а следовательно, урожай будет богаче. Ей было на все наплевать. Марго находилась в апатии.
В дверь постучали.
– Кто там? – вяло спросила Марго, не отрывая лба от стекла.
– Валентин, мисс. Я принести вам коробка. Вы просить, я приносить. В подвала есть больше. Надо принести?
Марго открыла дверь, чтобы забрать коробки. Сегодня ее даже не раздражало то, как раб коверкал слова.
– Нет, Валентин, ты мне больше не понадобишься.
Она закрыла за рабом дверь и защелкнула щеколду. Леон и Мишель вернулись из Нового Орлеана и даже не привезли ей подарок. Она обернулась, чтобы окинуть взглядом гору коробок, которые она уже упаковала и которые ей еще предстояло упаковать, и кисло улыбнулась:
– Я такой не буду, я оставлю им много подарков.
Она подошла к пустым коробкам, села на пол и начала сортировать их, выбирая те, что годились по размеру. После того как она подобрала несколько подходящих коробок, она подошла к своему платяному шкафу, достала первое попавшееся платье и начала рвать его на полоски. Когда с содержимым шкафа было покончено, Марго вся вспотела, но она не стала отдыхать. Оттащив рванье к кровати, она начала запихивать то, во что превратились ее наряды, в самую большую коробку.
Во время работы Марго не прекращала свой монолог:
– Так им будет легче избавиться от того, что останется от моей жизни.
Продолжая рассовывать по коробкам испорченные вещи, Марго вспомнила тот вечер, когда она подслушала разговор Леона и Мишель о ней. Она, конечно, знала, что ее никто не любит. Ведь и сама она никого не любила. Но все же чтобы ее родной племянник так ненавидел ее! Нет, об этом она даже не подозревала. Тогда она прибежала в свою комнату в слезах. Она не знала, что ей делать. Она была только уверена, что ей уже не начать жизнь заново. Она превратилась в развалину без денег и без воли к жизни. И без любви.
Но ведь так было не всегда. О нет, Марго Мартино любила когда-то. И ее любили, да еще как! Ах, ее милый Чарли Фортьер. Она взяла со столика старую миниатюру, выполненную маслом, с которой на нее смотрел симпатичный молодой человек в военной форме. Она дотронулась губами до лица на картинке. Она прижала Чарли к себе, словно он был живой. Ее единственная любовь и ее единственный любовник. Они были обручены, но так сильно любили друг друга, что еще до свадьбы уединились вдвоем и любили друг друга до утра. А наутро Чарли забрали на войну. Их свадьбе так и не суждено было состояться. Проклятая пуля из британской винтовки размозжила ему голову. Марго получала предложения и от других мужчин, но она так сильно любила Чарли, что не приняла ни одно, так и не выйдя замуж. Вот так и вышло, что она превратилась в старую деву.
– Чарли, ах, Чарли, ты всегда молодой. Если бы ты был со мной, у меня могло хватить сил бороться со старостью. Но одной мне не справиться.
Слезинка скатилась по щеке Марго, когда она снова посмотрела на портрет. Затем она завернула его в плотную ткань и положила в самую твердую коробку.
Марго уже решила, что она будет делать. Она пришла к выводу, что самоубийство для нее будет единственным правильным решением. Самим актом смерти она встанет выше неуважения и пренебрежения. Она избавит себя от унижений старости – потери самостоятельности, права на уединение и все нарастающей боли во всем теле.
Пока Леон и Мишель ездили в Новый Орлеан, она приказала отвезти ее в Саль-д'Ор, где встретилась с доктором Прадо и убедила его по большей части благодаря своему актерскому таланту дать ей две бутылки снотворного. А когда он отвернулся, чтобы записать в книгу выдачу лекарства, Марго стащила еще одну бутылочку, спрятав ее в широких рукавах платья. Две бутылки снотворного она спрятала у себя в комнате, чтобы совершить самоубийство. Третью она использовала, чтобы отдаваться во власть Морфея. Бутылка опустела уже наполовину, и Марго планировала покончить с собой, когда снотворное кончится. Она выпьет разом две бутылки и уснет навеки.
Марго уже начала смотреть на свою кровать как на погребальное ложе. Упаковывая свои вещи, она время от времени бросала взгляд на кровать, представляя свое бездыханное тело поверх покрывала. Она молилась, чтобы ее нашли раньше, чем тело начнет разлагаться.
Устав от работы, Марго села в кресло, закрыла лицо руками и горько заплакала.
Ливень вдруг оборвался, словно кто-то задернул штору. Карета с Ройалом и Сетом как раз сворачивала с аллеи к поместью Эритаж. Радуга сияла над домом, и Ройал почувствовал какой-то необъяснимый прилив счастья.
– Видите, мистер Ройал, даже Господь Бог рад вашему возвращению.
– Вижу, Сет, вижу, дружище.
На веранде стояла Сюзанна, ожидая появления Браннигана. Ройал удивился этому, но, с другой стороны, был искренне рад. Он сразу заметил, что женщина сбросила траур, поскольку надела яркое сине-белое платье. Ее глаза светились теплом, что было так несвойственно ей. Впрочем, что он знал о Сюзанне? Она даже слегка улыбалась ему.
– С возвращением, месье, – сказала она, когда он поднялся по ступеням. – Полагаю, ваша поездка в Новый Орлеан прошла успешно?
– Что верно, то верно, мадам. Я встречался с месье Лаженессом, и он согласился снова вести дела нашего поместья. Я также был на сахарном рынке и поговорил с торговцами. А еще я познакомился с некоторыми плантаторами. Но самое главное, я привез новую одежду. – Сюзанна улыбнулась. – Я заметил, вы больше не носите траур.
Сюзанна закусила нижнюю губу.
– Я всегда ношу его в своем сердце, месье.
Ройал почувствовал себя полным идиотом.
– Ах, простите, мадам, я не хотел…
– Посмотрите, какой подарок мне привез мистер Ройал. – Сет пришел на выручку хозяину.
– Чудесный подарок, Сет, – улыбнулась Сюзанна. – Я надеюсь, ты его заслужил. Почему бы тебе не занести в дом чемоданы месье Браннигана и не подготовить его комнату? Затем отгони карету в каретный сарай, распряги лошадей и вымой их.
Гримаса разочарования смешно скривила лицо Сета. Ему очень хотелось остаться здесь, но он подчинился.
– Да, мадам Сюзанна.
Когда Сет ушел, Сюзанна обернулась к Ройалу.
– Похоже, Сет сам себя назначил вашим личным слугой.
– Похоже на то. Он мне очень нравится. – Помолчав, Ройал добавил: – Хорошо иметь друга в новом месте.
– Все это, конечно, хорошо, месье, но Сета никто не готовил на роль домашнего служки. У него есть основные обязанности. И это просто некрасиво заставлять его бегать туда-сюда.
Ройал хотел было ощетиниться, напомнив Сюзанне, что он теперь владелец Эритажа и волен делать что пожелает. Но сдержался и вместо этого попросил ее об услуге.
– Мадам, а не могли бы вы натренировать Сета, чтобы он стал… Как вы это называете? Персональным слугой.
– С удовольствием, месье. Это пойдет во благо вам обоим. Я собиралась пить кофе, не желаете присоединиться?
– Почту за честь. А мадемуазель Журден не составит нам компанию?
– Анжелика отправилась в гости к нашим соседям. – Сюзанна загадочно улыбнулась. – Мы будем вдвоем.
Они болтали о Новом Орлеане, о сахаре и просто о жизни. Зенобия принесла кофе и французские булочки. Она неодобрительно посмотрела на Сюзанну, а Ройала не удостоила даже взглядом. Несмотря на некоторую напряженность в разговоре, Ройал чувствовал себя комфортно с Сюзанной. Да и ей, судя по всему, было легко с Ройалом. Когда кофе закончился, Ройал галантно поцеловал руку женщине. Нежность ее кожи поразила Браннигана. Он уже не впервые ощущал ее губами. Неужели это все-таки была Сюзанна?!
Ройал вошел в свою комнату и обнаружил огромный букет цветов на столе. Ничего приятнее он в своей жизни еще не чувствовал. Как здорово оказаться дома! Наверняка цветы тоже принесла Сюзанна. Она любила составлять букеты, но еще ни разу не приносила ему ни цветочка. Ройал сел на кровать и задумался. Если это все же Сюзанна, то что толкнуло ее на такой шаг? Шок от смерти мужа? Вряд ли. Естественная потребность организма в физической близости? Но почему с ним? Как ни странно, но Ройал почти надеялся, что это не она. Ему, бесспорно, понравилась та ночь, но это как-то не вязалось с характером Сюзанны. По крайней мере с той его частью, которая была известна Ройалу. А много ли ему известно?
То, что он поначалу принял за холодность и расчетливость, на самом деле могло оказаться силой характера перед лицом ужасной трагедии. А та спокойная уверенность, с которой она управляла поместьем, не могла не вызывать уважения. Ройал задумался о своих чувствах к ней, но так и не смог понять, что же он испытывает.
В этот день у заболоченного берега Миссисипи, ниже по течению от новоорлеанских доков, было обнаружено мертвое тело. Ребятишки, любившие купаться там в жару, играли в салки в мутной воде. Один из них, по имени Шон, и обнаружил девушку. Ребята выбежали из воды и отыскали полицейского. Им оказался тот самый зубастый человек, присутствовавший в салуне Одалиски во время торгов. Он сразу узнал молодую проститутку по имени Николь. Заполняя стандартную форму обнаружения трупов, он отметил, что жертва была забита до смерти и только потом сброшена в реку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соперницы - Мэннинг Джессика



Роман прекрасный, все персонажи тоже, за исключением возлюбленной гг.оя, которая осталась в стороне от повествования. Но прочитать это роман приятно
Соперницы - Мэннинг ДжессикаOlga
26.07.2014, 17.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100