Читать онлайн Полюби меня снова, автора - Мэйджер Энн, Раздел - Глава пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полюби меня снова - Мэйджер Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полюби меня снова - Мэйджер Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полюби меня снова - Мэйджер Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэйджер Энн

Полюби меня снова

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятая

Дайана легкой походкой шла по тротуару, направляясь к своему офису, и, как всегда, выглядела элегантно. На ней было темно-синее платье из крепа и блузон из тончайшей замши цвета жженого сахара. Ее «Декор Дайаны» располагался на Вестхеймере, в самом престижном районе юго-западного Хьюстона, на первом этаже одного из шикарных зданий, возведенных совсем недавно.
Она шла, не обращая внимания на дорожную суету. Скрежетали тормоза, взвизгивали шины, кто-то нетерпеливо сигналил. Казалось, что едкий смрад выхлопных газов и гул интенсивного движения ее не беспокоили.
В конце августа такая жарища и влажность, подумала она, что жизнь в Хьюстоне становится просто невыносимой. И трех минут не прошло, как выключила кондиционер в своей машине, а на лбу уже выступила испарина. Не будь этих кондиционеров, Хьюстон стал бы просто необитаемым городом, подвела она итог, подходя к подъезду.
Она опаздывала, что было в порядке вещей, так как встречи с многочисленными клиентами постоянно переносились то на более позднее время, то на другой день. Словом, совершенно сумасшедший распорядок дня. Дайана толкнула половинку двустворчатой стеклянной двери и вошла внутрь. Каблуки погрузились в мягкий восточный ковер, устилавший фойе. Она забрала почту со столика под ультрамодерновым торшером из латуни. Длинные волосы упали с плеч, закрыв лицо, когда наклонилась. Она машинально откинула их назад. Туалет ее был прост, но продуман до мельчайших деталей, и только прическа намекала на некоторую несобранность натуры. Впрочем, она прилагала немало усилий, чтобы эта черта характера была не очень заметна окружающим.
Дик, ее деловой партнер, седовласый вдовец с царственной осанкой, восседал на своем месте и был буквально завален альбомами с образцами обоев. В одной руке он держал образчик коврового покрытия неопределенной расцветки – среднее между синим и темно-зеленым, в другой – что-то пушистое и нежно-голубое. Тишину нарушало назойливое жужжание его клиентки. Очевидно, он только что объяснял ей, что цветовая гамма, на которой она настаивала, очень быстро надоедает и вообще не говорит о хорошем вкусе. Когда он был занят, они с Дайаной обходились обычным кивком, Сегодня его голос заставил ее задержаться.
– Да, Дайана! Миссис Клемент просила перенести встречу с шестнадцати часов на другое время. Я отметил в ежедневнике.
– Спасибо, Дик!
Почувствовав облегчение, Дайана прошмыгнула мимо них к себе, в святая святых – свой роскошный кабинет. Она сразу же плюхнулась на диван, обитый кожей, над которым висела Пен Энн Крос. Ее любимая западная художница изобразила очаровательную молоденькую индианку в лунную ночь, на сильном ветру. Длинные пряди черных волос занимали большую часть полотна. Это была излюбленная тема художницы.
Не взглянув на индийскую девушку, Дайана закинула ноги на изящный журнальный столик, расслабилась и стала просматривать почту. Наконец-то выдался свободный час, подумала она. Изо дня в день столько работы, что некогда разобраться с бумагами! Счета, переписка, заказы… Когда случалась спокойная минута, мысли ее мгновенно улетали к Россу. Возможно, поэтому в последнее время она загружала себя до предела, чтобы поменьше думать о нем и не предаваться горьким воспоминаниям.
С тех пор как Росс снова покинул ее в одно прекрасное субботнее утро, прошел целый месяц. Мадлен как-то привозила Эдэма на уик-энд, и тогда впервые за три года ребенок завел с Дайаной разговор про отца. Мальчик был чрезвычайно огорчен мрачным настроением Росса, особенно в последнее время.
«Как только забрал меня из лагеря, так и пошло – что ни сделаю, все не так. Когда ты уехала в Хьюстон, помнишь, он был точно такой же, – сказал Эдэм.
– Я абсолютно уверена, что к тебе это не имеет никакого отношения, мой хороший. Нужно быть более терпеливым.
Эдэм фыркнул: – Терпеливым! Не смеши меня! Если бы ты только знала…
Она потрепала его ладонью по темному ежику густых волос.
– Ну хорошо, ну будет! Вернешься, постарайся ради меня. Договорились?»
Она обняла его тогда, прижав к себе, с ужасом думая о минуте расставания.
Вообще-то Эдэм, случалось, проявлял свой норов. То учителя придираются, то отец слишком требователен… Было несколько неприятных стычек. Когда Мадлен приехала, чтобы отвезти его к отцу, в Ориндж, он не хотел возвращаться. Приник к Дайане и стоял, глотая слезы. После отъезда Эдэм ни разу не позвонил, и Дайана начала беспокоиться, предположив, что проблема отцов и детей в данном конкретном случае переросла в конфликт.
Она не находила места и во всем обвиняла себя. Ночь с Россом… Ах, ах! Ну и кому от этого стало лучше? Никому. Плохо всем троим. Пригласила к себе домой. Подумать только! Да ей танцевать с ним и то не следовало. Когда увидела его, сразу решила исчезнуть с глаз долой. Но нет, осталась… Первый порыв всегда самый верный! А все любовь… Говорят, любовь правит миром. Прекрасно! Только вот открытие, что любовь светит, но не греет, принадлежит ей. Она это поняла в ту ночь. Ну, может, чуточку и греет, как догоревший костер. Правда, если золу пошевелить, то тлеющие угли еще дадут тепло, могут даже вспыхнуть пламенем. Росс не позвонил, ни разу за тридцать один день, что миновали с тех пор. Первое время, когда ощущения от их близости были еще свежи в памяти, она позволила себе надеяться. Но проходил день за днем, и она поняла, что не дождется, он не позвонит.
Все чаще в мыслях она возвращалась к идее – высказанной тогда Россу – вернуться в Ориндж и открыть отделение фирмы «Декор Дайаны» там. Вообще ей хотелось вернуться домой. Дик тоже поддержал эту идею, сочтя ее дельной. Не потому, конечно, что в Хьюстоне было все отлажено: богатые клиенты – стало быть, дело прибыльное и сулящее дальнейшее процветание, а в основном потому, как признался ей, что давно хотелось самому попробовать. Поэтому, когда она заикнулась о переезде в Ориндж, он воспринял эту мысль с энтузиазмом. Капитал у нее образовался приличный. Все упиралось только в Росса.
Тогда она ему сказала, что не собирается бегать от прошлого. Все давно улеглось и утряслось. Говорят же, что страдания облагораживают человека! Возможно, она тоже будет выглядеть благородно и достойно, если всю оставшуюся жизнь принесет в жертву роковой ошибке. Благородно… Легко сказать! Разве не она три года назад доказала всем и каждому, что ее сомнительные действия не отличались особым благородством, мягко говоря?
Смерть близкого человека каждый воспринимает по-своему. Кто-то ведет себя мужественно и стойко, кто-то замыкается в себе и не произносит ни единого слова… Но многие ли сумеют проявить такт и благородство, когда жизнь наносит удары неожиданно и жестоко, размышляла Дайана. Мать с ней о подобном никогда не говорила. Одержимая страстью к порядку во всем, что касалось ведения хозяйства, она исключала вероятность событий не по правилам и с детства внушала Дайане принципы, которыми, по ее мнению, следовало руководствоваться, дабы жизнь не подбрасывала сногсшибательных сюрпризов. Содержать дом в чистоте, принимать активное участие в какой-нибудь благотворительной организации, водить дружбу с людьми своего круга – вот, пожалуй, и все, к чему сводилось воспитание дочери.
Всю жизнь Дайану преследовало ожидание несчастья. В детстве ей часто снились кошмары – то ее потеряли, то оставили в глухом лесу. Для таких странных снов, казалось, не было никаких причин. Дайана была единственным ребенком в семье – одной из самых богатых и уважаемых в городе.
Детство миновало, и пугающие ее сны прекратились. Позже Дайана поняла: психика любого ребенка неустойчива.
Когда спустя несколько лет у нее случилось несчастье, она выкинула такое, что ей и не снилось.
То страшное субботнее утро, круто изменившее всю ее жизнь, запечатлелось в памяти навеки.
Она возвращалась из Бомонта, где, как обычно, делала покупки на всю неделю, Начиналась гроза, и она прибавила газу. Когда, свернув с основной дороги, она подъезжала к дому, то обратила внимание, что ее никто не встречает, и сразу почувствовала неладное.
Она отыскала всех троих – Эдэма, Росса и Тэми – на заднем дворе, за домом. Эдэм стоял маленький, весь какой-то потерянный. Серое, как зола, лицо Росса было искажено невыразимой мукой, на руках он держал безвольно повисшее тельце Тэми. Дайана остановилась как вкопанная. Смотрела на них и молчала, хотя в голове проносились мысли, одна страшнее другой.
Лес, подступивший к ним вплотную, казался мрачным и даже зловещим. Яркие вспышки молний кромсали почерневшее небо. Один за другим следовали раскаты грома. Громыхнуло особенно грозно… Тот злобный, рокочущий звук она не забудет никогда.
Дайана медленно подошла. Еще не веря в случившееся, дотронулась до бледного, безжизненного личика своего ребенка и только тогда закричала, осознав, что Тэми больше нет.
– А-а-а… Почему? Росс!.. Что случилось? Что-о-о? – выкрикивала она на одной ноте.
– Дайана, дорогая, не знаю. Успокойся! Она играла во дворе, а я пошел в дом, потому что зазвонил телефон, и заодно я хотел посмотреть, что делает Эдэм.
– Ты… ты… оставил… ее… в этом проклятом лесу? – Дайана даже не попыталась смягчить прозвучавший намек, что он один виноват в случившемся. – Я же тебе говорила… я тебя умоляла никогда этого не делать!
Росс всегда считал, что она чересчур носится с детьми.
– Она играла во дворе, а не в лесу! Я оставил ее на одну минуту, а когда вернулся, она…
Непроизнесенное слово повисло в воздухе. Упали первые капли дождя.
А потом Дайана, всегда такая спокойная, впала в неистовство.
– Я не виновата… – кричала она. – Это не моя вина… не моя. Ты… ты… убил! Ты… ты… ты… Бросил ее… одну в лесу! Убил ее… ты!
Росс, не мигая, смотрел на нее. Страдание исказило его изменившееся до неузнаваемости и почерневшее лицо. А она все продолжала повторять страшные слова, заходясь в крике. Не слышала никаких уговоров, не могла остановиться. Она затихла лишь после того, как он, прибегнув к крайней мере, с силой ударил ее по щеке. И в тот самый момент, когда она замолчала, испарились все ее чувства к Россу.
– Иди в дом, Дайана! И прекрати истерику.
Его голос прозвучал настолько сурово, что она безропотно повиновалась. Позже приехал домашний врач и прописал успокоительное.
Мадлен пожаловала вместе со своей прислугой и сразу же начала генеральную уборку, объявив, что друзья и знакомые вот-вот начнут наносить визиты, чтобы выразить соболезнования. Дайана выслушала ее с тупым равнодушием, не понимая, как так можно – ребенок мертв, а ее собственная мать переживает, что у дочери недостаточно прибрано в доме. Наконец Мадлен уехала, пообещав приготовить к дню похорон запеканку из овощей и мяса. Господи! Зачем? Тэми все равно не вернуть! Что же это? Не подошла, не утешила, не обняла… Впрочем, мать никогда этого не делала, когда Дайана была маленькой. И вообще не Мадлен виновата в том, что случилось… Винить ее не за что.
В те ужасные дни Росс и Дайана отдалились друг от друга. Он замкнулся. Она ни разу не подошла к нему, не утешила, не обняла…
Свидетелей ее истерики не было, поэтому в дни траура и похорон все отмечали ее мужество и самообладание. Невероятно, но Мадлен впервые в жизни гордилась поведением дочери, потому что все восторгались выдержкой Дайаны. Онемевшая от горя и безучастная от душевной боли, не находившей выхода, она то и дело слышала шепоток: «Ах, какая она сильная!»
Если бы только они знали, что творилось в ее душе, охваченной необъяснимым ужасом и странной отчужденностью! Но самое удивительное – и она об этом думала не переставая, – все время казалось, что ощущения невосполнимой потери, предательства, вины ей давным-давно знакомы.
Сколько помнит себя, она всегда старалась брать пример с матери. Считала, что, если будет следовать ее советам, все будет хорошо. И все-таки, все-таки… почему не покидает чувство, будто нечто подобное с ней уже происходило?
В те трагические дни Дайане казалось, что она сходит с ума.
Шли недели. Росс оправился от потрясения, но Дайана по-прежнему избегала его. Она вообще не хотела никого видеть. И о том, чтобы забрать назад те страшные слова, которые она бросила ему в лицо в день смерти Тэми, не могло быть и речи. Росс спал в своей любимой гостиной. Однажды поздним вечером она случайно заглянула туда и увидела, что он плачет. Впервые за все это время он потянулся к ней, желая обнять, попросить прошения за то, что не сдержался тогда.
Однако чувство отчуждения пустило в душе Дайаны глубокие корни, и собственная боль казалась такой острой, что его страданий она просто не заметила.
– Не дотрагивайся до меня! – выдавила она свистящим полушепотом, не обратив никакого внимания на его застывшее после этих слов лицо. Потом быстро пошла в спальню, затворила дверь и повернула ключ в замке.
Он пошел было за ней, но, когда понял, что она заперлась, пришел в ярость и вышиб дверь. Она и сейчас помнит, как в темном проеме появился он, огромный и устрашающий. И тогда она сжалась в комок от одного вида этого разъяренного мужчины, который был ее мужем.
Наклонившись, он отбросил одеяло и обнял ее. Потом целовал нежно и жадно. Это был первый и последний раз, когда его страсть не нашла в ней отклика. Душа ее заледенела. Почувствовав это, он оттолкнул ее.
– Продолжаешь считать, что в гибели Тэми виноват я? Тебе, значит, недостаточно медицинского заключения, что смерть наступила в результате аневризмы аорты?
Глаза Росса, не выражавшие ничего, кроме страдания, сверлили Дайану. Он ждал ответа с таким напряжением, будто от этого зависела вся его жизнь, а она смотрела на него и молчала. И именно в это мгновение она так легкомысленно распростилась с замужеством – отбросила его, как капризный ребенок надоевшую игрушку.
– Я все могу вытерпеть, Дайана, но женщину, которая считает меня виновным в гибели собственного ребенка… вряд ли. Повторяю, я ни в чем не виноват!
Она по-прежнему молча смотрела на него.
– Дайана, что с тобой? Я тебя не узнаю. – Он тряхнул ее раз, другой. Она вздрогнула. – Не смотри на меня так, будто я собираюсь овладеть тобой силой. Тебе это не грозит. Наконец-то я разгадал твою истерику и это молчание. Все правильно! И, возможно, к лучшему. Наша совместная жизнь не складывалась с самого начала, а я все надеялся… Ладно! Никому нет дела до того, что я думаю. Просто дурак я был, и довольно долго. Больше не дотронусь до тебя! В тот день, когда умерла Тэми, пришел конец и нашему браку. Мертвых принято хоронить. Поэтому думаю, будет лучше, если утром ты уедешь отсюда.
Дайана молчала. Не было ни слов, ни мыслей, ни чувств… Вероятно, он прав, вяло подумала она. И она ему не судья! В тот момент она не чувствовала к нему ни любви, ни ненависти. Она вообще была лишена способности что-либо ощущать.
Утром Дайана упаковала свои вещи и уехала к родителям. Объяснять им, почему рассталась с мужем, она не стала.
Мать и отец советовали переехать в Хьюстон и там начать все заново. Мадлен, не одобрявшая брака дочери, в душе радовалась такому повороту дел и все время напоминала Дайане о тех вещах, которых та была лишена, будучи женой Росса. Дайана находилась в состоянии, близком к прострации, и потому легко поддалась на уговоры. Она еще не осознавала, что, расставшись с Россом, потеряла самое дорогое в жизни. Впрочем, к жизни у нее пропал всякий интерес. Жива, живет, ну и слава Богу!
Мадлен носилась о прожектами относительно квартиры. Ее дочь, конечно же, должна жить в престижном районе и в самом лучшем доме. Еще бы! За бриджем с друзьями будет чем похвастаться. Дайана, доверив матери поиски жилья, оказалась в роскошном пентхаузе. Мадлен в свою очередь предоставила дочери carte blanche в вопросе обустройства. Украшая свой дом, Дайана все делала автоматически, не испытывая особой радости ни от покупок, ни от элегантного вида жилища, когда все было закончено.
Прошло несколько месяцев, прежде чем ее сердце начало оттаивать. Однажды вечером к ней зашел Брюс, они сидели и разговаривали. В это время позвонила Мадлен и сообщила ужасную новость:
– Росс и Эдэм попали в автомобильную катастрофу. Машина всмятку, но они живы!
Когда Мадлен положила трубку, Дайана разразилась рыданиями. А потом она уже плакала легкими слезами, радуясь, что все живы-здоровы. А Тэми?.. Ну что ж, смерть ее дорогой Тэми вовсе не означает, что жизнь остановилась.
Она плакала долго. Брюс утешал ее. После этого вечера Дайана постепенно начала оживать. Рана в сердце затягивалась. Рубцы, конечно, останутся, думала она, и горечь тоже. Но что делать? Наверно, так и не поймет никогда, размышляла она, почему не бросилась тогда к Россу, почему не утешила его, а он ее, в то тяжелое время. Она тщетно пыталась объяснить свою странную реакцию, вернее, чувство неприязни к Россу, охватившее ее еще до того, как она впала в истерику. Впрочем, все уже позади. Вот и она мало-помалу успокоилась, и ее Тэми обрела покой на небесах. Дайана приняла как должное, что смерть неизбежно следует за жизнью, а ценность любого человека измеряется отнюдь не количеством прожитых лет. Придерживая концы алого шелкового шарфа, мягко оттеняющего тонкую красоту ее лица, Дайана опустилась в глубокое кресло перед письменным столом. Сверху, на полированной дубовой поверхности, лежала раскрытая папка со всякими страховками, в том числе и ее машины. Бросив на них виноватый взгляд, она вспомнила, как выговаривал ей Росс по поводу лихачества за рулем. Вот уж позлорадствовал бы он сейчас, подумала она, хотя в происшедшей аварии она была нисколько не виновата.
Бурный рост Хьюстона за последнее десятилетие способствовал появлению на оживленных магистралях города большого числа машин, которыми управляли, как правило, люди неопытные, но с гонором. На прошлой неделе Дайана попала в аварию и помяла левое переднее крыло своего «кадиллака». Конечно, она ехала, слегка превышая скорость, и, когда впереди какая-то допотопная старушенция ни с того ни с сего вывернула руль вправо, Дайана, чтобы избежать столкновения, вильнула влево и врезалась в ограждение. Теперь машина стояла в гараже, а Дайана дожидалась звонка Ральфа, своего поверенного. Бросив нетерпеливый взгляд на часы, поняла, что долго ждать не может, так как у нее была назначена деловая встреча в нескольких километрах отсюда, примерно в получасе езды. Перекинув через плечо ремешок сумки, она встала и пошла было к дверям, когда зазвонил телефон. Сняв трубку, она радостным голосом сказала:
– Привет, Ральф! Как хорошо, что ты меня застал, я уже уходила… – Она замолчала, интуитивно почувствовав возникшее напряжение.
– Я тебя не задержу, – раздался в трубке низкий голос, в котором прозвучала едва уловимая насмешка. Он мог принадлежать только одному человеку, и Дайана, мгновенно ощутив слабость в коленях, прислонилась к краю стола. Полтора месяца, изо дня в день, она ждала, мечтала услышать голос Росса, но сейчас он прозвучал настолько индифферентно, что защемило сердце. – Дайана, это Росс, не Ральф. Прости, что разочаровал.
– Я знаю… узнала… – пролепетала она. Гордость не позволила добавить, что она нисколько не разочарована. Если бы в его тоне прозвучала хоть капелька доброты, вряд ли она вообще смогла бы что-либо ответить. На нее словно тяжесть навалилась – она крепко сжала трубку, чтобы не выронить. Дайана обычно разговаривала с людьми раскованно, но сейчас, зная, что на другом конце провода Росс, она как бы поглупела.
Росс первым нарушил неловкое молчание:
– Позвонил тебе, потому что обнаружил, что Эдэм сбежал из дома. Он не у тебя?
– Что-о-о-о? – протянула она, охваченная ужасом. Горло перехватило. – Нет, его… у меня его нет. Росс почувствовал ее состояние, и его голос зазвучал мяте.
– Понимаю, не должен был обрушивать на тебя эту новость. Не переживай! Думаю, ничего страшного, в смысле – похитители или еще что… Во всем виноват только я! Нелегко ему было со мной… в последнее время. Он оставил записку, хочешь, прочитаю? – Зашелестел листок бумаги. – «Папа, я так больше не могу, я на пределе. Что бы я ни делал, тебе все не так, все плохо. Через несколько дней, когда остыну, вернусь. Эдэм».
Росс замолчал. Дайана понимала, что ему нелегко.
– Не должен бы тебе говорить, но если б ты знала, как мне сейчас скверно, – сказал он наконец. – Если бы только… Черт возьми! Я его все время дергал…
– А куда он мог убежать, как ты думаешь? – спросила она ласково, стараясь отвлечь его от мрачных мыслей.
– Решил, что он к тебе поехал. Все просился в Хьюстон, вот я и подумал…
– Нужно было отпустить его ко мне, – сказала она.
– Возможно, ты права… Но я заупрямился.
– А моим родителям звонил? Может быть, он…
– Они же в Европе!
– Ах да! Совсем забыла, что у отца отпуск. Росс, он еще такой маленький…
– Думаешь, я этого не знаю? – Я совсем не это имела в виду.
– Я понимаю, – заметил он.
– А у него есть деньги?
– Не знаю. Плачу ему за уборку дома, может, что-нибудь и накопил. Это был укол ее самолюбию.
– Моя помощь нужна? Может, приехать в Ориндж?
– Нет! – ответил он поспешно и резко.
– Я бы могла…
– Я сказал – нет, – повторил он с прежней интонацией. Потом добавил более мягко: – Думаю, он все-таки доберется до Хьюстона, так что лучше будет, если ты останешься дома.
Дайана все поняла. Он сам возвел между ними стену, а теперь боится, что она развалится.
Пренебрегая гордостью, Дайана сказала:
– Знаешь, Росс, я все могу сделать ради тебя. Все… Ты только попроси…
– Знаю, – ответил он тихо. Она едва не решила, что он сменил гнев на милость. Но когда он заговорил вновь, от его слов повеяло таким холодом, что надежда, затеплившаяся было в ее сердце, мгновенно погасла. – Все дело в том, что я тебя ни о чем просить не хочу и не буду.
Они замолчали, и надолго. Когда Росс снова заговорил, его голос звучал ровно и жестко:
– Дайана, перед тем как повешу трубку, хотел бы сказать следующее. Пожалуйста, не поднимай шум по поводу его исчезновения. Думаю, ничего серьезного, но на всякий случай я нанял сыщика, чтобы немедленно начать поиски. Полиция объявляет розыск через сутки после подачи заявления об исчезновении человека, а я так долго ждать не могу. За сутки… – он помолчал, – много чего может произойти. – Она ничего не ответила, и он добавил: – Дэвид Проселл, частный детектив из Нового Орлеана, с безукоризненной репутацией… Он кое-что уже выяснил и тоже не видит оснований предполагать рэкет. Думает, через день Эдэм появится у тебя. Может, через два… Говорит, дети плохо ориентируются, так что через пару дней более вероятно.
– Хорошо, что ты нанял сыщика. Мне уже легче.
– Кажется, все бы отдал, чтобы только Дэвид напал на его след сегодня к вечеру…
Впервые в голосе Росса прозвучали нотки, выдававшие отеческую заботу и обеспокоенность.
– Росс, я… не думай, что ты один виноват. Отчасти и моя вина в этом есть, – сказала она, желая облегчить его страдания. – Не следовало мне в ту ночь идти у тебя на поводу. Мы предавались ласкам, не отдавая себе отчета… Представляю, как тебе тяжело, если твоя неуравновешенность в отношениях с Эдэмом возникла в результате… Знаешь, три недели назад Эдэм мне поведал…
– Мне совершенно неинтересно знать, о чем он мог тебе поведать три недели назад, – резко оборвал ее Росс. – Мои отношения с Эдэмом не имеют к тебе никакого отношения. Хотелось бы, чтобы ты уяснила это прямо сейчас. Полтора месяца назад я решил порвать с тобой окончательно. Это одно. Второе – Эдэм сейчас в таком возрасте, когда бунт Неизбежен. Потакать ему я не намерен. Возможно, я слишком закрутил гайки, но ты здесь абсолютно ни при чем. Между нами давно все кончено. А после той ночи я убедился в этом еще раз.
Она уловила в его голосе и злость, и горечь, но не было в нем жесткой решимости, а она прекрасно знала, что это такое.
– Говори, что хочешь, но я тебе не верю, – сказала она так тихо, что, возможно, он и не услышал.
Заболело сердце. Господи, как ему хочется расстаться с ней! Что же делать? Конечно, она виновата… Теперь-то она знает, как легко потерять любовь и как трудно вернуть ее. Но неужели он не понимает, что не сможет вычеркнуть ее из своей жизни, даже если и очень захочет.
Он повесил трубку, а она свою долго прижимала к щеке, будто это был драгоценный сосуд, в котором находилось все самое хрупкое и нежное, что связывало ее и Росса. А потом, спохватившись, резко бросила трубку на рычажки. Что это она, в самом деле? Где же ее гордость? Достала бумажную салфетку, поднесла к глазам. Потом позвонила домой прислуге, управляющему домом, предупредила о возможном появлении Эдэма. Сообразила, что следует отменить назначенную встречу, потому что заниматься оформлением чужого дома она уже не в состоянии.
Прошли сутки. Росс ей не позвонил. Она звонила несколько раз сама, но к телефону все время подходила какая-то Линда и на расспросы Дайаны отвечала, что Эдэм пока еще домой не вернулся.
Дайана не находила себе места. Если бы он отправился в Хьюстон, то давно уже был бы у нее, думала она.
Часов около шести пришел Брюс. Когда открыла дверь, улыбнулась ему через силу.
– Вижу, никаких новостей, – сказал он, проходя на кухню. В руке он нес коробку. – А я ужин принес. Пиццу. Твою любимую. С анчоусами.
Почему-то сейчас ей меньше всего хотелось анчоусов.
– Я совсем не хочу есть, – сказала она несколько резко. Спохватившись, добавила: – Ужасно расстроена, Брюс. С Эдэмом могло…
– Уйми свое воображение! – оборвал он ее, снимая и вешая на спинку стула пиджак. – Кроме вреда, это тебе ничего не принесет. – Взглянув на нее, он улыбнулся. – Сделаем так! Сейчас поужинаем, а потом бери мою машину и жми в Ориндж. На месте разберешься, что к чему. Посмотри на себя – изводишься совершенно напрасно. Какая-то бестолковая Линда заводит тебя с пол-оборота. Возможно, к тому времени, как доберешься, Росс с Дэвидом разыщут беглеца.
– Я не могу взять твою машину. Я лихачу за рулем.
– Я так не считаю. Уверен, Росс будет рад, услышав другое мнение.
– Другого мнения он не услышит.
– Тем более! Тогда пусть сам убедится, что ошибается. А тебе не мешает прокатиться с ветерком, чтобы не зачахнуть здесь окончательно.
Дайана улыбнулась, представив себе, как разозлится Росс, когда узнает, что Брюс доверил ей свою спортивную машину. «С ветерком…» Из-за ветерка ее собственная машина все еще в гараже!
– В самом деле! – продолжил Брюс. – Я буду спокоен, если ты поведешь мою машину, а не ту, что взяла напрокат. Громыхать на ней по Хьюстону еще можно, но кто знает, как она поведет себя на автостраде. Это самое малое из того, что я хотел бы для тебя сделать.
– Господи, я так тебе благодарна! – сказала она с нежностью. – Только тебе и могла вчера вечером поплакаться в жилетку.
Брюс мерил шагами кухню, открывая и закрывая шкафчики, пока не нашел то, что искал. Накрыв стол, он подвинул ей тарелку с треугольником пиццы. Из сочных ломтиков помидоров торчали катушечки анчоусов.
– А я был рад, когда ты позвонила. Вчера говорил и сегодня повторяю: мальчишки в его возрасте обожают приключения. Я сам раза три или четыре удирал из дома, когда был пацаном. Сидит сейчас у какого-нибудь приятеля…
Эдэм совсем не такой, подумала Дайана с тоской, и никуда бы не убежал, если бы она не повела себя безответственно, кинувшись в любовь по первому зову сердца. Во-первых, незачем ей было спать с Россом, во-вторых, нужно было поговорить с ним об Эдэме после того, как мальчик поделился с ней своими детскими горестями.
– Уверен, что он сейчас вместе с каким-нибудь закадычным дружком, заметил Брюс.
– А я уверена, что Росс с детективом это тоже предусмотрели, – тихо сказала Дайана, выковыривая из пиццы резко пахнувшие анчоусы.
– Уверена, не уверена… Чего гадать? Съездишь в Ориндж, сама все узнаешь. Я сейчас переведу все твои телефонные звонки на мой номер и предупрежу управляющего, чтобы тот, как только появится Эдэм, сообщил мне. Переговорю со всеми рабочими и служащими внизу, чтобы смотрели в оба. Обещаю не расставаться день и ночь с «уоки-токи», даже когда буду на строительной площадке.
– Брюс, не знаю, как тебя благодарить! – Ее глаза, будто выстланные синим бархатом, светились благодарностью, когда она дотронулась до его руки. Он действительно хотел помочь ей и был именно тем, кто понимал, как важно прийти на помощь в трудную минуту. – Брось! Скажи «да» – и все. – Он сжал ее ладонь.
– Да, – произнесла она чуть слышно, чувствуя, как напряжение, сковывавшее ее, постепенно ослабевает.
Серые глаза Брюса глянули на нее с обожанием.
– Будь я двадцатью годами моложе, брякнулся бы сейчас перед тобой на колени с предложением руки и сердца.
Она выдержала его взгляд, отметив про себя, что он говорит совершенно искренне. Женщины это всегда чувствуют. Вспыхнув, спросила:
– С чего бы это?
Выражение его лица слегка изменилось, потому что волшебство момента исчезло.
– Не могу устоять перед барышнями, объятыми печалью. А вообще-то я всегда любил женщин, которые разрешали мне прийти им на помощь, – нашелся он. Широко улыбнувшись, добавил: – Ты редчайший экземпляр, моя красавица! Твое элегантное «да» просто послало меня в нокдаун.
Как только Брюс ушел, швырнув небрежным жестом ключи от машины в лакированную корзиночку, украшавшую мраморный столик у входных дверей, Дайана начала собираться. Она все делала быстро и четко: вымыла посуду, полила цветы в горшках, сменила воду в вазе с тюльпанами, сложила самое необходимое в дорожную сумку, подумав, вдруг придется остаться на пару дней.
Полчаса спустя, подойдя к дверям, перед тем как выключить свет, постояла, подумала, все ли предусмотрела, не забыла ли чего. Дику позвонила, предупредила, что уезжает. Он обещал заняться и ее делами.
Все, абсолютно все – ее пентхауз, сумка с вещами, она сама – отличалось необыкновенным изяществом. Такое у нее было свойство. К чему бы ни прикасались ее пальцы, все тотчас начинало ласкать взор. Изгиб ли стебля тюльпана, которого коснулась, проходя мимо, фотокарточка ли на каминной полке, которую слегка подвинула, шарфик ли на шее, который поправила, – все, абсолютно все. Она дотрагивалась до вещей просто так, а они сразу будто радовались и словно старались изо всех сил покрасоваться. В подобном отношении к окружающим ее вещам проявлялся ее безупречный вкус, ее талант – собственно, ее блестящая карьера этим и объяснялась.
Она стояла у дверей – необыкновенно изящная в джинсах и шелковой бледно-голубой блузке, в вырезе которой виднелась золотая цепочка с камнями лазурита. Свет бра над ее головой отражался в черных волнах волос, тщательно уложенных феном. Бледно-голубой цвет шелка делал глаза, оттененные густыми черными ресницами, почти фиолетовыми. Но она не думала ни о том, что красива, ни о том, что у нее очаровательный дом, все ее мысли были с Эдэмом и Россом. Итак, она отправляется в Ориндж. К Россу… Впервые за последние три года преднамеренно нарушит границу и окажется на запретной территории, подумала она и сразу струсила. Потом, ухватившись покрепче за ручки кожаной сумки, решительно выключила свет.
Он не хочет ее – это раз! – подумала она, запирая дверь. Запретил приезжать это два! – продолжала подводить итог, пока шла к лифту. Она даже не отважилась позвонить ему и поставить в известность – это три!
Однако, несмотря на все самые неутешительные предчувствия, где-то в глубине души теплилась робкая надежда.
Так трепещется слабое пламя свечи, когда сквозь щели дует ветер, а на дворе беснуется непогода; так свет маяка пробивается сквозь шквальные брызги в штормовую ночь. Любезный, дорогой супруг, не заплутай, возвращайся поскорее к очагу своего дома… Зовет, притягивает крошечный огонек, лучик света.
Вернись, любимый! Милый, как отыскать путь к твоему сердцу? Не переживу, если никогда больше… Полюби меня, как прежде! Полюби меня снова… Вся боль души Дайаны была заключена в этих словах, рвущихся из глубины сердца.
Они отозвались эхом, когда повернула ключ в замке и пошла к лифту, мягко ступая по ковровому покрытию холла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Полюби меня снова - Мэйджер Энн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Полюби меня снова - Мэйджер Энн



хорошии фильм
Полюби меня снова - Мэйджер Энн30111975
9.01.2011, 20.31





Скучно, еле дочитала.
Полюби меня снова - Мэйджер ЭннВалентина
28.03.2014, 1.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100