Читать онлайн Полюби меня снова, автора - Мэйджер Энн, Раздел - Глава первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полюби меня снова - Мэйджер Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полюби меня снова - Мэйджер Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полюби меня снова - Мэйджер Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэйджер Энн

Полюби меня снова

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава первая

Дайана Брэнскомб в испуге отпрянула от своего спутника Брюса Диксона и быстро пошла прочь. Она понимала, что убегать вот так, будто она насмерть перепуганная девчушка, смешно и глупо, кроме того, она чувствовала себя виноватой, потому что оставила Брюса в компании с коммерсантом, который своим круглым брюшком и нескончаемыми историями про нефтяные сделки загнал его в угол, однако не могла пересилить страх и вернуться. С изяществом стремительно улепетывающей газели Дайана пробиралась сквозь толчею в модном ночном клубе на крыше небоскреба, стилизованном под бивуак арабов, раскинувших шатры, – город Хьюстон демонстрировал свои способности в изыске. Под ткаными пологами, в полосочку и с болтающимися кистями, публика оказалась стиснутой со всех сторон и напоминала неспокойную скотину в громыхающем товарняке.
Исчезнуть! – молнией сверкнуло в голове, когда она случайно перехватила взгляд темно-янтарных глаз Росса, устремленных на нее поверх шумной компании. И сразу же густой и едкий сигаретный дым будто растаял, потные тела как бы и не касались ее, когда все проталкивались к бару за напитками, а гул голосов, старавшихся перекричать тяжелый рок, дабы собеседник мог расслышать, вроде бы и утих.
В это как бы остановившееся мгновение, еще до того, как Росс отвел взгляд от ее лица, исказившегося болью воспоминаний, – они нахлынули на нее, тягостные и полные драматизма.
Мгновенно и как наяву увидела она спокойное, восковое – личико Тэми, посиневшие губы изящного рта сердечком, ресницы цвета густого янтаря, опущенные навеки, Росса на коленях у дороги из ракушечника, ведущей к их прежнему жилищу, – в последний раз он держал на руках крошечное тельце, а к дому уже летела «скорая». Громкие на тихой лесной дороге, надсадные звуки сирены заглушали ее душераздирающие рыдания.
Онемев от горя, стояла она тогда рядом с Россом под гигантскими кипарисами, а высокие каблуки медленно погружались в рыхлую почву лужайки у лагуны.
Вспомнилось и другое. Удивительно теплые и нежные воспоминания… Волнующий миг, когда Росс впервые увидал ее уже не ребенком, а хрупкой красавицей, пробудившей в нем желание. Первое свидание… Он подарил ей алую розу, и когда она провела шелковистыми лепестками по губам, те хранили еще тепло его пальцев. Она помнила нежный и страстный первый поцелуй под луной, благословляющей их серебряными перстами света, струившегося сквозь верхушки мачтовых сосен в густом бору на юго-западе Техаса, где королями лесопромышленности были Росс и ее собственный отец. Эти воспоминания наполнили ее душу страданием и тоской по минувшему, она впервые осознала печальную реальность: мужчина, когда-то безумно любивший ее, теперь даже и на дух ее не переносит.
Ну и в чем же дело, почему сейчас такой переполох? Ведь считала же, что между нею и Россом, с его зрелой мужской привлекательностью, все кончено. Думала, что горе и печаль притупили страсть и нежные чувства, когда-то притягивавшие их. Разве не говорила сама себе, что та часть ее жизни осталась позади, разве не сама отвела ей там место?
Дайана вздрогнула. Зажав в одной руке концы тонкого, ручной работы кружевного шарфа, служившего накидкой на плечи, ладонью другой толкнула стеклянную дверь и вышла на террасу. Облокотившись на балюстраду, она почувствовала легкое головокружение. Ничего удивительного, подумала она, все-таки очень высоко и летняя жара просто невыносима.
Она едва ли обратила внимание на то, что грохотанье джаз-банда и шум веселья стали приглушеннее, как только за спиной захлопнулась дверь. Не замечала она и радужного мерцания миллионов огней в ультрасовременных домах, как бы парящих совсем рядом, и того, что каждый новый небоскреб выглядел более внушительным по сравнению с соседним, построенным всего несколько месяцев назад, – гигантские каркасы из стали и кирпича возникали буквально за одну ночь среди фантастической роскоши юго-западного района Хьюстона. Дайана была погружена в мир собственных горестей и утрат и, стараясь сдержать слезы, то и дело моргала. Проведя тыльной стороной ладони по глазам, она даже не подумала о том, что может смазать тщательно наложенный на лицо макияж.
Каким-то обостренным чутьем она вдруг поняла, что в ее жизни ничто не значило для нее так много, как Росс. Ни поразительный успех в бизнесе, ни клиенты с именем, ни холостяки, как говорится, на выданье, по раз и навсегда заведенному порядку сопровождающие ее каждый уик-энд на светские рауты, куда она непременно наведывалась для установления полезных знакомств. Между прочим, был у нее встроенный шкаф, от стены до стены битком набитый нарядами от модных и известных модельеров, в пентхаусе – квартире с садом на самом верхнем этаже, – приобретенном на правах частной собственности в одном из домов на юго-западе Хьюстона, в престижном районе. Словом, было все, что дают деньги и успех, и все-таки в ее душе оставалась отчаянная пустота.
Она просто дура – нет бы понять это три года назад, а не сегодня вечером! Разрушила свое замужество с разудалой решимостью, призвав на помощь рассудочность и убедив себя в том, что их отношения не складывались с самого начала и, даже если бы не было Тэми и того, что случилось, все равно она и Росс для совместной жизни не пара.
Дайане от рождения была уготована жизнь в роскоши и богатстве, тогда как Росс, в то время напористый администратор в лесопромышленной фирме ее отца, – выходец из низов, всего добивался сам. Родился он в небогатой семье, в Луизиане, в каком-то медвежьем углу поймы реки Миссисипи.
Он не одобрял блеск и лоск как стиль жизни, даже когда сам стал преуспевающим бизнесменом, а она как раз этому придавала большое значение. Он пытался убедить ее, что в действительности ей это тоже не нужно, и она потому стоит на своем, что ее мать, Мадлен, внушает ей все время, что именно так и следует жить, что для своей дочери она иного не желает. Иногда, в душе, Дайана почти соглашалась с Россом.
Мгновенно выкинув из головы всякие мысли о Мадлен, она припомнила их двухэтажный домик в глубине сосновых лесов на востоке Техаса, ее и Росса совместное жилище. Дом был построен на берегу протоки, неторопливо катившей свои воды среди буйной растительности. Росс любил их жилье, его незатейливость, густые заросли на берегу, кипарисы под вуалью взъерошенного испанского мха и таинственную девственность лесов. Он построил его сам и так и не сумел понять, почему Дайане хотелось жить в городе. «Там все дома на одно лицо, – говорил он ей, – а наш – единственный: такого нет ни у кого».
В итоге она потеряла Росса, дом, Тэми – ее свет в окошке – и укатила в Хьюстон, где соорудила жизнь по своей мерке, такую, какую хотела. Удачливую и с комфортом, как частенько сама себе говорила. И что дальше? Иллюзии рассеялись в один миг. Дайана поняла, что обманывала себя целых три года – без Росса все не имело смысла.
А Эдэм? Всё, кроме Эдэма, быстро внесла она поправку. Ее приемный десятилетний сын – он значил для нее так много, особенно сейчас. Едва заметная улыбка тронула уголки ее губ, придав особую прелесть ее красивому, с тонкими чертами лицу. В Эдэме заключался смысл ее жизни теперь, когда она потеряла почти все. Мальчик был сыном Росса от первого брака, и, когда они поженились восемь лет назад, она официально усыновила этого ребенка.
Росс разрешал сыну навещать ее, и довольно часто, хотя сам никогда его не привозил и даже не разговаривал с Дайаной по телефону, чтобы обговорить детали. Посредником всегда была Мадлен. Сейчас у Эдэма как раз были летние каникулы, и он жил у Дайаны четыре недели. Она только что отвезла его в лагерь скаутов, на нейтральную территорию, откуда через неделю Росс должен был забрать его домой, в Ориндж.
Улыбка не сразу исчезла с ее лица – так бывало всегда, когда она думала об Эдэме. Для своего возраста он был довольно высокого роста и с каждым днем становился все больше похож на отца. После месяца, проведенного в бассейне и на пляже в Галвестоне, Эдэм загорел и теперь чем-то напоминал индейца, а его иссиня-черные волосы выгорели на висках и стали каштановыми. Вчера Дайана была особенно горда им. Эдэм в новой, с иголочки, форме выглядел точно маленький солдат. Когда она уходила, оставляя его в такую жарищу в не совсем уютном лагере, хотя и в зелени, на берегу озера Конроу к северу от Хьюстона, он долго махал ей на прощание рукой. Она решила, что он самый красивый из всех мальчиков. Дайана уезжала последней, несмотря на то что хотелось поскорее сесть в свою машину с кондиционером и отбыть наконец в цивилизованную жизнь со всеми удобствами. Но она уже знала, что будет скучать по Эдэму и постоянно думать, как он там.
Мысли Дайаны вернулись к тому высокому и статному мужчине, чье неожиданное и нежданное появление растревожило ее.
Зачем он здесь? – задавала она себе в отчаянии один и тот же вопрос. Конечно, если бы он только знал, что и она будет в этом клубе, то никогда бы не пришел! На протяжении трех лет оба прилагали титанические усилия, чтобы случайно где-нибудь не встретиться.
Вечер был душный, один из тех, какие обычно бывают в жарком июле – ни ветерка, ни легкого дуновения. Скользящая легкая ткань черного вечернего платья изящно подчеркивала изгибы ее стройного тела и медовую смуглость кожи.
Далеко внизу распластался Хьюстон. С крыши восемнадцатиэтажного небоскреба он был как на ладони. Красивый город! Особенно в сумерках. Вот и сейчас он пылал вечерними огнями и обдавал обжигающим дыханием, неистовый в своей дерзости и отчасти наглости. Она не смотрела вниз, но, даже если бы и кинула взгляд, вряд ли смогла бы что-либо разглядеть, потому что глаза ее были, полны слез. Мысли ее снова и снова возвращались туда, где находился тот мужчина, ее муж, и к потрясению, которое она испытала, встретив его здесь после трехлетнего перерыва.
Дайана была красивая женщина. Не красотка, нет!.. Что-то было в ней такое, что всегда привлекало всеобщее внимание. Когда она появлялась в обществе, взгляды немедленно приковывались к ней. Однако, когда ей об этом говорили, она расценивала сказанное как комплимент, а не факт, и смеялась. Ее бархатистый, мягкий смех был таким же бесхитростным, как и ее обволакивающая женственность.
Высокого роста – слишком высокого, как считала она сама, – тонкая в кости и грациозная, Дайана заметно отличалась статью от своих родственников, коренастых и склонных к полноте. Любые наряды, даже джинсы с блузкой, выглядели на ее худощавой и гибкой фигуре элегантно, да что там – просто грандиозно. Она могла бы стать первоклассной манекенщицей, если бы только захотела сделать карьеру в этой области. Однако верх над внешностью одержали ее художественные таланты: она весьма преуспела, окончив колледж со специализацией по дизайну интерьера.
У Дайаны были хорошие волосы. Черные, густые, шелковистые, они падали крутыми волнами, рассыпались по плечам. Блестящие темные пряди, обрамляющие лицо, оттеняли кожу цвета густых сливок. А большие синие глаза на продолговатом лице делали ее похожей на молодую трепетную лань. Полные и чуть влажные губы говорили о чувственности. Врожденное чувство стиля придавало ей утонченный шарм. Вокруг Дайаны постоянно ощущалась аура, присущая слабому полу: мягкость, теплота, хрупкость и незащищенность, что вызывало в мужчинах, очарованных ею, стремление немедленно опекать ее и неизвестно от кого защищать. Сегодня, казалось бы, в простом, а потому необыкновенно элегантном платье, искусно подчеркивающем ее сексапильность и поэтому откровенном, она была еще и соблазнительно манящей… Вне всякого сомнения.
Волна охлажденного кондиционерами воздуха и дребезжание открывшейся стеклянной двери застали ее врасплох: она вздрогнула. Неистовые звуки бит-музыки громыхнули и затихли, как только дверь, клацнув, плотно закрылась. Уловив знакомый запах мужского одеколона, она обернулась.
– А-а-а, Брюс… – Дайана выдавила улыбку, чтобы снять напряжение, и дотронулась до его руки. Под легкой тканью рукава его шелкового пиджака палевого цвета она ощутила исходившую от Брюса надежность и, хотя вряд ли это сейчас могло помочь ей обрести уверенность, слегка прильнула к нему.
– А я уже заскучал без тебя, моя красавица, – сказал он, и в его низком голосе прозвучали нотки, подтверждающие сказанное.
Его седые волосы серебрились в мягкой подсветке террасы. И мешки под глазами были почти незаметны. Должно быть, лет двадцать назад он был красив, подумала она. Да и сейчас, в свои шестьдесят, он все еще был необыкновенно привлекателен.
Брюс был свой человек, свойский, если угодно. В свое время он тоже приобрел квартиру на правах частной собственности – или, как принято говорить теперь, владел кондоминиумом. Они оказались соседями и встретились два года назад в бассейне при доме. С тех пор стали друзьями-приятелями, и ни она, ни он ничего другого от установившихся отношений не хотели. У него был внук, Робби, ровесник ее Эдэма. Летом он тоже гостил у дедушки. Мальчики подружились. Вчетвером они совершали увлекательные прогулки. В минувшую субботу, после обеда, все вместе отправились в парк «Астроуорлд» и посетили знаменитый на всю округу «Техасский циклотрон», где мальчишки получили море удовольствия, катаясь вместе со взрослыми на «русских горках».
Приятельские отношения Дайаны и Брюса вызывали завистливые пересуды в их доме, в нервном обществе одиноких и не первой молодости дам, но эти мелочи их не волновали. Напротив. У Брюса злые языки кумушек вызывали лишь добродушный смех. «Я просто чертовски горд, что имею честь быть при тебе, моя красавица, и ради этого согласен на любую трепку», – сказал он как-то, и в его серых глазах запрыгали веселые чертики, когда он глянул на нее, лежавшую в бикини – двух ярких полосочках на загорелом теле – рядом с ним у края бассейна, в то время как одна довольно симпатичная вдовушка, надоедавшая ему своими приглашениями заглянуть на чашечку кофе, бросала на них гневные взгляды. . Брюс был вдовец, за несколько лет до знакомства с Дайаной женился скоропалительно второй раз. Его новая мадам вышла за него исключительно по причине его миллионов, и теперь он, вновь обретя свободу, вел себя предельно осторожно, если дело касалось женщин. «Ты чересчур осмотрителен», – подкалывала его частенько Дайана. На что он, как правило, отвечал: «Не более, чем ты, моя красавица».
Она не возражала. Все вокруг знали, что мужской пол в ее жизни занимает достойное место, проще говоря – никакое. Брюс поддразнивал ее при каждом удобном случае: мол, мужчины только поэтому и проявляют к ней повышенный интерес. «Ты представляешь собой райский уголок в мире, переполненном отчаявшимися разведенными женщинами, истосковавшимися по мужскому обществу», – добавлял он – и был недалек от истины. Дайана, как обычно, лишь усмехалась.
Ее совершенно не заботило, считают ее мужчины привлекательной или, наоборот, холодной. Вполне вероятно, когда-то это имело для нее значение, но те времена давно миновали. Кроме того, официально их брак с Россом не был расторгнут. Еще до того, как они стали жить отдельно друг от друга, он как-то сказал, что в случае, если ей понадобится развод, он возьмет вину на себя. Это был заключительный аккорд его тактичности, своего рода уступка ее гордой натуре. Однако она этим благородным жестом так и не воспользовалась.
Низкий голос Брюса вернул ее к действительности:
– После того немыслимого шума-гама пекло на этой раскаленной террасе – в радость. – Он вздохнул с заметным облегчением, обозревая панораму небоскребов и отмечая каждый новый, четко очерченный на горизонте.
– Музыки… не шума-гама, – сказала она тихо, и едва заметная улыбка дрогнула в уголках ее губ.
– И вот это грохотанье ваше невежественное поколение осмеливается называть музыкой? Уму непостижимо! Когда я слышу эту дьявольскую какофонию или смотрю на молодежь, беснующуюся под нее часами, – начинаю сознавать, что я просто ископаемая древность, глубокий старик, если угодно.
– Брось, Брюс, ты совсем не старик…
– Спасибо, моя красавица! – Он одарил ее той самой улыбкой, какой хотят дать понять собеседнику, что не верят ни единому его слову. – Лесть распахивает все двери. Будет лучше, если мы сменим пластинку. Видишь то огромное пространство на противоположной стороне Пятьдесят девятой улицы? Вон там, за транспортной развязкой?
– Вижу. И что?
– Именно на том месте я собираюсь начать строительство по проекту с условным пока названием «Башни-близнецы Хэррола». Наконец-то мы добились промежуточного финансирования строительства, которое, надо полагать, не грозит разорением. Так что теперь ты не часто будешь видеть меня в бассейне – во всяком случае, пока проект не начнут претворять в жизнь. Ты даже представить себе не можешь, какие заковыристые нюансы могут возникнуть, какие головоломки придется решать в таком деле, как это.
– А я считала, что ты собираешься несколько замедлить темп своей жизни.
– Собираюсь. Когда-нибудь… Ну что, уходим? – Брюс поморщился. – Вряд ли я смогу вытерпеть хотя бы минуту этой… этого веселья.
– Да, конечно! – согласилась с ним Дайана, радуясь, что и Брюсу не терпится поскорее уйти.
Когда он открыл дверь, ему пришлось напрячь голос до крика, чтобы она его расслышала:
– Слушай, сейчас в городе несколько инвесторов проекта Хэррола. Дуг приволок их сюда. Я бы хотел представить тебя им.
– Брюс, не стоит!..
– Умоляю, не лишай меня удовольствия произвести впечатление своей спутницей. Хочу показать им, какая у меня есть красавица.
– Во-первых, я не твоя, а во-вторых, давай лучше уйдем, – попробовала она еще раз отказаться в шутливой форме, но настойчиво, хотя его взгляд, выражающий восхищение ее внешностью, ей польстил.
– Ну чего ты, в самом деле! Ты же прекрасно знаешь, что я в курсе твоего ко мне отношения, усмехнулся он. Во-первых, элегантная женщина – вывеска в делах мужчины, во-вторых, почему я должен щадить самолюбие моих закадычных дряхлых ревнивцев, если при них нет такой красавицы, заставляющей забыть о собственном возрасте? Я хочу, чтобы они изнывали от зависти.
– Не будь мы с тобой добрыми друзьями, я бы решила, что ты пройдоха, – поддела его Дайана, почувствовав облегчение оттого, что, когда перешагнула порог и вошла внутрь, присутствия Росса не обнаружила. Вероятно, он ушел сразу же, как только увидел ее. Однако арабская экзотика – покрывала, пологи, тяжелые складки – лишала ее абсолютной уверенности: он вполне мог сидеть в каком-нибудь шатре.
– А ведь так оно и есть, моя красавица! Я именно такой, – согласился Брюс с легкостью и, кажется, не испытывая при этом никаких угрызений совести.
Возражать не имело смысла: когда он принимал решение, это было бесполезно. Он любил соленое словцо, обожал грубоватую шутку. Она понимала, что уж если Брюс задумал представить ее своим приятелям, то, стало быть, не собирался мешать им составить о ней собственное мнение, зная наперед, какого сорта оно будет. Еще одна красотка выискалась, просто умирает от желания прибрать к рукам денежки мужчины гораздо старше ее… Словом, все непременно решат, что она точная копия его второй жены.
Брюс подвел ее к огромному столу, едва различимому в потемках под тяжелым пологом шатра. Когда глаза привыкли к полумраку, она немедленно отметила, что мужчины, сидящие за низким круглым столом, вне всякого сомнения, бизнесмены, как и Брюс, состоятельные, но постарше его. Они встретили ее тепло, с улыбками; знакомясь с ней, явно испытывали удовольствие, будто она солнечный луч, озаривший все вокруг в пасмурный, непогожий день.
Ее ответная улыбка застыла, а сама она замерла, когда вдруг увидела Росса. Он сидел откинувшись на спинку стула. У нее пересохло в горле, и она с трудом смогла вымолвить какие-то приличествующие случаю слова. Дайана мгновенно почувствовала, что ее появление сковало и его.
Однако его попытка скрыть смятение оказалась более удачной, чем ее. Довольно непринужденно он протянул руку и взял сигарету из серебряного портсигара своего соседа. Щелкнул зажигалкой. Вспыхнувшее золотистое пламя осветило его лицо. Она смотрела на него как завороженная и не отводила глаз, пока он подносил сигарету к плотно сжатым губам и закуривал. Росс курил редко. В основном когда был чем-либо встревожен. Сделав всего одну затяжку, он затушил сигарету в пепельнице, словно догадавшись, что она помнит эту его особенность.
Он был все таким же красивым, каким она его помнила. Пожалуй, даже красивее, думала она, поедая его глазами, как голодный, которому дали есть. Она уже трепетала всем телом. О Господи! Ну почему, почему она не настояла, чтобы Брюс сразу отвез ее домой?
Каждая черточка лица Росса была ей бесконечно дорога. Копна темных густых волос, такой привычный упрямый вихор, небрежно спадающий на смуглый лоб: сколько ни зачесывай назад – бесполезно. Опушенные длинными загибающимися ресницами золотисто-карие глаза под густыми темными бровями.
Бывало, она поддразнивала его, мол, такие ресницы мужчине не к лицу. А он обычно посмеивался и все допытывался, не хочет ли она тем самым сказать, что он похож на красную девицу. И тогда смеялась она, потому что Росс был воплощением мужественности, а его лицо – конечно, если не обращать внимания на ресницы, добавляющие ненужную красивость к его строгой красоте, – было самое что ни на есть мужское, с таким упрямым подбородком. Когда они жили вместе, ей всегда казалось, что резкая линия его скул – в постоянном напряжении. Росс любил настоять на своем, подумала она с грустью. Крупный и чувственный рот… Вот, пожалуйста, она смотрит на его губы и не может отвести взгляда. Это уж совсем ни к чему!.. И неожиданно для себя самой почти почувствовала, как его губы касаются ее рта, обжигая поцелуем, Сердце вздрогнуло и забилось сильными толчками. Только почему-то не в груди, а в горле… Пальцы сильнее сжали локоть Брюса.
Росс потянулся за стаканом с виски. Он не стал смаковать дорогой, многолетней выдержки напиток, как положено, по глоточку, а выпил содержимое залпом. Темные брови сошлись на переносице – верный признак того, что он был в гневе. Ему захотелось немедленно уйти из бара. Прочь отсюда, прочь от этой женщины, способной одной лишь улыбкой уничтожить его! Но куда там! Пленник он… Пленник в клетке своей идиотской гордыни, не позволяющей спасаться бегством. Не доставит он ей этого удовольствия, нет! Прелестно, просто великолепно… Разве не избегал он ее целых три года? Может быть, сейчас самое время дать ей понять, что он вычеркнул ее из своей жизни раз и навсегда? И все же… Все же он, оказывается, не в восторге – мягко говоря – от того, что она, такая красивая, невозмутимо опирается на руку Брюса Диксона, мужчины, чья деловая хватка восхищает его самого. Сознание, что она с тем, кто намного богаче его и с более прочным положением в обществе, рвало душу. Однако черт с ним, с этим Брюсом Диксоном! Дьявольски стар он для нее. Хотя вряд ли это имеет какое-либо значение. Радоваться нужно, да он, собственно, просто счастлив, что у нее сейчас другой и что она выпала из его жизни. Совершенно очевидно, у нее теперь есть все, что ей хотелось иметь и чего, как ей казалось, не мог дать ей он, – положение в высшем обществе Хьюстона, престиж, блестящая карьера. Оставила, взвалив однажды на него вину… Все, хватит!.. Он приказал себе не думать о ней. Неожиданно почувствовав горький привкус во рту, тут же убедил себя: это оттого, что слишком много курил сегодня, да и выпил порядочно.
Усилием воли он заставил себя взглянуть еще раз на Дайану, хотя кружилась голова: как-никак крепкие напитки давали о себе знать, тем более что за последние полчаса, после того как увидал ее, он опрометчиво налег на виски. Росс прошелся по ней взглядом – сверху вниз. Ее рот… Прелестные губы, отливающие глянцем, как розоватый перламутр, влажные и вкусные. Прошло три года, а он все помнит их теплую сладость. Точеная шея. Кожа цвета меда. Он раздевал ее глазами. И вот уже шелковое черное платье пало к ее ногам, и он как наяву увидел ее упругую грудь, мягкий округлый живот, притаившийся в углублении пупок – сокровенное эрогенное местечко, которое он так любил целовать и ласкать влажным языком, пока по ее телу не пробегала легкой зыбью едва ощутимая дрожь. Он знал ее так же хорошо, как самого себя, каждый ее ответный вздох и слабый стон, и было время, когда она принадлежала ему и только ему, а он не мог даже представить, что наступит день, когда именно он захочет, чтобы она ушла.
Его глаза задержались на ее тонкой талии, прежде чем заскользили по изгибу бедер. А какая у нее кожа! Он любил касаться ее нежной шелковистости, вдыхать ее аромат, таинственный и возбуждающий.
Как давно он не прикасался к женщине! Дайана… Его женщина, такая нежная, такая красивая… Желание вспыхнуло и, разрастаясь, опалило его жаром. А ненависть, которую он с таким упрямством лелеял, ослабела, потому что бурно вспенивалось другое чувство, которое могла вызывать только она одна. Однако он смотрел на нее с преднамеренной дерзостью, хотя, когда она сжалась в комок и побледнела от возникшей неловкости при откровенном, до неприличия, разглядывании ее в упор, особого удовольствия не почувствовал.
Росс позволил взгляду пройтись не торопясь по ее фигуре, пока не зацепился глазами за ее белое как мел лицо.
– Давно не виделись, Дайана, – сказал он наконец, и звук его низкого голоса заставил встрепенуться каждую клеточку ее тела.
– Правда, Росс, давно, – вымолвила она, задыхаясь от волнения, не в силах произнести что-либо еще.
Она стояла беззащитная, страдающая от неловкости, возникшей между ними. Под взглядом его золотистых глаз Дайана словно приросла к месту, в то время как он продолжал рассматривать ее с неприкрытой мужской настырностью, действующей, как известно, на нервы. Вот, мол, сражен наповал. Не может оторвать взгляд от такой красавицы, и все тут…
– Дайана моя ближайшая соседка, – объяснил Брюс пожилому джентльмену, сидевшему рядом с Россом.
– Вам, вечным холостякам, всегда везет, – заметил тот игриво.
Росс мгновенно помрачнел. Позднее он никак не мог найти объяснение всплеску злобности, обусловившей его реакцию на эту реплику. Вероятней всего, его дальнейшее поведение было продиктовано слепым инстинктом. Росс медленно поднялся. Его мускулистое тело возвышалось рядом с Брюсом как башня. Дайана возле них казалась совсем крохой, трогательной и необыкновенно милой. Пальцы Росса сжали ее локоть – это прикосновение можно было сравнить с электрическим разрядом, пронзившим ее с головы до ног. Она вздрогнула.
– Брэнскомб, надеюсь, вы не собираетесь предъявлять права на женщину Диксона, – отреагировал в шутливой форме тот, кто сидел рядом с Россом. – Не забывайте, мы все вложили деньги в его дело.
Ничего себе! Женщина Диксона! Росс с трудом выдавил улыбку. Прежде чем он смог отбить этот пас, Брюс обернулся, посмотрел на него, затем перевел взгляд на Дайану и спросил:
– Брэнскомб? Вы что, родственники?
– Дальние, – сухо бросил Росс, благодаря в душе Брюса за такую подачу, так как отпадала необходимость объяснять свою по меньшей мере странную выходку. – Подумал, не пригласить ли мою… кузину потанцевать. Нам есть о чем поболтать, давненько не виделись.
– Росс, Дайана, шокированная его ложью, сделала попытку возразить, – не думаю, что это будет по-светски, если мы…
И сразу же почувствовала, как стальные тиски его пальцев сильнее сжали ее руку.
– По отношению к тебе, Дайана, я никогда не вел себя по-светски, правда? – парировал Росс с горькой усмешкой, когда тащил ее на танцевальную площадку, будучи уверен, что сидящие за столом не могут его слышать.
Чувство собственного достоинства заставило его заявить о своих правах самым примитивным способом – у мужчин такая реакция сплошь и рядом, – хотя по логике вещей он не мог не понимать, что его манера поведения в данный момент просто хамская. Когда они подошли к площадке, Росс остановился и посмотрел на нее долгим взглядом. Потемневшие глаза горели огнем, жестоким и беспощадным. Однако в его взгляде было нечто интимное, только ей лично предназначавшееся, от чего она обмякла, будто все ее косточки чудесным образом превратились в розовую водичку. Дыхание рвалось.
Зачем он так ведет себя с ней? – криком кричал ее разум. Нельзя, он не должен переступать границу, отделяющую их друг от друга! А спустя минуту было уже поздно выражать протест и вообще о чем-либо думать или искать объяснения: она лишь чувствовала на своем теле крепкое кольцо его рук, когда он медленно повел ее в танце. Острое волнующее ощущение близости охватило ее и подступило к сердцу, напомнив другие вечера, давние, но незабываемые, когда он любил ее и она была достойна его любви. Ненавидя себя за то, что вмиг растеряла всякую гордость, она таяла, будто была из воска, потому что он все крепче прижимал ее к себе.
Дайана чувствовала на теле его руки, сквозь тонкую ткань платья ладони жгли огнем, когда поглаживали спину. Ее руки лежали на его твердой и теплой груди, и она ощущала сильное биение его сердца. Она понимала, что все-таки небезразлична ему, хотя бы физически.
Она ощущала каждый изгиб его мускулистого тела, а бедра, когда он вел ее замысловатым па, – особенно, и тогда казалось, будто она часть его.
Вскинув руки, она обвила его шею, а его руки еще крепче сжали ее талию. Раньше они так только и танцевали, и казалось, будто они одни на всем белом свете. Машинально она поглаживала пальцами его волосы.
Она ждала этого момента, страстно ждала, хотя и делала вид, что ей все безразлично. Три года она преднамеренно избегала его; впрочем, как и он. После их разрыва он поселился в Ориндже, ее родном городе в восточном Техасе. Она и родителей своих навешала, только когда они сообщали ей, что Росс в отъезде. Взяла и отгородилась стеной, заявив, что мужчины ее больше не интересуют, что любовь в ее жизни осталась в прошлом. И вот неожиданно она прозрела. Оказывается, все эти три года она просто боялась признать, что допустила роковую ошибку. В действительности ей был нужен только он, и никто другой. Что будет, если она скажет ему об этом, а он ее отвергнет? Что тогда? Страшно подумать…
Дайана хотела, чтобы Росс вернулся к ней. Мечтала начать все с самого начала, однако, вспомнив, какую душевную травму нанесла ему. понимала: она просто обязана оставить его в покое и не показываться ему на глаза. Однажды она уже почти уничтожила его.
Звучала музыка. Они танцевали. Росс был великолепный танцор. Он легко двигался, внушительные размеры не мешали ему, крепко обняв, плавно вести ее в танце в такт музыке, поэтому ничего другого не оставалось, как только подчиниться.
– Росс, – начала она неуверенно, сдерживая дыхание и почти не надеясь, что он простит ее. Однако не удержалась и задала вопрос: – Зачем ты это сделал? Однажды ты сказал, что больше никогда не только не обнимешь меня, но даже не прикоснешься ко мне.
– Откуда я мог знать тогда, как буду чувствовать себя сегодня вечером, – сказал он, не отказав себе в цинизме, но злую иронию его слов заметно перекрывало желание. – Три года одиночества, шесть двойных скотчей и это платьице – кстати, что оно есть, что его нет – могут воспламенить любого мужчину, – добавил он, чтобы побольнее ранить ее.
Она сделала попытку вырваться из тисков его рук, но он только сильнее сжал обруч объятий. Тогда она сказала, почти умоляя:
– Если это все, что ты чувствуешь, тогда позволь мне… я хочу домой.
– Дайана, дорогая, только давай без этого… как я себя чувствую, что я чувствую… тебя это не беспокоило и не волнует по сей день. – Не в силах противиться страсти, он провел ладонью по ее длинным волосам и притянул к себе еще ближе. – И потом, почему это я должен делать так, чтобы тебе было легко? – В голосе появилась жестокость. – Ты словно колдунья, будто зелье приворотное, от которого я никак не могу избавиться при всем моем желании. Три года… А я все еще хочу тебя, все еще чувствую… – Он резко оборвал фразу, и она подумала, что за эту свою секундную слабость он сейчас ненавидит себя еще сильнее, чем ее.
И неожиданно собственная гордость показалась ей пустяком. Гораздо важнее сейчас был откровенный, честный разговор.
– Росс, прости меня, я виновата, – сказала она.
– Вероятней всего! – произнес он голосом бесконечно уставшего от жизни человека. Но его злость куда-то мгновенно исчезла, потому что он увидел страдание и боль в ее глазах. – Детская формулировка искупления грехов – «я виновата» – не годится для большинства проступков, совершаемых взрослыми людьми. Согласна? – Горькая ирония сквозила в каждом его слове. – Я уверен, что ты никогда об этом не задумывалась. Потому что ты, Дайана, всегда была ребенком.
Она смотрела на него и молчала.
– Не всегда! Просто слишком поздно перестала им быть, – сказала она наконец с грустью. – Я повзрослела, Росс. И потом, есть кое-что очень важное, о чем мне давно хочется тебе сказать…
– И что же эхо такое?
– Это то… – Она запнулась. Мелькнула мысль, как невероятно трудно иногда сформулировать самое простое предложение! – Я… я все еще люблю тебя.
Он молчал, как если бы не был уверен, что правильно понял ее.
Она заставила себя продолжать:
– Я очень люблю тебя, Росс. – Проглотив комок в горле и с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, добавила: – Никогда не понимала, как много значило для меня все то, что было у нас с тобой.
– Когда-то… когда-то я бы многое отдал за то, чтобы услышать такие слова, – произнес он наконец с расстановкой и без раздражения. – После смерти Тэми… если бы… если бы ты отнеслась ко мне иначе… скажем, подошла и просто сказала что-нибудь… я бы мог… Ладно! Что об этом говорить! Теперь все это не имеет значения.
– Имеет, Росс, очень даже имеет! Что… что ты хотел сказать? Ты бы мог что? Скажи!
– Нет! – сказал он резко.
– Росс, знаю, я была не права тогда. Я никогда не считала тебя виноватым в том, что произошло.
– Я не хочу об этом говорить.
– Но я уже не та, что была когда-то. Я очень изменилась. Правда, Росс, поверь мне.
– Я рад, – сказал он голосом, лишенным всяких эмоций, что подтверждало его полное безразличие к ней. На его застывшем как маска лице трудно было что-либо прочесть. Склонив слегка голову, он смотрел на нее сверху вниз.
– Я люблю тебя, люблю… – прошептала она, вложив в слова всю свою нежность.
– Если это правда, – сказал он равнодушно, – тогда мне жаль тебя.
– Жаль меня?
– Да. В его голосе снова зазвучала прежняя обида. – Потому что я как никто понимаю, какой это кошмар – любить не того человека.
– Что ты такое говоришь?
– Я не хочу твоей любви. И уже давно.
И только тут она поняла, что они больше не танцуют. Росс привел ее в один из шатров, где царил полумрак. Он прижимался к ней всем телом, и она чувствовала, что он возбужден, что его мужское нетерпение достигло предела. Он тяжело дышал. Она ощущала его дыхание, смешанное с запахом виски и сигарет.
– Чего же ты хочешь, Росс? – испуганно прошептала она.
– Того, что хочет любой мужчина при соответствующих обстоятельствах от женщины, если она красива, как, например, ты. Вот этого!
В последний момент, перед тем как его рот поглотил ее губы, тлеющий огонек в его темных глазах пробудил в ней все то, что она старалась подавить. Голова закружилась, она затрепетала. Боже, что это? Она не должна поддаваться минутной слабости! Дайану охватило отчаяние. Его следует поставить на место! Он не имеет права так обращаться с ней! Его руки, крепко обнимающие ее, обещали плен по праву сильного, и логика подсказывала ей, что сопротивление бесполезно.
Однако охватившая ее паника, как правило убивающая всякую способность разумно мыслить, заставляла ее упираться и даже пустить в ход кулаки. Нежность и хрупкость по сравнению с грубой силой – сущие пустяки, а удары по мощной груди маленькими кулачками и вовсе чепуха. Без особых усилий он наклонил ее слегка назад, и она поняла, что сдача в плен неминуема.
Ее яростный отпор только усиливал его страстное желание. Росс целовал ее снова и снова, сведя на нет всякое сопротивление. Руки, которые только что наносили удары по его груди, безвольно упали. У нее кружилась голова. Сокрушительная лавина бурлящей страсти нахлынула на нее и потащила за собой, и она приникла к нему, чтобы спастись, желая одного – чтобы притягательная сила его поцелуя не слабела. Она приоткрыла рот, и он, конечно же, понял ее. Его язык проник в сладостную влажность ее рта. И после этого они слились в поцелуе…
Восторг наполнил ее, она пила его, захлебываясь и наслаждаясь. Ах, как тосковала она по Россу, по его дару быть мужчиной, любовником. Так давно она не испытывала восторга души, поэтому сейчас особенно ценила этот сладкий миг с привкусом горечи.
Мир расцвел яркими красками, бурлил и переливался. И центром ее мироздания стал Росс, непоколебимый как скала и такой сильный. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно, чтобы он держал ее крепко-крепко и не отпускал никогда.
Она была восхитительна, необыкновенно чувственна. Такой он ее и помнил. Сердце билось как бешеное, желание обладать ею сводило с ума. Губами он ловил ее рот и целовал, целовал, целовал. С жадностью, ненасытно. Хотелось, чтобы она позабыла обо всем, кроме него. Нетерпеливые губы его тронули ее шею, нырнули в глубокий вырез платья и дальше, под тонкую ткань. Какое блаженство! Коснуться губами, языком темнеющих твердых сосков… Да что там! Хотелось вкушать ее плоть, сначала испытывая легкий голод, потом страстно желая, чтобы вожделение пожирало его. И только когда ее тело дрогнуло раз, другой, еще раз и она стала хватать губами воздух, он отпустил ее. А она? Она вдруг поняла, что все кончено, что его губы не целуют ее больше… и застонала – тоненько, щемяще. Когда женщина страдает, ее почти не слышно.
– Дайана, я хочу, чтобы ты спала сегодня со мной, – сказал он осипшим голосом, – и это все, что я хочу от тебя сейчас и в будущем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Полюби меня снова - Мэйджер Энн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Полюби меня снова - Мэйджер Энн



хорошии фильм
Полюби меня снова - Мэйджер Энн30111975
9.01.2011, 20.31





Скучно, еле дочитала.
Полюби меня снова - Мэйджер ЭннВалентина
28.03.2014, 1.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100