Читать онлайн Полюби меня снова, автора - Мэйджер Энн, Раздел - Глава четвертая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полюби меня снова - Мэйджер Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полюби меня снова - Мэйджер Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полюби меня снова - Мэйджер Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэйджер Энн

Полюби меня снова

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава четвертая

Она прекрасно понимала, что уговоры, какой-то там метод – пустые слова. Его потемневшие, затуманенные глаза не вызывали у нее сомнений в том, как все будет происходить дальше. Он, знающий ее тело намного лучше, чем она сама, легко добьется желаемого, подумала она. Неистовые ласки, жадные поцелуи – и ее нет… Даже и этого может не потребоваться. Смотрит на нее дерзкими глазами, сбрасывает мысленно белую ткань атласа, горящий взгляд с ленцой скользит по ее телу, как бы срывая все покровы, и она уже сама не своя.
– Росс, оставь меня, – прошептала она, охваченная паникой. – Возвращайся в бар, бери там любую и с ней удовлетворяй свои плотские желания, – добавила она довольно резко, надеясь остудить его пыл словами, понимая, что физическое сопротивление бесполезно. – Ты ничем не отличаешься от животного. Для такого, как ты, подойдет любая…
Пусть убирается, пусть занимается любовью с той, у которой не задета душа! – кричало ее сердце.
– Вот здесь ты не права! – бросил он с испепеляюще злобной ласковостью. Есть одна черноволосая колдунья, от которой я все время хочу избавиться. Это – ты, радость моя. – Ты… ты… отвратительный… мерзкий… тип, – с трудом, задыхаясь выкрикнула она те бранные слова, которые пришли на ум, – ненавидишь меня, а сам…
– Можешь называть меня, как тебе угодно, Дайана, – сказал он спокойно, – возможно, в чем-то ты и права, но я не уйду до тех пор, пока не получу от тебя, чего хочу.
Обхватив за плечи, он попытался опрокинуть ее навзничь. – Росс!.. – закричала она, когда он повалил ее на полотенце. – Не делай этого! Это будет дорого стоить и тебе и мне.
– Заткни свой ротик, радость моя, – процедил он сквозь зубы. – Может, так оно и будет, но мне уже все равно.
В шоке от его слов она сначала замерла, потом, глотнув воздуха, приоткрыла было рот, но он прижался губами к ее губам, предприняв опустошительный набег на их сладкую пухлость, а в это время руки обходили тело с флангов, вторгаясь в ее самые потаенные, уже мокрые, женские места. По ее телу сначала пробежала легкая судорога, потом оно стало корчиться в сладострастном изломе желания. Она еще пыталась бороться с мощной волной страсти, нахлынувшей и потащившей за собой, – взмахивала руками, хватала ртом воздух, как тонущий пловец. Барахталась, хотя понимала, что обречена.
Приподняв голову, Росс заглянул ей в глаза. Улыбка, появившаяся на его лице, была настолько злорадно-победной, что ярость вспыхнула в ней с новой силой.
– Ты монстр! закричала она шепотом. – Сексуальный маньяк!
– Это я-то? – хмыкнул он. На ее слова он уже не реагировал. Ее роскошное тело было для него важнее того, что она говорила. – Хотя… и я могу все то, что сделал бы с тобой любой монстр, или кто там, при нынешних обстоятельствах. – Хриплый тембр его голоса подчеркнул скрытый сарказм слов, усиленный хищным блеском его потемневших глаз. – Не-е-ет, – пролепетала она. Это единственное слово протеста было последнее, что ей позволил Росс. Придавив Дайану грудью как скалой, он навалился сверху, без особого труда лишая ее возможности оказать сопротивление. Она еще не вполне пришла в себя после тех поцелуев, когда его рот с жадностью поглотил ее губы. Выгнувшись дугой, она пыталась увернуться, но это беспомощное трепыхание хотя и лишило ее последних сил, но, как ни странно, было вознаграждено новыми ощущениями, пронзившими ее.
Против желания плоть ее отвечала его яростному напору. Ее бросало то в жар, то в озноб, как при тропической лихорадке. Ее сердце билось как бешеное, стремясь догнать ритм его сердца.
Стаскивая с нее халат, он поглаживал ее теплое тело руками, ласкал грудь и будоражил соски, пока они не набухли под его умелыми пальцами. А когда он сноровисто этими же пальцами проник в ее шелковистую сладость, ей показалось, что в жилах вместо крови побежал огонь.
А потом всей кожей ощутила она напористость его рта, когда он виртуозным языком вылизывал мягонькую пупочную ямку, пока не застонала от удовольствия. Затуманенным взором смотрела Дайана на его темноволосую голову, уткнувшуюся в живот. Его губы двинулись ниже; когда она догадалась о его намерения, по телу промчалась едва приметная судорога.
Его рот с жадностью приник к самому интимному месту. Он вкушал ее плоть, упивался ею, словно смакуя деликатес, которого длительное время был лишен. Чувственность ее была доведена до крайнего предела эротическим натиском рта – его теплая и влажная ласковость дурманила, вызывая отчаянное желание броситься с головой в омут, а там – будь что будет. Однако он не спешил, сдерживал ее, выжидал, целуя снова и снова, мял губами ее сладкую мягкость, как будто изголодался. Она чувствовала, что через мгновение ее ничто не удержит. И вдруг в нее словно шаровая молния закатилась… Господи, она умирает!.. Она все умирала, умирала и никак не могла умереть. Он крепко держал ее за бедра, приникнув к ней с такой силой, что казалось, будто нет ни ее, ни его, а есть только одно единое целое.
…Дайана лежала в полном изнеможении в состоянии эйфории, почти не ощущая тяжести его тела. Где она, что с ней? С трудом приоткрыв глаза, она задержалась взглядом на куполообразном потолке.
Она у себя дома. С Россом, ее любимым, возлюбленным, который для нее навеки потерян.
Дайана стала поглаживать пальцами его густые темные волосы, словно эти прикосновения могли продлить сладкую радость, вызванную его ласками. Однако восторг, который она испытывала в минуту наивысшего проявления близости, медленно таял, Из глаз хлынули слезы. Такое и раньше с ней бывало – сладость физической близости всегда заканчивалась слезами. Каждый раз она как бы расставалась, прощалась с ним.
Дайана закрыла глаза, чтобы на веки вечные запечатлеть в памяти эти мгновения. Он поднял голову и поцеловал ее мокрые от слез глаза.
– Не надо! Не плачь, – прошептал он.
– Я не могу остановиться. Я… Я…
– Не выношу, когда ты плачешь. Чувствую себя виноватым, будто я сделал тебя несчастной.
– Не думай так! Не знаю, почему плачу. – Обвив руками его шею, она прижалась мокрой щекой к его колючему подбородку. – Я… я… не несчастна, но, когда ты ласкаешь меня, даришь минуты любви, а потом наступает конец, испытываю невыразимую муку. Только что все было прекрасно, ты так красиво меня любил, и вот все кончилось…
– Не совсем, – возразил он улыбаясь. – Теперь твоя очередь доставить удовольствие мне. Не забывай, что для меня это было не менее мучительно, только совсем по другой причине.
– Господи, какая я эгоистка! – прошептала она, осознав, что, доставив удовольствие ей, он позабыл о себе.
– Лентяйка, а не эгоистка! – Перекатившись с полотенца на ковер, он потянул ее на себя. – Вытри слезы, эту непозволительную роскошь, и доставь мне наслаждение, а не то я заплачу.
Она улыбнулась сквозь слезы и, гладя ему в глаза, сказала:
– Но ты же никогда не плачешь!
– Как сказать! Думаю, зарыдаю во весь голос, если ты не перестанешь отлынивать.
– Тиран несчастный! – отозвалась она. Он мгновенно настроился на ее шутливый тон в предвкушении удовольствия.
– А на чем это мы остановились перед тем, как я начал тебя «заставлять»? – Он сделал вид, будто вспоминает. Улыбнулся. – Ах да! Кто-то собирался меня раздевать… Прошу вас, леди, приступайте и можете делать со мной все, что пожелаете.
Она внимательно посмотрела в его глаза, в самую глубину, где мерцал золотистый огонь, и задумалась. Он до сих пор жаждал ее, несмотря на то, как она обошлась с ним. Легкомысленная, взбалмошная дуреха! Сейчас она особенно остро чувствовала, как глупо поступила тогда, не оценив по достоинству любовь такого мужчины. Поддавшись эмоциям, которые не до конца понимала и сейчас, она разрушила замужество, порвала отношения с человеком, которого по-настоящему любила. Почему? Для чего она сделала это? Она и теперь не могла дать четкий ответ на этот вопрос.
А все-таки его влечет к ней, подумала она. Желание связывает их, как паутинка, как ниточка, выдернутая из ткани их прежней любви. Хорошо, если бы эта ниточка уцелела, не оборвалась, а еще лучше, если бы она стала мостиком, способным соединить их вновь. Как это сделать, Дайана не знала, она лишь понимала, что эта ночь, эти мгновения – ее последний шанс показать ему, что, несмотря на боль и страдания, которые она доставила ему в прошлом, его будущее будет унылым и мрачным, если он не найдет в себе сил простить ее. Он непременно должен понять, что другой женщины, которая бы так подходила ему, у него никогда не было и не будет.
Ее губы сначала дрогнули в улыбке, когда она пришла к такому решению, а потом запечатлели на его губах, распахнувшихся навстречу, страстный поцелуй. Ее язык проскользнул внутрь и почувствовал его язык.
Не предполагая, что ее исстрадавшееся сердце стало во сто крат мудрее, потому что вступило в сговор с разумом, он лежал расслабленный, ощущая ее руки на своем теле. Не торопясь, они освободили его от рубашки, сняли брюки и все остальное.
У него был великолепный торс. Таким она его и помнила. Мощная грудная клетка, плоский живот, мускулистое туловище, резко сужающееся к бедрам, – совершенно атлетическое телосложение.
Он говорил, что у нее богатое воображение. Она опять улыбнулась. Представилась прекрасная возможность доказать это на деле. Она повела себя как изощренная искусительница, подвергнув его почти танталовым мукам, когда стала по капельке выдавать эротическое возбуждающее, зная до тонкостей его сексуальность. Ей понадобились считанные минуты, чтобы подчинить его плоть и нервную систему, которые напряглись в ожидании. Дайана наслаждалась властью над ним. Она правила бал… Сумев с необыкновенным изяществом вызвать в нем остро-сладостные ощущения, она щедро отдавала ему свою беззаветную любовь на этом пиру страсти.
Касания ее губ, сравнимые с трепещущими языками пламени, зажигали его, а ее тонкие длинные пальцы подливали масла в огонь. Он был готов вспыхнуть и сгореть мгновенно. Он просто жаждал этого с такой силой, как если бы никогда прежде не был с женщиной. Господи, ну что же она медлит!.. Он застонал, поняв, что не в состоянии справиться с чувственным приступом, и бросился в это бушующее пламя вместе с нею и в нее.
Их страсть бушевала, как ураган, проносящийся с ливнем над раскаленной пустыней, истосковавшейся по влаге; как мощный источник, вырвавшийся из недр земли. Как путники, измученные жаждой, они пили друг друга и все не могли напиться. А в подсознании билась мысль, что все равно им жажды не утолить. Они впали в зависимость от этого животворного источника, приносящего одинаковое наслаждение и тому и другому.
Они лежали, соприкасаясь обнаженными телами, крепко обнимая друг друга, сплетя ноги. Наступило то самое мгновение, когда время останавливается и далее точка отсчета определяется не секундами и минутами, а единением тел и душ. Дайана это сразу почувствовала.
Он сделал над собой усилие, чтобы освободиться от состояния отрешенности, сознавая, что оно чревато для него – единение душ в его штаны совсем не входило. Росс ослабил объятия, открыл глаза и бросил на нее задумчивый взгляд. Он никоим образом не хотел прикипать к ней, а получилось иначе.
Душевные страдания, которые Дайана ему причинила, отошли на задний план, вернее – ее красота в союзе с его мужской уязвимостью оттеснили их в самый дальний угол его памяти. Росс знал, что недобрые чувства к ней еще вернутся, но сейчас он ощущал облегчение, которое должен испытывать любой мужчина, переспав с женщиной после трехлетнего воздержания, особенно если он твердо знает, что никакая другая ему такого наслаждения не доставит.
Он обвел ее с головы до ног томным взглядом и задумался. Надолго ли его хватит? И сразу же желание вспыхнуло с новой силой.
Ее кожа цвета густых сливок поменяла оттенок, как если бы в эти сливки добавили нежной лесной земляники. Черный шелк волос разметался в очаровательном беспорядке. Она была прекрасна. Выражение на лице умиротворенно-чувственное, зовущее и улыбка такая мягкая, удовлетворенная. Он понимал: стоит только захотеть, и она снова будет его.
Он так и поступал всю эту ночь, каждый раз надеясь, , что физическое расслабление совпадет с душевным. Но напрасно!.. Он только все больше привязывался к ней. Называл в душе колдуньей, сиреной, еще как-то, не желая признавать или не понимая, что на вечном балу плоти душа играет не последнюю скрипку.
Золотистые лучи сверкающего утреннего солнышка шагнули через высоченные окна и тронули лицо Росса. Он с трудом повернул голову. Так-так! Все мышцы ныли. Он лишь поправил подушку, но и этого движения оказалось достаточно, чтобы кровать закачалась. Хотел было вскочить, но вместо этого снова лег и расслабился, наслаждаясь успокаивающим покачиванием.
Кровать – ворох подушек, одеял, белья с вышивкой – свисала с потолка на толстых латунных цепях, прикрепленных к ее углам. Он вспомнил, что когда ночью они занимались с Дайаной любовью, то раскачивались на ней туда-сюда. Забавно!..
На голубом ковре, будто осколки разбитого стекла, посверкивали бриллианты. Улыбаясь, он вспомнил, как она лежала голехонькая, но при фамильных драгоценностях. Когда легли в эту постель-качель, она засмеялась.
«Ты, должно быть, подумал, что я совершенная дурочка, когда спускалась по лестнице, вырядившись, – сказала она.
– Вовсе нет! – ответил он.
– А я изо всех сил старалась выглядеть сногсшибательной и сексапильной.
– Надо сказать, тебе это удалось, – заметил Росс, чувствуя, как желание охватило его, едва только он представил, что и глаза у нее сверкают и светятся, как драгоценные камни, придавая особую прелесть ее милому лицу.»
Как раз тогда, когда их сплетенные тела пришли в движение, кровать и начала раскачиваться.
Росс постарался прогнать эти приятные воспоминания. Ни с того ни с сего подумал, а достаточно ли высокие потолки в его спальне для такой умопомрачительной новинки. Нужно будет спросить у Дайаны, решил он.
Не открывая глаз, он протянул руку, но Дайаны рядом не оказалось. Подушка еще хранила ее тепло.
Может, это и к лучшему, размышлял он, потирая виски. Вид ее обнаженного тела непременно вызвал бы соблазн, что в свою очередь отозвалось бы ноющей болью внизу живота.
Он лег на спину, чувствуя необыкновенную усталость, и решил вздремнуть, но звук работающего пылесоса прогнал остатки сна. Мотор рычал со страшной силой, всасывая с натертого воском дубового паркета и ковров воображаемые следы минувшей ночи.
Росс вылез из постели в необычно веселом расположении духа, несмотря на боль в голове и мышцах. И не лень возить за собой по полу эту рычащую машину, подивился он, представив себе ее, такую милую, красивую, рядом с пылесосом. «Я аккуратная женщина легкого поведения…» Он хмыкнул. И все время, пока принимал душ и одевался, посмеивался.
Когда он спустился вниз, она была на кухне. Гостиная, как он и предвидел, сверкала, а пылесоса и след простыл. Тишина. Только чуть слышно журчал кондиционер, а из кладовки доносился приглушенный рокот стиральной машины. Постирушку затеяла, усмехнулся он про себя. Полотенца-полотенчики…
Запахло ароматным кофе. Росс почувствовал какое-то странное беспокойство, когда подумал, как славно просыпаться в доме, где есть хозяйка. Совсем другое дело! Вот он по утрам сам готовит завтрак, провожает Эдэма в школу…
– Доброе утро! – сказал он, входя на кухню.
Нож выскользнул из рук Дайаны и упал на прилавок, выложенный коринфской керамической плиткой. Естественно, без единого пятнышка. На деревянной доске она резала зелень для омлета.
Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять: кухня, как и все остальное в ее пентхаузе, была на высшем уровне. Вытяжку не иначе как стащила с какого-нибудь судна, потерпевшего крушение в начале века. А бело-синих тонов кафель, выложенный по периметру кухни, был, конечно же, из города Мурано, что близ Венеции, – венецианское стекло родом оттуда. Все это он отметил вскользь, потому что взгляд его в основном был прикован к Дайане. Она стояла в дальнем конце кухни и, как видно, была очень напряжена.
Ее высокую грудь облегал ажурный кремового цвета свитер ручной работы. Брюки в тон сидели на ней как влитые, особо подчеркивая линию спины и то, что было ниже. Она вполне могла бы сойти за скромницу, если бы не стиль прически – черные как смоль волосы падали по плечам в художественном беспорядке. В любое время суток и в чем угодно она притягивала взор своей сексапильностью, отметил он немедленно. Вот, пожалуйста, он смотрит на нее, и, кажется, голова почти не болит!
– Доброе утро! – ответила она чуть слышно, ставя сковородку с медным дном – специально для омлета – на плиту, даже не взглянув на него.
Ее голос прозвучал как-то неуверенно. Росс с трудом поборол желание подойти и' коснуться ее.
– Не возражаешь, если налью себе кофе? – спросил он холодно, понимая, что на этот раз нелегко будет уйти от нее.
– Конечно, нет, – ответила она таким же сдержанным тоном.
Как только Росс вошел, кухня вдруг показалась Дайане маленькой и душной. А он расхаживал, чувствуя себя здесь как дома. Сначала достал чашку, потом сахар, нашел сливки и наконец сел за стол, развернул «Хьюстон кроникл» и стал просматривать. Сидел, читал газету, отхлебывал кофе с совершенно непринужденным видом человека, у которого ничего на уме, кроме разве – когда наконец будет готов завтрак. А у нее в мыслях была полная сумятица. Его индифферентность сводила с ума. Хотелось броситься к нему, обрушить шквал вопросов. Что дальше? Как все будет теперь?
Но Дайана, конечно, и рта не раскрыла. Когда омлет по краям зарумянился, она переложила его в тарелку с ярким цветочным рисунком, посыпала сверху петрушкой и подала на пухлой, будто стеганой, подставке синего цвета. Включила соковыжималку. Потом поставила перед ним высокий стакан с апельсиновым соком.
Сюда бы фоторепортера из газеты, подумал он. Идеальная супружеская пара на идеальной кухне идеально завтракает… Дивный снимок получился бы! А какие цвета, какие яркие пятна… Мадлен, конечно, лопалась бы от гордости. Он сразу же постарался прогнать из головы мысли о теще. Привычка мгновенно переключаться сработала и на этот раз.
– И красиво, и вкусно! – сказал он, сложил газету по сгибам и положил на край стола. Когда она села напротив с чашкой черного кофе, спросил: – Почему ничего не ешь?
– Я никогда не завтракаю.
Он кинул озабоченный взгляд на ее осунувшееся лицо.
– Знаю. Плохая привычка, не мешало бы исправиться.
– Подумаю…
– Вероятно, поэтому ты такая тощая…
Он и раньше подшучивал над ее пристрастием к ограничению в еде. Ни он, ни она всерьез эти разговоры не воспринимали. А сегодня эта дурацкая болтовня действовала ей на нервы. Мало ест, совсем не ест – какое это имеет значение, если вся ее жизнь брошена на чашу весов?
– Ночью, насколько помню, ты этого не замечал, – нашлась она.
– Местами ты в полном порядке, – заметил он, подбирая остатки омлета кусочком сдобной булки домашней выпечки. Оказывается, уже успел позабыть, что Дайана такая кулинарка. – А вообще худощавость тебе идет, носишь ее, как заправская манекенщица, конечно, если это словосочетание годится… – Он улыбнулся, тронул губы уголком салфетки.
– Черт знает что! – вырвалось у нее, потому что лопнуло терпение.
– С чего это ты? Чем-нибудь обидел? – спросил он вскользь. – Тогда прости! Хотя, выгляди ты чуточку чуточную лучше, меня бы, наверное, уже в живых не было. Стар я стал для таких ночей, как эта! – Росс прошелся по ней ласкающим взором, потом хмыкнул: – А может, сказывается и недостаток практики.
– Прекрасно знаешь, что со мной, – бросила она раздраженно, не желая подделываться под его шутливый тон. – Ошибаешься, Дайана! Не знаю…
– Знаешь, знаешь… Прекрасно знаешь, что делаешь!
– Интересно! И что же это я делаю? – Его темно-золотистые глаза взглянули на нее с любопытством.
– Ты… ты… не желаешь говорить про то, что было ночью, и еще… – Она замолчала.
– И о чем еще?
– О нас…
Он смотрел на нее в изумлении. «О нас…» Ну и ну! Брови сошлись на переносице – вновь накатила прежняя холодная злоба. Неужели думает, что он тряпка? Считает, что заполучила его обратно, раз уж не устоял перед ее прелестями?
Она уловила произошедшую в нем перемену, но продолжала:
– Мы же не чужие, Росс! Не можем же мы вот так взять и перечеркнуть все разом –и хорошее, и плохое, что связывает нас, включая эту ночь.
– Вот что, Дайана! Давай расставим точки над «i», раз и навсегда, – сказал он, выделяя каждое слово. • «Нас» нет, не существует больше. Все умерло в тот самый день, когда не стало Тэми. Ты преднамеренно убила «нас» своими собственными руками! Я тебе со всей прямотой объяснил в баре, что хочу провести с тобой ночь. Вот и все!
Ее мгновенно охватила ярость.
– Я тебе не верю! Ты это говоришь исключительно для того, чтобы побольнее ударить меня. Сам сказал об этом ночью. Если бы все было так, как ты утверждаешь, то не смотрел бы на меня таким жадным взглядом и не занимался бы со мной, любовью всю ночь!
Он вздрогнул и побледнел, как будто она его ударила. А она даже и не подумала смягчить резкость своих слов. Сказала именно то, что намеревалась. Да, он перебрал вчера вечером, когда увидел ее. Да, сразил ее наповал откровенно грубым предложением переспать с ним. Но… но где-то в душе она надеялась, что его потянуло к ней и он маскирует это, не желая показывать, что испытывает к ней прежнее влечение. Она и теперь была уверена в этом. Не было бы такой нежной и страстной ночи, испытывай он к ней одно лишь плотское влечение. И тем не менее после всего, что она тогда сделала, у нее нет никакого права обвинять его. Это она понимала. Очевидно, сама мысль возобновить прежние отношения была ему неприятна.
– У тебя своя жизнь, и, насколько я могу судить, побывав в гостях, вполне на уровне. А у меня – своя. Пусть все остается так, как есть. – Росс старался говорить сдержанно, и было заметно, что он не хочет обнажать то, что чувствовал на самом деле.
Она ощущала боль в сердце. Неважно, что он в данный момент испытывал к ней, важно было другое – он не хотел иметь с ней ничего общего. Ясно было одно: он намеревался уничтожить остатки их прежней любви. Приняв решение, он всегда добивался своего, подумала она, и душа ее заныла. Хорошо! Пусть будет так. На коленях она не поползет и в ногах валяться тоже не намерена! В конце концов, у него решимость, а у нее – гордость…
– А как быть с Эдэмом? – спросила она тихо.
Росс пожал плечами.
– А что тебя волнует?
– То, что мы не вместе, может сказаться на нем.
– Ничего не поделаешь…
– Росс, я не могу поверить, что ты такой на самом деле. Понимаю, тебе хочется ненавидеть меня, и ты имеешь на это право, но…
Он бросил на нее суровый взгляд и, не дав договорить, отчеканил:
– Ты что, ребенок, что ли? Неужели не понимаешь, что ночь, проведенная с тобой, не может ни изменить, ни поправить все отвратительное, что происходило между нами?
– Нет, я не ребенок. Но я считала, что эта ночь может быть началом…
– Напрасно!
– Росс… прости меня, прости за все. Если бы только можно было все начать с самого начала…
Он грубо оборвал ее:
– Давай без этого! Никаких возвратов, никаких начал.
Резко отодвинув стул, он встал из-за стола. Захотелось немедленно уйти – из этой комнаты, от этой женщины, от притягательной прелести ее лица, опасно дорогого для него. Размашисто шагая, он мгновенно оказался в гостиной и принялся лихорадочно искать свой пиджак, который вчера вечером так неосмотрительно бросил на подлокотник кресла.
Обернувшись к ней, он резко спросил, вложив в голос все чувства, раздирающие его:
– Черт возьми, куда ты дела мой пиджак?
– Повесила на плечики, – ответила она кротко, направляясь к стенному шкафу в прихожей.
Она подала ему пиджак, он перебросил его через руку, намереваясь немедленно покинуть этот дом.
– Росс… – Она дотронулась до его руки, но он ее резко отдернул.
На его лице отразились все чувства, которые он испытывал в эти минуты, – боль, гнев…
– Дайана, прошу, не заставляй меня говорить резкости! Вчера ты сказала, что любишь меня, что совершила ошибку… Я ничего не хочу. Оставь меня в покое, мне никто не нужен.
– 'Я понимаю…
– И прекрасно! – Он открыл дверь.
– Но я все-таки хочу кое-что сказать. Я все время хотела это сделать, как только увидела тебя.
Он повернулся к ней. Бросил раздраженно: – Ну что еще?
– Я хочу перебраться в Ориндж.
– Что-что? – Его и без того мрачное лицо исказилось от гнева, голос прогремел как гром в тишине огромной прихожей.
– Я уже давно собираюсь открыть там филиал фирмы, – сделала она попытку объяснить мотивы своего решения. – Здесь, в Хьюстоне, я чувствую себя как в изгнании. Вся моя жизнь была связана с Оринджем, пока мы с тобой не расстались. Я потому уехала, чтобы тебе было легче. Хьюстон такой огромный, столько народу… Я здесь пропадаю. В Ориндже мои родители, Эдэм…
– Ты что, с ума сошла? Если переедешь в Ориндж, тогда случайные встречи будут неизбежны!
– Понимаешь, я не уверена, что смогу жить, убегая от прошлого. Что случилось, то случилось… Не в моих силах все исправить, как бы я этого ни хотела. Я смогу продолжать жить, только уехав отсюда.
– Вот что, Дайана! Я не собираюсь сейчас спорить с тобой. Ты прекрасно знаешь, что я чувствую. Помешать я тебе не могу, но, если хочешь поступить благородно, не возвращайся в Ориндж. Это моя территория!
С этими словами он захлопнул за собой дверь, приняв твердое решение не пускать ее больше ни в свою жизнь, ни в свое сердце.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Полюби меня снова - Мэйджер Энн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Полюби меня снова - Мэйджер Энн



хорошии фильм
Полюби меня снова - Мэйджер Энн30111975
9.01.2011, 20.31





Скучно, еле дочитала.
Полюби меня снова - Мэйджер ЭннВалентина
28.03.2014, 1.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100