Читать онлайн Свадебный камень, автора - Морси Памела, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свадебный камень - Морси Памела бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.29 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свадебный камень - Морси Памела - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свадебный камень - Морси Памела - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морси Памела

Свадебный камень

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Порывы октябрьского ветра задували под дверь хижины. В комнате было холодно. Мегги накинула на плечи старую, выношенную шаль и поплотнее закуталась в нее, уютно устраиваясь у очага. Она уже подбросила в огонь очередное полено, но оно оказалось сырым, тлело и дымило, не давая тепла.
Прошлой ночью выпал первый снег: довольно рано для зимы, и поэтому, казалось, ненадолго. Снег покрыл поляну перед усадьбой, и она выглядела чистой, яркой и обновленной. От взгляда на это великолепие Мегги ощущала еще более сильный озноб. Сейчас ей не нужны были ни снег, ни лед, чтобы мерзнуть — холод стал неотъемлемой частью ее существования.
— Бр-р-р! — раздался голос Анри. Он протискивался в дверь, отряхивая о порог снег, приставший к ботинкам. — Довольно морозная погода сегодня утром…
Мегги пробормотала что-то вроде согласия, в то время как отец снимал влажное пальто из шерсти и вешал его на крючок у двери. Он разрумянился от холода и снова казался молодым и сильным.
Он все еще был слабым, как новорожденный жеребенок, но брался то за одно, то за другое дело. Постепенно силы вернулись к нему, и вскоре он действительно уже смог выполнять большую часть работы, которую обычно делал.
— Я всю жизнь свою работал вполсилы, — сказал он Мегги. — И сейчас притворялся больным, сколько мог. По правде говоря, я думал, что моя немощь удержит здесь твоего парня…
— Он все равно не смог бы остаться, — ответила Мегги.
Это был единственный разговор между ними о Д. Монро Фарли, но не проходило и дня, чтобы в хижине не упоминалось его имя.
«Подождите, пока вернется Ро», «жаль, что Ро не видит, какого опоссума я убил», «если бы Ро был здесь, я бы управился в два раза быстрее» — подобные высказывания постоянно слетали с губ Джесси.
Мегги знала, что он скучает по другу и находит утешение в разговорах о нем. Но эти постоянные разговоры и упоминания его имени отдавались ноющей болью в сердце Мегги.
Если кто-то и гадал, почему затягивается отсутствие Фарли, то только не Джесси. Ро сказал, что вернется, и для Джесси этого было вполне достаточно.
А для Мегги время тянулось в болезненной борьбе, где столкнулись необходимость принять, наконец, решение и желание отложить его еще на день. Ей казалось, что уж завтра она непременно начнет осуществлять задуманный план, а сегодня можно и подождать. Ее ложь будет грандиозной, последствия ужасными, а боль — невыносимой. Отчасти Мегги колебалась и никак не могла решиться из-за Джесси. Она считала, что если их с Ро план удастся, каждый из них получит то, на что рассчитывает. Ро мог бы вернуться к своей работе в штате у залива и жениться на женщине своего круга. Отец был бы избавлен от стыда за греховное поведение дочери. А жители Свадебного Камня получили бы исчерпывающее объяснение столь странному обстоятельству, каким является слишком долгое отсутствие ее мужа.
Только Джесси не получит того, что хочет, как, впрочем и она сама.
— Запах сегодня на редкость аппетитный, Мегги, детка, — заметил Анри. — Что там у тебя в горшке?
— Рагу, — ответила Мегги, имея в виду смесь мамалыги, лесных трав, мяса и орехов, которую, как принято было считать, здесь все готовили по старинному рецепту индейцев племени чероки.
— М-м-м-м… — Джесси обрадуется, когда узнает.
— А где Джесси? — спросила Мегги.
— Я послал его чинить забор возле свинарника. Почему ты спрашиваешь?
Мегги глубоко вздохнула и повернулась к отцу.
— Я получила новость издалека, — сказала она. — Мой муж погиб во время путешествия в штат у залива. Отец нахмурился и еле слышно выругался.
— Сегодня? Мегги, ради Бога, на улице снегопад! Как ты могла получить послание именно сегодня?
— Папа, я должна… — ответила Мегги. — Я просто не могу больше ждать. Я получила его сегодня! — Анри тяжело вздохнул и опустился на стул:
— Я все время надеялся, что ты передумаешь. Мегги нервно вытерла руки о передник:
— Это необходимо, папа! Мы не предназначены друг для друга.
Отец только неодобрительно фыркнул:
— Вы предназначены друг другу точно так же, как все остальные пары, собирающиеся пожениться.
— Мы совершенно по-разному живем и относимся к жизни. Мы из разных мест.
— Конечно, детка! И у вас разные тела. Вот в этом и заключается брак, Мегги — заставить различия сплестись воедино, чтобы создать что-то новое!
Мегги не хотела спорить.
— Он не любит меня, папа, — сказала она.
— Я поверю в это тогда, когда увижу, как еноты занимаются фермерством, — ответил старик. Он беспомощно провел рукой по волосам.
— Как по-твоему, что такое любовь, Мегги? Ты думаешь, что это бешеный стук сердца, чтение стихов, прерывистое дыхание? — спросил он. — Да, мэм, какая-то часть всего этого и присутствует, но главным образом, любовь — это спокойствие, забота и уют. Это — желание рассказать другому человеку то, что ты не в силах даже на ухо прошептать кому-нибудь другому, Это значит — не быть одиноким.
Анри строго погрозил ей пальцем:
— Мегги, детка, ты влюбилась в этого парня в ту же минуту, как увидела его! Знаю, ты подумала об одном из принцев из своих книжек. Я волновался, что ты разочаруешься, когда поймешь, что он — реальность, а не мечта. Но ты еще не перестала мечтать, не так ли? Ты по-прежнему воображаешь, что твоя жизнь похожа на одну из этих сказок, только она из тех, у которых плохой конец. Голос его смягчился до мольбы:
— Мегги, я прошу тебя, умоляю тебя — пошли записку Ро, чтобы он вернулся! Мне кажется, это — единственный способ снова увидеть тебя счастливой и смеющейся.
— Ax, папа! — Слезы заблестели в глазах Мегги, и она бросилась к отцу. Он притянул ее к себе, как будто Мегги опять превратилась в маленькую девочку, и крепко сжимал в объятиях, пока она, рыдая, изливала свою боль и умоляла понять ее. Анри обнимал ее, убаюкивал и вытирал ее слезы своим платком.
— Все кончено, папа, — сказала Мегги. — Я выбросила адрес, который оставил Ро. Пришло время жатвы, и я собрала свой урожай. Слишком поздно сожалеть о сделанном.
Дверь распахнулась настежь, и ввалился Джесси, отряхивая снег с шапки и широко улыбаясь. Увидев Мегги с залитым слезами лицом в объятиях отца, он остановился, как вкопанный.
— Что случилось?
— Ро мертв, — быстро ответила Мегги, боясь, что передумает. — Я только что получила известие. Ро умер в дороге.
Мегги старалась не прислушиваться к рыданиям, доносившимся с чердака. Джесси был наверху, отчаянно пытаясь заглушить свое горе в подушке из гусиных перьев, но все-таки его всхлипывания были слышны и здесь, в комнате.
Анри отправился на муле сообщить соседям о кончине своего зятя. Мегги знала, что к вечеру друзья и родственники придут посидеть с вдовой. Их приход пугал ее. Однако ей будет совсем не трудно изобразить горе. С той минуты, как она решилась сегодня днем, казалось, прорвалась какая-то плотина, и Мегги не могла сдержать потока слез.
Оценивающим взглядом Мегги посмотрела на котел с водой, в котором кипела шелуха грецкого ореха и кора красного дуба. Мегги красила свой наряд в цвет траура. Разбирая одежду, она хотела взять только старые и вышедшие из употребления вещи. Чулки и шляпка, которые она выбрала, были заношены чуть ли не до дыр. Но когда Мегги потянулась к такому же потертому домашнему платью, висевшему на крючке, на глаза ей попалось синее, которое она по-прежнему надевала по воскресеньям, собираясь в церковь. Она красила эту ткань в ту далекую-далекую ночь… В ту ночь, когда они с Ро лежали в высоком клевере у ручья. Когда они все вместе шли на свадьбу Элти, он сказал, что платье — чудесное, и цвет прекрасно подходит к ее глазам. Почему-то именно это платье Мегги и взяла. И сейчас оно кипело в котле на медленном огне…
Подняв палку, которой пользовалась при стирке, Мегги задумчиво помешала в котле и приподняла край материи, чтобы проверить окраску. Ткань была черной. Траурной, мертвой — черной. Как цвет ее жизни, цвет ее сердца…
Мегги не хотела причинять боль отцу. Она не хотела причинять боль Джесси. И знала, что сейчас они оба страдают. Но это к лучшему.
Может быть, любовь действительно такая, как сказал ее отец, и вовсе не похожа на то, о чем пишут в сказках, но Ро Фарли вообще не говорил ни о какой любви. И он ничего не должен ей — это разрушило бы его жизнь. Возможно, драматичный финал, придуманный Мегги в завершение их злополучного брака — сюжет, созданный слишком причудливым воображением. И, следуя этому сюжету, Ро ушел. Он тоже был своего рода романтиком, как и она. Он тоже создал образ женщины, на которой хотел бы жениться, и незамысловатая Мегги Бест из захолустного горного края никогда даже не приблизится к его идеалу.
Слезинка скатилась по щеке и упала в котел с краской.
— Мегги…
Она услышала жалобный голос с чердака и взглянула вверх:
— Я здесь, Джесси.
— Мне так тяжело, Мегги, — произнес он, сдерживая судорожные рыдания. — Кажется, я не могу остановиться…
— Мне тоже тяжело, Джесси…
Больше сказать было нечего. Минута проходила за минутой, тишина прерывалась лишь потрескиванием огня, плеском и шипением в котле.
— Мегги?
— Да, Джесси?
— Запусти Слушающий Ящик…
— Что?
— Слушающий Ящик. Ро оставил его мне, чтобы заводить, когда захочется послушать музыку, но не будет настроения играть самому.
Мегги не хотелось сейчас никакой музыки, она лучше побыла бы в тишине, а не слушала звуки, которые Ро записал на катушки воска. Но она знала, что причинила Джесси боль, и не могла отказать ему в его просьбе.
Мегги неохотно прислонила палку для помешивания к стене, вытерла руки и подошла к «красному углу» рядом с кроватью отца, где стоял эдифон. Она осторожно взяла его за переносную ручку и поставила на стол. Сняв крышку, Мэгги установила рупор, как показывал Ро, и, взяв наугад один из цилиндров, опустила его на диск. Она повернула ручку, отрегулировала скорость, поставила изогнутую иглу на бороздку в воске.
Комнату наполнил звук гнусавого тенора Эбнера Пиза. Живые, шутливые слова песни были бы как нельзя кстати на веселой вечеринке, среди смеющихся друзей. Перед мысленным взором Мегги опять предстал Ро, с улыбкой записывающий слова в блокнот, который постоянно носил с собой. Непонятно почему, но от этого воспоминания на глаза Мегги навернулись слезы.
Не кто иной, как сама бабушка Пигготт приехала к Анри незадолго до темноты. Старая женщина уже оделась во все черное, и с лица ее не сходило хмурое, озабоченное выражение.
— Остальным я велела не приходить сегодня вечером, — сказала она деловым тоном. — Мне кажется, я поступила правильно.
— Да, совершенно правильно, бабушка. Я действительно никого не хотела видеть.
— Бог свидетель, в первую ночь вдове всегда нужен кто-то, — ответила бабушка Пигготт. — Но «кто-то» не означает «все». — Она выразительно пощелкала языком. — Когда я потеряла мужа, мне потребовалось немало времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью в присутствии половины жителей горы, стоявших вокруг и наблюдавших за моим отчаянием.
— Я не собираюсь терять самообладание.
— Делай, как тебе нужно, дитя, я ничего не имею против! Думаю, ты имеешь на это право. — Бабушка вздохнула и покачала головой. — Ты так долго ожидала счастья, а когда оно появилось, наконец, у твоей двери, судьба вырвала его у тебя, едва ты успела к нему привыкнуть…
В этот вечер бабушка готовила ужин, хлопотала на кухне и распоряжалась, как будто это ее собственное жилище. И бабушка же вымыла посуду и вымела очаг. Сознание того, что сейчас в ее помощи особенно нуждаются, словно вдохнуло новую жизнь в это старое, немощное тело, и бабушка Пигготт превратилась в энергичную распорядительницу, стала надежной опорой, на которую могло рассчитывать их семейство.
— Тебе пора бы прекратить хныканье, Джесси Бест, — сказала бабушка, протягивая юноше свой платок. — Я не призываю к тому, чтобы ты вообще не горевал, но твоему другу Ро было бы больно видеть, как та себя ведешь…
— Мне так плохо… — прошептал Джесси, пытаясь сдержать слезы.
— Нам всем плохо, — ответила бабушка, ласково гладя волосы Джесси. — Хороший парень нашел свою могилу, и нам будет очень недоставать его. Но мы должны подумать о том, как мы радовались, когда он был с нами. И как нам повезло, что мы вообще познакомились с ним.
— Он был моим другом, — сказал Джесси.
— Да, был, — ответила бабушка Пигготт. — И навсегда им останется.
После ужина, выждав немного для приличия, Джесси отослали в постель, и юноша, обессилев от слез, наконец, заснул в одиночестве на своем чердаке.
По настоянию бабушки Анри занял кровать в новой комнате.
— Мегги не захочет спать там сегодня ночью, если она вообще уснет. Иди и отдохни, Анри Бест! Завтра ей понадобится твоя помощь.
Старик неохотно удалился, и через несколько минут его равномерное похрапывание влилось в звуки ночи.
Бабушка помогла Мегги выжать только что окрашенное траурное платье и повесить его у огня.
— Тебе, должно быть, трудно поверить, что это — правда, — заметила старая женщина.
— Что ты имеешь в виду?
— Он был таким молодым, здоровым и полным жизни, когда уезжал, — сказала бабушка. — Не видя его больным или раненым, трудно смириться с мыслью, что он мертв…
Мегги ничего не сказала, питая отвращение к обману, который выдавала за правду, но горе, заполнившее ее сердце, было искренним.
— Я не могла поверить, что мой Пигготт умер, — продолжала бабушка. — Я по-прежнему думала, что в любую минуту он появится из-за угла, а в руках у него какая-нибудь штуковина — показать мне… — Голос ее стал тихим и задушевным. — И только когда я увидела его тело, то поняла, что все происходит на самом деле. Если бы я его не видела, то, наверное, с радостью продолжала бы обманывать себя и внушать мысль, что он умер не по-настоящему.
— Ах, нет! У меня все по-другому, — сказала Мегги. — Я уверена, что Ро Фарли мертв. В этом нет никаких сомнений.
Бабушка удивленно приподняла бровь, но восприняла слова Мегги в их прямом значении и больше эту тему не затрагивала. Они вместе вычистили красильный котел и подмели земляной пол.
Мегги собрала остатки черного крепа, хранившегося на дне сундука, и разгладила складки горячим камнем. Как только креп был развешен и комната убрана в траурный цвет, обе женщины сели на стулья возле огня — ждать наступления утра.
Мегги, мысли которой кружились в водовороте смятения и вины, была не в настроении вести беседу. Старая женщина не принуждала ее к пустой болтовне ради того, чтобы убить время. Молчание затянулось, и только скрип стульев иногда раздавался в полной тишине.
Бабушка достала из кармана глиняную трубку и набила ее приятно пахнущим табаком. Побег зеленого чикори послужил запалом. Потребовалось несколько сильных затяжек, чтобы табак разгорелся, и как только он вспыхнул, старая женщина глубоко затянулась и медленно выпустила дым в прохладный воздух комнаты.
— Хочешь затянуться? — спросила она Мегги, протягивая ей трубку.
— Нет-нет!
Бабушка кивнула, слабая улыбка приподняла уголки губ:
— Не любишь табак, не так ли? Я тоже не переносила его, когда была в твоем возрасте. Но мне нравится эта трубка, — сказала она. — Она успокаивает меня.
Старая женщина вытянула руку, удерживая трубку на расстоянии, с которого могла отчетливо видеть ее, и стала внимательно рассматривать длинный, загнутый конец трубки из синей обожженной глины, как будто долгое время не видела его.
— Знаешь, это ведь трубка моего муха… — Мегги удивленно раскрыла глаза:
— Я не знала этого! — Бабушка кивнула:
— Раньше я не курила, совершенно не выносила запаха табака и устраивала сцены, если курили в моем доме. — Она сделала глубокую затяжку. — Так было до того дня, когда я похоронила моего мужа. — Бабушка откинулась на спинку стула и уставилась на огонь, как будто видела там прошлое. — Царила такая суматоха, люди плакали, горевали и обнимали меня… — Она печально рассмеялась. — А я… я окоченела, как будто полдня простояла голой на морозе…
Старая женщина покачала головой и безрадостно улыбнулась:
— В тот день после похорон, когда я положила его в землю, я вернулась домой. Дом казался таким пустым, и я чувствовала себя такой одинокой! Хотя, конечно, я вовсе не была одна. Двое моих младших оставались со мной. И они плакали и горевали по умершему отцу. Мне пришлось быть сильной ради них. И я сделала это, потому что должна была сделать…
Она прервала свой рассказ, чтобы выбить трубку и еще раз разжечь ее.
— В ту ночь, уложив их в постель, я села возле очага. Я знала, что не смогу заснуть. Но снова начинать плакать мне тоже не хотелось, да и не было сил.
Старая женщина взглянула на Мегги.
— И тут я увидела его трубку — вот эту — и небольшой мешочек с табаком. Неожиданно показалось, что ничего в мире мне сейчас не хочется сильнее, чем снова почувствовать запах табака из трубки моего мужа…
Старая женщина пристально смотрела на огонь, покачивая головой.
— Итак, я сделала то единственное, что тогда могла. Я закурила его трубку. И курю с тех пор вот уже больше двадцати лет…
Бабушка тяжело вздохнула:
— Я остаюсь вдовой уже дольше, чем была когда-то замужем… Но мне все еще не хватает моего мужа, а эта трубка дает почувствовать, что он рядом…
Глаза Мегги наполнились слезами. Она потянулась и взяла тонкую костлявую руку старой женщины в свою.
— Бабушка, я хочу, чтобы ты знала: ты можешь курить эту трубку в моем доме в любое время и когда только захочешь!
Старая женщина приподняла бровь и весело рассмеялась.
— Да я всегда и курила! — честно призналась она. — Что бы там ни говорили другие люди, их осуждение не имело для меня никакого значения. Я все равно делала, что хотела и когда хотела!
В ее словах была правда, и они обе знали это. Мегги заметила, что тоже улыбается.
— Ты и твоя мать всегда отличались тем же, — продолжала бабушка. — Просто делали то, что взбредет вам в голову! — Она заговорщицки улыбнулась Мегги. — Думаю, вы брали пример с меня!
Мегги искренне рассмеялась сквозь слезы.
— А сейчас держу пари, — продолжала бабушка, — что в доме наверняка есть какая-нибудь вещь, которая будет напоминать тебе о муже, поможет представить его рядом тогда, когда тебе этого очень захочется!
Улыбка тут же исчезла с лица Мегги:
— О, нет!
— Да, да! Обязательно должно быть что-нибудь. — Мегги нервно теребила фартук:
— Ро не курил трубку. Он вообще не курил.
— Возможно, он знал, что ты не любишь запах табака в комнате, — ответила бабушка. — Но должно быть что-то, что напомнит тебе о нем…
— Есть пристройка к нашей хижине, которую он сделал…
Старая женщина обернулась на дверной проем, откуда доносился храп Анри.
— Да, — сказала она. — Твоя кровать всегда будет напоминать о нем, Мегги. Но, по правде говоря, она вряд ли даст тебе успокоение…
Мегги ничего не ответила, зная, что вот этого-то кровать ей никогда не давала и не даст.
— Он построил еще уборную, — сказала она. Бабушка лукаво улыбнулась:
— Ну что ж, полагаю, ты можешь уединяться там на долгое время, когда тебя одолеют приступы тоски по Ро. Но окружающие начнут склоняться к мысли, что у тебя проблемы с желудком!
К собственному удивлению, Мегги звонко расхохоталась.
Бабушка подождала, пока утихнет приступ смеха и снова вернутся тишина и тихое потрескивание огня.
— Я думаю, вон та вещь может оказаться тем, что нужно, — сказала она.
— Какая вещь?
Бабушка Пигготт указала на эдифон, все еще стоявший на столе, где оставила его Мегги.
— Этот Слушающий Ящик. Это принадлежало только ему. Его прибор. Его работа. Держу пари, что если ты проиграешь одну из записей, которыми он так увлекался, то снова ощутишь его близость.
Мегги долго смотрела на эдифон. Меньше всего на свете ей хотелось почувствовать близость Ро. Она боялась, что не сможет вынести нестерпимой боли.
— Я слушала одну из записей чуть раньше, сегодня вечером, — сказала она. — Джесси попросил меня.
— Ну, что ты при этом чувствовала? Мегги покачала головой.
— Не знаю. Не могу точно сказать. Это было пение Эбнера Пиза. Веселая песня, но меня она опечалила…
Бабушка кивнула:
— Выбери еще какой-нибудь из цилиндров, и давай послушаем его.
Мегги колебалась. Ей не хотелось этого делать.
— Уже очень поздно, шум может потревожить папу и Джесси…
— Давай, давай, девочка! — настаивала бабушка. — Надо посмотреть и убедиться, то ли это, что нам нужно!
Мегги с неохотой поднялась со стула и подошла к столу. Цилиндров было много, каждый аккуратно уложен в свой собственный круглый футляр. Мегги наобум взяла один из них и поставила на игровой диск. Еще раз за этот вечер она завела ручку и опустила на воск иглу. Она стояла рядом, наблюдая, как вращается и вращается цилиндр, и вместе с этим движением исчезли все мысли. Потом зазвучала песня.
Почти сразу Мегги узнала отдаленный мелодичный звук скрипки Джесси. Но знакомый голос, заполняющий комнату!.. Она слышала его поющим песню только однажды — дождливым днем в дровяном сарае…
«Рад нашей встрече, рад нашей встрече, любовь моя, Рад нашей встрече, рад нашей встрече», — сказал он мне. — Из дальних краев, из дальней поездки вернулся я, И все это только рада любви к тебе!»
Звук его голоса, такой близкий, как будто Ро был здесь, в комнате, вонзился в сердце Мегги, как нож. Она громко вскрикнула от боли, закрыла лицо руками и упала на колени.
— Что я наделала! — воскликнула она. В мгновение ока рядом оказалась бабушка, обнимая и успокаивая ее:
— Ну полно, полно, дитя! Я знаю, тебе надо хорошенько выплакаться. Я знаю, тебе сейчас плохо, но жизнь всегда полна страданий. Мы должны страдать, иначе никогда не смогли бы оценить мгновения счастья…
Они вместе стояли на коленях на полу, пока не умолкла песня. Затем Мегги, вытерев слезы и благодарно поцеловав бабушку в щеку, нашла в себе силы встать.
— Все не так, как ты думаешь, — виноватым голосом сказала она старой женщине. — Я недостойна твоей заботы.
— Пустяки! — прозвучал ответ бабушки, в то время как она помогала Мегги дойти до стула и сесть.
После того, как они вновь расположились у огня, Мегги удалось взять себя в руки и не давать волю чувствам. Она ненавидела ложь, которую сотворила, но сейчас ей хотелось выговориться до конца и погоревать о потере мужчины, которого она любила. Было слишком поздно даже пытаться разъяснить всю правду. Поэтому Мегги говорила только о своих чувствах, а не о том, что произошло в действительности.
— Я не знаю, почему так тоскую о нем, — сказала она.
— Ну вот! Такого глупого заявления я в жизни не слышала, — ответила бабушка. — Ты скучаешь по нему, потому что любила его!
Мегги печально кивнула.
— Да, я действительно любила его. Мне кажется, пора признаться в этом… — Мегги с тоской уставилась на огонь — Но поженились мы не по любви. В ту ночь на Свадебном Камне действительно появился скунс! Бабушка кивнула:
— Да, полагаю, что он там был. Неисповедимы пути господни…
Мегги почувствовала неловкость от перекладывания на небеса вины за их паническое бегство со Свадебного Камня.
— Мы пытались не обращать внимания, просто позволить людям думать, как им хочется, а самим поступать по-своему, — призналась она. — Но когда я с огромным желанием начала помогать ему в его работе, он, наверное, решил, что быть женатым на мне — не такая уж плохая штука… — Ив конце концов, все действительно оказалось неплохо!
— Да, думаю, что так. Но я совершенно не тот тип женщины, который ему нужен.
Старая женщина пожала плечами:
— Маловероятно, чтобы жена могла быть тем самым нужным типом женщины.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Женщин в мужчинах не всегда привлекают традиционные качества. А мужчины понятия не имеют, чего они вообще хотят, — сказала бабушка. — То зов плоти диктует, что им нужна неистовая красотка, заставляющая кровь закипать от страсти, то в следующее мгновение благоразумие напоминает, что в доме необходима трудолюбивая работница, достаточно крепкая, чтобы помогать обрабатывать поля и рожать детей. Они хотят женщину, которая выслушивала бы их с уважением и не долдонила бы им одно и то же. И в то же время им хотелось бы иметь под рукой девушку, которой можно пожаловаться в минуты неуверенности и печали, довольное смышленую, чтобы говорить с ней обо всем на свете.
— Значит, жена должна отвечать всем этим требованиям?
— Да нет, жена не отвечает ни одному из них! — ответила старая женщина. — Жена — это жена, и этим все сказано. — Бабушка наклонилась вперед и пристально взглянула на Мегги. — Ро Фарли женился на тебе, и ты была его женой! И нечего больше добавить к этому. — Зардевшись от смущения, Мегги отвела глаза:
— Но он не… он не любил меня!
— А ты думаешь, должен был любить? — На мгновение Мегги опешила:
— Ну, да, конечно!
— Боже всемилостивый, дитя! — воскликнула бабушка. — Любовь не похожа на дар, который раздают небеса — вроде хороших зубов или острого зрения. Любовь — это то, что двое создают вместе!
Покачивая головой, старая женщина вновь откинулась на спинку стула и выбила трубку.
— Любовь начинается незатейливо и испуганно, когда ложишься вместе в кровать, — сказала она. — Ты дрожишь, когда он пробегает руками по твоему телу, он выкрикивает твое имя, когда входит в тебя. Но это проще всего, Мегги! После этого с каждым днем становится все труднее. Чем больше ты узнаешь его, чем больше он узнает тебя, чем дольше вы являетесь частью друг друга, тем сильнее любовь и тем тяжелее вынести ее.
Мегги озадаченно нахмурилась:
— Папа говорит, что сплетаются воедино различия двух людей…
Бабушка кивнула:
— И он прав. Твоя жизнь становится частью жизни другого человека, все это дается с огромным трудом, большим усилием. Но, Мегги, поверь, это того стоит!
Мегги мысленно согласилась, что попытаться, конечно, стоит, но для любви все-таки нужны двое, и вряд ли один человек что-нибудь создаст.
— Если мужчина на самом деле не хочет жениться на тебе, а просто чувствует, что должен… — Мегги пожала плечами, как будто вывод напрашивался сам собой, — …тогда это не лучшее начало супружеской жизни!
— Я видела и кое-что похуже, если речь идет об этом самом начале! — сказала бабушка. После долгого молчания она тихо вздохнула и засмеялась. — Я любила моего мужа, и он любил меня, Мегги. Полагаю, ты, должно быть, думаешь, что он ухаживал за мной со всеми этими охами, вздохами, нежными словами, ленточками и прочими безделушками?
— А разве нет?
Бабушка глубоко затянулась, прежде чем ответить.
— Мегги, этот человек вообще не собирался за мной ухаживать. Он бегал за моей сестрой Асмин.
— Что?
— За Асмин, моей сестрой. Она была на год младше меня и слыла самой хорошенькой девушкой в нашей округе, — продолжала она. — Мой Пигготт твердо настроился жениться на ней и приходил ублажать ее дважды в неделю, ни разу не пропустив свиданий за ту долгую зиму…
Бабушка сделала еще одну затяжку.
— Я захотела этого мужчину в тот самый момент как увидела его. Асмин всегда получала любого парня, но я твердо решила, что этот ей не достанется.
Старая женщина покачала головой.
— Я так завидовала своей сестре, что ощущала горький привкус зависти каждый раз, когда глотала слюну. А Асмин играла Пигготтом, как рыбой на крючке. Дразнила его, сердилась, устраивала ссоры, флиртовала с другими парнями…
Бабушка опустила глаза, посмотрела па синюю глиняную трубку, потом взглянула на Мегги.
— Как-то вечером мы отправились за реку на танцы, — продолжила она. — Асмин не обращала внимания на Пигготта, и он принялся опрокидывать одну порцию виски за другой. После танцев я выскользнула из дома и пробралась к нему. Как я и предполагала, он спал пьяным мертвецким сном, соорудив постель из того, что первым попало под руку. Так вот, я залезла и легла рядом.
Бабушка на минуту задумалась, потом громко рассмеялась:
— Боже, когда он пробудился на следующее утро, у него началась истерика! Он думал, что переспал со мной, но при этом совершенно ничего не помнил! Старая женщина покачала головой.
— А мой отец вопил так громко, что перебудил всю округу! Он готов был убить Пигготта, будь его ружье заряженным. Он решил, что парень крутил и вертел с обеими его девчонками.
Бабушка прервала на мгновение рассказ, отдаваясь во власть воспоминаний, которые нахлынули волной, затопив сознание подобно черной патоке.
— Мы поженились довольно скоро, чтобы прекратить пересуды, — продолжала она. — Вот почему мы и переехали в это место. Пигготт так горевал, что упустил Асмин, что не мог даже жить неподалеку от нее. Я тоже чувствовала себя довольно скверно: она постоянно ныла и стонала, как больной поросенок, что я увела ее ухажера. Я подумала, что совершила ужасную ошибку, поступив так подло.
Бабушка поерзала на стуле.
— Вот тогда-то я и стала называть его «Пигготт», а не «мистер Пигготт», как он велел мне. Я решила, что не позволю ему обращаться со мной так же, как Асмин обращалась с ним. В конце концов, он тоже был кое в чем виноват — вот и пусть отвечает — за то, что оказался настолько глупым, что влюбился в мою глупую сестру, а не в меня!
Бабушка взглянула на Мегги, но та, казалось, онемела от изумления.
— Я думала, что мы никогда не будем счастливы, — продолжала она. — А мы были, Мегги! И мне кажется, что с Асмин у них бы ничего не получилось. Мы были предназначены друг для друга — вот почему все так и получилось.
Мегги вежливо кивнула. Она все еще не могла прийти в себя от неожиданного признания бабушки Пигготт.
— Я так рада, — наконец, сказала она, — что у вас все так хорошо кончилось, но у большинства людей любовь приходит сначала, а не потом!
Бабушка не согласилась:
— Я думаю, ты очень удивишься, дитя, но даже те, кто считают себя страстно влюбленными, позже зачастую обнаруживают, что в их отношениях нет и намека на это чувство!
— Они должны испытывать его, иначе не выглядели бы такими счастливыми на свадьбе, — возразила Мегги. — Вспомни Элти и Пейсли!
— Элти и Пейсли? — довольно долго бабушка молчала, ошеломленно уставившись на Мегги, потом вдруг залилась смехом. — Ты всерьез думаешь, что эти двое женились по любви?
— А разве нет?
Бабушка недоверчиво пощелкала языком.
— Элти надо было где-то жить. Ее дяде Незу до тошноты надоело содержать ее. Он год или даже больше приставал к ней, чтобы она вышла замуж за кого угодно и выметалась из его дома. А как отчаянно стремился поскорее жениться бедняга Пейсли! Он хотел этого даже больше, чем она! Его мамаша житья ему не давала с тех самых пор, как он вырос из детских штанишек, гоняла его до изнеможения. Единственный путь к спасению бедный парень видел в том, чтобы обзавестись собственной женщиной! — Бабушка захихикала. — Вот почему этот глупышка потратил полгода, стараясь заморочить тебе голову.
Мегги широко раскрыла глаза от удивления.
— Боже милостивый, Мегги, — продолжала бабушка. — Да ведь единственный брак по любви на этой горе — это между тобой и твоим мистером Фарли!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Свадебный камень - Морси Памела



Не понравилось.
Свадебный камень - Морси ПамелаКэт
26.10.2014, 12.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа