Читать онлайн Ночной обман, автора - Мэлори Кэтрин, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночной обман - Мэлори Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночной обман - Мэлори Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночной обман - Мэлори Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэлори Кэтрин

Ночной обман

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

На следующий вечер Наташа выглядела внешне совершенно спокойной. Сжимая в руках толстый глянцевый каталог, она обшаривала глазами переполненный зал фешенебельной Палаты аукционов на Парк-авеню в поисках Якоба — но безуспешно.
Сегодняшний вечер предусматривал строгую форму одежды — черный костюм, черный галстук. В зале было очень шумно и почти осязаемо ощущалась атмосфера подспудного, затаенного возбуждения. Для богатых коллекционеров посещение аукционов являлось своего рода спортом, а этот был поистине «гвоздем» осеннего сезона. Наташа слышала, что лучшим считается четырнадцатый лот натюрморт Сезанна «Яблоки, персики и кувшин». Ожидали, что его цена может достичь двух миллионов.
Но где же все-таки Якоб? Может быть, он застрял в дорожной пробке? Снаружи, на Парк-авеню, выстроился ряд блестящих черных лимузинов, застопорив движение потока легковых автомобилей и такси. Наташа знала, что некоторые из этих лимузинов были только взяты напрокат, но гораздо большее число принадлежали самим посетителям аукциона. Здесь собрались самые сливки нью-йоркского мира искусства.
Кто-то коснулся ее руки, и, вздрогнув от неожиданности, Наташа уронила каталог на пол, покрытый толстым ковром.
— О, прошу прощения! Позвольте мне…
Мужчина выпрямился и протянул ей каталог. Наташа моментально узнала его.
— Ларри!
— Привет, Наташа. Как дела? — дружелюбно поздоровался с ней пожилой джентльмен.
Это был Ларри Хакман — профессор, ее бывший наставник из Колумбийского университета в Верхнем Манхэттене. Он был еще и ее преданным другом, и Наташа со стыдом вспомнила, что не звонила ему уже полгода. В своем твидовом пиджаке и с галстуком-бабочкой он не вполне вписывался в окружение, но Наташа не удивилась, встретив его здесь: ученые-искусствоведы часто посещают аукционы.
— У меня все в порядке. Как я рада вас видеть! — проговорила Наташа с облегчением. В первый момент она испугалась: мелькнула шальная мысль, что ее руки коснулся Марк. Он имел обыкновение появляться неожиданно.
— Ты выглядишь просто потрясающе!
— Спасибо.
На Наташе было платье, которое она приберегала как раз для таких случаев, когда она знала, что не сможет соперничать с драгоценностями и оригинальными дизайнерскими туалетами, которыми будут блистать другие женщины. Это было длинное — до пола — облегающее платье из черного шелка, которое застегивалось сзади на шее на манер хомутика, оставляя безукоризненно гладкую кожу ее спины почти полностью открытой. Пусть-ка пожилые матроны попробуют так одеться!
— Все еще работаешь на Нокса? — спросил Ларри с оттенком неодобрения.
— Боюсь, что так. Я должна была встретиться с ним здесь.
— Собираешься быть сегодня его наблюдателем?
Наташа кивнула. Когда аукцион начнется, торги будут идти в довольно быстром темпе, поэтому от Якоба потребуется полная сосредоточенность. А ее дело — смотреть по сторонам и пытаться разглядеть, с кем именно он торгуется. Зная соперника, Якоб сможет прикинуть, какого уровня достигнет предлагаемая цена, и соответственно этому менять свою тактику торга.
— Не такой работы я хотел бы для одной из лучших моих студенток, мягко пожурил ее Ларри.
— Что ж, такова жизнь. — Наташа пожала плечами.
— Знаешь, какой забавный случай произошел не так давно? — проговорил профессор, потирая подбородок. — Я зашел в университетскую библиотеку, чтобы взять твою диссертацию, как я время от времени делаю. Так вот, там был один парень, явно не студент, который как раз в это время ее читал, причем весьма увлеченно. Можешь себе представить!
— Он был высокий, темноволосый, хорошо одетый?
— Откуда ты знаешь?
— Его зовут Марк Дюшен, — ответила Наташа как можно небрежнее.
— Эксперт? Родственник?..
— Он самый.
Ларри удивленно покачал головой.
— Ну и ну! Как ты думаешь, зачем ему понадобилась твоя диссертация? Я, конечно, не хочу сказать, что она не заслуживает прочтения, — поспешно добавил он.
— Не имею ни малейшего понятия! — Наташа попыталась рассмеяться, но смех получился каким-то нервным. Она бы хотела подольше поговорить с Ларри, но в этот момент прозвенел предупредительный звонок, приглашая участников занять места. Наташа снова огляделась по сторонам в поисках своего босса.
— Я вижу, тебе пора идти, — заметил Ларри. — Приходи как-нибудь на днях к нам на обед. Мы с женой будем рады тебя видеть.
— Обязательно, — пообещала она, действительно собираясь принять приглашение.
Наташе было отведено место в первых рядах, предназначенных только для сотрудников и для солидных покупателей. Пробираясь к нему, она обдумывала рассказ Ларри. Интересно, зачем же все-таки Марк читал ее диссертацию? Не потому же, что ему было интересно? Такое объяснение казалось маловероятным, но никакой другой разумной причины Наташа не могла придумать, как ни старалась.
Весь прошедший день она пыталась разгадать мотивы его поведения, но безуспешно. На этот раз Марк бы ничего не выиграл, если бы снова затащил ее в постель. А при его сногсшибательной внешности недостатка в женщинах у него явно не было. Так почему же он выбрал ее?
Наташа предполагала, что увидит его на сегодняшнем аукционе, но судя по всему, она будет лишена этого сомнительного удовольствия!
Она с радостью обнаружила, что Якоб уже на месте. Тут же девушка заметила мистера Шимазу, тот садился в дальнем конце их ряда вместе с другим японским бизнесменом. Шимазу, напоминавший в своем миниатюрном смокинге императорского пингвина, доброжелательно кивнул Наташе, но, увидев Нокса, насупился, как сыч.
— Ну наконец-то! — раздраженно пробурчал Якоб. — Ты заставила меня поволноваться. Ты готова? Мы будем торговаться за номера 2, 10, 15, 16 и 19, - сообщил он, перечисляя картины в порядке нумерации лотов.
Кивнув, Наташа тотчас же записала номера для памяти, потом быстро пролистала каталог, чтобы свериться с названиями. Она знала, что Якоб покупает не для себя. Он редко приобретал что-то на аукционах: цена продажи публиковалась, поэтому нельзя было рассчитывать перепродать вещь с большой выгодой. Сегодня он представлял интересы клиентов — некоторые ценили его умение торговаться на аукционах, а были и такие, которые боялись лично участвовать в торгах, чтобы не назначить в пылу азарта цену, намного превышающую разумную.
На трибуну, обтянутую бархатом, поднялся ведущий — англичанин благородной наружности, лет пятидесяти. Публика стихла. В боковом проходе стоял стол, за которым сидели несколько ассоциированных аукционистов. Их задача — по ходу торгов принимать ставки по телефону, в основном из-за океана.
Наташа оглянулась назад. По залу распределились несколько наблюдателей в униформе, они следили за тем, чтобы не упустить ни одного предложения, поступающего из дальних углов зала. Чаще всего покупатели предлагали цену, просто поднимая руку, но у многих известных коллекционеров и завсегдатаев этого зала были свои, индивидуальные условные сигналы, непонятные непосвященному: у кого — щелчок программкой, у кого — кивок, а кто-то просто касался рукой лацкана пиджака.
Ведущий три раза стукнул своим молотком.
— Добрый вечер, леди и джентльмены! Прежде всего позвольте обратить ваше внимание на условия продажи, которые приведены в начале каталога. — Он сделал небольшую паузу, пережидая шуршание. — А сейчас начинаем! Лот номер один!
На большой мольберт справа от ведущего поместили превосходный пейзаж в темно-желтых тонах.
— Камиль Писсарро. «Закат близ Чейни». Стартовая цена — пять тысяч долларов.
Аукцион начался.
В тот же миг со всех сторон посыпались предложения, вызванные, без сомнения, высокой стартовой ценой. Солидные торговцы и коллекционеры, что окружали Наташу, на этом этапе не тратят бесполезно силы. Их черед настанет тогда, когда цена приблизится к своему пределу, а когда этот момент наступит, им подскажет интуиция. Тем временем ведущий сообщал о ставках все тем же четким голосом, и астрономические суммы, которыми он оперировал, явно не смущали его хладнокровия.
— Сто десять тысяч сзади! Могу ли я… да, сэр, от вас сто двадцать тысяч. Сто тридцать тысяч справа! Сто сорок тысяч!
Электронное табло над трибуной высвечивало цифры, автоматически конвертируя ставки в английские фунты, французские франки, немецкие марки и японские иены. Цифры мелькали с головокружительной скоростью.
Наташа искоса взглянула на Якоба. Он внимательно наблюдал за ведущим, внутренне вживаясь в ритм торгов. Позже, когда он включится в борьбу, его успех может всецело зависеть от того, насколько точно, вплоть до долей секунды, он выберет момент, чтобы выступить с решающим предложением. Сегодня он выглядел официально. Костюм был явно дорогим, но почему-то на его крупной, полной фигуре он сидел не с той естественной непринужденностью, с которой одевалась окружающая их элита. Наташа подозревала, что при всем своем богатстве Якоб, как бы ни старался, никогда не станет одним из них. Однако — и это она знала точно — он отчаянно желал быть принятым в их блистательный мир. Машинально теребя на запястье тонкий золотой браслет. Наташа прокручивала в уме обличительные теории Марка, которые он высказал прошлым вечером. Мог ли Якоб в самом деле намеренно мошенничать — водить за нос сначала могущественную финансовую группу, а потом — собственную страховую компанию? Она уже просто не знала, что и подумать. Здесь, на аукционе, в своей стихии, он выглядел вполне респектабельным и казался таким же счастливым, как подросток в магазине велосипедов.
Внезапно Наташа встрепенулась. Якоб тихо щелкнул пальцами. Это его условный сигнал!
— Двести восемьдесят тысяч, — произнес ведущий.
Наташа и не заметила, как первая картина была уже продана, и на мольберте появилась вторая. Якоб вел игру на повышение с неведомым соперником.
— Кто это? — шепотом спросил он у Наташи.
Наташа, охваченная паникой, оглянулась по сторонам, но не увидела, кто подавал сигналы. Наконец она разглядела мужчину, выступавшего против них.
— Кто-то из задних рядов, — тихо сообщила она.
— Прекрасно.
Якоб улыбнулся и с характерным щелчком пальцами назвал следующую цену. Денежные мешки не сидят в задних рядах. Вскоре противник либо достигнет предела своих финансовых возможностей, либо обескураженно выйдет из игры, поняв, что не сможет тягаться с Ноксом, уверенно предлагающим все большую цену.
— Триста семьдесят пять тысяч, — объявил наконец ведущий. Предлагается триста семьдесят пять тысяч долларов. Кто больше? — Он выжидательно оглядел зал, но всем было ясно, что торг окончен.
— Триста семьдесят пять тысяч — раз, триста семьдесят пять тысяч — два, триста семьдесят пять тысяч — три! Продано! — Удар молотка возвестил победу Якоба. Когда картину снимали с мольберта, по залу прокатилась волна аплодисментов. Якоб, сияя от счастья, сжал ее коленку.
Наташа неуютно заерзала на своем месте. И как только Марк мог предположить, что она спит с этим типом! Чем больше она о нем думала, тем меньше он ей нравился. Просто уму непостижимо, как ее угораздило проработать на него два с половиной года!
Аукцион шел уже три часа, и конкуренция все обострялась. Две картины ушли за рекордную для этих художников цену. Натюрморт Сезанна был продан дешевле, чем ожидалось, но все равно за баснословную сумму — один миллион семьсот тысяч долларов. Он станет теперь гордостью Публичной галереи Хьюстона, директор которой, сидевший прямо перед Наташей, очень азартно боролся за картину. Позже Наташе пришлось пережить лишь один тревожный момент: через два лота Якоб включился в борьбу за полотно с изображением деревенской церкви, принадлежащее кисти Сезанна. Взглянув вдоль ряда, Наташа заметила, что Шимазу то и дело наклоняет в сторону свою программку, отвечая на очередное предложение Якоба.
— Проклятие! — прошипел Нокс. — Кто еще там выискался?
— Это Шимазу.
Торговец мгновенно побледнел. Японец наверняка сегодня готов идти до конца, а перекрыть его цену нет никакой надежды. Шимазу наблюдал за ведущим с мрачным лицом, непроницаемым, как у игрока в покер. Перед тем как в очередной раз подать знак, он немного колебался, замедляя таким образом торг. Периодически повисающее молчание было таким напряженным, что вскоре оно стало казаться более оглушительным, чем боевой клич. Даже Наташа занервничала.
Якоб отступил на сумме в четыреста тысяч, понимая, что ему не победить. К великому изумлению Наташи, Шимазу тоже вышел из игры, и всего лишь через минуту полотно ушло к кому-то третьему. Оказывается, японец вовсе не собирался покупать картину — его единственной целью было нарушить планы Якоба. У Наташи по спине пополз неприятный холодок: как же велики ставки в мстительной игре, свидетельницей которой она только что стала!
Якоб был вне себя от ярости. Когда минут через тридцать, под гром аплодисментов, аукцион был объявлен закрытым, он вскочил со своего места и, буркнув «спокойной ночи», поспешно удалился.
Наташа немного посидела, дожидаясь, когда поредеет толпа. Ее не очень вдохновляла перспектива отправиться домой. После такого феерического вечера будет не просто вернуться к беспощадной реальности ее нынешнего положения. Однако реальность заявила о себе сама, и гораздо раньше, чем можно было ожидать. Глядя невидящим взглядом на трибуну, Наташа почувствовала, что кто-то садится на соседнее место.
— Добрый вечер, красавица.
Вздрогнув от неожиданности, она повернулась на голос и оказалась лицом к лицу с Марком.
— Что ты здесь делаешь? — задала она совершенно излишний вопрос. Опешив от удивления, Наташа не успела вложить в свой голос достаточную долю отвращения.
— Как это что? — пожал плечами Марк. — Конечно, консультирую клиента, какую цену стоит предлагать. Нам посчастливилось купить «Девочку с кошкой» Моризо, но две другие вещи мы упустили. Хотя купить хотя бы одну вещь на аукционе такого уровня — уже триумф, не так ли?
Как всегда в его присутствии, Наташино сердце подпрыгнуло и бешено забилось. По телу пробежало знакомое покалывание, во рту пересохло.
Смокинг Марка отличался тем же высочайшим качеством ткани и пошива, что и весь его гардероб. Сочетание черного цвета с белоснежной рубашкой выгодно оттеняло строгие линии его загорелого лица. Как известно, смокинг всегда придает облику мужественность, но Марк был в нем просто неотразим! Эффект был именно таким, какого и следовало ожидать: ее ноги словно превратились в желе.
Но последним штрихом, несомненно, был характерный, только ему присущий запах одеколона, сделанного по его специальному заказу. Еще с прошлой ночи Наташа очень живо помнила и этот запах, и свое унизительное поражение, которое ему сопутствовало. Как назло, он удивительно гармонировал с изысканным запахом роз и восточными ароматами ее собственных духов.
— А сейчас, — продолжал Марк, — я с нетерпением жду позднего ужина. Может быть, в «Пти Марми», как ты думаешь?
— Собираешься отпраздновать с клиентом удачную покупку? — спросила Наташа, стараясь вложить в вопрос все свое ехидство.
— О нет! Меня будет сопровождать моя любимая египетская царица! Кстати сказать, сегодня вечером она выглядит совершенно умопомрачительно! — Без тени смущения он скользнул взглядом вдоль ее облегающего платья, с нескрываемым восхищением любуясь тем, как откровенно оно подчеркивает форму ее груди, как соблазнительно выглядывает в разрезе изящная ножка.
К собственному смятению, Наташа почувствовала, что ее тело автоматически откликается на столь дерзкий взгляд этого мужчины. Чтобы отвлечься, она принялась постукивать туфелькой по полу.
— Я… э-э… мне бы не хотелось нарушать твои планы. Ради Бога, иди в ресторан со своим клиентом.
Марк ухмыльнулся:
— Он человек немолодой и будет рад отправиться домой спать. Кроме того, я объяснил ему, что у меня уже назначена встреча, и он прекрасно меня понял, когда я указал на тебя!
Наташа покраснела до корней волос.
— Ты имел наглость хвастаться мной, как чистокровной лошадью!
— Но меня можно понять, ведь ты необыкновенно красива. Любому мужчине чертовски приятно, когда его женщина вызывает зависть у знакомых.
— Я не твоя женщина! — с жаром воскликнула Наташа, но тем не менее это заявление было ей приятно, — А что касается ужина, то об этом ты можешь забыть.
Но ее желудок выбрал именно этот момент, чтобы протестующе заурчать. Она вспомнила, что с тех пор, как она перед выходом из дома проглотила кусочек тунца и несколько жалких хлебцев, прошло уже несколько часов.
Марк от души расхохотался, и Наташа посмотрела на него с упавшим сердцем. Ну какая женщина найдет в себе силы устоять перед таким подкупающе мальчишечьим поведением? Она знала наперед, что все ее попытки сопротивляться обречены на провал.
— Конечно, — продолжал Марк все с той же приятной улыбкой, — если ты по своей воле не хочешь пойти со мной обедать, я, пожалуй, сейчас же начну тебя принуждать! А после того, как мы устроим сцену в этом зале, вряд ли можно рассчитывать быть допущенным сюда вновь. Однако, мадемуазель, как бы вам не пожалеть, оставшись в одиночестве: вас не пугает риск, которому вы себя подвергаете? Я страшен в гневе!
Были ли в его голосе эти дразнящие иронические нотки, или ей почудилось? Напоминание, в какой бы легкой форме оно ни прозвучало, совершенно излишне. Наташа слишком хорошо сознавала его власть над собой, хотя в эту минуту казалось совершенно невозможным поверить, что Марк когда-нибудь воспользуется этой властью.
Марк следил за тем, как меняется выражение ее лица, и на миг в его глазах мелькнуло непонятное раздражение. Он решительно встал и предложил Наташе руку. Ощутив под своей изящной рукой его силу, она вдруг почувствовала, как по ее телу пробежала волна странного трепета. Рядом с этим могучим мужчиной она особенно остро сознавала собственную женственность, и это очень тревожило Наташу. Она привыкла рассчитывать только на себя, и теперь ей было так странно чувствовать себя уязвимой и восприимчивой к мужской заботе и поддержке.
Пока они стояли в очереди в гардероб, держа в руках номерки, Наташа задумалась над явной противоречивостью своих ощущений. С одной стороны, Марк был ей почти отвратителен, с другой — на нее завораживающе действовал не только он сам, но и та обостренная чисто женская реакция, которую он был способен пробудить в ее теле в любой момент. Как ни странно, Наташе пришлось признаться самой себе, что в эту минуту в мире не существовало другого мужчины, в обществе которого она бы предпочла оказаться. Неожиданное открытие заставило ее немного нахмуриться. Она возмутилась еще сильнее, когда Марк помог ей надеть пальто, а потом, галантно взяв под руку, увел в ноябрьскую ночь…
* * *
Двери лифта открылись, и Марк с Наташей выскочили в коридор. Пока Наташа спешила к дверям своей квартиры, ее ботинки на низких каблуках звонко цокали по кафельному полу. Марк, бесшумно двигаясь в кроссовках, посмеиваясь обогнал ее, и они, как дети, бросились к двери наперегонки.
К финишу оба пришли одновременно, с неудержимым хохотом дружно врезавшись в дверь. Смех Марка был глубоким и теплым, и Наташа надеялась, что он не уловит оттенка напряжения в ее собственном смехе.
— Так нечестно, на тебе кроссовки, — взбунтовалась она, опуская взгляд на его обувь. Взгляд помимо ее воли скользнул вверх, пройдясь по линялым джинсам, облегающим длинные мускулистые ноги, к модной замшевой куртке, которую она сама помогла ему выбрать в «Блумингдэйле». Пока они шли от машины до подъезда, на куртку уепели нападать снежинки, и теперь они растаяли, оставив после себя капельки воды.
С аукциона минуло три недели. Если бы ей тогда сказали, что в ближайшее время Марк будет распоряжаться практически каждой ее свободной минутой, она бы, наверное, была близка к полуобморочному состоянию. Однако случилось именно так, а Наташа чувствовала себя, на удивление самой себе, неплохо.
Поразительным подтверждением тому стал праздник Дня Благодарения, когда Марк отпустил ее в Пенсильванию, к родителям. За праздничным обедом Наташа была какой-то необычно рассеянной. Она все время грезила наяву, думая о Марке. Даже ночью, когда она спокойно уснула в кровати, в которой спала еще девчонкой, он явился ей во сне.
На следующий день после ленча, на который подавали неизбежные в таких случаях бутерброды с остатками праздничной индейки, она вдруг неожиданно для самой себя объявила, что должна возвращаться в Нью-Йорк. Поскольку дело происходило в пятницу и впереди предстояли еще два нерабочих дня, родители обменялись между собой понимающими взглядами, как бы говоря: «Ну, что я тебе говорил?» — но вопросов, к счастью, не задали, за что Наташа была признательна им еще больше…
* * *
За эти три недели они с Марком с поразительной дотошностью изучили Нью-Йорк. Начиная с первого вечера после аукциона, когда Наташа в своем лучшем вечернем платье обедала с Марком в «Пти Марми», она успела надеть все вещи из своего гардероба: Марк водил ее по ресторанам, театрам, музеям и даже универмагам (однажды в субботу он заявил, что никак не может обойтись без ее совета при покупке). Но больше всего Наташа любила ходить на открытия художественных выставок.
Как-то вечером они отправились в кино на классический японский фильм, а после решили по такому случаю и пообедать в японском ресторанчике. Им подали крепкие напитки и изящно сервированные на лаковом подносе аппетитные рулетики из сырой рыбы с рисом и водорослями и мисочки с соусом…
* * *
Безуспешно пытаясь вставить ключ в замок, Наташа застонала:
— Больше я никогда не позволю тебе поить меня сакэ! Я и не знала, что эта штука так валит с ног!
— Ничего, скоро пройдет, — заверил ее Марк.
В конце концов ей все-таки удалось справиться с замком, и они вошли внутрь. Включив свет, Наташа сняла с себя дутую пуховую куртку, под которой на ней были обтягивающие джинсы и красная фланелевая рубашка, мягко облегающая фигуру.
У нее появилось обманчивое чувство уюта и безопасности. Однако стоило ей окинуть взглядом знакомую обстановку квартиры, как настроение стало едва уловимо меняться. Такие эмоциональные перепады «вверх-вниз» стали ей за последние три недели до боли привычными.
По сути, между ней и Марком ничего не изменилось. Угрожающая тень его власти над Наташиным будущим все еще зловеще витала над ней, хотя с самого аукциона Марк ни разу даже отдаленно не намекнул на существование какого бы то ни было превосходства. Наоборот, он ловко создавал иллюзию счастливого дружеского общения, и Наташе больше ничего не оставалось, кроме как следовать его примеру. В конце концов это было так просто!
Самое худшее заключалось в том, что она получала искреннее удовольствие, проводя время с Марком. Нет, более того — она оказалась совершенно им околдована. Ей нравились его утонченные привычки, утонченные прихоти, европейские манеры. Он умел вызвать у Наташи теплую улыбку, всего лишь бросив на нее сквозь толпу дразнящий взгляд.
А как увлеченно он рассказывал обо всем. Казалось, не было такой темы, которая оставалась неведомой ему. Живой ум Марка постоянно подстегивал девушку не отставать от него. Правда, как выяснилось, превзойти такого собеседника в остроумии оказалось почти невозможным, но Марк всегда давал Наташе понять, что она достойный оппонент. Она никогда не чувствовала себя неполноценной и не колебалась, бросая ему вызов.
Однажды вечером по дороге домой они еще в такси затеяли спор о мужчинах. Обсуждение продолжилось и в квартире, когда они по обыкновению устроились в противоположных углах дивана. Наташа нехотя заметила, что, с точки зрения женщин, европейские мужчины имеют преимущество перед американскими. Марк с ней не согласился:
— Необязательно! Ты так думаешь только потому, что вы здесь меньше сталкиваетесь с европейцами. В действительности даже во Франции среди мужчин уже начинает распространяться американская болезнь.
— Болезнь? — В Наташе вдруг проснулись патриотические чувства. — Что еще за болезнь?
— Опасная зараза, которая стала последствием чрезмерного общения с чересчур эмансипированными женщинами. Мужчинам начинает казаться, будто женщины хотят, чтобы с ними обращались на равных и воспринимали… как это у вас называется… как приятелей! Но это же не так!
Наташа вспомнила, как часто ее раздражало, если мужчина, с которым она встречалась, оставлял за ней право выбора ресторана или фильма, словно смертельно боялся сделать по-своему. Какими же бесхребетными казались ей такие мужчины! Разумеется, Марк таким не был, хотя он всегда оставался неизменно вежлив и уважал ее вкусы. Несмотря ни на что, Наташа продолжала его поддразнивать.
— Мне все ясно! Ты старомоден, не так ли? Тебе нравится, чтобы женщины были хрупкими, беспомощными и совершенно никчемными созданиями без единой самостоятельной мысли.
— Ни в коем случае! Как можно уважать женщину, лишенную характера? Я говорю только об отношениях между полами. Американские мужчины забыли, что женщина иногда хочет чувствовать себя слабой и беззащитной. А уж задача мужчины — распознать такой момент и действовать соответствующим образом.
Марк многозначительно прищурил глаза, и Наташа почувствовала, как между ними словно проскочил разряд молнии, но не электрической, а сексуальной. Эффект от нее был мгновенным и неожиданным: потому что вспышка эта означала, что между ними начинается нечто более серьезное, чем то, на что она уже начала было рассчитывать и к чему успела привыкнуть. Вопреки ее кошмарным ожиданиям Марк за все три недели позволил себе лишь случайное небрежное объятие или целомудренный поцелуй на ночь. Это обстоятельство тоже вызывало у Наташи недоумение. Оставаясь одна, она не раз предавалась долгим и невеселым размышлениям на эту тему. В конце концов она пришла к выводу, что Марк относится к тому типу мужчин, которые помешаны на власти, которым физическая разрядка через секс доставляет меньшее удовольствие, чем наслаждение своим превосходством. При этой мысли Наташе становилось не по себе… пока она снова не оказывалась в его обществе. Рядом с Марком все зловещие подозрения таяли, испарялись, как роса, в жарких лучах его обаяния.
Однако теперь, похоже, в их отношениях наступил поворотный момент. Ошибиться невозможно. Марк намеренно скользнул по дивану, придвигаясь поближе к Наташе, и нежно погрузил пальцы в ее шелковистые волосы. В пронзительной синеве его глаз появилась какая-то странная решимость, которой не было всего лишь несколько мгновений назад. От близости этого мужчины у Наташи перехватило дыхание, а все упорядоченные мысли разлетелись, как стая перепуганных голубей.
— Ты сегодня такая оживленная! В глазах — восхитительный огонь, лицо сияет…
— Наверное, на меня наконец снизошел добрый рождественский дух, тихонько рассмеялась Наташа. Марк покачал головой.
— Non. Это нечто большее, Наташа. За последние три недели в тебе произошла перемена — перемена, на которую я надеялся. Сегодня я наконец чувствую, что могу поцеловать тебя так, как целуют настоящие любовники. Его рот нашел ее губы и принялся демонстрировать разницу. Наташа почувствовала, что невольно отвечает на его откровенно эротические притязания. Губы ее легко раскрылись, позволяя его языку вступить в ни с чем не сравнимую возбуждающую игру. Она погрузила пальцы в его густые волосы, а когда Марк прижал ее теснее, и она сама с готовностью обвила руками его шею.
Но вдруг ее словно что-то встряхнуло изнутри, и до сознания наконец дошло то, чего она никак не могла понять раньше: он гораздо коварнее, чем она думала. Ему мало просто доминировать над ней. Марк околдовал ее до такой степени, что девушка, забыв о благоразумии, готова отдать всю себя без остатка. В его план входило не просто завоевать Наташу, но завоевать ее абсолютное доверие.
К сожалению, то, что она разгадала его план, совсем не изменило ситуацию. Стрелка весов отклонилась в сторону, противоположную здравому смыслу, и не в ее силах было вернуть ее обратно. Чувства быстро захватывали власть над ней, увлекая девушку все дальше в запутанный лабиринт страсти. По телу заструилось пьянящее тепло и захотелось полностью потеряться в этом лабиринте.
Нежные руки Марка ласково опустились ей на грудь. С невыносимой медлительностью он начал расстегивать пуговички ее рубашки, и ожидание довело Наташу почти до грани безумия. Дыхание участилось, и она закрыла глаза в предвкушении чуда.
Наконец Марк почти с благоговением спустил с ее плеч рубашку. Увидев под ней обнаженную грудь, он резко втянул воздух, и эта реакция воспламенила Наташу еще сильнее. Когда его губы принялись ласкать чувствительную кожу груди, девушка застонала от нетерпения. Он нужен был ей весь, каждое его искусное прикосновение, она хотела почувствовать его кожу своей, желала ощутить тяжесть его тела.
— М-Марк! — взмолилась она хриплым шепотом.
— Да, моя маленькая. Я чувствую твое нетерпение — оно уступает только моему собственному. Но не здесь…
Наташа поняла, что он имеет в виду. Откинув с лица волосы, она вырвалась из его объятий и направилась через небольшую гостиную в спальню. Не оглядываясь, она знала, что Марк последует за ней. В спальне она потянулась было к выключателю, но Марк ее остановил.
— Non.
Он вышел из комнаты и через минуту вернулся, взяв в кухне подсвечник. Поставив его на тумбочку, Марк пошарил в ящике в поисках спичек.
— Я хочу, чтобы все было точно так же, как в первый раз, — объяснил он. — Хочу чувствовать, как ты дрожишь в моих руках и так же вскрикиваешь от удовольствия, как тогда.
Вспыхнула спичка, и эта вспышка словно подожгла фитиль Наташиной страсти. Рухнули последние сдерживающие барьеры. Она рывком сбросила ботинки и небрежно отшвырнула их в сторону. Повернувшись, она беззастенчиво встала лицом к Марку. Грудь под расстегнутой рубашкой вздымалась от глубокого дыхания, глаза пылали страстью. Наташа сама была потрясена силой собственного желания.
— Ты — все, о чем только может мечтать женщина, и даже больше! Люби меня, Марк!
Марк подчинился и заключил ее в объятия; в каждом его движении чувствовалась уверенность опытного мужчины. Его рот снова набросился на ее губы, а руки в это время высвободили рубашку из джинсов и сбросили ее на пол. Теперь Наташа была обнажена до талии, и сама мысль об этом неимоверно возбуждала ее. Где-то внутри нее разгорелся пожар. В ней не осталось и следа от той холодной изысканной женщины, которую Марк встретил на вечеринке у Трейси. Наташа подтолкнула Марка на кровать и, упав рядом, принялась расстегивать на нем рубашку.
— Бог мой, — рассмеялся он, — я ожидал встретить кошечку, а вместо этого нашел голодную тигрицу!
Его гладкая упругая кожа выглядела при мерцающем свете свечи очень соблазнительно. Наташа коснулась пальцами мягких волос, покрывающих его мускулистую грудь, и склонилась, чтобы поцеловать плоский сосок. Ее собственные к тому времени уже набухли и затвердели, и когда Марк, перекатившись, лег на девушку сверху, ее грудь стало покалывать от непереносимого удовольствия. Марк с легкостью ввел свою возлюбленную в мир, где не существует ни стыда, ни сдержанности. Его губы раздразнили Наташу до такого состояния, что возбуждение стало почти болезненным. Она извивалась и льнула к Марку, отчаянно стремясь ощутить заветную полноту слияния с его телом. Марк рванул молнию и стянул ее джинсы заодно с трусиками, и этот звук стал еще одним мощным стимулятором ее неуправляемой страсти.
Сознание своей полной капитуляции доставляло пьянящее наслаждение и одновременно вызывало какой-то внутренний протест. Некая часть ее сознания удивленно наблюдала за происходящим как бы со стороны. Подумать только, Марк в считанные минуты довел ее до состояния полного, безоговорочного подчинения! Что же это за мужчина, который способен так разжечь ее чувства! Это так прекрасно и… и так глупо. Покрывая лицо Наташи легкими, как прикосновение крыльев бабочки, поцелуями, Марк заметил смятение в ее глазах.
— Сердце мое, почему ты смотришь так печально?
— Потому что это — безумие! — тихо воскликнула Наташа. — Я не хочу, чтобы все происходило так.
— Есть только один способ, как это может произойти, и именно по этому пути нас сейчас уносит. Все идет совершенно естественно, Наташа, только расслабься — и ты поймешь!
— Нет, я не то имею в виду! Дело в том, что я… — Внезапно Наташу осенило. Она с пугающей ясностью осознала, что является истинной причиной ее смятения, и выпалила:
— Я в тебя влюбилась, и от этого все становится просто невыносимо!
— Наоборот, это же прекрасно, — возразил Марк, улыбаясь. Он хотел услышать это признание, догадалась Наташа.
— Ты не понимаешь! Или по крайней мере делаешь вид, что не понимаешь. То, что сейчас происходит, совсем не то, во что я по глупости заставила себя поверить. Твое поведение, вся эта внешняя сторона, не имеет никакого отношения к истинному положению вещей.
Лицо Марка помрачнело.
— Наташа, никогда в жизни я не выражал свои чувства более правдиво, думаю, что и ты — тоже.
— Возможно, ты способен разложить свои чувства по полочкам, разграничить их так, как не могу я. А может быть, ты действительно забыл, что происходит? — Наташа обращалась скорее даже не к нему, а к самой себе. По-моему, ты меня не слышишь.
Наташа вырвалась из рук Марка и села. Обостренно сознавая собственную наготу, она схватилась за свободный конец покрывала и обернула его вокруг себя. Ее теперь смущало свое очевидное возбуждение.
— Не надо делать из меня дурочку! — воскликнула она, начиная сердиться. — Уверена, что ты прекрасно все понимаешь. Я нахожусь с тобой не по доброй воле, или ты забыл? Ты меня шантажировал и заставил проводить с тобой время, чтобы ты мог… мог расставить эту ловушку.
Марк мрачно усмехнулся.
— Ах вот оно что! Ты все еще продолжаешь верить в эту чепуху?
— Я не могу себе позволить сбросить многие факты со счетов! Я не так богата, как ты, и должна зарабатывать себе на жизнь. Выбор у меня не так велик, поэтому приходится стараться сохранить ту работу, которая у меня есть.
Он нахмурился.
— Наташа, не говори глупостей! Неужели тебе до сих пор непонятны мои чувства?
Эмоциональные качели, которые пришли в движение, когда они только входили в квартиру, наконец замерли на месте. Теперь Наташа ненавидела Марка всеми фибрами души. Чувство было знакомым, но впервые вспышка ненависти произошла в присутствии Марка.
— Нет! Я не вижу, чтобы у тебя вообще существовали какие-то чувства!
Рот Марка скривился в саркастической улыбке:
— А если я скажу, что люблю тебя?
Не отдавая себе отчета, Наташа яростно набросилась на него.
— Ты уже солгал мне однажды, почему же я должна верить тебе сейчас? Ты меня не любишь! Тобою движет только извращенное самолюбие!
На миг его лицо застыло, потом на нем появилось задумчивое выражение. Он вытянулся на постели, подпирая голову рукой.
— Подожди, Наташа. Наверное, мне следовало сказать об этом раньше. Детективы, которых наняла страховая компания и из-за которых ты так волновалась…
У Наташи кровь застыла в жилах.
— …Они приходили ко мне со своими вопросами недели две назад. Я с ними побеседовал, и что из этого? Ничего! Восхитительную маленькую тайну нашей ночи я оставил при себе, и они ушли от меня в таком же неведении, как и приходили. Ну, может быть, не совсем в неведении… — Он удовлетворенно хмыкнул. — Я обратил их внимание на некоторые странные совпадения, связанные с исчезновением картины, и они выслушали весьма заинтересованно.
Наташа уставилась на него широко раскрытыми глазами.
— Ты… ты меня не выдал?
— Конечно, нет! Зачем бы я стал это делать? Для того, чтобы защитить себя, мне не нужно было открывать нашу тайну. Я легко продемонстрировал им, что обвинения твоего босса в мой адрес — полный абсурд.
Наташа еще теснее закуталась в покрывало, словно оно могло каким-то образом защитить ее от того, что она сейчас слышала.
— Выходит, ты все это время знал, что я в безопасности, и тем не менее не разубедил меня в том, что в силах в любую минуту поломать мою жизнь!
Марк пожал одним плечом.
— Не будь дурочкой, у меня просто вылетело из головы! Они приходили как раз в тот день, когда ты уехала домой, и к тому времени, когда ты вернулась, я уже напрочь обо всем забыл.
— Я тебе не верю, — покачала головой Наташа.
— Бог мой, не говори так!
— Я думаю, ты специально помалкивал, чтобы водить меня за нос. Ты хотел как можно дольше наслаждаться своей властью надо мной!
Марк резко сел в кровати.
— Наташа! — произнес он угрожающе. — Не смей продолжать в таком тоне, я тебя предупреждаю! Но она уже не могла обуздать свой гнев.
— А почему бы и нет? Ведь это правда, не так ли? Ты неплохо провел время! Наслаждался, видя, как я подпрыгиваю от малейшего твоего прикосновения! Приходил в восторг, когда я спешно бросалась готовиться, как только ты «неожиданно» заходил за мной…
На лице Марка появилось выражение, предвещающее бурю.
— Прекрати! Остановись, я прошу!
— О, я только еще начинаю! — яростно пообещала Наташа. Напряжение, подавляемое последнее время, прорвалось на поверхность. Все часы мучительного, беспомощного беспокойства потребовали немедленного возмездия. Она пришла в исступление. — Ты… ты просто грязный соблазнитель! Ты пользуешься любой уловкой, чтобы затащить меня в постель! Ты… ты…
Внезапно ей стало трудно говорить. В горле больно саднило, а глаза заволокло предательской влагой. Слезы брызнули наружу, оставляя на щеках блестящие дорожки.
— Ублюдок! — только и удалось ей бросить напоследок, прежде чем задохнуться от сотрясающих все тело рыдании.
Марк сжал ее руки стальными тисками. Казалось, его лицо выражало сострадание, но слезы туманили глаза, и Наташа не могла сказать с уверенностью. Во всяком случае, в голосе прозвучала холодная сдержанность.
— Твои слова сводят меня с ума!
— Я… я больше не знаю, во что верить. Я так растерянна! — воскликнула Наташа сквозь рыдания, и это был крик, вырвавшийся из самого сердца. Она мотала головой из стороны в сторону, не в силах взглянуть в лицо Марку.
— Если слова тебя не убеждают, то я знаю, что убедит. Невозможно обманывать, когда занимаешься любовью! Позволь мне любить тебя!
— Нет! Отойди от меня!
Наташа сбросила его руку и соскочила с кровати, вцепившись в ненадежный щит покрывала. Она попятилась и уперлась спиной в дверцу гардероба, чувствуя себя попавшим в ловушку зверьком. Ее снова охватил слепой гнев, но теперь она даже не могла подобрать нужных слов. Все, на что она была способна, это только с глухим свистом втягивать в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Она смотрела на Марка покрасневшими, полными ненависти глазами, руки сжимались в кулаки, сминая края покрывала. Марк, сидя на кровати, следил за ее нарастающим неистовством глазами, полными нескрываемой боли.
— Наташа, — тихо проговорил он. — Я не могу убедить тебя, ведь сейчас ты и слушать меня не хочешь.
Марк потянулся к ней.
— Оставайся там, где стоишь! Я не собираюсь заниматься с тобой любовью — ни сегодня ночью, ни когда-либо еще! Единственный способ, как ты можешь меня заполучить, — это… изнасиловать! — Последние слова превратились в злобное шипение.
Марк замер на месте, слыша в ее голосе ледяную убежденность. На то, чтобы мысль окончательно отложилась в его сознании, ушла, наверное, целая минута, но когда все-таки это случилось, у него внутри словно что-то умерло. Его плечи обреченно поникли.
— Что ж, прекрасно, — произнес он одеревеневшим голосом.
Перекатившись на другую сторону, он встал с кровати и надел рубашку. Бросив прощальный, опустошенный взгляд на ее гневно трепещущую фигурку, прижавшуюся к дверце шкафа, он взял в руку все еще мерцавшую свечку.
— Прощай, Наташа.
Марк вышел из комнаты, унося с собой единственный лучик света. Наташу окутала тьма.
Только услышав стук входной двери, она наконец, рыдая, осела на пол.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ночной обман - Мэлори Кэтрин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Ваши комментарии
к роману Ночной обман - Мэлори Кэтрин



скучновато.
Ночной обман - Мэлори Кэтринириша
19.07.2011, 20.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100