Читать онлайн В твоих пылких объятиях, автора - Мур Маргарет, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.86 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Мур Маргарет

В твоих пылких объятиях

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

В глазах Ричарда промелькнуло недоверие.
— Неужели переустройство Дома затеяла ты?
— Уильяма так легко было на это подвигнуть… Я даже сама не ожидала. Мы были женаты тогда всего несколько дней. Я указала ему на осыпавшуюся штукатурку в одном из покоев, и сразу же после этого мы переехали в коттедж, а Уильям занялся перестройкой Блайт-Холла. Он сказал, что его раздражают мои жалобы на то, что я живу, как в хлеву.
Поселившись в маленьком, с тесными комнатками коттедже, я распознала истинную натуру человека, которого, мне казалось, я полюбила.
— Ты называла Блайт-Холл хлевом?
Она покачала головой:
— Никогда. Тем не менее хочу заметить, что твой дядя основательно запустил хозяйство в твое отсутствие и дом нуждался в ремонте.
— Меня удивляет другое — почему твой муж не приказал уничтожить мои инициалы, которые я в детстве выцарапал на камине? — Ричард со скептической улыбкой снова обозрел свое творение и сказал:
— Похоже, мысль о том, как оставить в этом мире свой след, не давала мне покоя и в нежном возрасте.
— Уильям хотел сменить облицовку — что верно, то верно, — но ему намекнули, что это будет стоить довольно дорого. Он подумал и решил, что дело терпит.
Элисса про себя порадовалась, что ее покойный муж так и не удосужился осуществить задуманное. Если бы Ричард не обнаружил на камине своих инициалов, то, вероятно, загрустил бы еще больше.
— А почему на этом не настояла ты? — спросил Ричард.
— С какой стати? Мне казалось, что печать прошедших лет украшает жилище и делает его уютнее.
Она всей душой стремилась к тому, чтобы поддерживать в доме уют.
Ричард осмотрел натертый воском паркет, балюстраду, широкую лестницу, которая вела из холла на второй этаж, и украшенные лепниной потолки.
— Должен признать, что этот дом комфортабельнее того, в котором я жил, и куда более современный.
— Мне тоже так кажется. Не знаю, правда, плохо это или хорошо.
Гнев Ричарда остыл, и на смену ему пришло новое чувство, которому Элисса пока не могла подобрать названия.
— Уильям все здесь распланировал сам. Направо по коридору большая гостиная, а за ней кабинет. Слева, рядом с кухней, — столовая. Кроме того, на первом этаже две спальни для гостей. Спальни для домочадцев — на втором этаже, а над ними, под крышей, — помещения для слуг, работающих в доме.
Ричард еще раз обвел взглядом перестроенный холл и вздохнул.
— Что ни говори, а все-таки я сюда вернулся. Надо написать королю и поблагодарить его. А кстати, где наша спальня?
У Элиссы сразу пересохло во рту, и, прежде чем ответить, ей пришлось сглотнуть.
— Я сплю на втором этаже в запасном крыле.
— Значит, теперь там буду спать и я. Надеюсь, возражений нет?
Она испугалась, что у нее может задрожать голос, поэтому говорить ничего не стала, а только кивнула.
Глаза Ричарда победно сверкнули, а на губах появилась его всегдашняя улыбка.
— Я рад, что ты не предложила мне занять другую комнату. Если бы это случилось, меня преследовало бы ощущение, что я снова нахожусь в изгнании, а с меня довольно и того, первого, когда я на протяжении многих лет жил вдали от дома и родины.
— А я рада, что ты больше не гневаешься из-за того, что Блайт-Холл перестроили, — отозвалась Элисса, задаваясь вопросом, поцелует ли он ее прямо здесь, в холле — или оставит это на потом.
Хотя Ричард подошел к ней совсем близко, что-то удерживало его от того, чтобы заключить ее в объятия.
— Быть может, ты покажешь мне нашу спальню? Боюсь, если я отправлюсь на розыски сам, то просто-напросто заблужусь.
Элисса еще раз напомнила себе, что она — леди и такие пустяки, как несостоявшийся поцелуй, не должны выбивать ее из колеи. Справившись таким образом с охватившим ее разочарованием, она стала подниматься по лестнице. Ричард послушно следовал за ней. Возле спальни она остановилась, распахнула дверь и хотела было пропустить Ричарда вперед.
— После вас, дорогая женушка, — сказал он, отвесив Элиссе поклон.
Войдя в комнату, Ричард внимательно осмотрел ее. Сначала он разглядывал стены, облицованные деревянными панелями, с которых служанки каждый день стирали пыль, потом на шерстяное покрывало, натянутое на постели так туго, что оно казалось гладким как стекло. Вслед за тем Ричард осмотрел стол, стул, деревянное резное изголовье кровати, натертое воском и блестевшее как зеркало.
Сделав шаг назад, чтобы охватить взглядом всю кровать целиком, Ричард застыл на месте.
— Так вот, значит, где был зачат Уильям-младший, — пробормотал он.
— Нет, это было не здесь, — вспыхнула Элисса.
Когда Ричард снова на нее посмотрел, глаза у него были тусклыми, без блеска, а выражение лица непроницаемое.
— Не здесь, говоришь?
— Не здесь и не в этой кровати.
— Тогда, значит, в коттедже? Среди буколических красот здешней природы? Пастораль, да и только.
У Элиссы на глаза навернулись слезы, и она поспешила отойти к окну, негодуя на себя за излишнюю чувствительность.
Ричард, разумеется, не оставил ее эмоциональный всплеск без внимания.
— Это что еще такое? Плачешь по безвременно ушедшему из жизни мужу?
Элисса стиснула зубы. Никогда никому на свете не расскажет она о той ночи, когда был зачат Уил. Тогда муж швырнул ее на пол и силой овладел ею.
При всем том она даже была рада, что Ричард напомнил ей о той ночи, а заодно и обо всех других ночах, проведенных ею с Уильямом Лонгберном. Время от времени ей требовалось, чтобы кто-нибудь напоминал ей о прошлом, чтобы она снова ненароком не ступила на такой же исполненный страданий путь.
И не важно, что Ричард на первый взгляд отличается от Уильяма, как день отличается от ночи. По своей сути все мужчины одинаковы.
— Должен сказать, я безмерно удивлен твоими слезами, свидетельствующими о наличии у тебя доброго и чувствительного сердца. Будешь и дальше меня удивлять или, быть может, покажешь мне дом и расскажешь о своих слугах и арендаторах?
— Извини, но у меня накопилось множество неотложных дел — и по дому, и по хозяйству. Пусть Блайт-Холл тебе покажет Уил.
Она метнулась к двери с такой поспешностью, что можно было подумать, будто за ней гонится голодный медведь.
Ричард обругал себя последними словами. Ревность лишила его разума, и он наговорил Элиссе целую кучу гадостей. Все это как-то не вязалось с его представлениями о хорошем воспитании и вкусе. И к чему было упоминать об У иле? Ричард не сомневался, что его вопрос о том, где и как был зачат Уил, оскорбил Элиссу более всего.
И еще — его сильно растревожили ее слезы. Прежде он думал об Элиссе как о женщине расчетливой и хладнокровной, с сильным, сродни мужскому, характером. Как выяснилось, это была только видимость. Он, сам того не желая, обнаружил щелочку в ее непроницаемой сияющей броне и нанес ей весьма чувствительную рану. Ее делали слабой воспоминания о покойном муже, которого она, судя по всему, все еще любила.
Он подошел к окну и выглянул наружу. Вид из окна был теперь совсем другой — не тот, что врезался в его память с детства. К примеру, не было видно павильона на берегу реки.
Ричард подумал, что это, возможно, не так уж и плохо.
Вспоминать о павильоне, вернее, о том, что было с ним связано, он не любил.
Он прислонился спиной к стене и снова окинул взглядом чисто убранную удобную комнату. Как ни странно, думал он при этом не о возвращении в Блайт-Холл, о котором мечтал на протяжении многих лет, а об Элиссе.
Впервые с тех пор, как они с Элиссой поженились, Ричард попытался здраво оценить свои шансы на счастье с этой женщиной. Когда он занимался с ней любовью, ему казалось, что его мечты о гармоничном существовании с ней претворить в жизнь не так уж трудно.
Теперь, однако, уверенности в этом у него не было. Как быть, если его надежды на счастье ни на чем не основаны?
Быть может, он, ослепленный страстью, дал волю пустым фантазиям? Быть может, нет смысла надеяться на лучшее и следует подпустить в отношения с Элиссой больше скепсиса? Это был старинный прием, к которому Ричард прибегал в отношениях с женщинами, чтобы сохранить душевный покой и оградить себя от ненужных эмоциональных потрясений и боли.
Но если он не прав и счастье, о котором он боялся даже мечтать, не миф и не его фантазии… что тогда? Тогда… он, прибегая к своим излюбленным уловкам в делах любви, выкажет себя последним глупцом, поскольку как можно еще назвать человека, который собственными руками хоронит свои надежды и упускает счастливый шанс, предоставленный ему судьбой?
Вздохнув, Ричард отлепился от стены и отправился разыскивать своего пасынка.


Вечером того же дня, после того как усталый Уил пошел спать, Ричард и Элисса расположились в креслах друг против друга в новой просторной гостиной на первом этаже. Очень скоро Ричард пришел к выводу, что его жена вести с ним разговоры не настроена. У нее на коленях лежало рукоделие, и она усердно занималась вышивкой, сосредоточив на работе все свое внимание.
Ричард потянулся к графину, налил себе бокал вина и залпом его выпил. В каком-то смысле он был даже рад, что на столе оказалось вино. Обычно выпивкой он не злоупотреблял, так как не очень полагался на способность алкоголя снимать напряжение и успокаивать нервы, но сегодня решил сделать для себя послабление.
— Быть может, завтра ты снизойдешь до меня и покажешь мне окрестности?
— Ты же здесь вырос! К чему тебе провожатый?
— Здесь все так изменилось… Ты ведь не хочешь, чтобы я провалился в какой-нибудь ров или колодец?
Она пожала плечами.
— Нет, правда, ты ведь не хочешь этого? Я, конечно, повел себя вначале не лучшим образом, но могу еще исправиться и стать лучше. Но если я сломаю себе шею, измениться в лучшую сторону мне так и не удастся.
Легчайшее подобие улыбки коснулось уст Элиссы, но с Ричарда и этого было довольно. Он был счастлив ничуть не меньше, чем это бывало при успешной постановке его пьесы, когда ему аплодировали тысячи людей.
Поднявшись с места, Ричард подошел к Элиссе и сел с ней рядом. Она вздрогнула, но не отодвинулась от него, и радость захлестнула Ричарда.
— Что это ты такое вышиваешь?
— Драпировку для этой комнаты. Хочу повесить ее здесь на стену.
Ричард наклонился к ней, чтобы получше рассмотреть ее работу.
— У тебя отлично получается.
— Ты такой же знаток вышивок, как и всего остального на свете?
— Да никакой я не знаток — с чего это ты взяла?
— Ну… ты всегда так авторитетно обо всем рассуждаешь.
— Не я один — многие пытаются делать выводы, не разобравшись в сути вопроса.
— Вот именно. Мой покойный супруг вовсе не разрушал все вокруг, как ты, возможно, считаешь. Он перестроил только дом. Все же остальные постройки — да и все имение в целом — остались в неизмененном виде. За исключением угодий в северной части — там был лес, который твой дядя продал мистеру Седжмору.
Ричард вздохнул и положив руку на ладонь Элиссы. Когда она подняла на него глаза, он сказал:
— Мне, должно быть, пора уже перестать удивляться при виде изменений, которые претерпела собственность моих родителей. Обещаю, во всяком случае, больше по этому поводу тебя не донимать и не жаловаться. Что случилось, то случилось, и твоей вины в этом нет. Постарайся меня понять, — продолжал он развивать свою мысль, придав лицу выражение меланхолической грусти. — В течение долгого времени я жил мечтой, что в один прекрасный день имение моих предков перейдет ко мне. Когда я узнал, что дядя его продал, я пришел в ужас — ведь дядюшка не имел никакого права его продавать. Когда произошла Реставрация и король Карл взошел на престол, я продолжал надеяться, что его величество изыщет способ, чтобы вернуть мне владения родителей. И он его изыскал. И вот теперь волею судьбы и короля я оказался у себя дома — и что же увидел? К своему ужасу, я вдруг осознал, что мой дом уже давно не мой дом. Понятное дело, я был вне себя от гнева и душевной боли — ну и наговорил тебе бог знает что. Прости меня, если можешь. Клянусь, впредь я буду сдерживать свои порывы!
Элисса, не глядя на него, отложила в сторону рукоделие.
— Благодарю тебя, — едва слышно произнесла она. — Благодарю тебя за то, что ты передо мной извинился, Ричард. Это так много для меня значит… Уильям никогда не просил у меня прощения — как бы ни был передо мной виноват. — Она улыбнулась. — Думаю, впрочем, что ты тоже не из тех, кто любит извиняться.
Ричард испытал удивительное облегчение — казалось, у него за спиной выросли крылья и он в любую минуту может отделиться от земли.
— Ты права. Я не очень люблю просить прощения.
— Ты предпочитаешь высмеивать людей или вызывать их на поединок, верно?
— До определенной степени. Когда на человека клевещут, ему, хочешь не хочешь, приходится изыскивать способы, чтобы защищать свою честь. — Ричард тяжело вздохнул. — Обо мне говорят много всяких глупостей, Элисса. Утверждают, к примеру, что я — жестокосердный, растленный негодяй, сочиняющий непристойные стишки. Не верь! Стихи я пишу редко, а если и пишу, то непристойностей, уверяю тебя, они не содержат. А подписать какое-нибудь непотребство моим именем может каждый. У нас нет законов против таких людей.
Налицо Элиссы отразились сочувствие и понимание. Она сдвинула брови и воскликнула:
— Невероятно! Если закона против клеветников нет, его необходимо принять!
Ричард улыбнулся:
— Подумать только, с какой страстью ты меня защищаешь! Из тебя получился бы отличный адвокат.
— Адвокат у нас есть — мистер Хардинг.
Улыбка с губ Ричарда бесследно исчезла.
— Ах да, мистер Хардинг — защитник всех на свете невест…
— Жаль, конечно, что договор ограничивает тебя в правах, но мне было необходимо обезопасить себя и сына.
Ричард встал, потянул Элиссу за собой, а когда она поднялась, заключил ее в объятия.
— Мне нужно еще кое в чем тебе признаться, детка.
— Правда? — затаив дыхание, спросила Элисса.
— Чем дольше я нахожусь с тобой, тем больше убеждаюсь в том, что король, поженив нас, поступил правильно Несмотря на этот проклятый договор, который ограничивает меня в правах, я безмерно счастлив..
Элисса коснулась кончиками пальцев выпуклых мышцу него на плечах.
— Если разобраться, ты никогда не был хозяином этого поместья — а я была и остаюсь его хозяйкой, — тихо сказала она. — Я боялась, что ты начнешь разрушать все то, что построено здесь моими усилиями.
— Что и говорить, убедительное оправдание, — с иронией произнес Ричард, пощипывая ее за мочку уха.
— Лучшего предложить не могу. Думаешь, легко управлять имением? После того как умер Уильям, я работала не покладая рук от зари до зари.'«
Ричард приложил к ее губам палец.
— Тес! Ни слова больше об Уильяме.
Элисса снова нахмурила брови:
— Но ведь он отец Уила. Разве я могу не упоминать его имени?
— Понимаю. Поэтому, как твой новый муж и господин, я позволяю тебе говорить о нем, когда и где тебе заблагорассудится — за исключением одной комнаты.
Элисса озадаченно на него посмотрела.
— Это какой же?
— Нашей спальни.
Элисса согласно кивнула и, улыбнувшись, сказала:
— Между прочим, в эту комнату он ни разу не входил. Я стала спать здесь только после того, как он умер.
— У меня просто нет слов, чтобы выразить тебе, в какой восторг приводит меня это обстоятельство, — ответил Ричард и взял ее за руку. — Пойдем?
— Куда это?
— Как куда? В ту самую комнату, где тебе запрещено упоминать имя мужа и вообще о нем говорить — Это что же — приказ?, — Это просьба, — ответил он и посмотрел ад нее заблестевшими от желания глазами.
— Если это просьба, тогда я согласна. Но о чем же мы будем там разговаривать? — спросила она с самым невинным видом, когда они вышли в просторный холл.
— Думаю, мы уже наговорились всласть.
— Чем же в таком случае мы будем там заниматься? — поинтересовалась Элисса, и глаза у нее лукаво блеснули.
— Ну, если ты даже этого не знаешь, мне остается только молча развести руками.
Она рассмеялась мелодичным, словно звон серебряного колокольчика, смехом.
— Ах, этим…
— Да, дорогая моя, «этим» — и кое-чем еще.
Он остановился, крепко ее обнял — именно так, как ей больше всего нравилось, — и страстно поцеловал. В этот момент он думал только о ней и, конечно же, совершенно забыл о слугах, которые сновали по коридору и могли их увидеть.
Потом он подхватил ее на руки и, перепрыгивая сразу через две ступеньки, помчался вверх по лестнице. Элисса снова засмеялась — на этот раз тихо, почти беззвучно. Никогда еще она не чувствовала себя такой счастливой и беззаботной.
Толкнув плечом дверь, Ричард внес Элиссу в спальню и осторожно поставил на ноги.
— Чему же ты хочешь научить меня, мой муж и господин?
Усмехнувшись, Ричард первым делом подошел к двери и запер ее на засов.
— Знаешь, есть люди, которые сравнивают любовные утехи со спортивными играми, — небрежно заметил он.
— Почему это? — спросила Элисса, проводя ладонью по его широкой груди и мускулистому животу.
— Потому что они… хм… любят поиграть.
— Это во что же?
— Ты такое со мной творишь, что у меня все из головы вылетело. Никак не могу вспомнить, — прошептал Ричард, принимаясь в свою очередь исследовать руками ее тело.
— Не можешь и не надо…
— Нет, погоди. — На губах у Ричарда появилась чувственная улыбка. Слегка отстранившись от Элиссы, он сказал:
— Что значит «не надо»? Я хочу поиграть.
Элисса тоже от него отодвинулась и свела на груди руки.
— Вот как? И в какую же игру ты предлагаешь мне сыграть?
— К примеру, есть такая игра: кто быстрее разденется.
Теперь уже улыбнулась Элисса:
— Мне почему-то кажется, что в эту игру ты играть не захочешь.
Ричард всмотрелся в нее потемневшими от страсти глазами.
— Наоборот, захочу.
— В таком случае выиграю я!
Ричард расхохотался:
— Куда уж тебе! На тебе столько всего надето…
— Хочешь, будем держать с тобой пари?
— Но ведь я у тебя выиграю, — предупредил ее Ричард.
— Если согласен, скажи, что ставишь на кон?
— Ладно, я готов держать пари! Есть, правда, одна загвоздка… У меня, знаешь ли, почти нет при себе денег.
— А я и не думала о деньгах, — с веселой улыбкой заявила Элисса.
У Ричарда от удивления расширились глаза.
— Оказывается, я недооценил свою деревенскую женушку-простушку. Итак, что предлагаешь ты?
— Проигравший выполнит любое распоряжение того, кто выиграл.
— Любое?
Элисса покраснела:
— В пределах разумного, конечно.
— А мне, быть может, захочется чего-нибудь эдакого… неразумного.
— В таком случае я просто обязана у тебя выиграть, — произнесла Элисса, исподтишка разглядывая кружевное жабо на шее Ричарда, пуговицы на его рубашке» завязки на панталонах и ремни на его ботфортах из телячьей кожи.
А Ричард в это время исследовал взглядом ее шелковый корсаж и широкую юбку, из-под которой выглядывала другая юбка — нижняя.
— Когда начнем? — спросил он.
— На счет «три» — согласен?
Как только он кивнул, Элисса крикнула «три!» и сразу же завела руки за спину, чтобы снять корсаж. Она всегда раздевалась и одевалась сама — покойный муж считал, что содержать для этого специальную прислугу слишком накладно. Теперь этот опыт очень ей пригодился.
В мгновение ока она развязала завязки корсажа и, пока Ричард разматывал свой кружевной галстук, скинула его. При этом ее мало заботило то обстоятельство, что в конце этой игры она должна будет предстать перед Ричардом обнаженной.
Уж очень ей хотелось выиграть.
Элисса развязала шнурки на горловине верхней рубашки, а потом принялась распутывать завязки на юбке. Пока Ричард возился с пуговицами на своей рубашке, она уже стягивала юбку.
— Дьявольщина! — пробормотал он, заметив, что Элисса намного его опередила.
Элисса уже перешагнула через лежавшую на полу юбку, Ричард все еще расстегивал рубашку.
Сняв и отбросив в сторону сначала верхнюю рубашку, а затем нижнюю юбку, она крикнула: «Я выиграла!» — и захлопала от радости в ладоши. Ричард в это время расстегивал ремень на панталонах. Лицо у него было разочарованное.
Элисса хихикнула, бросилась на постель и залезла под покрывало.
— Поскольку пари выиграла я, ты, согласно договору, будешь делать все, что я тебе велю.
— С радостью, — буркнул Ричард, вытаскивая ремень из панталон и в сердцах швыряя его на пол.
— Для начала собери с пола мою одежду. Мне не нравится, что она в беспорядке разбросана по комнате.
Ричард нахмурился.
— Такого приказания я не ожидал.
— Правда? — спросила она, хитро прищурившись. — Чего же, скажи на милость, ты ожидал?
— Сказать? — спросил он, подбирая одежду Элиссы с пола и сваливая ее в кучу на стоявший у кровати стул. — Если бы выиграл я, то обязательно отдал бы тебе приказ меня поцеловать.
— Очень хорошо, сэр Ричард. Вот тебе мой приказ: целуй меня!
Ричард направился было к постели, но потом остановился и спросил:
— Быть может, мне сначала все-таки раздеться?
— Разумеется!
Ричард волновал Элиссу всегда — с момента их первой встречи. Теперь же, наблюдая за тем, как он скидывал с себя все, что не успел еще снять, она ощутила, как ее тело пронизало возбуждение невиданной еще силы.
Ее первый муж Уильям не ждал от нее проявления какой-либо инициативы в интимной жизни и никогда ничего ей не позволял — даже смотреть на него в обнаженном виде: он всегда переодевался за ширмой.
Но Ричард… Ричард так сильно от него отличался — буквально во всем. Близость с мужчиной, которую она прежде воспринимала как докучливую обязанность, с появлением Ричарда обещала превратиться в отраду всей ее жизни.
Ричард скользнул под покрывало и оказался с ней рядом.
— Теперь займемся поцелуями.
Она обвила его шею и притянула к себе. Однако, прежде чем его губы коснулись ее рта, он сказал еще одну вещь, которая чрезвычайно ее озадачила.
— Куда прикажешь тебя целовать? В губы? — спросил он.
От удивления она часто-часто заморгала.
— Конечно, в губы. Куда ж еще?
— На теле женщины так много разных укромных уголков…
Что это она, в самом деле, смутилась, как девочка? Как будто не знала об этом раньше!
— Сначала в губы.
Он сразу подчинился, и его губы коснулись ее губ. Он целовал ее с такой нежностью и страстью, что у Элиссы сбилось дыхание, перед глазами стали вспыхивать яркие сполохи, и она от возбуждения едва не лишилась чувств. Сладкое беспамятство, однако, не наступило, поскольку Ричард неожиданно прервал поцелуй и отодвинулся от нее.
— Какие еще будут распоряжения, миледи?
— Что-то мне не хочется больше распоряжаться, — едва слышно пролепетала она.
— Но мне нравится выполнять твои приказания, — сказал Ричард хрипловатым от возбуждения голосом. — К тому же у меня это неплохо получается, верно?
Его слова воспламенили ее. Временами ей казалось, что в жилах у нее течет не кровь, а жидкий огонь.
— Поцелуй меня еще раз, но при этом ласкай мне груди — так, как ты это делал в нашу брачную ночь.
Ричард негромко рассмеялся:
— Слушаю и повинуюсь, миледи.
По мере того как его руки двигались по ее телу, то сдавливая, то поглаживая груди, Элиссу все больше переполняло желание. Не выдержав снедавшего ее напряжения, она приподнялась на локте и, слегка толкнув Ричарда в плечо, заставила его лечь на спину.
— Я не оправдал твоих надежд, миледи?
— Молчи и лежи смирно!
— Как же я могу молчать… — начал было он, но в этот момент Элисса оседлала его, и ему стало не до разговоров.
Она низко к нему наклонилась и стала кончиком языка лизать ему соски.
— Да, Элисса, да… — стонал он от наслаждения.
Когда он попытался притянуть ее к себе, чтобы, в свою очередь, ее поцеловать, она ухватила его за запястья и засунула его ладони под подушку.
— Я же сказала тебе: лежи смирно! Теперь я — главная.
Кто, в конце концов, выиграл пари, а?
Она говорила об интимном так просто и естественно, но в то же время с таким глубоким пониманием человеческой природы и свойственных человеку желаний, что Ричарду оставалось только изумляться. Подобной женщины — наивной и в то же время умной и рассудительной, нежной и огненно-страстной, робкой и бесстыдной одновременно — ему еще встречать не приходилось. Кроме того, ни одна женщина, оказавшись с ним в постели, не пыталась проявлять инициативу и играть во время близости с ним главенствующую роль.
Да он бы и не позволил этого — никому, кроме Элиссы.
Душа и тело Элиссы — и это было ему ясно как день — прямо на его глазах раскрепощались и обретали свободу. Ричард радовался этому и, невольно поддаваясь влиянию Элиссы, сам начинал чувствовать себя более раскрепощенным и свободным, чем прежде. Это было обретением какой-то новой, неведомой ему до появления Элиссы степени внутренней свободы.
В одно мгновение осознав все это, Ричард пришел к выводу, что Элиссе мешать не стоит, и, распластавшись на спине, замер без движения и стал ждать, что будет дальше.
А дальше последовала такая волна огненных поцелуев и влажных ласк языком по груди и животу, что он едва не задохнулся от желания немедленной близости.
Неожиданно она с него слезла.
— Сядь, Ричард, прошу тебя.
— Что такое? — прошептал он, не веря своим ушам.
— Я прошу тебя сесть на постели, вот и все.
Что и говорить, Ричард был разочарован. Не этого он ждал от своей начинавшей, как ему казалось, входить во вкус чувственной любви женушки. Тем не менее, никак не выказав Элиссе своего неудовольствия, он подчинился.
— Однажды я видела картинку, которую не могу забыть до сих пор. Надеюсь, то, что я собираюсь проделать, не вызовет у тебя отвращения…
Ричард в предвкушении затаил дыхание. Элисса села ему на колени и обхватила ногами его талию. Приподнявшись и чуть подавшись вперед, она сама направила его в свое горячее лоно, а потом на него опустилась. Теперь они находились в пугающей близости друг от друга и смотрели друг другу в глаза. Ричард приник к ее губам ртом и начал медленно двигаться в ее теле, испытывая невероятные, неизведанные им прежде ощущения, которые нахлынули на него подобно морскому прибою и накрыли его с головой.
По мере того как их совместные движения становились все более быстрыми и слаженными, дыхание у них учащалось и становилось все более шумным.
— Да! Ричард, да! — вскрикивала Элисса, когда он целовал ее в подбородок, в шею или в ушко. Ричард удваивал усилия, все глубже проникая в ее тело. — Только не останавливайся, не останавливайся, очень тебя прошу! — стонала она.
Этому пожеланию он не смог бы не подчиниться, даже если бы и захотел.
Очень скоро они почувствовали, как копившееся у них внутри возбуждение стало настоятельно требовать выхода. Они тесно сомкнули объятия и, готовясь пережить пик наслаждения, превратились в одно целое. Но заветный момент настиг их неожиданно, как вспышка молнии в летнюю грозу. Они разом вздрогнули и запрокинули головы, криком выражая свою радость.
— Знаешь что, Ричард?
— Что? — выдохнул он, прижимая к себе ее нагое тело.
— Мне нравятся твои игры. Ричард негромко засмеялся:
— А мне понравилось тебе проигрывать.


На следующее утро Элисса расположилась в небольшой комнате на первом этаже, которую она называла своим кабинетом. Этот кабинетик площадью в несколько квадратных ярдов был отделан панелями из светлого дуба и почти целиком заставлен деревянными стеллажами, на которых хранились конторские книги и всевозможные документы.
Единственное окно в кабинете выходило на задний двор и позволяло созерцать одноэтажное каменное строение конюшни.
Элисса протерла глаза, зевнула и в который уже раз попыталась сосредоточиться на пестревших цифрами записях в бухгалтерской книге, лежавшей перед ней на столе. Почерку нее, что греха таить, был неразборчивый. К тому же в последний раз, когда она открывала книгу и делала в ней записи, она забыла промокнуть страницу и теперь в этом. — месте расплылось большое чернильное пятно.
Хотя Элисса временами улыбалась, вспоминая о том, что произошло ночью, владевшее ею утомление отнюдь не помогало ей в работе.
Откинувшись на спинку стула и потянувшись, она подумала, что если бы до брака с Ричардом кто-нибудь ей сказал, какое огромное счастье могут приносить супружеские отношения, она бы в жизни в это не поверила. Еще раз зевнув, она склонила голову и снова погрузилась в изучение своего гроссбуха, как вдруг послышался шорох и она повернулась к двери. На пороге стоял Ричард. На его красивом лице ясно читалось недоумение.
— Ну, что случилось?
Ричард боком протиснулся в крохотную комнатушку, где не хватало места даже для второго стола, и сказал:
— Никак не пойму, на каком языке разговаривают эти люди.
Элисса быстро захлопнула книгу, чтобы Ричард не увидел ее каракули.
— Какие еще люди?
— Да слуги же!
— На английском, разумеется.
— Даже те, что работают на конюшне?
— Даже те, что работают на конюшне, — сказала Элисса, не понимая, к чему он клонит.
— Никогда бы не подумал… Когда я задал им вопрос, они посмотрели на меня как на умалишенного и промолчали.
Ричард взял со стола перо, которым Элисса вела записи, и принялся с рассеянным видом разглядывать его плохо заточенный кончик.
— Быть может, все дело в вопросе, который ты задал? — высказала предположение Элисса, подавив неожиданно возникшее у нее желание отобрать у Ричарда свое перо. — Что ты хотел у них узнать?
Ричард положил перо на стол и посмотрел на жену.
— Просто спросил, какую лошадь я могу взять, чтобы поехать на верховую прогулку.
— И они ничего не ответили?
— Молчали как рыбы. Сначала, правда, посмотрели друг на друга, потом на меня, потом снова друг на друга — и так несколько раз, — сказал Ричард и, придав лицу дурацкое выражение, принялся вертеть во все стороны головой, изображая молчавших конюхов. — Потом, закончив игру в гляделки, они переключили внимание на потолок и стены конюшни, как будто ответ на мой немудреный вопрос мог неожиданно проступить там. Когда с разглядыванием стен было покончено, — продолжил с саркастической улыбкой Ричард, — твой грум, который, на мой взгляд, больше походит на жирного быка, чем на услужливого юнца, каким ему следовало бы быть, пробормотал в ответ нечто невразумительное. Единственное, что я разобрал из его бормотанья, было слово «мистрис», из чего я заключил, что он порекомендовал мне обратиться с этим вопросом к тебе.
— Это ты правильно заключил, — сказала Элисса, делая над собой усилие, чтобы не улыбнуться.
— В таком случае, мадам, скажите мне, какой лошадью может воспользоваться ваш муж? — спросил Ричард. — Быть может, я могу взять черного жеребца или соловую кобылку, у которой такая ровная рысь, что, катаясь на ней, можно уснуть? Или прикажете мне воспользоваться услугами пони, который попросту для меня маловат? Так кого же из них может оседлать ваш муж, мадам, кого?
— Зря ты сердишься, Ричард. Просто слуги проявляют осторожность, — объяснила Элисса. — Тебя они не знают, зато отлично изучили меня, а я, к твоему сведению, когда мне что-то не нравится, прихожу в неистовство и начинаю на всех кидаться.
— Ну, об этом-то я знаю. Имел уже возможность испытать твой гнев на себе.
— В таком случае ты должен понимать, почему конюхи медлили с ответом. Они боялись, что, если они допустят ошибку, я буду на них гневаться. — Элисса усмехнулась. — Надо признать, с тех пор как умер Уильям, я демонстрировала свои крутой нрав куда чаще, чем это было необходимо. Как ни странно, по этой причине меня стали больше уважать — и не только слуги, но и жители округи.
— Прекрасная стратегия. Думаю, что вспышки твоего гнева заставили относиться к тебе по-другому даже самого короля.
— Да, король меня разозлил, и я ничего не могла с собой поделать.
— В таком случае ты куда храбрее большинства придворных.
— Между прочим, я была еще и напугана.
— Личности большинства монархов воздействуют на людей именно таким образом. По счастью, наш Карл куда доброжелательнее других европейских венценосцев.
— Придется поверить тебе на слово. Я, правда, особой доброты в нем не заметила.
— Тебе для сравнения следовало бы познакомиться с королем Франции.
— Спасибо, не надо.
— Должен тебе заметить. Карл относится к тебе лучше, чем ко мне.
— Ты шутишь? Ведь это ты его друг, а не я.
— Ты — красивая женщина, и в этом твое преимущество.
В сущности, ты можешь вертеть мужчинами, как тебе заблагорассудится. Взять хоть меня, к примеру. Там, на конюшне, когда твои грумы тупо на меня смотрели и бормотали в ответ на мой вопрос нечто невразумительное, я пришел в такой гнев, что едва не надавал им пинков. Но сейчас в твоем присутствии я сделался мягким и податливым как воск, и ты при желании могла бы вить из меня веревки.
— Ну, «мягкий и податливый как воск» — это не о тебе. Твоя стихия — огонь, потому что ты очень вспыльчивый.
— Ну что ж, огонь так огонь. Я действительно вспыхиваю как порох.
Хотя разговор, казалось, шел о совершенно посторонних предметах, в глазах Ричарда вспыхивали искорки страсти. Взяв руку Элиссы, он поднес ее к губам и перецеловал каждый пальчик.
— У меня много работы, — произнесла Элисса, но попыток освободить руку не предпринимала. — Когда я покончу с балансом… мне придется… я должна буду…
— Чем бы ты ни занималась, дело, насколько я понимаю, не очень срочное.
— Но ведь уже почти полдень, — сказала Элисса.
Блайт ответил ей победной улыбкой соблазнителя:
— Я знаю.
Он отпустил ее руку, и она почувствовала разочарование.
— Ладно, — сказал он. — Если ты предпочитаешь сидеть за скучными бухгалтерскими книгами, я мешать тебе не стану. Поеду кататься, как и намеревался, и возьму с собой Уила.
Возражений нет?
— Какие могут быть возражения? Малыш, от этой идеи будет в восторге. К сожалению, я так занята, что не часто выбираюсь с ним на верховые прогулки.
Элисса с удовольствием захлопнула бы сейчас конторские книги и отправилась кататься с Ричардом, но она усилием воли подавила этот порыв — делами, кроме нее, заниматься было некому.
— Как я понимаю, пони принадлежит Уилу?
Элисса кивнула:
— Ты правильно понимаешь, А соловая кобылка — моя;
— Это милое ручное животное? Признаться, я думал, что тебе с твоим темпераментом требуется совсем другая лошадь.
— Я катаюсь ради удовольствия и в скачках не участвую.
— А вот я люблю скачки. — Ричард понизил голос до шепота и многозначительно посмотрел на Элиссу. — Вроде тех, что ты устроила мне вчера ночью.
— Предупреждаю тебя, Ричард Блайт, ты сбиваешь меня с пути истинного! — воскликнула Элисса. чувствуя, как при воспоминаниях о прошедшей ночи по всему ее телу разливается тепло.
— Уверяю тебя, это не так уж трудно сделать. Глядя на тебя, я даже начинаю думать, что придворным дамам есть чему поучиться у деревенских вдовушек.
— Поскольку мне запрещено упоминать имя покойного мужа в своей спальне, — бросила она сердито, — тебе тоже не стоит говорить в моем присутствии о придворных дамах — по крайней мере в этом кабинете.
— Да ты ревнуешь!
Она поднялась с места, обошла вокруг стола и встала с ним рядом.
— Теперь, когда я волей короля заполучила мужа, — сказала она, прикасаясь с видом собственницы к груди Ричарда, — делить его с кем бы то ни было, тем более с придворными дамами, в мои намерения не входит!
— Бог мой, женушка! — воскликнул Ричард, заключая ее в объятия. — Мы прожили всего несколько дней, а ты уже норовишь навесить мне на член замок.
— Ричард! Разве говорить грубости обязательно?
Ричард рассмеялся и, прежде чем выйти из комнаты, поцеловал ее в лоб.
— Хотя моя стихия огонь, я не стану давать волю чувствам и овладевать тобой в этом тесном кабинете при ярком свете дня. Если ты так занята, как утверждаешь, я подожду до вечера, а пока отправлюсь на конюшню.
— Кстати, — сказала ему Элисса, — ты был совершенно прав, когда сказал, что у вороного жеребца зловещий оскал.
Морда у него не внушает доверия. Жеребец принадлежал Уильяму, а он был человеком жестоким и колотил его почем зря.
По этой причине у коня испортился характер, и теперь он никого к себе не подпускает. Я много раз хотела его продать, но желающих его купить, как ты понимаешь, не нашлось.
Да, чуть не забыла! — Элисса протянула руку, чтобы взять со стола письмо. — Альфред Седжмор приглашает нас сегодня на обед, который он устраивает в твою честь.
Ричард удивленно выгнул брови:
— У вас так понимают добрососедские отношения?
— Но ведь он действительно мой добрый сосед, — напомнила она. — Между прочим, он пригласил на обед всех мало-мальски значительных людей из округи Оустона. Пишет, что им всем не терпится с тобой познакомиться.
— Насколько я понимаю, отказаться нельзя?
— Нельзя. Надеюсь, тебе не хочется предстать в глазах местного общества самовлюбленным грубияном?
— А что? Неплохая мысль. По крайней мере никто не станет к нам соваться с непрошеными визитами.
— Если ты откажешься, Ричард, то поступишь не очень мудро. Теперь тебе здесь жить.
— Не дай Бог обидеть наших достойных соседей, в особенности эту хитрую бестию мистера Альфреда Седжмора! — в притворном ужасе вскричал Ричард. — Но ты, Элисса, не беспокойся — я буду паинькой. Кто знает, не встречу ли я случайно на обеде кого-нибудь из своих прежних знакомых?
Кто они, эти значительные люди из округи Оустона?
— На обеде будет сэр Джон Норберт со всем своим семейством, — сказала Элисса.
— Как же, я знаю сэра Джона! Он все такой же толстый, что и прежде?
— Да, он… хм… очень полный.
— Насколько я помню, он женат и у него есть дочь.
— Дочери. У него три взрослых дочери.
— Если они пошли в своего папашу, то у них, наверное, все большое — и груди, и животы, и ноги. Наверняка и приданое за ними дают немалое. Помнится, сэр Джон был очень богат.
Элисса хихикнула, поскольку девушки из семейства Норберт уродились-таки в сэра Джона и были очень на него похожи — и своими дородными телами, и грубоватыми манерами, более того, они унаследовали даже его волчий аппетит. К счастью, не только тело, но и приданое у каждой из этих прелестниц было богатое: тут ее муж угодил в яблочко.
— Девушки из рода Норбертов — очень приятные юные леди.
Ричард скептически скривил рот.
— Боюсь, даже их общество не скрасит обед у Седжмора, и мне весь вечер придется зевать. Вряд ли в округе Оустона найдутся джентльмены вроде Сидли, которые умеют поддержать компанию.
— Ты полагаешь, что провинциальное общество так уж отличается от столичного? Это заблуждение. Типы, подобные Сидли, встречаются везде.
— Это правда, похожие типы есть и в провинции. Но только здесь они слишком мелко плавают — уровень другой.
А я, видишь ли, привык общаться с представителями высшего общества. — Ричард изобразил на лице покаянное выражение и отвесил Элиссе поклон. — Извини, женушка, что позволил себе пройтись насчет провинциалов, но таковы уж привычки столичного жителя, в особенности же столичного сочинителя: он априори считает, что в деревне жизнь более скудная и скучная, чем в большом городе, и любит ее высмеивать за серость и пустоту. Я, впрочем, склоняюсь к тому, что это предубеждение, и постараюсь со временем от него избавиться.
— Да уж, постарайся, очень тебя прошу.
— Сделаю, будь уверена, но только ради тебя. Мне очень важно, чтобы ты думала обо мне хорошо.
— А мне очень важно, чтобы местные жители думали о тебе хорошо.
Ричард в изумлении уставился на жену:
— Ты шутишь?
— Вовсе нет. Неужели ты не хочешь, чтобы тебя здесь полюбили? — спросила она.
— Вам, мадам, я скажу как на духу: мне наплевать, будут местные жители меня любить или нет. Мне вообще наплевать, как ко мне относятся люди. Естественно, ты и Уил не в счет.
Жизненное кредо Ричарда, сформулированное четко и ясно, не допускало никакого другого толкования.
Элисса, так и не уяснив себе окончательно, нравится ей то, что Сказал Ричард, или нет, решила сменить тему:
— Ты Не знаешь, часом, мистера Эсси?
— Кого, кого?
— Мистера Эсси. Это очень богатый торговец шерстью.
— Я бы на его месте тряхнул своей толстой мошной и купил бы себе другую фамилию. Разве ты не знаешь, что на лондонском жаргоне слово «эсс» означает «задница»?
Элисса некоторое время смотрела на него в недоумении, но потом поняла, что к чему, и расхохоталась.
— Ну зачем ты мне об этом сказал? Как мне теперь, не краснея, на него смотреть?
— Тогда не смотри на него совсем. Честно говоря, мне не нравится, когда ты обращаешь внимание на других мужчин.
— Если я не стану поднимать на мужчин глаз, как, спрашивается, я буду вести дела в поместье и заключать торговые сделки?
— А ты не занимайся делами, — высказал предложение Ричард. — Это мужское занятие.
Лицо Элиссы сделалось непроницаемым.
— Я управляю этим имением вот уже пять лет и в обозримом будущем передавать свои полномочия кому бы то ни было не собираюсь, — холодно сказала она.
— Ты хочешь сказать, что не доверишь мне управление имением до тех пор, пока я не проявлю себя в качестве управляющего? — с небрежным видом осведомился Ричард и, не дожидаясь ответа, направился к двери. — Пока, моя дорогая.
Элисса проводила его взглядом, а когда он вышел, погрузилась в размышления. Хотя она с годами сделалась неплохим управляющим и немало гордилась своими достижениями в этой области, как равным образом и обретенной ею экономической независимостью, груз ответственности, который она несла на себе, казался ей все-таки непомерно тяжелым, и временами она испытывала искушение переложить его на другие, более крепкие плечи.
Она слышала, как Ричард в коридоре громко окликнул Уила и предложил ему отправиться на верховую прогулку.
Нечего и говорить, что мальчуган с восторгом принял это предложение, сопроводив свое согласие радостным воплем — Уил никогда не был тихим, спокойным мальчиком.
Она вспомнила, как отец Уила вечно требовал от малыша, чтобы он не повышал голоса, — даже в младенчестве, когда ребенок еще не понимал, чего от наго хотят взрослые.
Элисса подошла к открытому окну и с наслаждением вдохнула прохладный, напитанный запахами луговых цветов воздух.
Она видела, как Ричард с Уилом шли в сторону конюшен. Пронзительный голос мальчика был слышен хорошо, и хотя ответные реплики Ричарда до Элиссы не долетали, не приходилось сомневаться, что между мужчинами — большим и маленьким — шел оживленный разговор, интересовавший их обоих.
Ричард, похоже, умел разговаривать и ладить с детьми и относился к ним с искренней любовью. Даже если его утверждение, что ему наплевать, как к нему относятся люди, и соответствовало действительности, к детям это не относилось.
Элисса была уверена, что ее муж ценит доброе отношение к себе пасынка. — Она положила ладонь себе на живот и задумалась — останутся ли отношения между» Ричардом и Уилом столь же теплыми и в будущем, когда у Ричарда появится собственный ребенок?
Конечно, утверждать что-либо со всей определенностью было еще рано: задержка была слишком маленькая — всего-то день или два. Только когда у нее будет полная уверенность в том, что она беременна, она поставит мужа в известность.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет



Я думаю всем следуеТ прочесть этоТ замечательный роман!!!
В твоих пылких объятиях - Мур МаргаретВиктория
24.04.2012, 12.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100