Читать онлайн Соперницы, автора - Мэннинг Джессика, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Соперницы - Мэннинг Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Соперницы - Мэннинг Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Соперницы - Мэннинг Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэннинг Джессика

Соперницы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Возбуждение в предвестии грядущего бала у герцога Дювалона охватило все предместья Нового Орлеана, точно «золотая лихорадка». Все мало-мальски значимые люди были заняты подготовкой к предстоящему грандиозному событию, это было похоже на инфекцию, распространяющуюся с невероятной скоростью.
Герцог разделил приглашения на три степени важности в соответствии со статусом приглашаемых им гостей. Первые приглашения он отправил за шесть недель и адресовал их губернатору, влиятельным политикам штата, высшему свету Нового Орлеана, а также самым богатым и влиятельным плантаторам. Следующая партия писем ушла к адресатам за четыре недели до бала. Эти люди лишь немногим уступали по влиятельности и богатству первым. Сюда входили остальные плантаторы и знатные креольские семьи. Последнюю же партию отправили всего за две недели до бала. Эти приглашения адресовались купцам, владельцам магазинов и пароходов, бизнесменам разного пошиба, всем тем, чей социальный статус вызывал сомнения, но с кем герцогу так или иначе приходилось вести дела. Адресаты последней партии писем прекрасно понимали, что придут они на бал или нет, герцогу по большому счету все равно.
И уж конечно, ни в одном из трех списков не было никаких американцев.
Бестактная система разделения приглашенных разбивала людей по материальному достатку и влиянию в креольской среде, но уж никак не по личностным качествам того или иного человека. Те, кто получил свои приглашения в числе первых, восприняли это как должное, получатели второй партии приглашений были либо раздосадованы, что не вошли в первую, либо рады, что не попали в третью. Получившие приглашения последними считали себя униженными и оскорбленными до глубины души, но тем не менее ни один человек не отклонил их, ведь это означало бы, что его имя никогда больше не появится в списке приглашенных на бал у герцога.
Слухи (а кто не распускал их в Новом Орлеане?) облетали рестораны, казино, тенистые беседки, и бал обрастал невероятными историями. Семьи устраивали домашние советы, решая, что надеть на бал. На французском рынке в Новом Орлеане сплетни занимали людей не меньше, чем возможность выгодно продать свой товар. Бал, который обещал стать событием года, был у всех на устах. Даже те, кому вовсе не светило оказаться там – проститутки, пираты, воры и прочее новоорлеанское дно, – все равно обсуждали бал, перемывая косточки богатеям.
И вот когда сплетни уже пошли на убыль, кто-то подкинул дров в огонь. Новость появилась в англоязычной газете Нового Орлеана и тут же облетела всю округу. Ройал Бранниган, американец, тот самый, что выиграл в карты поместье Эритаж, будет на балу. Мало того, он будет не просто гостем, но кавалером знаменитой Джулии Таффарел, которая наконец-то решила прервать свое затворничество и выйти в свет.
Статья вызвала скандальную реакцию во всем креольском обществе. Но на самом деле всем хотелось увидеть этого пресловутого игрока, о котором уже так давно ходит молва.
С приближением бала атмосфера в Саль-д'Ор накалялась. Герцог изводил всех и каждого своими придирками, поручениями и нервными срывами, которые случались теперь не один раз за день. Но Анриетта, которой доставалось больше всех, выносила издевательства со стойкостью мученицы, ведь она знала, ради чего это делает. Она сорвет планы мужа относительно Алисы, чего бы ей это ни стоило.
Филипп, несмотря на то, что он очень любил балы, где можно было выпить, хорошо поесть и вволю потанцевать, пофлиртовав с какой-нибудь симпатичной незнакомкой, не был особо рад предстоящему событию. Все дело в том, что из-за этого бала отец не отпускал его в Новый Орлеан, а он уже соскучился по женскому обществу. Лилиан порядком приелась ему… Филипп с вожделением ждал того дня, когда сможет наконец открыть двери салуна Одалиски и отдохнуть по-настоящему.
Что до Алисы, то та ждала бала с еще меньшим энтузиазмом, нежели ее брат. Хотя балы она любила не меньше его. Она очень любила танцевать, но танцевать с тем, кого выберет ее сердце, а не ее отец. Она мечтала сбежать с Блезом куда подальше, но, конечно, она не могла оставить мать на растерзание герцога.
Дювалон был в бешенстве. Кто-то послал ему газету, любезно обведя жирным карандашом скандальную статью. Герцог немедленно велел рабам позвать своих домочадцев, как будто они были виноваты в его позоре, а в том, что это позор, он не сомневался ни секунды.
Анриетта, Филипп и Алиса стояли перед ним посреди комнаты, опустив головы, а он ходил перед ними, словно генерал перед солдатами.
– Как они узнали, как, я вас спрашиваю? Наверняка кто-то из вас проговорился. Когда я получил ответ от Таффарел, где она ставила меня перед фактом – не просила разрешения, заметьте, а именно ставила перед фактом, – что придет в сопровождении этого американского выскочки… Уф, как я зол, черт возьми! Разве я не говорил вам, чтобы вы держали язык за зубами? Кто из вас распускает язык?
Анриетта удивила всех:
– А почему ты просто не откажешь Джулии, Александр? Ты можешь написать ей письмо и высказать все, что думаешь по этому поводу, вместо того чтобы срывать зло на нас.
Герцог прищурил глаза и зло посмотрел на жену.
– Конечно, я не могу отказать Джулии Таффарел! Это будет весьма неучтиво. – Он сжал кулак в белой перчатке, как будто хотел ударить Анриетту.
– Папа, – вступила в разговор Алиса, – ну хотя бы перед собой не лукавь. Ведь тебе нет никакого дела до учтивости. Просто если Джулия не придет, то твои планы пойдут к чертям, разве не так? Мы же все знаем, что она тебе нужна только для того, чтобы взять под контроль ее земли.
– Ладно, Бог с ней. – Дювалон злился еще сильнее оттого, что семья дала ему отпор. – Можете идти, но не забывайте о своих обязанностях.
Ройал проводил дни в рутине, общаясь то с Сюзанной, которая объясняла ему тонкости управления домом, то с Анжеликой, которая посвящала его в нюансы плантаторского ремесла. Браннигану было очень тяжело терпеть холодное пренебрежение первой и агрессивную злобу второй. Ведь он хотел, чтобы они стали друзьями, но все было тщетно. Все больше и больше Ройал скучал по приятному женскому обществу. А тот факт, что обе дамы, с которыми ему приходилось делить кров, вызывали у него самые низкие плотские желания, лишь усугублял его положение.
Единственным, кто, казалось, радовался переменам в Эритаже, был Сет. Однажды, когда солнце уже клонилось к лесу, разметав по небу багровые облака, Ройал сидел на веранде, попивая виски и любуясь красотами заката. Сет сидел на ступенях в нескольких метрах от него, потягивая лимонад из стакана, подражая своему идолу.
– Красота-то какая, – сказал Бранниган, делая солидный глоток из стакана.
– И не говорите, месье, – ответил Сет, также прикладываясь к своему лимонаду. – Бьюсь об заклад, что старый герцог, если бы мог, купил бы закат, завернул его в бумагу и отложил до своего бала.
– К счастью, Сет, не все в этом мире можно купить.
– Месье Ройал, а правду говорят, что вы пойдете на бал с мадам Джулией?
– Она предложила мне стать ее кавалером, и я с удовольствием согласился. А кроме того, это единственный способ попасть туда.
– Это уж точно, месье, не больно они тут любят американцев.
– Знаешь что, старина, не называй меня месье, очень уж непривычно.
– А как же мне вас звать?
– Ну, например, мистер.
– Лады, мистер Ройал. А знаете, я тоже пойду на бал.
– Как так?
– Я буду среди негритят, что встречают гостей, когда они подъезжают к дому.
– Похоже, ты не особо этому рад.
– Да нет, просто мне придется носить дурацкий балахон, который придумал герцог. А вы что наденете?
– Да, честно говоря, еще не думал. Спасибо, что напомнил. Пожалуй, стоит пригласить сюда своего портного да сказать, чтобы прихватил какой-нибудь новомодной ткани. – Ройал задумался на минуту. – Белый костюм и золотистая жилетка, чтобы вписаться в цветовую гамму Дювалона, а, что скажешь?
– Звучит гораздо лучше, чем то, что вы сейчас носите, месье, то есть мистер.
– Знаешь что, дружище, а закажу-ка я побольше ткани, чтобы тебе сшили такой же костюм, как и мне.
– Ух ты, правда?! – Сет был на вершине счастья.
– Ну конечно, правда, дуралей.
Негритенок кинулся на шею Ройалу с объятиями, и Бранниган похлопал его по спине. Ему было приятно осознавать, что хоть кому-то он здесь нравится.
Джулия и Оттилия с трудом открыли заржавевший замок подвальной двери. В помещении было темно и сыро. Оттилия зажгла лампу. Здесь хранилось все то, что не удалось продать. В частности, старые наряды и ткани. Все лежало в коробках и ящиках, поставленных один на другой. Пробравшись к старому платяному шкафу, Джулия открыла со скрипом дверь. Она в ужасе зажала рукой рот, когда ее взору предстали лохмотья истлевших бальных платьев.
– Боже мой, Оттилия, я не могу надеть это, они все рассыпались в прах.
– Именно это я и пыталась вам сказать, но ведь прошло столько лет, они не могли сохраниться. Ничто не вечно, вы же знаете.
Джулия нагнулась, чтобы осмотреть обувь, которая аккуратно стояла под каждым нарядом. Шелк поблек, а кожа потрескалась.
– Ах, и о чем я только думала? Да даже если бы случилось чудо и одна пара оказалась бы пригодной, я не смогла бы носить ее, ведь мои ноги разбиты в грубых мужских ботинках, которые я ношу дольше, чем помню. Странно, мне казалось, что старятся только люди и дома.
Она начала открывать коробки и сундуки, издавая стон каждый раз, глядя на испорченные временем и климатом вещи.
– Оттилия, я не могу пойти на бал, мне придется сказать месье Браннигану, что я плохо себя чувствую.
– Почему не сказать ему правду, мадам?
– Я не могу сказать ему, что мне не в чем идти, просто не могу, Оттилия.
Джулия остановилась перед последним сундуком.
– Подойди сюда, Оттилия, мне нужен свет, тут что-то написано.
Когда служанка осветила надпись, Джулия прижала руки к груди, а по щекам ее покатились слезы.
– Бог ты мой, Оттилия, это свадебный сундук. Вот шелк для свадебного платья. Во что же он превратился, плесень съела все. А в этой картонной коробке шляпка из Парижа. Нет, даже открывать ее не буду. А это что?
Джулия достала некогда белоснежную, а сейчас пожелтевшую кожаную коробочку и открыла ее.
– Не может быть! Это мои жемчужины.
– Какие жемчужины?
– Помнишь, Клод подарил мне жемчужное ожерелье в честь помолвки?
– Но я думала, вы продали его, как и все остальное.
– Видимо, нет, сама удивляюсь, как я могла забыть о нем. Вот уж удивится герцог, когда увидит меня на балу в этом ожерелье!
Глаза Джулии сияли от счастья.
Тео стоял посреди своей спальни в военном мундире перед зеркалом и самокритично оглядывал себя с ног до головы. Последний раз он надевал его на бал в честь победы генерала Эндрю Джексона в битве при Новом Орлеане. Несмотря на возраст, он до сих пор выглядел впечатляюще в военной форме. Блестящие золотые эполеты и наградная орденская лента через плечо напоминали о доблестной боевой славе, которую он снискал на полях сражений. Он приосанился, затем рассмеялся над собственным тщеславием.
Раздался стук в дверь, и вошла Лолли. Она, уперев руки в бока, осмотрела Теофила с ног до головы, затем покачала головой неодобрительно.
– А я слышала, что все должно быть желтым или зеленым.
– Мои золотые эполеты сойдут за желтый. И вообще, что за идиотские ограничения! У герцога никогда не было вкуса. Как думаешь, я не буду смотреться глупо в мундире?
– Нет, месье, это они будут смотреться глупо… Просто вы волнуетесь, потому что Джулия будет там, вот и все. Но не стоит, ведь время и для нее не стояло на месте.
– Ах, видела бы ты ее тогда, в дни нашей юности, – мечтательно сказал Тео. – Не было никого краше ее.
– Не понимаю, почему люди, которые так любили друг друга, да еще и будучи соседями, не смогли остаться друзьями? – Тетушка Лолли гневно всплеснула толстыми руками.
– Это был ее выбор, Лолли, а я всегда уважал ее желания. Дети уже спят?
– Да, я недавно проверяла их, все в порядке. – Тетушка Лолли посмотрела на хромовые офицерские сапоги. – Если вы собираетесь танцевать в них, месье, то лучше отдайте их мне, а я вымочу их в пальмовом масле, чтобы они стали мягче.
– Спасибо тебе, Лолли, спасибо за все…
Денис, Флер и Бланш тоже строили свои планы на грядущий бал, накрывшись с головой простыней на кровати у Дениса.
– Бал уже через неделю, – говорил Денис сестрам. – Если все пойдет по плану, то, я думаю, мы без труда выберемся из дому. Тетушка Лолли будет помогать на кухне в Саль-д'Ор, так что за нами оставят присматривать Вермилиона.
– Дедушка вряд ли будет доволен им, он так халатно исполняет свои обязанности! – ответила Флер.
– Ну и что, это нам даже на руку, проще будет сбежать от него. Итак, из того, что нам известно о призраке, он чаще всего появляется в ночь каких-то грандиозных событий. И это наш шанс. А с могильной землей, – с этими словами все трое погладили мешочки, которые висели на шее у каждого и куда Денис равномерно рассыпал принесенную им землю, – мы наверняка засечем его.
– А ты предпринял какие-нибудь меры предосторожности? – спросила Флер. – Ведь это может быть опасно.
– Я возьму один из дедушкиных военных ножей, мы вернем его на место, так что он не заметит. Кроме того, мы оденемся во все темное, чтобы не бросаться в глаза на случай, если по окрестностям будут бродить разбойники.
– Что ж, отлично, – сказала Флер, удовлетворенная ответами брата.
– Ура-а-а! – закричала Бланш. – Мы пойдем за привидением!
Анжелика и Сюзанна находились в весьма затруднительном положении. С одной стороны, их траур еще не закончился, с другой – они не могли не пойти на бал к герцогу, которому, судя по всему, не было никакого дела до их горя.
– Анжелика, – начала Сюзанна, – я думаю, мы должны пойти, невзирая на наши чувства. – Анжелика хотела возразить, но Сюзанна продолжила, не давая ей сказать: – Пойми, мы сейчас в сложном финансовом положении, а герцог всегда благоволил к нам. Быть может, придет день, когда нам понадобится его помощь. Урожай сахарного тростника обещает быть богатым в этом году, поэтому мы, если повезет, займем у Дювалона денег и выкупим наше поместье у американца.
Анжелика скривила свои красивые губки.
– Сюзанна, ты же знаешь, что герцог никогда ничего не делает просто так. Он наверняка попросит что-нибудь взамен. И я даже знаю, что именно, но я не собираюсь становиться его родственницей.
– Ах, Анжелика, я серьезно.
– Я, к сожалению, тоже, – горько ответила Анжелика.
Сюзанна посмотрела на вышивку, над которой работала золовка, и улыбнулась:
– Ты уже почти закончила, а я еще и до середины работы не дошла, а мы ведь вместе начинали.
– Просто я не такая терпеливая, как ты, Сюзанна. Мои стежки гораздо длиннее твоих.
Обе женщины рассмеялись.
– Знаешь, – сказала Сюзанна несколькими минутами позже, – мы должны все же прийти к какому-то решению. Мне кажется, что надо пойти хотя бы из гордости, чтобы этот Бранниган не думал, что сломил наш дух. Он не сможет украсть у нас нашу гордость, как он украл у нас наш дом.
– Ты права, ах, как же ты права! – Анжелика опустила вышивку. – Тем более у нас уже есть новые бальные платья, оплаченные, кстати, Бранниганом.
Девушки снова прыснули, довольные, что им удалось обмануть глупого американца.
– Я позову Зенобию и прикажу ей приготовить наши наряды. Нужно примерить их, – сказала Сюзанна.
– Нет, давай сделаем все сами, мы и так посвящаем ее слишком во многое. Мне ее мнение совершенно не интересно. Она, в конце концов, не член семьи.
Сюзанна была несколько шокирована таким ответом, но не стала возражать.
– Хм, как знаешь, но рано или поздно нам придется поставить ее в известность.
– В таком случае чем позже, тем лучше, – сказала Анжелика.
Марго провела целое утро, сочиняя письма дальним родственникам. Она врала напропалую обо всем, и ей это нравилось. Пожалуй, это было ее единственным развлечением последние годы. Марго поднялась, бросив одобрительный взгляд на стопку писем, и прошлась по комнате. Все поверхности в ее опочивальне были уставлены никому не нужными безделушками. Отовсюду, где она когда-либо побывала, она привозила бесполезные сувениры, которые теперь пылились по всем углам ее комнаты. Посмотревшись в зеркало, она поправила свои сухие некрасивые волосы. Вдруг, вспомнив о бале у Дювалонов, открыла платяной шкаф и достала все три своих бальных платья. Она не собиралась тратиться на новый наряд. К чему лишние расходы, да и вообще, кому она интересна? Достаточно будет заменить кружева с белых на зеленые – и герцог будет доволен, что она соблюла его цветовую гамму. Вот Мишель и Леон заказали новые наряды, но они ведь молодые, им пока еще не все равно, как они выглядят. Марго подошла к двери, выходящей на веранду, открыла ее и посмотрела на сад. Она любила свою комнату. Лучи солнца будили ее каждое утро, и она могла выйти на прогулку, не беспокоя никого в доме. К сожалению, последнее время она вставала все позднее и позднее и все из-за таблеток снотворного. Дозу приходилось постоянно увеличивать, поскольку организм привыкал к препарату, а менять его на новые таблетки ей не хотелось. Да и вообще, какая разница?..
Марго побаивалась, что пристрастилась к снотворному. Боже, не хватало еще стать наркоманкой. Кому она будет нужна тогда?! Вредная старуха, лишенная чувства юмора, да еще и наркоманка. Ужас! Нет, с сегодняшнего дня пора отвыкать от этой заразы. Она дала себе честное слово, хотя сама прекрасно знала, что не сдержит его.
Время неумолимо бежало. Через несколько месяцев Леону стукнет двадцать один год, она потеряет свою власть опекуна над ним, и что тогда? Он станет полновластным хозяином поместья Бельшас. Она прекрасно знала о намерении племянника уехать в Европу. И уж вряд ли он захочет взять ее с собой. Что станет с ней? Он отдаст ее на пансион в один из этих ужасных домов, где старики доживают свою жизнь? Она понимала, что ее никто не любит, более того, такого человека, как она, трудно даже просто терпеть. Но она не собиралась изменять себе ни за что на свете. Она такая, какая есть, и такой и помрет.
– Я не хочу уезжать из Бельшаса. Я слишком стара для таких перемен, – сказала она со слезами на глазах.
Она вышла на веранду. Виды сада всегда поднимали ее настроение. Марго прижалась щекой к полированной колонне и принялась считать бутоны на любимом розовом кусте. Краем зрения она заметила Леона и Мишель, выходящих из рощи молодого бамбука. Они играли в салки и громко смеялись.
– Салки, – презрительно пробормотала Марго. – Дети, сущие дети. И эти дети выгонят меня из моего дома. – Внезапно лицо ее изменилось. – А что, если… – Глаза ее загорелись светом надежды. – А что, если Мишель забеременеет? Тогда им сразу станет нужна тетушка, чтобы сидеть с ребенком.
Ноги Алисы едва касались земли, когда она мчалась по дорожке из красного кирпича.
– Амбруаз, ты не видела Блеза? – спросила она одну из рабынь.
– Он в каретном сарае, готовит кареты к балу.
Алиса побежала дальше, распугивая павлинов. Каретный сарай располагался сразу за конюшнями и представлял собой длинное кирпичное здание с широкими дверями. Вокруг росли ореховые деревья, и по осени, когда вокруг не было белых, рабы трясли их и ели опавшие орехи. Блез рассказывал ей об этом, как и о многом другом. Она вошла внутрь и окликнула своего друга.
– Я здесь, – ответил он, вылезая из-под ближайшей кареты.
– Чем занимаешься?
– Да вот смазываю ось. Осталось еще восемь карет, так что провожусь дотемна.
Алиса с любовью погладила его по волосам. Он смотрел на нее, не отрывая глаз.
– Знаешь, – сказал он, – каждый раз, как вижу тебя, я становлюсь… в общем… ты делаешь меня счастливым, и мне так хочется дать тебе что-нибудь.
– Любимый, ты даришь мне свою любовь, и этого достаточно.
Она забралась в карету и поманила его пальчиком.
– Иди сюда.
Блез прыгнул в карету и закрыл за собой резную дверь. Алиса обняла его и прижалась губами к его теплым губам. Их неумелый поцелуй прервали голоса, доносящиеся с улицы. Блез выскочил из кареты с одной стороны, а Алиса с другой.
– Очень хорошо, – сказала она громко, чтобы ее услышали снаружи. – Я довольна проверкой. – Затем сказала шепотом: – Приходи ночью ко мне в комнату, только будь осторожен.
На улице ее встретила одна из служанок.
– Мадемуазель Алиса, там приехал портной с платьем, и ваш отец хочет, чтобы вы примерили его, а он решит, подходит оно вам или нет, – выпалила она скороговоркой.
– Ну неужели? – сказала она гневно. – Передайте папе, что ему придется подождать до бала, как и всем прочим, чтобы увидеть меня в этом платье.
– Ой, нет, умоляю вас, не делайте этого, он прикажет меня высечь.
– Что ж, я сама ему скажу. – Алиса развернулась и уверенной походкой направилась к дому.
Лилиан была словно на иголках. Задержка длилась уже почти неделю, и она молилась, чтобы месячные все-таки начались. Она не могла забеременеть. Филипп просто убьет ее, да и о каком ребенке может идти речь, когда ей надо заботиться об Азби. Она достала деньги из наволочки и принялась подсчитывать. Имеющейся суммы не хватило бы даже на то, чтобы купить старого хромого негра, не говоря уж о том, чтобы выкупить ее сына. Нет, ребенка не будет, просто не будет, и все!
Но Лилиан понимала, что она напрасно успокаивает себя. Обещания Филиппа продать ее не были пустой угрозой. О нет, они были вполне реальны. А что тогда случится с Азби? Его тоже продадут почти наверняка. Но их вряд ли продадут вместе. Она никогда его больше не увидит. Не увидит своего сына, своего любимого мальчика… Слезы покатились по ее щекам, она представила Азби на рабском аукционе, представила его испуганный взгляд. Ну нет, она скорее умрет, чем позволит этому случиться.
Она слишком хорошо помнила аукцион, на котором продали ее. Лилиан разлучили с матерью, которую продали как домашнюю рабыню. В отличие от нее Лилиан тогда было четырнадцать, она была хороша собой, и, что самое важное, она была девственницей. Ее продали как девочку для забав, заплатив почти в три раза больше, чем за мать. Такие рабыни, как она, стоили даже больше, чем какой-нибудь кузнец.
Лилиан живо представила себе тот незабываемый день, ужасную жару и несмываемый позор. Она помнила липкие взгляды белых мужчин на своем голом теле и страшные слова, определившие ее судьбу: «Итак, раз, два, три, продано. Лот номер двенадцать уходит герцогу Дювалону».
Лилиан вздрогнула, открыв глаза. Тело ее покрылось холодной испариной. Слезы катились по щекам, ноги подкашивались, она готова была упасть в обморок.
– Господь, если ты слышишь меня, не допусти, чтобы я была беременна.
Умывшись холодной водой, Лилиан вернулась к работе над костюмами для негритят. Шесть раскроенных кусков ткани лежали перед ней. Она тщательно сняла мерки с мальчиков, сделала выкройки, приготовила ткань, и сейчас ей осталось совсем немного. Она старалась изо всех сил, помня об обещании Анриетты щедро наградить ее за прилежный труд. Эти деньги она тщательно спрячет в ту же наволочку, и они приблизят долгожданный день свободы для ее Азби.
Ройал как раз заканчивал свой ужин, когда к нему постучались и доложили о посетителе. Он весьма удивился, но когда услышал, откуда посетитель, то не на шутку испугался.
– Это Оттилия, месье, из поместья Таффарелов.
– Пусть пройдет в кабинет, я буду через минуту.
Когда он вошел в кабинет и увидел лицо Оттилии, страхи его усилились.
– Что случилось, что-нибудь не так с Джулией?
– О нет, месье, она здорова, если вы об этом.
– Так в чем же дело? Не тяни, говори как есть.
Оттилия потупилась, но все же сказала:
– Ей нечего надеть на бал, месье, у нее нет денег на покупки, и она слишком горда, чтобы говорить вам об этом. Она хотела сказать, что нездорова, чтобы не идти на бал.
– Фу ты, Господи, а я уж испугался! – воскликнул Ройал. – Ты правильно сделала, что пришла ко мне, Оттилия. Я пошлю раба с письмом для моего портного, чтобы он прихватил ткань для платья.
– У нее нет и туфель.
– Это сложнее, но, думаю, я улажу и это. Деньги в этой стране делают многое.
Переполненная эмоциями, Оттилия встала на колени и поцеловала Ройалу руку: Бранниган был смущен ее поступком и одновременно польщен. Он поднял старую негритянку на ноги.
– Ты правильно сделала, что пришла ко мне, Оттилия, дай мне слово, что впредь будешь обращаться ко мне за помощью.
– Вы хороший человек, месье Бранниган. Вы, может, и не такой благородный по происхождению, как все белые жители Пристани, но сердце ваше гораздо благороднее, чем у большинства из них.
– Это лучший комплимент в моей жизни, Оттилия. Кстати, как ты добралась сюда?
– Пешком.
– Вот что, я позову Сета и попрошу его проводить тебя на лошади. И ни о чем не беспокойся, твоя хозяйка пойдет на бал во что бы то ни стало.
Вернувшись в столовую, Ройал налил себе чашечку кофе, который еще не успел остыть, и крепко задумался. По правде говоря, денег у него почти не осталось, но о том, чтобы не помочь мадам Таффарел, не могло быть и речи. Его успокаивало то, что, судя по словам Рафа Бастиля, урожай обещал быть знатным и он сможет поправить свое финансовое положение.




ЧАСТЬ 3


загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Соперницы - Мэннинг Джессика



Роман прекрасный, все персонажи тоже, за исключением возлюбленной гг.оя, которая осталась в стороне от повествования. Но прочитать это роман приятно
Соперницы - Мэннинг ДжессикаOlga
26.07.2014, 17.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100