Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Демонстрационный зал находился на четвертом этаже. Его реконструкция началась еще при Фуфлыгиной, но не была завершена. Пономаревой малыми средствами удалось привести помещение в более-менее божеский вид. На большее она пока не замахивалась, выжидая, чтобы определиться – как пойдут дела.
Подиум – возвышение, по которому на просмотрах дефилируют модели, – широким языком рассекал зал на две почти равные части. Раньше иностранное слово «подиум» практически не употребляли; в среде модельеров, закройщиц и манекенщиц бытовало простое и понятное словечко – «язык»: "выйти на язык", "пройтись по языку", "свалиться с языка".
Многие недавно созданные Дома моды вообще отказались от возведения подиумов – демонстрация моделей происходила непосредственно в зале. Пономарева же отличалась некоторой консервативно-стью. При проведении ремонта проще было снести «язык», чем его восстанавливать, но Нина Ивановна все же пошла на дополнительные затраты. Работницы Дома моды «Подмосковье», прослышав о реконструкции, недоверчиво качали головой: какой еще демонстрационный зал, когда заказчиков днем с огнем искать приходится? Ввалит денежки в перестройку, – один уже доперестраивался, страну развалил! – а потом лапу соси? Зарабатываем, мол, помаленьку, и на том спасибо.
Пономарева никого не слушала, она решила вести дело с размахом. Другие могут, а она чем хуже? Народ признавал ее организаторские способности, однако не верил в пономаревский талант модельера. Нина Ивановна это прекрасно знала. И ухмылялась. На руках у нее имелся такой козырь, с которым можно пускаться в любую рискованную игру. Но не всем об этом следовало знать.
Нет, от подиума отказываться ни в коем случае нельзя. Все ведущие столичные Дома моды имеют подиумы, а про Запад и говорить нечего. При большом сезонном показе без специально оборудованного демонстрационного зала не обойтись. Модель, дефилирующая по подиуму, хорошо видна из всех уголков зала: она возвышается над толпой, позволяя себя рассмотреть, как актрису на сцене. Другое дело, если речь идет о показе небольшой коллекции моделей.
Пономарева выглянула в зал. Сегодня она не могла пожаловаться на отсутствие публики; пришли и все те, на кого Нина Ивановна возлагала особые надежды. В последний раз, как полководец перед боем, она окинула взором свое "войско".
– Ну, девицы, с Богом!
И все завертелось.
– Сегодня, накануне дня святого Валентина, праздника всех влюбленных, наш Дом моды предлагает вам новую коллекцию одежды… – Женский голос, комментирующий показ, звучал вполне профессионально.
– Кто это? – Надя локтем толкнула Тамару в бок.
– Пономарева пригласила. Журналистка какая-то. Кажется, с радиостудии.
– Лучше бы визажиста толкового взяла, ведь все самим приходится делать. Экономит на копейках.
– Ну, не скажи. Про день всех влюбленных девица толково ввернула, – возразила Тамара. И вздохнула: ох, был бы от этого толк!
Даже она, которую все считали хладнокровной и спокойной, волновалась. Провалится коллекция – и всех разгонят к чертовой матери, а ей через месяц двадцать лет стукнет. В модельное агентство набор до девятнадцати, про солидный Дом моды и говорить нечего. Да и как туда попасть? Хорошо Наташке Богдановой – у нее такое прикрытие, о котором можно только мечтать. А ей, Тамаре, куда деваться?
Остальные модельки тоже чувствовали важность момента и, нервно хихикая, переглядывались.
Царева, не чуя под собой ног, впервые ступила на подиум. Звучащая мелодия подхватила ее, сделала невесомой.
– …Никаких лишних деталей – лишь летящие шарфы и скользящие по руке перчатки. Аксессуары кажутся такими же естественными, как непослушный локон, выбившийся из-под шляпки. Особенно завораживают накидки-плащи глубоких темных тонов. Весь ансамбль держится…
Комментирующий женский голос звучал четко, проникновенно, легко пробиваясь сквозь негромкую музыку. Манекенщицы кружили по подиуму, красивые и неприступные, как богини. Среди них – и Царева. Она, не задумываясь, автоматически подчинилась общему ритму. Оказалось, что это не так уж и сложно.
– Умница, – шепнула ей Пономарева, когда Катя оказалась за кулисами, – у тебя дело пойдет.
Поспешные переодевания, сосредоточенные взгляды и короткие возгласы девушек, резкие приказания Нины Ивановны и вездесущей Зинки, успевавшей повсюду сунуть нос, – все это напоминало Катерине какую-то игру. И вместе с тем походило на слаженный, хорошо отрепетированный спектакль. Она впервые принимала участие в подобном шоу.
Пока Катя никого не подвела, не нарушила «игры» участников. После третьего выхода она немного успокоилась – и даже могла наблюдать за окружающими. Вот не успела застегнуть последнюю пуговицу на пиджаке Надя, и Пономарева что-то негромко бросила ей вслед. Прямо на подиуме выпала блестящая заколка из прически Лизы, смуглой девицы с несколько тяжеловатым подбородком. Та не смутилась и, не сбиваясь с ритма, продолжила неторопливое шествие. Катя подумала, что, наверное, умерла бы на месте от такой неожиданности. И люди в зале пока еще сливались для нее в одно радужное пятно.
Судя по реакциям Нины Ивановны, по не сходящему с ее лица лихорадочному румянцу, все проходило хорошо.
– Фу, зараза – серьга зацепилась! – Наташа стояла в примерочной. Она стащила с себя платье и теперь, сморщившись, терла мочку уха. – Посмотри: что там? – Она обернулась к Кате.
– Лапка от застежки выскочила. – Царева, щелкнув английским замочком, поправила сережку. И на мгновение залюбовалась игрой камней.
– Наташенька! Катя! – тут же возникла перед ними Зинаида. – Не расслабляйтесь!
Кудрявцева, торопя девушек на выход, все же успела сама кинуть мимолетный взгляд на Наташино украшение… Прелесть! (Зинаида быстро облизала сухие губы.) Золотые подковки с бриллиантами, а в середине – изумрудная капелька. Долларов четыреста, прикинула Зинаида, и невольно вздохнула: ей такие теперь уже никто не подарит. Эх, а ведь было времечко!..
Катя, торопливо застегивая последнюю пуговицу, кинулась вслед за Наташей.
За кулисами стояла Пономарева – и сделала им предупреждающий знак рукой: остановитесь, мол. Девушки послушно замерли…
Публика продолжала бурно аплодировать моделям, которые порхали по подиуму.
– Еще один прогон. Хорошо принимают, – прошептала Нина Ивановна. И тут же исчезла.
Она разрывалась на части: надо было контролировать все. В показе участвовало семь манекенщиц – большего числа девушек Пономарева позволить себе не могла. Слаженная работа одевальщиц – это были люди, взятые ею из цехов, – позволяла творить чудеса. Две дежурившие гладильщицы тоже не дремали. Все шло прекрасно, не случилось ни одной задержки с выходом, но Нина Ивановна продолжала волноваться: а вдруг что-то сорвется, застопорится? Еще ей очень хотелось понаблюдать за приглашенными, а из-за кулис всего не увидишь. У нее было удивительное чутье: по гримасе, по легкому возгласу она мгновенно определяла, понравился демонстрируемый костюм или нет. В числе гостей присутствовали те, от кого она зависела: заинтересуются коллекцией – сделают заявки на модели… Выполняя единичные заказы, рассуждала Пономарева, далеко не уедешь. Размах нужен, размах! Уж тогда бы она развернулась в полную силу.
– Как Нинок-то выплясывает, – усмехнулась Наташа, глядя вслед вихрем умчавшейся Пономаревой.
Катя хотела что-то спросить, но не успела: внезапно вынырнувшая откуда-то сзади, из-за спин Наташи и Кати, фигура Нины Ивановны спутала ее мысли.
– Наташенька, пойдешь последней, – сказала Пономарева. – Сделай два-три прохода. Слева Иван Сергеевич сидит, Горин. Его изделия из кожи особо интересуют, от него может большой заказ поступить. Поняла, детка? Ну давайте!
Плавная мелодия, звучавшая все то время, пока шел показ костюмов, сменилась другой, более ритмичной. Под такую музыку хотелось маршировать, чеканя шаг.
– Кожа перестала быть материалом для верхней одежды. В этом сезоне из нее делают все: начиная от костюмов и заканчивая вечерними платьями… – изощрялась журналистка-комментатор.
На подиуме замелькали манекенщицы, затянутые в кожу. Кожаные ансамбли вызвали новый взрыв аплодисментов.
– Элегантные жилетки надеваются прямо на тело. Маленький топик позволяет чувствовать себя прекрасно. Вы можете носить такой комплект где угодно. Облегающие брюки подчеркивают гибкость вашей фигуры. В этом ансамбле вы рискуете понравиться всем.
Оживление публики в зале свидетельствовало о том, что ансамбль многим пришелся по вкусу. (Кто-то уже прямо сейчас хотел нравиться и немедленно подчеркнуть гибкость своей фигуры.) По подиуму, лучезарно улыбаясь, вышагивала Алена – девица с очень короткой стрижкой. Она расстегнула жилет и откинула борт, демонстрируя голый живот. У нее был вид пай-девочки, которая сбежала с уроков, но нарочито развратная улыбка даже слепому не дала бы впасть в заблуждение.
– Внимание: провокация – платье-фартук!..
Надежда, оказавшись на подиуме, сразу же приняла вид рассерженной красотки, которую оторвали от какого-то приятного занятия. Длинное, до пят, кожаное платье имело разрезы до самых трусиков, а спереди едва прикрывало грудь. Спина была голой до талии. Лиф держался на двух тоненьких тесемках, обвитых вокруг шеи: действительно похоже на фартук. При движении кожа платья топорщилась, и зрители видели ничем не скованную грудь. Как ни странно, вы-звавший нарекание цвет волос Надежды при мягкой боковой подсветке смотрелся хорошо. Она напоминала сказочное существо. Топ-модель, как бы не замечая своей наготы, переводила пустой взгляд с одного зрителя на другого. "Нате, ешьте!" – цинично думала она при этом, едва заметным движением облизывая пересохшие губы.
– Веревочный пояс на талии напоминает пояса монахов. Несмотря на кажущуюся простоту, модель предназначена для тонких натур, умеющих чувствовать стиль…
Женская половина публики приняла платье сдержанно. Интересно, куда в нем пойдет "тонкая натура, умеющая чувствовать стиль"? Кое-кто в зале недоуменно переглядывался с соседями. Вместе с тем мелькающая обнаженная грудь девушки вызвала повышенный интерес у мужчин.
– Говорила я: это не для нашего показа… – негромко сказала Нине Ивановне Зинаида. – Тимофей явно переборщил! – внезапно вырвалось у Кудрявцевой, уже против ее воли.
– Пусть, – усмехнулась Пономарева. – Мы должны быть многообразны. Тем активнее они клюнут на носибельные модели. Умение ненавязчиво внушать людям, что им нужно то, а не другое, – это большое искусство.
– Нина, ты – гений моды! – всплеснула руками Зинка. Ее лицо и поза выражали полный восторг перед дальновидностью начальницы.
На лице Пономаревой вновь появилась улыбка. Хотя она прекрасно знала цену нарочитым восторгам своей помощницы, и такая похвала была тем не менее приятна.
Вовсе не Пономарева являлась автором этих моделей. Их все разработал ее молодой помощник – Тимофей Сазонов, начинающий модельер. Он в свое время, заканчивая учебу в институте легкой промышленности, что располагался в Московской области, в Тарасовке (его так и называли: "Тарасовский институт" – по названию железнодорожной станции по Ярославской железной дороге), проходил практику в Доме моды «Подмосковье». Вот тогда-то Нина Ивановна и разглядела талант в начинающем модельере.
Подобная идейка – пригласить начинающего модельера – уже брезжила в ее умной голове, а тут, как нарочно, появился Сазонов. У него за душой не было ничего – одни прожекты, а у Нины Ивановны – реально существующий Дом моды… Когда еще выпускник института заявит о себе, найдет спонсоров, изыщет возможность работать по специальности? Хорошо, если удастся открыть крошечное ателье, где все работы придется выполнять самому. Но пойдут ли к нему заказчики? Пробиться – ох как трудно! Она-то это знает. Гениальные замыслы художника, еще не успевшие четко оформиться, пропадут в безвестности, не осуществившись. Прямая выгода Тимофею идти в подчинение к Нине Ивановне: руку набьет, практика еще никому не помешала, а дальше видно будет.
Нина Ивановна охмуряла парня умело. Она понимала, что и когда надо говорить. Изъясняясь прямолинейно, без лести, а иногда и попросту грубовато, Пономарева говорила чистую правду: не пробиться начинающему художнику в этом мире, а есть-пить каждый день надо! Тимофей согласился на ее предложение. Основным пунктом заключенной договоренности стало следующее: автором разрабатываемых моделей автоматически становилась Пономарева… За все приходится платить!
Тимофей оказался надежным партнером. Люди, давно знавшие Нину Ивановну, догадывались кое о чем: Нинка никогда, как говорится, звезд с неба не хватала, а тут нате вам, такой творческий успех.
В прежние времена, работая закройщицей, она была известна тем, что не могла порой помочь заказчику выбрать нужную модель и совершенно не чувствовала структуру материала. Сколько скандалов, вспыхнувших по ее вине, гасила Серафима Евграфовна! "Думать надо, Нина. Ну нельзя из такой ткани выполнить этот фасон", – корила ее Фуфлыгина. "Заказчица просила, Серафима Евграфовна, – защищалась Пономарева, – умоляла, говорила, что претензий не будет". Заведующая морщилась, как будто ей поднесли под нос какую-то дрянь: "Просила… А теперь вот визжит на весь салон. Всех заказчиков мне перепугает. Думать же надо! Шелк шелку рознь. Один собака зубами не порвет, а в другой тонкую иголку воткни – сразу сечется. Для того мы здесь и сидим…" Даже у Татьяны Татариновой, бездипломной закройщицы, не случалось таких проколов, как у Пономаревой. Сила Татариновой была в громадной практике, благодаря своему опыту она могла заткнуть за пояс любого. "Чутье надо иметь, нюх, – любила говорить Татаринова. – Без чутья в нашем деле вмиг прогоришь".
Нина Ивановна поэтому и оставила ее в Доме моды. От других она не моргнув глазом избавилась. Одна из уволенных мастериц в сердцах выпалила ей: "Да тебя саму надо было еще при Фуфлыгиной уволить – за профнепригодность! В два счета вылетела бы, да профком отстоял. И я за тебя заступалась, как последняя дура. Мало мне теперь, идиотке. Смотри: совесть замучит!"
Совесть Нину Ивановну не мучила. Она, может, на месте Серафимы Евграфовны и сама бы себя такую уволила. Раньше. А теперь вот хозяйкой стала. И благотворительностью она не занималась. Особенно за собственный счет… Время тяжелое: или ты, или тебя. Щедрой можно быть только за счет государства.
Да, не она автор этих моделей. Но где бы они сейчас все были, если бы не Пономарева? В замыслах художника. Только ее оборотистость позволяет Дому моды худо-бедно, но выживать. Погодите, придет время, она еще всем покажет!
– Аллочка, по-моему, неплохо комментирует, а? – обратилась Нина Ивановна к Зинаиде. (Пригласить на показ Аллу Зубкову, журналистку из местной радиостудии, было собственной идеей Пономаревой.) Зинаида Кудрявцева сдержанно кивнула. Не выносила она, когда кого-то хвалили в ее присутствии.
– Ничего, – вынуждена она была все же согласиться.
Наташа краем глаза заметила происходившие переговоры Пономаревой с Зинаидой – и наклонилась к Кате:
– Нинок и ее недремлющее око. С Зинкой будь поосторожнее: сволочная баба.
– Знаю, – кивнула Катя. – Еще в бригаде про нее слышала.
– Вот-вот, мотай на ус… – Наташа хотела еще что-то добавить, но, уловив подозрительный взгляд Кудрявцевой в свою сторону, тут же смолкла.
Сейчас на подиуме среди других манекенщиц вышагивала Тамара. Она гордо несла свою красивую голову.
– Княжна грузинская! – ахнул кто-то из персонала.
Тамара смотрелась великолепно. Неторопливая, величественная походка, царственный поворот головы. Она прекрасно владела своим телом: ее движения были четкими, отточенными до миллиметра.
– Классно смотрится! – восхитилась Наташа, и в ее голосе не прозвучало и малой толики зависти.
Тяжелый шелк платья, наглухо закрытого спереди, облегал всю фигуру Тамары. Ее движения сопровождались аплодисментами. Тамара же продолжала неторопливо шествовать – поступью богини.
– Наряд не для тех, кто привык приобретать товары по сходной цене. Позволим себе одеться строго, спокойно и… дорого! – Радиожурналистка разливалась соловьем, подчеркивая и без того бросающуюся в глаза изысканность Тамариного наряда.
Однако королевой показа стала, как всегда, Богданова. В каком бы наряде она ни появилась, раздавались дружные аплодисменты: в платье ли, деловом ли костюме или в длинном кожаном сюртуке.
Густые темно-каштановые волосы Наташи касались плеч, челка скрывала высокий лоб, карие глаза смотрели на мир задорно и весело. Природный персиковый цвет ее лица вызывал у многих жгучую зависть. С такой кожей – бархатной, шелковистой – рождаются юные богини, и никакими притираниями, снадобьями и прочими косметическими средствами добиться такого нельзя. Правильный овал лица, огромные, как бы приподнятые у висков, искрящиеся глаза… Наташа была подвижна как ртуть, темпераментна и по-настоящему красива – собственной природной красотой: ей не надо было «делать» лицо, как большинству моделек. Богдановой пытались льстить сравнением с известной американской актрисой, но она в ответ лишь смеялась и качала головой…
Стаскивая с себя одеяние, напоминающее балахон, Богданова пожаловалась:
– Буйная фантазия художника. На мой взгляд, слишком экстравагантно. Я в нем болтаюсь, как ложка в стакане. Моя бабка назвала бы это хламидой.
Стоявшая рядом Тамара хмыкнула:
– Наташенька, тебя подводит вкус: в этом одеянии можно запросто ворваться на вершину от кутюр. – Последнее слово Тамара произнесла с французским прононсом. Обе девушки при этом захохотали.
Наташа проявила к себе несправедливость: даже в этом нелепом одеянии она смотрелась неплохо.
В ожидании выхода на «язык» кое-кто из девушек пудрил носик и поправлял покосившуюся прическу.
– Оживите свой облик макияжем! – иронически буркнула появившаяся Надя, не забывшая своего недавнего унижения. Она ловко стянула с себя модельное платье и достала носовой платок. – Ну и жарища здесь, барышни!
Показ коллекции между тем продолжался.
Выходить на подиум вдвоем с Наташей было гораздо легче, чем в паре с любой другой из девушек-моделей. Катя это сразу почувствовала. (Врожденное чувство ритма помогало Царевой двигаться синхронно, когда это требовалось. Из зрительного зала она не смотрелась новичком.) Разница заключалась в том, что к другим манекенщицам приходилось приспосабливаться, подлаживаться. С Богдановой же все получалось словно само собой.
Наталье, как, впрочем, и другим девушкам, наработанный профессионализм позволял в самых неожиданных ситуациях быть на высоте и не допускать ошибок. Шаг, поворот, движение, как в замедленном кадре, – все это можно отрепетировать, довести до автоматизма.
Катя заметила, что у некоторых моделей руки и ноги движутся так, будто они закреплены на шарнирах, и кажутся порой неестественно вывернутыми; кто-то подчеркивает свою сексапильность, чувственность. А Наташа… Прекрасно владея своим телом, она могла быть любой. И чертовски сексапильной – тоже.
Удивительное телосложение! Все девушки по-своему казались привлекательными, но ни одна из них не могла сравниться с Наташей. В Богдановой присутствовало нечто такое, что резко выделяло ее из общей массы. Красота, особый, неповторимый шарм, темперамент и еще многое, многое другое – то, что рядовую манекенщицу способно превратить в супермодель. Профессионалы называют это фактором «Икс». Либо это есть, либо – нет.
Рядом с Натальей меркла строгая красота Тамары, кукольное личико Нади казалось простоватым, сразу же терялся наигрыш Алены, Лиза смотрелась угловатым подростком, а еще одна девушка, Лора, лицо которой напоминало неподвижностью застывшую белую маску, выглядела неестественно и скованно – со своими отработанными, словно у робота, движениями.
Кто знает, почему из тысяч манекенщиц, «стартующих» практически с одинаковыми природными данными, лишь одна становится звездой? В чем заключается этот удивительный секрет? Фактор «Икс»… Только сейчас, соприкоснувшись с секретами профессии, Катя начала, похоже, понимать, почему на каждую Синди Кроуфорд, Кристи Турлингтон, Клаудиу Шиффер и Линду Евангелисту приходятся тысячи безвестных манекенщиц. (Линда Евангелиста вообще была кумиром Царевой.) Катерина в паре с Наташей на подиуме смотрелись отлично; это отметили все. Одна – с рыжей гривой, струящейся как живое золото, другая – с темно-каштановыми волосами, а вместе они составляли великолепный дуэт. Особенно удачным был показ костюмов. Катя – в темном, по контрасту с рыжими волосами, а Наталья – наоборот, в светлом.
Реакция зала не заставила себя долго ждать. Нина Ивановна вместе со всеми захлопала в ладоши. Как удачно получилось! Это надо уметь. Цвета подобраны безошибочно.
– Тем, кто слишком осторожен в выборе одежды и имеет склонность к классическим линиям… – Аллочка в поте лица отрабатывала обещанный ей гонорар.
Пономарева заметила фотовспышки и метнула взгляд в сторону Ивана Сергеевича Горина. Богатый бизнесмен что-то записывал в своей записной книжке.
Умница Наталья на ходу расстегнула пиджак, сняла его и небрежным жестом закинула на плечо. Новенькая, Катерина, тоже не подвела: она в точности скопировала Наталью, только ее жесты были чуть напряженнее.
Пономарева отмечала все мелочи.
– Простота линий… – продолжала распинаться Аллочка Зубкова.
Публика, хлопая, заглушала голос дикторши.
Какая, к черту, простота линий! Как же, возьмешь их на простоту. Модель или принимают, или нет. А главное – это чтобы все женщины в зале тут же захотели примерить на себя этот наряд. И купить… По реакции зала Нина Ивановна поняла, что сейчас удалось заинтересовать дам. Да, никогда не поймешь, где найдешь, а где потеряешь. Сама она эти модели явно недооценила. Фасончик – простенький: слегка приталенный пиджак, юбка до середины бедер.
Пономарева расслабленно выдохнула: пока все прекрасно. Однако не успела она перевести дыхание, как грянул скандал.
– Трикотажа нет в примерочной! – Задыхающийся голос Зинки стал громом среди ясного неба.
– Как?! – Нина Ивановна сорвалась было с места, но тут же остановилась. – Где платья?
– В цехе. Тимофей сказал…
– Немедленно поднять их все наверх. Быстро!
Это был жуткий, чудовищный прокол. Продолжала звучать музыка, но Пономарева ее не слышала: она пребывала в стопоре.
Манекенщицы покидали подиум.
Пономарева встрепенулась. Действовать, и немедленно! Она увидела, что Зубкова смотрит в сторону кулис, ожидая нового выхода. Нина Ивановна, слегка высунувшись из-за кулисы, сделала ей знак рукой: потяни, мол, сколько сможешь.
Понятливая Аллочка кивнула. Только очень внимательный человек мог заметить из зала их манипуляции.
– Девочки! Наташа, Катюша, – Нина Ивановна кинулась вслед за ничего не подозревающими манекенщицами, – еще один прогон, у нас чепэ. Наталья, тебя учить не надо.
В зале продолжала звучать все та же легкая мелодия.
– Мы решили еще раз показать понравившиеся вам модели. – Аллочка судорожно подыскивала подходящие слова, но ее голос звучал достаточно уверенно и четко, и никому в голову не могло прийти, что случилось нечто непредвиденное. – Хочу особо подчеркнуть…
– А вы… – Нина Ивановна обернулась к остальным девушкам, удивленно застывшим возле кулис. – Бегом в примерочную. Следующими пойдут пеньюары.
– Дом моды «Подмосковье» отличает высокое качество работы. Вы можете убедиться в этом сами, познакомившись поближе с любой из предложенных моделей. Швы у костюмов – безукоризненные. Идеально отутюженные борта держат форму. Наши вещи носятся подолгу, они служат своим хозяевам верой и правдой. Приобретшие такой наряд будут выглядеть практично и соблазнительно. Активная женственность – вот девиз современной моды! Кое-кто готов отказаться от роскошных платьев в пользу этих элегантных костюмов… – Аллочка импровизировала, продолжая разливаться соловьем. Она спасала ситуа-цию.
А произошло вот что: исчезла коллекция платьев, выполненных из трикотажа, которая была подготовлена к показу. Полуголые девицы, не обнаружив выставочных моделей, заметались по примерочной, как потерявшее вожака стадо. Сбой, происшедший в хорошо налаженном механизме, выбил всех из колеи. Начался настоящий бедлам.
Реакцией на появление Нины Ивановны были жалобные вопли.
– Тихо! – рявкнула она. – Сейчас пойдут пеньюары.
– Как? – изумился кто-то.
И в то же мгновение жалобные возгласы стихли. Все завертелось, закрутилось в обычном порядке. Растерявшееся было стадо снова обрело вожака.
Нина Ивановна помогала что-то завязывать, надевать, поправлять. За считанные секунды "летучий отряд" был полностью экипирован.
– Живо! Живо! – подгоняла Пономарева послед-нюю зазевавшуюся модельку.
– А теперь, – раздался невозмутимый голос Аллочки, – мы покажем вам коллекцию пеньюаров. Красивая женщина в прозрачном одеянии возле камина – это ли не сказка?..
Зубкова не скупилась на эпитеты и сравнения: загадочный шифон, кружевные волны, ниспадающий прозрачный водопад… Здесь и вправду было на что полюбоваться – подиум напоминал газон с цветочными клумбами. Прозрачная ткань, отделанная мехом, позволяла видеть плечи, грудь, ноги девушек, их хорошенькие попки. Вот розовый пеньюар, отделанный розовым мехом, а вот голубой – с голубой меховой оторочкой. Мелькали наряды бирюзовые, алые, палевые, желтые…
Публика в зале явно была взбудоражена. Теперь уже не только мужчины, но и женщины пожирали глазами летящий шифон.
Пономарева, затаив дыхание, смотрела в зал на этот ослепительный хоровод. Вдруг сердце у нее упало. Только сейчас она заметила, что у желтого пеньюара, в котором крутилась Лиза, вышита лишь одна пола – правая… Твою ж мамашу! Хоть бы эта дуреха догадалась незаметно исчезнуть!
– Этот наряд сделает каждую женщину феей…
Хорошо одетый мужчина покосился на рядом сидящую спутницу жизни, которая затащила его на это мероприятие, закатив предварительно скандал, потому что по доброй воле благоверный сюда не шел. Теперь он не жалел об этом. Хороши девочки! Он наметанным глазом успел рассмотреть все, что его интересовало. Вон с той куколкой неплохо было бы развеяться…
– Папочка, без такой роскоши я отсюда не уйду, – твердым голосом заявила супруга.
Господин в дорогом костюме поморщился.
– Это же выставочный экземпляр, – вяло возразил он.
– А ты договорись. Заплати побольше. Подумаешь! – Дама презрительно повела плечом. – У самого Кардашева модель после просмотра покупала, а здесь, в каком-то «Подмосковье»… Ты давно мне ничего не дарил. Палевый, думаю, пойдет.
"Как же, пойдет тебе палевый! С такими габаритами надо чехол для танка покупать, а не пеньюар…" – подумал муж. Но вслух, понятно, ничего подобного не сказал.
Он с сожалением смотрел вслед удалявшейся куколке. "Весь кайф супружница испортила!.. Надо будет на презентацию сегодня остаться, – вспомнил он. – Приглашали после показа".
Скандал с коллекцией трикотажа возник не на пустом месте. Все исчезнувшие из примерочной модели своими руками выполнили опытная мастерица Галина Петровна Панина и ее ученицы. В разработке принимал участие и Тимофей Сазонов, но основная нагрузка легла на Галину Петровну. И вот когда модели были готовы, Панина жутко поругалась с Пономаревой. Трикотажными изделиями еще до показа коллекции заинтересовался торговый центр. Когда Галина узнала, какую прибыль это сулит, она потребовала часть денег себе. Пономарева пообещала ей надбавку, но такую мизерную, что Панина буквально взбеленилась.
– Не позволю эксплуатировать меня! – орала мастерица. – Привыкла всех иметь! Я – автор!
– А на чьи денежки, позволь узнать, выполнены твои замечательные модели? Кто тебя финансировал – Папа Римский? Кто дело повел с размахом и импортное оборудование закупил под твои идеи? Нет, голубушка, ты всего лишь исполнитель. Вот и знай свое место!
– По моим эскизам все изготовлено! Я сама на фабрику ездила закупать сырье, вот копии накладных! – Панина трясла перед носом Нины Ивановны какими-то бумагами. – Двух учениц бесплатно подготовила, Сазонова натаскивала…
– Ну и что с того?
– Я в суд, в прокуратуру…
– Ори больше. Где договор? Где? – открыто насмехалась Пономарева.
– Нина, Нина! – Галина Петровна пыталась усовестить Пономареву. – Я глаза сломала на этих платьях. А ты говорила, что пока денег нормальных заплатить не можешь, но обещала: потом заплатишь, когда прибыль будет. Да если бы я знала… – едва не плакала Панина.
– А не знаешь, тогда закрой рот и сиди молча. Главное, все умеют прибыль считать, убытки же делить никто не хочет. Я, между прочим, рисковала, проплачивая твои задумки… Нет, подумать только! – продолжала возмущаться Пономарева. – Курочка, как говорится, еще в гнезде, яичко еще… известно где, а она уже все подсчитала! Не нравится работа – я тебя не держу: давай чеши отсюда, мелкими шагами, да почаще.
Панина грозила судебным разбирательством. Нина Ивановна проконсультировалась с нужными людьми. "И-и, голубушка, – сказали ей, – у нас авторское право в таком загоне, что, даже имея договорные обязательства, ничего не добьешься, а здесь и договора нет. Таких правдолюбцев знаешь сколько сейчас пороги обивает?.."
Панина ушла, хлопнув дверью. Нина Ивановна успокоилась, да, выходит, рано… Эта стерва Галина проникла в Дом моды и, застращав Тимофея тем, что модели, дескать, не готовы, перед самым показом перетащила их все в цех. Вынести совсем не решилась, видимо, потому что это могло бы квалифицироваться как кража.
– Я эту уголовницу так прищучу, что не отмоется! – От жгучей злобы у Нины Ивановны началась изжога. (Стоило ей понервничать, давал о себе знать застарелый гастрит.) В примерочной появилась Зинка с ворохом трикотажных платьев. Ее сопровождал Тимофей.
– Почему мне ничего не сказал? – накинулась на него Нина Ивановна.
– Вас на тот момент не было. Панина убедила, что вы в курсе. Трикотаж, говорила, с показа снимается. Я думал…
– Ладно… – устало махнула рукой Пономарева. (Мягкотелый Тимофей не мог служить помощником в таких делах.) – Как только эта сучка еще раз появится, немедленно мне сообщить! – Нина Ивановна повернулась к притихшей Зинаиде. – А ты куда смотрела?! – прорычала Пономарева. – Помощнички, мать вашу! Так весь Дом моды растащат, а вы и не заметите…
Кудрявцева благоразумно помалкивала, изо всех сил стараясь услужить.
К трикотажной коллекции зал поначалу отнесся сдержанно. После пеньюаров – где все блестело, струилось, переливалось – выпускать трикотаж представлялось неразумным: нарушалась целостность всего показа. Но Нине Ивановне было сейчас не до композиции.
Сазонов, увидев пеньюары после показа вблизи, ужаснулся:
– Да они не готовы к демонстрации! На некоторых вышивка недоделана, второй накладки нет, бисер…
– Какая накладка, какая вышивка, дорогуша? Главное – мы выкрутились. И на том спасибо. – Лихорадочный румянец постепенно сходил со щек Пономаревой.
– Трикотажные изделия напоминают палитру художников-импрессионистов… – изощрялась Аллочка Зубкова. Наконец-то ей ничего не требовалось выдумывать на ходу: в дело пошли заранее заготовленные фразы.
"Эк она! – скривилась Нина Ивановна. – Как заворачивает-то… Только эти скороспелые богатеи и слов таких не знают – про импрессионистов, надо бы чего-нибудь попроще".
– Позвольте себе быть женственной! Трикотажные вещи всегда востребованы. Они удобны, практичны и соблазнительны. Для тех, кто занимается бизнесом, для тех, кто живет активной жизнью…
Пономарева, однако, не теряла уверенности, что трикотажная коллекция свое возьмет. Она лишь на мгновение нахмурилась: сумеет ли Тимофей после ухода Паниной выполнить все как надо? По предварительному договору с торговым центром заказ предполагается немалый! Сама она к дорогим импортным вязальным машинам и близко не подходила. Кроме того, могут быть и частные заказы… Тимофей сумеет, успокаивала себя Нина Ивановна, этот парень на лету все схватывает – уже не раз она в этом убеждалась.
В самом конце показа, как это и принято в Домах моды, демонстрировалось платье невесты. Наташа Богданова вышла впереди прочих манекенщиц в умопомрачительном белом наряде и с небольшим букетиком в руках. Ее каштановые волосы украшала гирлянда искусственных, но искусно выполненных цветов. Еще со времен Фуфлыгиной здесь работала великолепная мастерица, которая заработала на своих цветочках целое состояние. Ни одна свадьба в районе не обходилась без ее участия: что при социализме, что при перестройке, что при демократизации – а невесты все равно продолжали выходить замуж. "Вот молодец тетка Вера! – подумала Нина Ивановна. – Лепит свои цветочки и ни о каком авторском праве не заикается, а копеечка ей капает да капает".
Фата легким облачком окутывала лицо «невесты», и та плыла по подиуму под торжественные звуки свадебного марша. За «невестой» следовали «гости»… В общем, Пономарева поставила целый спектакль.
На подиуме появились и мужские костюмы, выполненные закройщиком Вадимом: его, впрочем, давным-давно пора было называть по отчеству – Петровичем, но никто почему-то этого не делал.
Вадим стажировался у великолепного закройщика мужской одежды еще фуфлыгинских времен – Егора Семеновича Андреева, которого помнили до сих пор. Вот был мастер так мастер! Вадиму удалось у него кое-чему научиться, подсмотреть секреты мастерства.
Три парня, которых привел Вадим, впервые участвовали в показе одежды и чувствовали себя несколько скованно. Немногочисленные мужские костюмы потонули в изобилии женских нарядов.
– В такой торжественной обстановке уместно проявить максимум фантазии, но главное – вовремя остановиться…

***

Показ закончился. Нина Ивановна ликовала… Триумф, настоящий триумф! Конечно, есть отдельные недостатки, но в целом все прекрасно. Коллекция многообразная, может быть, даже слишком. Приходится выпускать щупальца во все стороны, потому что никогда не знаешь, какая из предложенных моделей вызовет особенный интерес. (Нина Ивановна здесь руководствовалась своим особым нюхом.) Прошло всего два часа, а ей показалось – целая вечность. По оживленным лицам именитых гостей Пономарева видела, что задуманное удалось… А эта мерзавка Панина хотела помешать ей – она еще горько пожалеет об этом! Пока еще никому не удавалось обойти Нину Ивановну.
Она расцеловалась со всеми, кто принимал участие в показе. Молодцы, молодцы! Пономарева даже помолодела.
– Нинок ликует, – поделилась своими наблюдениями с Тамарой Надежда. – Еще бы, такой успех!
– И слава богу!
– Ты слышала про скандал с трикотажной коллекцией?
Тамара не успела ответить.
– Девочки, не задерживайтесь! Через несколько минут всех приглашают на презентацию… – Рядом с подругами стояла вездесущая Зинаида.
– Так уж и всех, – ухмыльнулась Надя.
На банкет приглашались только нужные люди. Но участие топ-моделей было обязательно.
Стол, накрытый в соседнем с демонстрационным залом помещении, от закусок не ломился, но и бедным не казался.
– Лапочка, боишься растолстеть? – Рядом с Надей стоял уже положивший на нее глаз супруг дамы-кубышки. (Сама она что-то очень оживленно обсуждала со знакомыми в другом конце зала.) – Нет! – Глаза Надежды смотрели дерзко, с вызовом. Она с ног до головы оглядела господина.
Его супруга наконец заметила маневры муженька – и презрительно сощурилась… Не может удержаться, кобелина: на глазах жены девочку снимает! Она не двинулась с места, только подумала: "Пускай погусарит, посговорчивее будет, а то копейки из него не выжмешь". Хищно улыбаясь, дама прикидывала, на что она может рассчитывать. Ладно, она ему покажет сегодня кризис вместе с дефолтом. На себя денег небось не жалеет!
Катя скромно держалась возле Наташи. Однако рядом постоянно вертелся парень с неприятным выражением лица и не сводил с Кати глаз. Он кого-то смутно ей напоминал. Парень изо всех сил пытался привлечь к себе внимание.
Наташа отвела Катю в сторону:
– Знаешь, кто это?
– Нет, – ответила Катя.
– Сын Пономаревой, Боря Саватеев. Бо-ра! – Наташа сознательно исказила его имя. – По-моему, он на тебя запал. Раньше возле Надежды крутился… А-а! – Наташа махнула рукой. – Держись от него подальше. Подонок редкостный. Он ко всем новеньким клеится.
К Саватееву подошли двое молодых людей. Увидев их, Богданова нахмурилась.
Это были братья Садчиковы, Илья и Виталий, сыновья владельца роскошного торгового дома – Садчикова-старшего, которого недавно взорвали в собственном автомобиле. Наследницей Михаила Ивановича Садчикова, богатого бизнесмена, погибшего при так и не выясненных обстоятельствах, стала его последняя жена, тридцатилетняя блондинка с роскошными формами – Ида Борисовна. Сыновья от предыдущего брака, вот эти самые Илья и Виталий, пытались оторвать кусок от папенькиного наследства. Тридцатилетний, но рано начавший лысеть Илья со своим обозначившимся брюшком совершенно не походил на двадцатисемилетнего красавца братца – высокого, стройного блондина с роскошной шевелюрой и наглыми глазами. Братья не испытывали особой любви друг к другу, их связывало общее дело: оба ненавидели свою молодую мачеху и всячески старались навредить ей. Особенно негодовал на нее Илья, которого возмущало, что ему, ровеснику Иды, приходится считаться с этой куклой.
Богданова оглянулась, пытаясь отыскать в толпе знакомое лицо. Так и есть, сделала она правильный вывод, если братья здесь, то мадам Ида во избежание скандала отсутствует.
Наташа недолюбливала обоих братцев и называла их хватами. Богдановой очень не нравилось, что в последнее время Илья и Виталий всячески пытались наладить контакт с ее любовником – Николаем Линьковым.
Садчиковы в компании с Саватеевым приблизились к девушкам.
– Наташа, познакомь нас, пожалуйста, со своей очаровательной подругой, – вежливо попросил Борис.
Богданова как ни в чем не бывало рекламно улыбнулась и сказала:
– Катерина Царева, будущая супермодель.
– О-о! – заулыбался Борис. – Я в этом ничуть не сомневаюсь. По такому поводу надо выпить еще шампанского. – Он оглянулся в поисках бутылки. – Я мигом.
Саватеев исчез.
– Наташенька, а Николай сегодня не появится? – осторожно спросил Илья Садчиков.
– Нет, у него дела, – спокойно ответила Богданова.
Ее всерьез беспокоило то, что братья интересуются Линьковым. Она уже говорила об этом Николаю, но тот отшучивался: не бери, дескать, в голову.
Публика вокруг продолжала веселиться вовсю. Большинство деловых переговоров закончилось, и теперь начиналась самая обыкновенная пьянка. Бизнесмены все более и болеее откровенно посматривали на манящие их женские прелести, можно сказать, выставленные здесь на всеобщее обозрение. Доступная плоть была совсем рядом – стоило только протянуть руку. На потных лицах возбужденных мужчин ясно прочитывались их мысли: "Какого черта? Работаешь без продыху, надо и оттянуться, в конце концов, воспользоваться услугами красоток! Не задаром, конечно…" Резвящиеся девушки большей частью приветствовали заигрывания толстосумов.
Богданова машинально наблюдала за тем, как развивались события, и продолжала думать о Николае.
Наташа познакомилась с ним год назад. Линьков откликнулся на просьбу – подвезти ее в своем автомобиле. Об этой первой их встрече она до сих пор помнила во всех подробностях. Только женщины способны запоминать все до мелочей. В особенности влюбленные женщины.
Статный русоволосый красавец сразу вошел в ее жизнь, да так прочно, что остальные поклонники перестали для Натальи существовать. Никогда Богданова не думала, что может появиться мужик, которому она так безоговорочно поверит. Сама не ожидала от себя такого, не подозревала даже, что способна влюбиться с первого взгляда. Наташа привыкла к тому, что любой представитель мужского пола, с кем она оказывалась рядом, тут же пытался познакомиться, взять номерок телефона. А этот, посадив в салон «БМВ» красивую женщину, всю дорогу молчал.
Потом Николай признался, что, едва увидев ее, будто окаменел – только слушал, как бешено стучало собственное сердце. Баб, что ли, красивых он не знал? Всегда одна головная боль была от них. Эта, севшая в машину на пустынном шоссе, была не похожа на других. Линьков боялся, что девушка исчезнет так же внезапно, как появилась.
– Интересно, что можно делать вечером в этой дыре? – переборов себя, спросил наконец он. И добавил:
– Опасно садиться в машину к незнакомому мужчине.
– Не пешком же мне идти, если я поругалась с любовником! – прозвучало в ответ.
Николай опешил. Девицы, с которыми ему доводилось иметь дело, практически никогда не говорили правды. А в манерах незнакомки не было ни капли наигрыша или кокетства. Надо сказать, что Линьков терпеть не мог женского кривлянья и вранья… Если уши развесить, считал он, эти куколки такого наплетут, что только держись. Николай смотрел на незнакомую девушку – и не мог понять, что с ним происходит. Почему-то возникало ощущение, что он все-таки знает ее, причем давным-давно.
В тот вечер Богданова тоже принимала участие в показе моделей. И Николай остановил машину, чтобы подобрать голосовавшую поздним вечером именно возле Дома моды. А потом… Ни тот ни другая не были новичками в сексе, но Наташе испытанное ими в первую ночь, проведенную вместе на загородной вилле Линькова (вилла располагалась на берегу Клязьминского водохранилища, в селе Никульском), напоминало сказочный сон.
Наталья с изумлением обнаружила, что существуют мужчины, которые в первую очередь думают о том, как подарить радость возлюбленной, а потом уже о собственных удовольствиях. Привыкнув к потребительскому отношению со стороны мужиков, она думала, что ничего иного просто не существует. Однако Николай оказался другим. Никогда и ни с кем Наташе не было еще так хорошо.
Линьков, считавший, что не создан для долговременной связи ("Перепихнулись разок-другой – и хорош!" – любил говорить он), с удивлением обнаружил, что эта молодая женщина невидимыми нитями с первой встречи накрепко привязала его к себе.
Они идеально подходили друг другу.
– Ты – прелесть! – восторженно шептал он. – Понимаешь каждое мое движение.
Он смотрел на роскошное женское тело, раскинувшееся перед ним. Мерцающий свет горевшего камина превращал обнаженную Наташу в сказочное существо – так она была прекрасна. Стоило лишь протянуть руку, чтобы свободно гладить, целовать, ласкать ее… Они даже шампанского почти не пили в ту ночь: настолько обоих опьяняла близость друг друга.
– Ты сам – чудо! – твердила Наталья. (Ей пришлось по нраву повелевать этим сильным мужским телом. И вместе с тем быть послушной, как рабыня, исполняя каждое желание любовника.) – Никогда… Не приветствовала… Старым дедовским способом… – задыхаясь, говорила она и нежно кусала твердую и гладкую, словно высеченную из мрамора, шею партнера. – С тобой все – как в первый раз!
– Похоже, мы нарвались друг на друга. – Николай целовал ее губы, грудь, плечи. (Никогда ни с одной из женщин он не испытывал ничего подобного.) Прошедший со дня первой встречи год не остудил пыла любовников: они с прежним жаром кидались в объятия друг к другу.
Николаю Линькову, которого друзья уважительно называли Линем, кандидату в мастера спорта по самбо, исполнилось двадцать восемь лет. Он являлся владельцем двух московских ресторанов – «Ермак» и «Бочка», а также счастливым обладателем большой квартиры в Москве и роскошной четырехэтажной виллы, расположенной в ближнем Подмосковье, на самом берегу Клязьминского водохранилища. Там, на вилле, имелись и спортивный зал с тренажерами, и сауна, и бильярд, и гараж. Кроме ресторанного бизнеса, Николай занимался куплей-продажей машин.
Со службы в армии Линьков вернулся гол как сокол. А потом дела вдруг резко пошли в гору… Он не любил вспоминать то время, когда о приличном автомобиле мечтал как о недосягаемой роскоши. Теперь на вилле в качестве сторожа жил его родной дядя, выписанный для этого аж из Белоруссии. Там же постоянно находился и однополчанин Линькова, к сожалению законченный наркоман – Томаз Гелашвили. Николай тщетно пытался лечить приятеля. Было дело, тот как-то продержался всю осень – а потом, совсем недавно это случилось, опять сорвался, сел на иглу, и – понеслась душа в рай. И еще в Никульском Наташа часто видела Марата Газеева, которого терпеть не могла. Уже один вид хорошо «упакованного» и самодовольного Марата вызывал у нее острое раздражение. Не любила она и, казалось бы, достаточно благозвучную кличку своего возлюбленного – Линь.
– Ты же не уголовник! – сердилась она.
Богданова часто слышала разговоры о каком-то Романе Баскакове и его подручном – Назарове. Марат Газеев, насколько уяснила для себя Наташа, приходился племянником этому якобы всесильному Баскакову. "Дядюшкиным прихвостнем" называл его Николай. "Этот прохвост Марат против меня пикнуть не посмеет, или я его так перед дядюшкой выставлю, что небо с овчинку покажется", – с угрозой говорил Линьков.
Недавно Богданова случайно услышала, как Николай жаловался Томазу: мол, баскаковский хомут до крови натер ему холку. "У тебя ребята верные, против кого хочешь выстоять можно, даже против этого отморозка Назарова", – ответил ему Томаз. Как поняла Наташа, Линьков резко возражал приятелю, но она смогла разобрать лишь последнюю фразу: "…Знал бы я, сколько у Баскакова ходок в зону, на пушечный выстрел к этому рецидивисту не подошел бы…"
– Зачем ты общаешься с ними, если тебе это так неприятно? – как-то спросила Наташа своего любовника.
Впервые он нагрубил ей тогда. А чуть позже, видимо почувствовав себя виноватым, сделал дорогой подарок.
– Я сам разберусь со своими делами, тебе лучше об этом не знать… – Он обнял Наташу и крепко прижал к себе. – Не думай ни о чем.
– Я боюсь за тебя.
– Не надо. На мою шею так просто аркан не накинешь, еще пободаемся. – Линьков сжал кулаки, и выражение его лица не предвещало ничего доброго.
Заметив Наташину негативную реакцию на эти слова, он отвернулся и тихо пробормотал:
– Если бы знал, где упасть, соломки постелил бы…
– Разве нельзя жить как все?
Злая усмешка искривила тонкие губы Николая.
– Как все? Это значит пересчитывать в кармане последние копейки?! Спасибо, я уже так нажился, больше не хочу. Сам вляпался в дерьмо, как последний… дурак, сам из него и буду ноги вытягивать!
В Наташином присутствии Николай редко позволял себе крепкие выражения. Значит, сделала она вывод, действительно допекло его.
Сам настораживающий эпизод постепенно изгладился из памяти, но неприятный осадок остался.
Наташа часто говорила, окидывая взглядом мощную, по-спортивному подтянутую фигуру Линькова:
– Ты надежен, как скала. Так и хочется к тебе прислониться!
И вот теперь на лице Николая при этих словах появилась болезненная гримаса.
– Плохую защиту ты себе в жизни выбрала, девочка.
Наташа опешила: раньше он никогда бы не ответил так.
А несколько дней назад Богданова впервые увидела возлюбленного с помповым ружьем в руках. И испугалась по-настоящему. Подумала: ведь она ничего не знает о делах Николая! Роман Баскаков, Марат Газеев, Назаров… Что все-таки связывает Линькова с этими людьми?
– …Наташа! Наташа! – Богданова очнулась от своих тяжелых мыслей, услышав голос Царевой. – У тебя сейчас было такое отсутствующее выражение лица, – заметила Катя.
– Задумалась. – Наташа поморщилась, словно у нее внезапно заболел зуб.
Царева держала в руках визитную карточку.
– Садчиков-старший клинья подбивает? – Наташа заглянула в визитку. – Ого! "Торговый дом Садчикова"?.. Это он погорячился. Фирма, насколько я знаю, его мачехе принадлежит. Не особенно доверяй этим двум хватам. Что старший, Илья, что его братец, красавчик Виталик, – те еще фрукты. Любят девчонок охмурять… – Богданова, перестав думать о Николае, опять превратилась в прежнюю Наташу: веселую, озорную, с виду даже легкомысленную светскую красавицу, для которой не существует никаких проблем.
– А я и не доверяю. – Катя вертела визитку в руках, но выбрасывать ее не торопилась.
Илья Садчиков, несмотря на предупреждение подруги, произвел на Цареву благоприятное впечатление. Вот его брат, Виталик, действительно показался ей противным типом. И еще Борис Саватеев: того же поля ягода…
– Пора сваливать отсюда. – Богданова взяла Катю под руку. – Последний поклон сделаем, и – адью, мой друг!
К ним подошел Тимофей Сазонов:
– Катя, ты молодец. Я смотрел на тебя сегодня и думал…
– О чем ты думал, я догадываюсь, – хитро прищурилась Наташа. – Мы для него, Катюша, лишь вешалки, инструмент при помощи которого можно демонстрировать изумительные идеи. Только в этом плане он рассматривает топ-модели.
– Ну зачем ты так? – попробовал обидеться Тимофей. Но тут же согласился с Богдановой:
– В общем-то ты, конечно, права… Только вот про вешалки я никогда не говорил.
– Зато другие говорили… – Наташа кивнула на невысокую женщину со злым выражением лица, возле которой стояла Пономарева, с жаром что-то ей объясняя.
– Да, да, вы совершенно правы, кожу многие считают сложной материей, – быстро говорила Нина Ивановна.
– Кто это? – спросила Царева.
– Главный редактор журнала "Магия моды" Элла Борисовна Хрусталева, – вместо Богдановой ответил Тимофей.
Хрусталева вырядилась в слишком яркий для ее возраста пиджак: он был даже не красного, а кричаще-алого цвета. Удлиненный силуэт костюма не мог совсем скрыть полноватых бедер, затянутых в брюки. Получалось, такой наряд, наоборот, зрительно укорачивал ее и без того короткие ноги, а фиолетовая помада на губах не гармонировала с алым пиджаком… Про таких женщин принято говорить: они не имеют возраста. Действительно, сразу невозможно было определить, сколько Хрусталевой лет: тридцать пять, сорок пять или все пятьдесят. И, похоже, собственный нелепый наряд ее ничуть не смущал.
– Попугай! – не сдержавшись, процедил сквозь зубы Тимофей.
– Не попугай, Тимошенька, а очень важная персона. Вон Нинок вокруг нее как выплясывает, даже от директора торгового центра оторвалась на минуточку. Она давно Хрусталеву окучивает. Пономарева свое дело знает туго. Был бы только толк от этой кривоногой таксы.
Сазонов поморщился:
– Ну, ты уж совсем…
– Не переживай, она всех манекенщиц называет жердями. Не понимаю: как можно редактору модного журнала так безвкусно одеваться? В прошлый раз я ее в бирюзовом видела – эт-то было нечто!..
– Зато ее издание процветает, – проговорил Тимофей и насупился. Подрядившись работать на Нину Ивановну, он лишился самостоятельности и стал неинтересен как модельер редакторам модных журналов.
Катя внимательно посмотрела на Хрусталеву: умное, волевое лицо женщины притягивало взгляд.
– Умная баба, но очень злая, – точно прочитала мысли подруги Наташа Богданова. – Сотрудницы журнала от нее стонут. Дисциплина – как при военном коммунизме. Топ-модели, которых она отбирает для съемок, у нее по струнке ходят, мне девчонки рассказывали. Орет на всех, унижает. Не каждый выдерживает! Зато журнал ее процветает, Тимофей правильно сказал. Перед ней люди и покруче нашей Нины Ивановны откровенно пресмыкаются. Связи у нее, говорят, огромные.
– По-моему, те, кто поставляют тебе сведения, несколько преувеличивают… – угрюмо пробормотал Тимофей.
Публика на банкете «отдыхала», что называется, по полной программе.
– Тимоша, мы исчезаем… – Наталья осторожно дотронулась до локтя молодого модельера, догадываясь, какие мысли того одолевают. – Не грусти! Значит, твое время еще не пришло. Все образуется.
– Как – уже? А я хотел с вами водочки дернуть. За успех, а?
– С тобой даже во вред себе выпью.
Наталья одной рукой обняла Сазонова за шею, а другой подняла высокий тонкий стакан.
– Тим, чтобы когда-нибудь… – Наташа сделала многозначительную паузу и совсем тихо, чтобы слышали только Катя и Сазонов, продолжила:
– Чтобы когда-нибудь ты сумел выбраться из этой кабалы и стать самостоятельным. Представляешь, как это будет звучать: "На проходящих в Париже Днях высокой моды впервые показал свою коллекцию российский дизайнер Тимофей Сазонов. Его уже называют открытием Дней моды. Представленная им линия прет-а-порте…"
Сазонов изменился в лице.
– Не надо, прошу тебя.
Наташа поставила стакан на стол.
– Извини, Тимоша, я сегодня какая-то раздерганная. Сердце жмет.
Когда Богданова с Царевой спускались по лестнице, до них продолжали доноситься громкие веселые возгласы разгоряченных гостей.
– Кое-кто сегодня на карачках отсюда уползет, – прокомментировала Наташа.
На улице было удивительно тихо. Падающие снежинки кружились в легком хороводе.
– Замечательно-то как! – Наташа, раскинув руки, потянулась, стоя в незастегнутой шубке. – Вот так стояла бы целую вечность и смотрела. Не надо ни о чем думать, улыбаться, суетиться…
– Странная ты какая-то сегодня. – Катя подошла сзади и обняла подругу. – Что-то случилось?
– Может, и случилось. Я и сама не знаю. Так тоскливо вдруг стало – хоть волчицей вой.
– Ты сейчас к Николаю?
– Ага… – Наташа подошла к своей темно-синей "девятке".
– А почему он сегодня на показ не пришел? – спросила Катя. И тут же смутилась. – Извини, я, может, не то спрашиваю.
– Нормально спрашиваешь. У Николая неприятности, попросил меня приехать сегодня вечером. С ним вообще что-то непонятное творится. Вчера утром примчался как сумасшедший, потащил за подарками. Всю дорогу шутил, смеялся, а потом вдруг замер, уставился на меня и говорит: какая ты, дескать, красивая, смотрю на тебя, и дыханье перехватывает. И так глянул, что мне нехорошо сделалось. Я ему: давай плюнем на эти подарки, что у нас, времени с тобой не будет? И знаешь, что он сказал? Может, и не будет, говорит. Вот подстрелят меня, и ничего не будет.
– Ох, Наташенька, – всплеснула руками Катя.
– Что – Наташенька? Он мужик серьезный, знаю, что по краю ходит, только я его и такого люблю. Привязалась к нему, понимаешь, и знать ничего не хочу.
– Так выходи за него замуж.
– Зачем? Нам и без этого хорошо. Мы недавно сидели с ним в «Бочке». Там в тот вечер цыган пригласили. Хорошо пели. Я привязалась к одной пожилой цыганке, погадай, говорю, мне на счастье. Она согласилась. И деньги уже взяла. А потом вдруг отказала. Ушла и даже деньги на столике оставила. Я расстроилась как последняя идиотка. Смешно, да?
– Не знаю. Мне цыгане никогда не гадали.
– Я вот в последнее время стала задумываться о будущем. Странно, но я не могу представить себя в будущем. Пытаюсь – и не могу! Какая-то пустота впереди, как белое поле… – Наташа тряхнула непокрытой головой, словно отгоняла от себя мрачные мысли. – Глупости все это, надо поступать в Тарасовский, я всегда мечтала быть модельером. Правда, модельеров теперь в каких-то академиях готовят – сама рекламу по телевизору недавно видела. Но я, если решусь, непременно пойду в Тарасовский. Не в этом году, так в следующем. Буду собираться с силами. Всю жизнь по подиуму не пробегаешь. Со мной Тимофей обещал позаниматься, рисунок поставить. Слушай, давай вместе махнем, а?
Катя растерялась.
– Я даже не знаю, по каким предметам для поступления туда надо готовиться.
– А-а, все то же самое, – махнула рукой Наташа. – Чтобы сдавать вступительные экзамены на конструктора-модельера, надо уметь хорошо рисовать. Это – главное, всему остальному научат. А без рисунка – выйдет только пустая трата времени и денег. Но и, конечно, надо чувствовать моду.
– Я совсем не умею рисовать, – тихо сказала Катя.
– И медведей обучают! Я, когда полгода назад машину купила и первый раз за руль села, думала, сроду не научусь. А сейчас езжу, и нет проблем… Ну, ладно, про институт потом поговорим. Время еще есть. Садись. – Наташа распахнула дверцу автомобиля. Сейчас она опять была прежней Богдановой – дерзкой, самоуверенной, на ее лице не осталось и следа сентиментальной грусти. – Слушай, а то поехали со мной, а? Отдохнем, посидим, выпьем. Мешать не будешь, места в доме много.
– Спасибо, Наташенька, в другой раз. Устала я, нанервничалась, домой пойду.
Наташа вздохнула, и Кате показалось, что подруга просто не хочет ни на минуту оставаться одна.
– Тогда хоть до дому тебя подвезу.
– Нет, – не согласилась Катя. – До дому не надо, только до проспекта. Я дальше пешком пройдусь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100