Читать онлайн В твоих пылких объятиях, автора - Мур Маргарет, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.86 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мур Маргарет

В твоих пылких объятиях

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

За завтраком Уил, не обращая внимания на лежавший перед ним хлеб с сыром, с глубочайшим вниманием слушал рассказ Ричарда о том, как он, Ричард, встретился в Лондоне с пиратами.
Элиссу пираты занимали мало. Куда больше ее интересовало прошлое Ричарда, поэтому при первой же возможности она перевела разговор на эту тему. Ричард вдохновился и взволнованным голосом поведал ей об успешной постановке и представлении своей первой пьесы.
— ..Должен заметить, что в те минуты я испытал огромную радость и удовлетворение от сознания того, что мои самые заветные мечты осуществились, — подытожил Ричард свой рассказ и, посмотрев на Элиссу затуманившимися от страсти глазами, добавил:
— Не так давно, впрочем, мне снова довелось пережить это чувство.
Элисса вспыхнула.
— Представляю, какое облегчение ты тогда испытал, — сказала она.
— Облегчение? Что ж, можно и так сказать. По крайней мере успех избавил меня от необходимости бродить по улицам, вымаливая подаяние.
— Ты не похож на человека, который что-то у кого-то вымаливает.
— Тебе надо было остаться солдатом, — безапелляционно заявил Уил, намекая на то, что Ричард упустил в своей жизни блестящую возможность, чтобы преуспеть.
— Жизнь солдата нравилась мне значительно меньше театральной жизни, — сказал с улыбкой Ричард. — К тому же мне приходилось сражаться и после того, как я стал сочинителем и постановщиком пьес.
Уил скептически скривил рот:
— Это все было понарошку. Невсамделишные сражения.
— На твоем месте я бы не стал утверждать это со всей ответственностью, — произнес Ричард. — Мне приходилось разнимать разъяренных актрис, которые претендовали на одну и ту же роль, а женщины, да будет тебе известно, существа куда более кровожадные, чем мужчины, особенно женщины самолюбивые и амбициозные. Взять хотя бы леди Кастльмейн. Я бы никому не посоветовал с ней ссориться.
— А кто она такая? — спросил Уил.
— Леди Кастльмейн — очень близкий друг нашего короля, — быстро сказала Элисса.
— Я бы сказал, и его тоже, — заметил Ричард.
Элисса бросила в его сторону предупреждающий взгляд.
— Леди Кастльмейн также близкая родственница герцога Бэкингема.
— Еще одного близкого друга короля.
— А они были твоими друзьями? — с любопытством спросил Уил.
— Господь свидетель, нет! — ответил Ричард. Придав лицу мрачное выражение, он добавил:
— Уж слишком высокое положение они занимают.
— Зато ты — хороший друг самого короля!
— Ну, не такой уж хороший, чему, признаться, я даже рад, — произнес Ричард. — Наш государь обладает многими прекрасными качествами, но он — увы! — человек непостоянный и с легкостью меняет своих фаворитов. Участь же низринутого фаворита печальна, и мне бы не хотелось оказаться на его месте.
— Да уж, чтобы оставаться в стане королевских любимчиков, необходимо иметь недюжинные дипломатические способности, — вступила в разговор Элисса. — Кстати, точно такие же способности требуются для улаживания конфликтов между актрисами, которые претендуют…
— На исключительное внимание со стороны постановщика, — закончил за нее Ричард и добавил:
— К счастью, теперь я человек женатый и далек от всей этой суеты.
— Леди Доверкорт, прибыл мистер Роутер, — объявил слуга, появляясь в дверях столовой.
— Почему ты стал таким мрачным? — спросил Ричард, заметив, что Уил свел брови на переносице. — Живот заболел?
— Пришел мой учитель, — буркнул Уил.
— И очень хороший учитель, надо сказать, — заметила Элисса.
— Нечего хмуриться, Уил, — сказал Ричард. — Радуйся, что мать предоставила тебе возможность получить образование. Я, к примеру, провел счастливейшие часы своей жизни, общаясь со своим учителем, и хочу тебе заметить, что его уроки очень мне пригодились.
— Наверное, он обучал тебя фехтованию?
— Ничего подобного! Латинскому, греческому, риторике и теологии.
— Теологии? — изумилась Элисса.
— А что в этом удивительного? — спросил Ричард, откидываясь на спинку стула и скрещивая на груди руки. — Чему я только не учился, в том числе и теологии, курс которой мне преподал мистер Элиот.
— Я и представить себе не могла, что ты получил такое разностороннее образование, — сказала Элисса, со значением посмотрев на Ричарда.
— Да, кое-чему я научился, но, к сожалению, в моем образовании есть пробелы. К примеру, я не имею ни малейшего представления, как управлять имением и вести хозяйство. Так что пока ты, Уил, будешь заниматься у себя в комнате со своим учителем, твоя мама преподаст мне начальный курс экономики.
Хотя Элиссе и нужен был помощник в делах, даже малейший намек на то, что она может передать бразды правления в другие руки и таким образом лишиться экономической независимости, несказанно ее пугал. Тем не менее отказать Ричарду в этой, в общем, невинной просьбе она не могла.
— Очень хорошо. Займемся с тобой экономикой.
Ричард ответил ей чувственной улыбкой:
— Примите мои благодарности, миледи. Обещаю, что буду ловить каждое ваше слово. — Он посмотрел на Уила:
— Надеюсь, ты поступишь так же, как и я? В классе за партой можно почерпнуть куда больше премудрости, нежели в гимнастическом зале.
Казалось, его слова о пользе учения Уила нисколько не убедили.
— Если ты будешь хорошо заниматься с мистером Роутером, возможно, твоя мама позволит мне научить тебя кое-каким фехтовальным приемам, — добавил Ричард.
— Вот здорово! — вскричал Уил и обернулся к матери:
— Мама, ты позволишь Ричарду учить меня фехтованию?
Элисса перевела взгляд на мужа, у которого мысль обучить своего пасынка фехтовальному искусству вызвала вспышку почти детского энтузиазма, что он безуспешно пытался скрыть.
На мгновение у Элиссы появилось искушение поддаться на уговоры сына и позволить ему немного помахать шпагой, но потом она подумала, что шестилетнему малышу еще рано играть с такой опасной игрушкой, как рапира.
— Разумеется, боевые рапиры мы использовать не будем, — сказал Ричард.
— Как это не будем? — разочарованно протянул Уил.
— Разве человек может бегать до того, как научится ходить? Для начала тебе надо научиться правильно вставать в стойку и быстро передвигаться по площадке. Многие начинающие дуэлянты погибли по той только причине, что не умели правильно двигаться.
— Если ты будешь учить его правильно двигаться, тогда я ничего не имею против ваших занятий, — согласилась Элисса. — Ну а теперь, Уил, тебе пора отправляться к мистеру Роутеру.
— Смотри учись прилежно! — крикнул ему вслед Ричард.
Когда мальчик вышел из столовой и в коридоре стихли звуки его шагов, Ричард предложил Элиссе руку и произнес:
— Ну а теперь, миледи, давайте проследуем в ваш кабинет и займемся постижением тайн бухгалтерского дела.
— Что ж, займемся изучением бухгалтерии, — сказала Элисса. — Хочу только тебе напомнить, что управлять имением и вести дела буду я сама — что бы ни случилось.
Ричард нахмурился:
— Что же, по твоему мнению, может случиться?
Элисса поняла, что проболталась, и стиснула зубы. Говорить Ричарду о том, что она будет управлять имением, даже находясь в положении, она не собиралась. Прежде всего потому, что никакой уверенности в том, что она беременна, у нее не было. Задержка у нее, конечно, была, но это могло ничего и не значить.
— К примеру, я могу заболеть. В жизни все бывает.
— В жизни все бывает, — повторил Ричард, выходя рука об руку с Элиссой из столовой. — Но если ты заболеешь, я впаду в такую глубокую печаль, что в любом случае не смогу управлять имением, не важно, позволишь ты мне это или нет. Поскольку при таких обстоятельствах имением управлять будет некому, то мы разоримся, имение пойдет с молотка, и я снова примусь за написание пьес. По той, однако, причине, что за годы жизни в провинции я потеряю ощущение того, что нужно публике, мои пьесы успеха иметь не будут, и я умру от голода в какой-нибудь лондонской ночлежке.
Она с любопытством на него посмотрела.
— И часто ты заглядываешь в такое далекое будущее?
— Значительно чаще, чем мне бы самому хотелось. Это издержки профессии сочинителя. Он должен уметь предвидеть все возможные последствия того или иного события или человеческого поступка.
— В таком случае мне следует сделать все от меня зависящее, чтобы не заболеть и не умереть.
Ричард внимательно на нее посмотрел.
— Да уж, ты постарайся, очень тебя прошу, — серьезно сказал он и тут же снова расплылся в улыбке. — Если с тобой что-то случится, король будет очень недоволен.
— А ты? — спросила она, стараясь следовать взятому им легкомысленному тону.
Глаза Ричарда блеснули, как два черных бриллианта.
— Я? Без тебя я просто-напросто пропаду.
После этих слов Ричарда нельзя было не поцеловать, тем более что в коридоре никого не было. Но когда она прикоснулась губами к его губам, то поняла, что совершила серьезную ошибку: оторваться от его губ было просто невозможно.
По счастью, у Ричарда хватило силы воли прервать поцелуй.
Отодвинувшись от нее, так, чтобы было лучше видно ее лицо, он усмехнулся:
— Слушай, а не послать ли нам все эти конторские книги к черту?
— Но ты ведь сам хотел в них заглянуть?
— А теперь я хочу смотреть на тебя.
— Если ты будешь на меня смотреть, мне опять захочется тебя поцеловать, а после этого нам будет уже не до занятий.
Они медленно двинулись в сторону большой гостиной.
— Ну и пусть, — сказал Ричард. — На свете существуют более приятные занятия, чем перелистывание конторских книг.
— Без знания конторского дела и экономики имением управлять невозможно.
— Что верно, то верно, — вздохнул Ричард, когда они вошли в гостиную, а оттуда направились в кабинет. — Боюсь, в Лондоне деревенская жизнь представлялась мне в ложном свете. Мне казалось, что люди здесь только и делают, что сидят в саду за чашкой чая да греются на солнышке. Разумеется, ни о конторских книгах, ни об экономике я тогда и не думал.
— Не беспокойся, чтобы посидеть за чашкой чая в саду, времени у нас с тобой будет достаточно. Плохо только, что сад в запушенном состоянии. Признаться, я всегда уделяла больше внимания земледелию, чем садоводству.
— Но теперь у тебя есть я, и ты могла бы больше времени посвящать разведению цветов, хотя по сравнению с тобой все на свете цветы меркнут.
— Не слишком оригинальный комплимент, — заметила Элисса, подходя к стеллажу и снимая с него бухгалтерскую книгу за текущий финансовый год.
— Увы, в деревне все мои таланты галантного кавалера начинают ржаветь.
— Даже и не знаю, радоваться мне этому или печалиться, — сказала Элисса, открывая книгу на той странице, где она в последний раз делала записи.
— Думаю, все дело в том, что мне просто не хватает слов, чтобы описать твои прелести и те чувства, которые ты во мне пробуждаешь.
Услышав слова Ричарда, Элисса до такой степени разволновалась, что ей потребовалось не меньше минуты, чтобы снова сосредоточиться на лежавшей перед ней книге.
— Вот, взгляни, на этой странице я записывала расходы по дому за неделю. Колонка слева — денежные поступления, колонка справа — траты, — сказала она, подвигая книгу к Ричарду и указывая на соответствующие графы.
— Я слышал, что некоторые люди кодируют свои записи.
Ты тоже их кодируешь? — спросил Ричард, наклоняясь к книге.
Элисса озадаченно на него посмотрела.
— Нет, я свои записи не кодирую.
— В таком случае, мадам, у вас самый неразборчивый почерк, какой мне только доводилось видеть.
Покраснев от обиды и гнева, Элисса передвинула книгу на свою половину стола.
— Надеюсь, у тебя почерк лучше?
— Можешь не сомневаться. Меня не раз хвалили за умение красиво писать. Если у тебя есть под рукой бумага и чернила, я сию же минуту продемонстрирую тебе свои успехи в каллиграфии.
Элисса молча подошла к одному из стеллажей и взяла бумагу, заточенное перо и бутылочку с чернилами. Разложив все это перед Ричардом, она уселась на стул и стала наблюдать за тем, как он пишет.
— Что это ты такое пишешь? — спросила она, нарушая затянувшееся молчание.
— Ты, надеюсь, знакома с творчеством Шекспира?
— Кого-кого?
Ричард придал лицу страдальческое выражение и вздохнул.
— Поскольку ты пишешь как курица лапой и не знаешь, кто такой Шекспир, я вынужден сделать вывод, что твоим образованием никто всерьез не занимался.
— Не правда, я получила образование, но занималась математикой и бухгалтерским делом, а не изящными искусствами, — возразила Элисса, глядя на то, как из-под пера Ричарда на бумаге одна за другой появляются удивительно красивые и ровные строчки.
— В таком случае мне придется восполнить пробелы в твоем образовании, — сказал Ричард, обмакивая перо в чернила. — И поверь, это доставит мне большое удовольствие.
— Я слышала что-то про Бена Джонсона, — сказала Элиста, глядя на склонившуюся над листом бумаги голову Ричарда. У него были красивой формы уши, которые Элисса сейчас и рассматривала.
— Что Джонсон! Если кто и останется в веках, так это Шекспир, — ответил Ричард. — Я бы почитал себя счастливейшим из смертных, если бы мне удалось достичь хотя бы в малой степени той выразительности, которой обладает его слог.
— Но писательство — занятие не для благородного джентльмена, — наставительно сказала Элисса.
— По-твоему, дворянину больше пристало делать записи в конторской книге? — с иронией произнес Ричард и подвинул к ней листок. — Ну, что ты скажешь о моем почерке?
Элисса оторвалась от созерцания подбородка Ричарда, перевела взгляд на написанные его рукой ровные, как стрелы, строчки и красивые округлые буквы и сказала:
— Что ж, не скрою, у тебя выходит очень красиво. Куда лучше, чем у меня, да и у всех, кого я знаю.
Ричард был счастлив, как именинник.
— Ну а раз так, почему бы записи в конторских книгах не вести мне?
— Должна признать, что мне стало бы куда легче вести хозяйство, если бы бумажная работа была сведена для меня к чтению деловых писем и подписанию счетов.
Ричард заключил ее в объятия и спросил:
— А тебе самой приходится писать деловые письма?
Объятия Ричарда опьянили Элиссу, и дыхание у нее участилось.
— Приходится. Не часто, конечно, но приходится, — ответила она.
— В таком случае я могу стать твоим секретарем, — сказал Ричард, касаясь кончиками пальцев ее щеки. — Я буду писать за тебя письма, самые разные, какие тебе только потребуются — ласковые, с выражением просьбы или глубокой почтительности, даже угрожающие.
— Ты не человек, а сам дьявол, — сказала Элисса, — все время подвергаешь меня искушениям.
— Это была всего лишь разминка, — с усмешкой произнес Ричард. — Сейчас искушения посыплются как из рога изобилия. — С этими словами он протянул руку к ее груди и начал развязывать шнуровку на корсаже.
— Ричард! — воскликнула она с наигранным возмущением.
— Слушаю тебя.
— Что эго ты делаешь?
Ричард засмеялся глубоким чувственным смехом.
— Как что? Подвергаю тебя искушению.
— Надо сказать, это искушение сильнее меня, — задыхаясь от возбуждения, произнесла Элисса, когда рука Ричарда скользнула в ее корсаж.
— Вот и хорошо. — Он усадил ее к себе на колени.
— Но где мы будем этим заниматься? Прямо здесь?
— Почему бы и нет?
— Но сейчас утро… — напомнила она, выгибая спину, чтобы облегчить ему доступ к затянутому в корсаж бюсту.
— Я знаю, который сейчас час. — Ричард прикоснулся губами к ее плечу, и она затрепетала.
Сидя у Ричарда на коленях, Элисса почувствовала, что он тоже возбужден.
— Но мы в кабинете…
— Ну и что? Разве в кабинете нет двери, которую можно закрыть? Остается только выяснить, кто ее закроет — ТЫ ИЛИ Я?
Элисса, ни слова не говоря, поднялась с его колен, подошла к двери и, заперев ее на ключ, привалилась к ней спиной: у нее вдруг ослабели ноги. Ричард поднялся с места и двинулся в ее сторону. Прижавшись бедрами к ее бедрам, он начал тереться о них, несказанно возбуждая ее и заставляя время от времени испускать тихие сладострастные стоны.
Ричард прижался к ее губам долгим нежным поцелуем и, обняв за плечи, повел к столу.
Она смотрела ему в лицо, ничего, кроме его глаз, перед собой не видела и действовала на ощупь — развязала его кружевной галстук, расстегнула на нем рубашку и коснулась его обнаженной груди. Ричард вздрогнул и напрягся, но когда Элисса стала его ласкать, немного расслабился. Все это время он трудился над завязками, стягивавшими ее корсаж. Наконец корсаж поддался его усилиям, Ричард распахнул его и стянул находившуюся под ним рубашку вниз, открывая ее груди. Он припал к ней с неистовым желанием целовать ее и ласкать.
— Прошу тебя, Ричард, — взмолилась Элисса. — Возьми меня — сейчас же!
— Вот команда, подчиниться которой я почту за счастье, — сказал Ричард, глядя на нее блестящими от вожделения глазами.
Усадив ее на край стола, он принялся торопливо развязывать завязки на своих штанах. Когда с этим было покончено, он задрал на Элиссе юбки и, раздвинув се ноги, встал между ними. Элисса обхватила его ногами и скрестила их у него за спиной.
Потом, издав низкий, едва ли не животный стон, Ричард вошел в нее. Элисса, уперев руки в шершавую поверхность стола и высоко подняв ноги, с наслаждением встречала каждый толчок проникавшего в ее лоно мужского органа. По мере того как эти движения обретали ритм, а вместе с ритмом и скорость, дыхание их становилось все более шумным и затрудненным.
Теперь к движению их тел, определявшему основной ритм соития, присоединились движения пальцев, губ и языков. Любовники, лаская самые чувствительные места друг друга, неутомимо приближались к экстазу.
Неожиданно Ричард напрягся, вздрогнул и издал глубокий протяжный стон. В это же мгновение острый, как боль. всплеск чувственной радости пронизал ее тело подобно удару кинжала, и она, чтобы не закричать, закусила губу.
Удовлетворенно вздохнув, Ричард опустил голову на ее полные груди, и она вцепилась пальцами в темные влажные завитки его волос, чтобы прижать его к себе как можно ближе.
— Как все, однако, получилось просто и естественно, — с улыбкой заметил Ричард. — Я так распалился, что позабыл обо всех имеющихся в моем арсенале любовных уловках и ухищрениях.
Она, играя его темными спутанными волосами, тихонько рассмеялась:
— Нам, чтобы обрести счастье, никакие уловки и ухищрения не нужны.


Прошло две недели. Элисса смотрела на сладко спавшего мужа. С его появлением обстановка у нее в спальне неузнаваемо переменилась: теперь здесь пахло мылом для бритья, на спинке стула висел черный мужской камзол, а под кроватью стояли высокие ботфорты со шпорами.
На стуле, где висел черный камзол Ричарда, лежали забытые жалкие атрибуты его былой писательской деятельности: выщипанное перо, глиняная бутылочка с чернилами и два или три листка бумаги. С тех пор как Ричард обосновался в Блайт-Холле, он ни разу не прикоснулся к ним, и Элисса питала надежду, что с писательской деятельностью, недостойной истинного джентльмена, покончено навсегда.
Вместо того чтобы марать бумагу, Ричард, к удовольствию Элиссы, проводил теперь время с толком. Он играл с Уилом, помогал ей вести документацию и составлять деловые письма.
Прежде, до этого брака, Элисса не думала о том, что она, в сущности, женщина несчастная и одинокая. Теперь же, с воцарением в Блайт-Холле Ричарда, она стала понимать, что в значительной степени так оно и было. Общение с Блайтом самым благотворным образом сказывалось не только на ней, но и на ее сыне, который обрел в отчиме старшего друга и наставника.
Элисса тихонько вздохнула: в очередной раз ей в голову пришла мысль, как ей и Уилу повезло, что на их горизонте появился этот человек.
После первого неудачного брака Элисса не верила, что сможет когда-либо испытывать к мужчине то всепоглощающее чувство, которое называют коротким, но емким словом «любовь». Тем не менее она полюбила Ричарда и с каждым днем, млея от восторга и счастья, все больше и больше в этом убеждалась.
Элисса всмотрелась в лицо Ричарда. Когда он бодрствовал, у него на губах частенько появлялась ироническая улыбка, а в глазах — насмешливый блеск, но когда он спал, скептические складки в уголках его рта разглаживались, и лицо приобретало невинное безмятежное выражение. Впрочем, к чувственным губам Ричарда понятие «невинность» подходило плохо: даже во сне он едва заметно вытягивал их вперед, словно готовясь к поцелую.
Элисса положила руку себе на живот. Завтра, сказала она себе. Еще один день, и сомнений в том, что она беременна, не останется. Элисса решила ничего не рассказывать мужу, пока не убедится окончательно.
Ричард шевельнулся и открыл глаза, щурясь отлившегося в комнату яркого солнечного света.
— Кто это тут бродит? Наемный убийца? — пробормотал он и, поймав Элиссу за запястье, с силой потянул на себя.
Элисса обрушилась на него всей тяжестью своего тела, на что Ричард ответил довольным урчанием разжившегося пропитанием людоеда.
— Ну вот, — жалобно протянула Элисса, — теперь у меня вся рука будет в синяках.
— А мы ее сейчас поцелуем, и все пройдет, — сказал Ричард, целуя ей руку. — Ну как, полегчало?
— Полегчало.
— Похоже, сегодня отличная погода, — произнес Ричард, отпуская Элиссу и усаживаясь на постели.
— Да, — коротко сказала она, испытывая разочарование от того, что он слишком быстро от нее отодвинулся. — И к тому же уже почти десять часов.
— Никак не могу отделаться от пагубной привычки придворного театрала просыпаться ближе к полудню.
— Ты давно уже не был ни в театре, ни при дворе.
— Давно — понятие растяжимое. В сельской местности я провел всего несколько недель, а при дворе — годы! — В глазах Ричарда заплясали веселые бесенята. — Чтобы раньше уснуть и соответственно раньше проснуться, мне нужно полностью истощить свои силы, занимаясь каким-нибудь приятным делом.
— И какое же это должно быть дело? — с самым невинным видом спросила Элисса.
— Ты отлично знаешь какое, о моя распутная жена. — Ричард наклонился к ней и поцеловал в щеку.
— Если я и распутная, то такой меня сделал ты.
— Рассматриваю это как комплимент, — сказал Ричарде довольной улыбкой.
— Хотя после моих слов ты можешь загордиться, хочу тем не менее тебе сказать, что любовник ты замечательный, — произнесла Элисса, вспоминая, какие штуки они вытворяли в постели.
Ричард небрежно махнул рукой.
— Это все опыт, дорогая моя, который, как известно, отец всех открытий.
— Да, в этом деле ты поднаторел, тут уж сомнений быть не может.
Ричард отбросил легкомысленный тон:
— Заверяю тебя, Элисса, что ни одна женщина не волновала меня так, как ты.
— Должно быть, временами я кажусь тебе неумехой, — тихо сказала она, пряча от него взгляд.
Он взял ее за подбородок и в упор на нее посмотрел.
— Поверь, Элисса, ты покоряешь меня именно своей неопытностью. Меня устраивает в тебе абсолютно все, и я ничего не хотел бы в тебе изменить — ни единой черточки.
Чуть наклонив голову, он некоторое время внимательно ее рассматривал.
— Нет, все-таки одну вещь я бы в твоей внешности изменил. Твою прическу.
Элисса невольно дотронулась до пучка у себя на затылке.
— Она у тебя слишком строгая. Мне бы хотелось, чтобы .ты распустила волосы. Пусть они свободно струятся по твоим плечам. — Ричард протянул руку, чтобы коснуться ее волос.
Элисса отпрянула.
— Не надо! — запротестовала она. — Я давно ношу пучок и не желаю ничего менять. Не хватало еще, чтобы соседи увидели меня с распущенными волосами! Да они невесть что обо мне подумают!
Ричард отвернулся.
— Ну вот, ты на меня обиделся.
— Ничего подобного.
— Нет, обиделся. Надулся как индюк!
— Черт побери, женщина! — вскричал Ричард, протягивая к ней руки и заключая ее в объятия. — Ты понимаешь, что говоришь? «Надулся как индюк»! Я вызывал на дуэль за оскорбления во сто крат меньшие, чем это.
— Я очень рада, что здесь нет Уила и он тебя не слышит.
Он-то считает тебя мудрецом, великим воином и вторым человеком в Англии после короля. Интересно, что бы он сказал, если бы услышал, как ты рассуждаешь о таком несерьезном, с его точки зрения, предмете, как женские прически?
Оба рассмеялись. Ричард поцеловал жену, и смех сразу уступил место страсти. Они целовались до тех пор, пока Элисса не отодвинулась от Ричарда.
— Уфф! — Она с трудом перевела дух. — Я едва не задохнулась в твоих объятиях. Так, знаешь ли, можно и ребра сломать.
— Вот это мило! Теперь ты надулась!
— Ничего я не надулась. Я едва не задохнулась!
— Я тоже едва не задохнулся, — хрипло произнес Ричард. — От желания.
Элисса подняла руку, пытаясь его остановить.
— Прошу тебя, не сейчас. Не можем же мы весь день… — Она замолчала, пытаясь подобрать нужное слово.
— Кувыркаться в постели? Ласкаться? Целоваться? Заниматься любовью? — посыпались на нее, как из рога изобилия, всевозможные варианты окончания ее же собственной фразы.
— Ричард, прошу тебя! — слабо запротестовала Элисса.
— Ладно, — сказал он, — я, так и быть, оставлю тебя в покое и выберусь наконец из постели. Но не думай, женушка, что я такой уж лежебока. Просто мне никак не удается выспаться. Кстати, по той еще причине, что я до сих пор не могу привыкнуть к здешней тишине. Чтобы заснуть, мне необходимо слышать вопли пьяных моряков, звон ведер водоноса и цокот копыт по мостовой — другими словами, шум большого города.
— Так вот почему ты бродишь по ночам?
Ричард внимательно на нее посмотрел.
— А я и не знал, что мои шаги не дают тебе спать.
— У меня от рождения очень легкий сон, — сказала Элисса чистую правду. Она была рада, что представился случай выяснить, куда это ходит ночью Ричард. — Когда ты выходишь из спальни, я всегда просыпаюсь. Не пойму только, куда и зачем ты ходишь.
— Но это же очевидно, — пожал плечами Ричард. — Я спускаюсь на первый этаж, иду на кухню и там ем.
— Так ты скоро располнеешь.
— Не располнею, если мы с тобой будем по вечерам кое-чем заниматься.
— Ты совершенно невозможный человек!
— А ты — распутная женщина! — воскликнул Ричард и во всем блеске своей великолепной наготы одним прыжком выскочил из постели. — Черт возьми, — поморщившись, добавил он, — по-видимому, вчера мы с Уилом занимались фехтованием с излишним усердием. У меня все тело болит.
— У Уила тоже все тело болит. Быть может, вам не стоит так усердствовать?
— Быть может… — пропел Ричард, наливая в таз воды и приступая к умыванию.
— Совсем забыла тебе сказать, — спохватилась Элисса, любуясь непередаваемой грацией его движений. — Сегодня мы приглашены на обед к мистеру Эсси. Я уже послала слугу, чтобы он передал ему наше согласие.
При этом известии Ричард нахмурился.
— А я думала, мистер Эсси тебе нравится, — произнесла Элисса, заметив, что Ричард воспринял новость без всякого энтузиазма.
— Нравится, — произнес Ричард, намыливая лицо. — Но еще больше мне нравится проводить вечера с тобой и Уилом.
— Но мы же не можем вечно сидеть дома, как раки-отшельники в своей раковине? Соседи…
— На нас обидятся, — закончил за нее Ричард. Взяв полотенце, он посмотрел на жену:
— Кого еще, кроме нас, пригласил мистер Эсси?
— Если не ошибаюсь, сэра Джона с семейством и мистера Седжмора.
— Чудно, — заметил с саркастической ноткой в голосе Ричард. — Чтобы отбить атаки новоявленной амазонки по имени Антония, мне придется идти на обед при оружии. Как думаешь, рапиры мне хватит?
— Думаю, тебе было бы лучше всего надеть маску. Уж слишком ты хорош собой. К тому же сейчас при дворе маски в большой моде.
— Правильно, — отозвался Ричард, присаживаясь на корточки у своего сундучка и вынимая из него чистые кальсоны и новые штаны с пуговицами у колена. — А знаешь почему?
Маски придумали лгуны и лицемеры, чтобы скрывать свои бесчестные намерения. Потому-то их так любят некоторые придворные, не представляющие себе жизни без того, чтобы не навредить ближнему. Но при этом, разумеется, они желают оставаться инкогнито. Вот по какой причине я терпеть не могу всякого рода маскарады.
Элисса выслушала откровения Ричарда с удовольствием, поскольку его точка зрения во многом совпадала с ее собственной.
— Мы вовсе не обязаны идти к мистеру Эсси. Если хочешь, давай останемся дома.
— Ну уж нет! — вскричал Ричард. — Лорд и леди Доверкорт проявят добрососедские чувства и на обед к мистеру Эсси явятся во что бы то ни стало! Что же до Антонии, то с ее происками я намереваюсь бороться так: буду при всех оказывать тебе преувеличенные знаки внимания и всячески демонстрировать свою преданность, от которой, как от щита, отскочат все нацеленные в меня стрелы. Правда, у меня есть одно условие.
— Условие? — удивилась Элисса.
— Ты должна пойти на обед к мистеру Эсси с распущенными по плечам волосами.
— С распущенными?! — вскричала Элисса, хватаясь за свой пучок. — Ни за что! Я в жизни не носила…
— Дамы при королевском дворе могут являться на вечерний прием с распущенными по плечам волосами. Если могут они, не понимаю, почему этого не может сделать моя жена? — Ричард нежно улыбнулся Элиссе. — Кстати, ты весьма угодишь этим мне — своему мужу. Правда, тебе придется немного подровнять концы, но не волнуйся: срезанные ножницами пряди я буду хранить у самого сердца.
Элисса почувствовала, что свои позиции ей так или иначе придется сдать. К тому же распущенные по плечам волосы — не такая уж большая плата за любовь и преданность мужа.
— К сожалению, — произнесла она, — я не умею завивать волосы, как это делают придворные дамы.
Ричард ухмыльнулся:
— Я был студентом, солдатом, автором и постановщиком пьес. Отчего бы мне не внести в этот список еще и профессию камеристки? Господь свидетель, мне приходилось тысячу раз видеть, как завивали волосы актрисы, и я тешу себя надеждой, что в этом вопросе кое-что понимаю.
— У меня даже нет щипцов для завивки.
— Теперь это уже моя забота, — сказал с поклоном Ричард. — Я сейчас же пошлю в Оустон слугу с поручением купить их.
— Я бы на твоем месте не стала полагаться на тамошние лавочки. Оустон — городишко маленький.
— Прошу вас, миледи, возложите все заботы о щипцах и завивке на меня! — Ричард театральным жестом прижал ладонь к обнаженной груди. — Если их нельзя купить, то можно изготовить. Наверняка в округе Оустона есть кузнец, который с радостью их откует, причем в самые сжатые сроки и за умеренную плату.
Упав перед Элиссой на колени, Ричард воздел к ней руки и голосом театрального героя-любовника взвыл:
— О, моя госпожа! Клянусь этой молодой луной…
— Сейчас утро в разгаре, — хмыкнула Элисса.
Ричард глянул в окно, поморщился, а затем, протянув руку к оконному проему, продолжил свою взволнованную речь, сделав в ней соответствующие исправления:
— Клянусь этим огненным светилом, миледи, что, прежде чем на землю упадет мрак ночи, твой верный рыцарь раздобудет для тебя вожделенные щипцы!
— Верный ты рыцарь или нет — покажет время, — скептически улыбнулась Элисса и направилась к двери, решив, что в ее отсутствие никто не помешает Ричарду одеваться.
— Знаешь, о чем я только что подумала? — неожиданно сказала она, останавливаясь в дверях. — Тебе надо было не пьесы сочинять, а стать актером и играть на сцене.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет



Я думаю всем следуеТ прочесть этоТ замечательный роман!!!
В твоих пылких объятиях - Мур МаргаретВиктория
24.04.2012, 12.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100