Читать онлайн Лето перемен, автора - Мэйджер Энн, Раздел - ГЛАВА ПЕРВАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лето перемен - Мэйджер Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.31 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лето перемен - Мэйджер Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лето перемен - Мэйджер Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мэйджер Энн

Лето перемен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Подсвеченные пурпуром облака наползали на горизонт, и во влажном воздухе ощущался едва уловимый запах близкого дождя.
За темной стеной о чем-то бормочущих сосен, за белоснежной, с темной отделкой из грубых балок, виллой Фэнси простиралась бирюзовая ширь залива, усеянная сейчас многочисленными крохотными и очень живописными лодочками рыбаков, которыми всегда так восхищаются американские туристы. Неподалеку от золотистой полоски пляжа выстроились к началу регаты яхты класса «Дракон».
Фэнси обычно с нетерпением ожидала июня, когда можно было отдохнуть с друзьями перед началом нового сезона в мире моды. Но сейчас, пробыв здесь всего лишь неделю, она уже хотела вернуться в Нью-Йорк.
Устав от гостей, она отдала им свой красный «мерседес» вместе с шофером. Ее великолепный французский повар, Альбер, получил приказ доверху наполнить их корзины для пикника своими фирменными деликатесами. Уже от одних названий мог разыграться аппетит: escargots de Bougogne – улитки с чесночным маслом, paupiette de salmon et langoustines au vin de Sancerre – рулетики из лососины и крабов в вине и так далее. Фэнси добавила туда же несколько бутылок своего лучшего шампанского. Компания отправилась на пикник в сторону Пилы, и Фэнси помахала им на прощанье рукой. Перед этим она заверила друзей, что просто не может поехать с ними из-за работы.
Но без их веселья и шумных разговоров Фэнси стало совсем скучно и одиноко. Вместе со своим новым партнером Клодом она обошла виллу в надежде, что съемки хоть как-то развлекут ее. Она простояла там несколько часов, прикрыв глаза от слепящего солнца и следя за работой Алена. На том, чтобы пригласить этого скандально известного парижского фотографа, настоял Клод. Ален, с ног до головы в претенциозном черном облачении, забирался то на балкон виллы, то на ветку сосны, чтобы добиться нужного ему ракурса. Иногда он снимал снизу вверх, лежа прямо на песке.
Чтобы успеть поймать свой драгоценный дневной свет, фотограф работал в лихорадочном темпе, изматывая и своих длинноногих моделей, и себя, и камеру. Работы Алена считались в высшей степени спорными, слишком эротичными для некоторых более строгих американских журналов и слишком эротичными даже на вкус самой Фэнси, но Клод вбил себе в голову, что эти снимки должны быть такими же дерзкими, как и наряды от Фэнси Харт. Она поддалась на уговоры Клода и пригласила Алена, с его разрекламированным внутренним видением и любовью к сине-зеленому спектру красок вместо более привычного оранжевого. Ассистенты Алена, что-то выкрикивая, прыгали с одного холма на другой, поправляли моделям шарфы и меняли сережки, надували шары и спорили с Клодом.
Клод, с его искусственно-рыжей шевелюрой, мешковатыми нарядами и остроносыми ботинками, выглядел скорее клоуном, чем модельером. С каждым часом он все больше возбуждался. Исступленно хлопая в ладоши, он бегал за Аленом, проверял каждый его шаг и раздавал приказы направо и налево. Вдобавок он начал орать на Алена, и Фэнси решила, что ей пора вмешаться и охладить пыл Клода, пока он окончательно не вывел Алена из себя.
В глубине виллы зазвенел телефон.
Фэнси нахмурилась, увидев, что ее секретарь, Мегрэ, идет к ней, на ходу вытягивая антенну аппарата. Фэнси заранее предупредила, что ее ни для кого нет дома.
– Фэнси, j'avais peur de vous deranger, mais…
type="note" l:href="#n_1">[1]
– Мерси. – Фэнси взяла трубку. – Алло?
– Фэнси? – произнес глубокий, с техасской протяжной хрипотцой мужской голос.
На Фэнси накатила эмоциональная волна, такая осязаемая, что, кажется, протяни она руку – и смогла бы ее потрогать. Ладонь сама поднялась и прижалась к запылавшему горлу, когда он повторил ее имя еще раз, только мягче, гортаннее… более сексуально.
И снова его тягучий мелодичный голос как током ударил по ее нервам. Много лет назад легчайшее прикосновение его огрубевших пальцев приводило к такому же эффекту. Как же давно она не испытывала ничего похожего на этот идущий изнутри чувственный восторг.
– Это я – Джим. – Хрипловатый голос прозвучал еще глубже, хоть, казалось, это и невозможно. Эхо на линии дважды повторило его слова.
Фэнси непроизвольно сжалась. Воображение услужливо поднимало из тайников памяти образы и чувства, сохранившиеся еще с тех времен, когда она была куда менее искушенной… куда более простой. Она почти воочию увидела его потемневший взгляд, скользящий по ее телу. Она почти физически ощутила прикосновение его восхитительно очерченных горячих губ – тех губ, которые ее так и тянуло поцеловать, которые с таким искусством ласкали ее тело… везде.
Она постаралась ответить спокойно, несмотря на охватившую ее дрожь.
– Да, я тебя узнала, – сказала она и пришла в ужас от того, как предательски сорвался голос. Джим попал точно в цель. В самую глубину сердца, в самую глубину ее впечатлительной, романтичной души. Словно и не было всех этих лет. Словно она все еще была школьницей-зубрилкой, слишком стеснительной и скованной, чтобы ответить на приветствие всеми признанного футбольного лидера, любимца всей школы Джима Кинга.
– У меня для тебя плохие… – Голос его неуверенно затих, эхо еще раз повторило сдавленные слова – и тоже умолкло.
Молчание, казалось, длилось целую вечность.
Фэнси прислушалась к негромким звукам побережья. В перешептывании сосен ей вдруг почудилась скрытая угроза, а в нежном плеске волн – опасность.
Сердце неожиданно застучало гулкими, болезненными ударами. Фэнси стиснула трубку так, что заболели пальцы.
– Что-нибудь… с мамой?
– Она упала… с крыши. Я нашел ее вскоре после этого…
– Нет!
– Ничего нельзя было сделать. Хейзл умерла мгновенно… как и мечтала всегда, – грубовато добавил он. Но его глубокий голос был так же полон нежности и тревоги, как и в тот день, когда он вытащил Фэнси из ее покалеченной машины, спас ей жизнь и заставил влюбиться в себя.
Фэнси, никогда в жизни не плакавшая, беззвучно всхлипнула.
Она вспомнила маму на кухне, когда та варила черничное варенье и, аккуратно наполнив банки, отставляла их на подоконник, а солнечные лучи, просвечивая сквозь густую массу, превращали обычное стекло в темный аметист. Фэнси любила ходить за матерью по пятам, когда Хейзл, в своей любимой широкополой соломенной шляпе, вышагивала по дорожкам в саду, то срывая на ходу спелый помидор, то безжалостно расправляясь с жирной зеленой гусеницей. Мама была такой сильной, такой жизнерадостной. Фэнси всегда была уверена, что она доживет до глубокой старости. И мысль об этой неожиданной смерти казалась просто невыносимой.
Джим снова надолго замолчал, потом произнес:
– Прости. Я не хотел сам сообщать тебе…
– Нет. Я рада… что позвонил именно ты… Мама тебя очень любила… Я… – Фэнси прикусила язык. Она едва не призналась, что тоже когда-то любила его. – Спасибо, Джим.
– Сообщи мне, с каким рейсом ты прилетишь в Сан-Антонио, и я пошлю за тобой вертолет.
– Я не могу тебя так…
– А я настаиваю! – Его тон стал жестче, сразу напомнив ей, насколько непримиримым и суровым, насколько невыносимо трудным он может быть. Самый простой разговор превращался зачастую в битву характеров, к тому же он, в отличие от многих мужчин, нисколько ее не боялся.
– Я попрошу одного из своих ассистентов тебе перезвонить, – сказала она холодно, официально.
– Отлично, – отозвался он еще холоднее.
Он отрывисто продиктовал свой номер телефона. И отключился.
Итак, он по-прежнему так же горд – невыносимо, дьявольски горд. И по-прежнему легко выходит из себя.
Фэнси прижимала к себе трубку. Его резкость почему-то вызвала в ней дрожь, обиду и жгучую боль.
Мамы больше нет. Ее мамы с трудным характером, которая ее никогда не понимала, но всегда была поблизости, как невидимый, но надежный якорь.
Странно, но в эти первые, самые тяжелые минуты горя Фэнси больше всего хотелось снова услышать нежный, утешающий голос Джима. А еще лучше – чтобы он обнял ее, прижал к себе и заставил поверить, что она не одинока на свете.
Смехотворная мысль. Ведь он больше ничего для нее не значит.
И все равно она не могла выбросить его звонок из головы.
Незваными гостями нахлынули воспоминания о смуглом, чеканном лице Джима. Высокий, широкоплечий, он был таким мужественным и мощным, что его тело казалось отлитой из бронзы скульптурой. Она часто сравнивала с ним нью-йоркских мужчин, но ни один из них ни внешне, ни внутренне не выглядел столь же сильным или столь же настоящим. Все они были слишком вылощенными, слишком утонченными. У всех у них были слишком мягкие руки, а мысли настолько одинаковые, словно их отштамповали по одному образцу. Фэнси всегда считала, что ненавидит споры с Джимом, но со временем поняла, что ей не хватает в жизни этого постоянного вызова.
Аура сексуальности всегда окружала яркого, как кинозвезда, черноволосого Джима. И он знал об этом. А Фэнси испытывала тайный восторг, когда его жаркий взгляд провожал именно ее, а не других девчонок. Она насмехалась над ним и оскорбляла его постоянно – и всегда гордилась им.
Уже в седьмом классе от его облика исходили волны запретной мужской силы. В выпускных классах по нему вздыхали все девчонки. Да и как иначе? Он был мужчиной во всех смыслах этого слова.
Он был мечтой любой женщины.
Да, он был жестким, но и нежным одновременно, и переходил в наступление лишь потому, что она давила на него.
Десять лет Фэнси старательно избегала воспоминаний о нем. Но едва его голос глухо протянул ее имя, как она вспомнила все. Им было хорошо друг с другом, они радовались просто тому, что вместе, хотя она и ненавидела их захолустный городок. Фэнси вспомнила тот день, когда ждала его в лесу, лежа обнаженная прямо на траве, под одним лишь невесомым покрывалом из ароматных полевых цветов. Как загорелись страстью его золотистые глаза, когда она подмигнула и прошептала: «С днем рождения!» Он зубами снимал с нее цветы – стебелек за стебельком, и губы его легко скользили по ее коже, но так ни разу и не поцеловали, пока не исчез последний цветок. А потом он дразнил ее ласками, пока желание не воспламенило ее яростным огнем. Он был чудесным с ней… а она поступила с ним ужасно.
Слезинка раскаяния повисла на ресницах тяжелой каплей. Она любила его, любила всей душой. Но они росли друг у друга на глазах, и потому она не смогла оценить всей неповторимости такой любви, его неповторимости. Она глупо верила, что любовь можно встретить на каждом шагу, но это оказалось не так. Ни один мужчина больше не оставил о себе памяти в ее сердце. Он единственный был для нее особенным, но она этого не понимала или не желала признавать – до сих пор.
Он предпочитал раздолье природы; она – напряженный ритм большого города. Она была интеллектуалкой, читала запоем, обожала музыку и содержательные беседы; он же любил животных и детей, любил бродить вечерами по берегу реки, любил рыбалку и охоту. Ему не нужно было много слов, он держал свои чувства при себе.
Их разговоры напоминали игру в пинг-понг. Он рассказывал о том, что ему было интересно, она – о том, что интересовало ее. Но они всегда с удовольствием слушали и, что еще важнее, дорожили друг другом. Пусть даже он говорил ей о своей любви реже, чем ей бы хотелось, но ему удалось зажечь в ней огонь. По крайней мере он никогда не фальшивил, как многие из ее нынешних знакомых. Он никогда не признавался в том, чего не чувствовал.
У нее закружилась голова от тоски по этому бесценному дару любви, который она, подгоняемая тщеславием, с такой легкостью отбросила много лет назад. Она словно прозрела и поняла, что разочарованию ее нет предела. При том, что она достигла всех поставленных в юности целей и даже превзошла их, при том, что все вокруг считали ее победителем в жизни, – одной карьеры ей всегда будет недостаточно.
Целый год она мечтала ощутить хоть что-то еще, кроме одиночества. А сейчас ей чуть ли не захотелось вернуть прежнее безразличие, снова превратиться в жука за надежной, защищающей от всего мира стеклянной стеной. Но стены из стекла треснули и рассыпались – и вот она стоит, открытая всем стихиям, одинокая, уязвимая. В сердце поселилась смутная тоска по человеку, которого она когда-то любила, по тем временам, когда была совсем юной и верила, что может получить все радости жизни.
Интересно, каким он стал. Она знала, что его жена умерла. Наверное, он придет на похороны Хейзл. А что, если…
Вспыхнув, Фэнси отмахнулась от своих смехотворных фантазий. Нельзя же, в самом деле, придавать такое идиотское значение своей реакции на его голос!
Она отправится на похороны матери, приберет в доме, наймет агента по продаже недвижимости и уедет. Близится показ новой коллекции, и она может пробыть в Парди максимум два дня. А Джима постарается избегать – так же, как делала это последние десять лет, когда приезжала к матери.
Если не считать того первого приезда. Она хотела выяснить, любит ли он ее по-прежнему, а Джим, едва заслышав, что Фэнси в городе, сбежал и женился на Нотти.
Тени от сосен позади виллы стали гуще. Легкий бриз постепенно развеял дневную духоту. Она вдохнула насыщенный влагой ароматный воздух, ощутила на ладони первую прохладную каплю и на щеке вторую…
Волны мягко вынесли на песок небольшую, разбухшую от воды дощечку. Фэнси вдруг показалась самой себе таким же обломком дерева, который стихии долго носили по волнам жизни, кружили в водоворотах – а потом выбросили на берег и оставили в одиночестве.
Два черноволосых мальчугана на соседней вилле играли с крошечным пуделем. Они швыряли ему палку и по-французски приказывали принести ее назад. В ответ на все их крики щенок лишь вилял хвостом. Затем на террасу вышла мать, и оба малыша вместе с пуделем ринулись наперегонки в ее объятия. Через секунду к этой веселой компании присоединилась седоволосая женщина, вся в бриллиантах. Фэнси не отрывала глаз от этой трогательной сцены, малыши что-то без устали тараторили, щенок заливисто лаял, женщины смеялись. Потом дети принялись выворачивать карманы – видимо, чтобы продемонстрировать найденные на пляже сокровища, – и песок разлетелся по всей террасе. Мать и бабушка хвалили находки, особенно восторгаясь сломанным бумерангом:
– Regardez! C'est merveilleux!
type="note" l:href="#n_2">[2]
Фэнси сразу вспомнила свою маму. Как же она просила Фэнси не загружать себя до такой степени работой, устроить свою личную жизнь, подарить ей внуков! Она любила детей. Неугомонные близнецы Джима чуть ли не каждую неделю прибегали к ней повозиться с ее золотистым лабрадором.
Осиротевшие после смерти матери сыновья Джима.
У Фэнси как-то странно екнуло сердце.
Ведь они запросто могли быть ее детьми.
Она тут же выбросила из головы эти дурацкие материнские затеи. Она ничего не знает о воспитании детей. И знать не хочет.
Усилием воли Фэнси заставила себя наконец вернуться к съемкам. Ален метался взад-вперед по пляжу, орал на девушек, позирующих теперь в коротких белых шелковых платьицах, а заодно орал и на Клода, чтобы тот не путался у него под ногами. Бросившись на песок, Ален театральным жестом поманил пальцем моделей и заставил их встать над ним полукругом. Камера бесстыдно щелкнула, выхватив по большей части не платья, а голые ноги и бедра.
Фэнси вовсе не нужны были такие снимки.
Клод от ярости подпрыгивал, и его оранжево-красная шевелюра моталась при этом из стороны в сторону наподобие помпона.
Фэнси понимала, что обязана успокоить Клода и приструнить Алена. Прежняя, уверенная в себе, непоколебимая Фэнси сейчас ринулась бы на пляж и напомнила Алену, что она платит ему сумасшедшие гонорары за фотографии, которые можно будет поместить в журналах мод, а не в «Плейбое». Но новая, уязвимая Фэнси была сейчас слишком поглощена собственными переживаниями и странными фантазиями, чтобы поднимать шум из-за работы.
Краешком глаза Фэнси заметила, как мать и бабушка с соседней виллы унесли малышей в дом.
Она чувствовала себя опустошенной и разбитой. Прошло еще несколько секунд – и вот Фэнси, до сегодняшнего дня гордившаяся тем, что почти никогда в жизни не плакала, из-за слез не могла разглядеть ни яркого пятна шевелюры Клода, ни черной фигуры Алена, ни даже белоснежных платьев на длинноногих девушках.
– Фэнси-и-и! – истерически заверещал Клод и, увидев, что она повернулась в сторону дома, вприпрыжку поскакал к ней. – Фэнси-и-и!
Но для нее вокруг не существовало ничего и никого.
Съемка была забыта.
Влажная атмосфера вдруг превратилась в разреженный горный воздух, и ей стало трудно дышать.
Она опустилась на ступеньки, пытаясь вспомнить, когда в последний раз виделась с мамой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лето перемен - Мэйджер Энн

Разделы:
ПрологГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Эпилог

Ваши комментарии
к роману Лето перемен - Мэйджер Энн



Очень реалистичная история захватывает и увлекает.
Лето перемен - Мэйджер ЭннСветлана
23.10.2013, 17.46





прелесть!!!! наконец то г.гня не сомневается и выпендривается, она поняла что хочет и не гнет пальцы веером, не ноет а добивается, г.герой тоже вредный мужик но смог признать что все тут неспроста. и все без много много многодневных хождений вокруг да около. очень приятный роман)
Лето перемен - Мэйджер ЭннАннабелька
23.10.2013, 20.17





Эмоционально, романтично, страстно. Остальное узнаете сами, прочитав!
Лето перемен - Мэйджер ЭннЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
14.11.2015, 0.41





Приятный роман.
Лето перемен - Мэйджер ЭннЕлена
14.11.2015, 10.09








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100