Читать онлайн Продавец швейных машинок, автора - Морган Стенли, Раздел - Глава девятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Продавец швейных машинок - Морган Стенли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Продавец швейных машинок - Морган Стенли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Продавец швейных машинок - Морган Стенли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морган Стенли

Продавец швейных машинок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава девятая

— Вот она, Джим, — сказал Боб Батлер. — Скажу сразу — она недурна. Весьма недурна.
Мы втроем прошли в мастерскую, где расторопный паренек в рабочем комбинезоне, склонившись над открытым капотом, возился с машиной. С моей машиной.
— Мы поменяли пару клапанов и одно колесо, — сказал Батлер. — Все остальное в полном порядке. — Он ухмыльнулся, глядя на меня. — Не "роллс-ройс", конечно, но для начала в самый раз.
Я обошел вокруг голубой красотки, любовно поглаживая её сверкающие полированные бока.
— Выглядит замечательно, — выдавил я.
Батлер кивнул.
— Да, за этим "хиллманом" хорошо ухаживали. Он принадлежал женщине, а женщины следят за любимыми вещами лучше, чем мы.
Я открыл дверцу, проскользнул на водительское сиденье и попробовал педали. Внутри все дышало чистотой, а также ощущался едва уловимый аромат духов, словно запах прежней владелицы не хотел расставаться с машиной. Ничего, плотоядно усмехнувшись, подумал я, уже скоро здесь заблагоухает по-новому.
В продолжение своих мыслей я крутанул головой и кинул взгляд на заднее сиденье. Что ж, не слишком просторно для двоих, но если не вытягивать ноги, то сойдет.
— Хотите прокатиться? — предложил Батлер.
Я уступил ему свое место за рулем, пересев на соседнее сиденье, а Джим Стэнфорд сел сзади. Я был страшно признателен Джиму, который тратил на меня столько времени. Я сказал ему, что он уже и так слишком со мной возится, но Стэнфорд настоял на том, что должен придти в гараж вместе со мной.
Катались мы недолго, но Батлер прогнал машину на всех режимах, и я остался очень доволен. Полчаса спустя мы заполнили все необходимые бумаги, и я стал законным владельцем изумительного легкого "хиллмана".
Представляете, с каким тяжелым сердцем я забрался в "консул" Стэнфорда, чтобы сопровождать Джима, бросив свое драгоценное приобретение в гараже?
Я едва дождался обеденного перерыва, чтобы позвонить Глории, и поймал её, когда она уже выходила из конторы.
— О, Расс, — проворковала она. — Как я за тебя рада! Когда я её увижу?
— Я надеюсь, что сегодня…
— Да, конечно! Заезжай на ужин.
— М-мм?
Она звонко расхохоталась.
— Приезжай пораньше и я что-нибудь состряпаю. Бобы или что-нибудь в этом духе. Я замечательно готовлю бобы.
Остаток дня прошел в сладострастных мечтаниях, столь красочных и живописных, что я еле дождался пяти часов. Когда Джим высадил меня у гаража Батлера, я чувствовал себя племенным быком, у которого вырос второй… как бишь его… Как они называются у быков? Словом, вы догадались.
Я попрощался с Джимом, который подмигнул мне и со смехом уехал. А я вошел в гараж.
— Забирайте свою красотку, Расс, — сказал Батлер, вручая мне документы на машину и страховой полис. — Желаю удачи. Если что случится, пригоняйте её сюда.
Я повернул ключ в замке зажигания, включил передачу и покатил — в самый час пик!
Машина слушалась меня с полуслова. Я перевоплощался то в Джима Кларка, то в Стирлинга Мосса, и в итоге, въехав в Чайлдуолл, летел со скоростью сто сорок семь миль в час.
На самом деле пятимильное путешествие заняло у меня чуть меньше получаса.
Выпрыгнув из машины, я подскочил к двери Глории и позвонил. Прокачу её перед ужином! Увы, к двери никто не подошел. Я хлопнул себя по лбу. Вот, балбес, ведь раньше шести Глория не приходит!
Пыжась от гордости, я сидел в машине, уверенный, что все проходящие мимо девушки умирают от желания запрыгнуть ко мне. Внезапно — вы не поверите, — прямо передо мной остановился какой-то тип в новехоньком красном "ягуаре". Пришлось отъехать.
Увидев выходящую из автобуса Глорию, я радостно бибикнул. Она оглянулась, явно намереваясь отшить неведомого нахала, но в следующий миг узнала меня, и её лицо радостно осветилось. Не обращая внимания на лужи, она бегом кинулась ко мне.
— О, Расс, как здорово, — затараторила она, усевшись на переднее сиденье; при этом её юбка так задралась, что кровь в моих жилах вскипела, как у победителя скачек в Дерби. — А я сперва подумала, что со мной кто-то заигрывает…
— Так и есть, — ухмыльнулся я, целуя её.
— Тебе можно, — прыснула она, привычно прижимая ладонь к моему принцу Ричарду. Потом поцеловала меня. — Ой, он уже просыпается.
— Если он проснется, то нас арестуют, — с сожалением сказал я. Глория со вздохом отняла руку. Потом, наконец, повернула голову и осмотрела салон "хиллмана".
— О, Расс, какая замечательная машина!
— Нравится?
— Безумно! И цвет, и дизайн и… водитель!
Она возбужденно прижалась ко мне.
— Куда поедем?
Я принял задумчивый вид.
— Давай смотаемся в Ниццу, потом рванем в Мадрид, посмотрим Лиссабон и Рим, а после ужина закатимся ещё куда-нибудь.
Глория саданула меня под ребра и оставила ладонь в опасной близости от Ричарда, хотя и не трогала его.
— Я так по тебе соскучилась, — серьезно сказала она. — Контора без тебя уже не та.
Я благодарно улыбнулся и чмокнул её в лоб.
— А как моя замена?
Она пожала плечами и скорчила гримаску.
— Ничего особенного. Молодой, красивый, богатый. Во время обеденного перерыва мы несколько раз трахаемся, но без особого удовольствия.
Я расхохотался и пощекотал её.
— Давай покатаемся, — предложил я.
Уже начинало темнеть, и я включил фары. С полчаса мы колесили по Чайлдуоллу и окрестностям. Удовольствие я испытал несравнимое. Представляете — под левым боком уютно жмется тепленькая Глория, а ты несешься, словно дикий мустанг по прерии, защищенный от дождя и сырого, как плохо выжатое белье, мартовского ветра!
Я рассказал ей про две недели в "Райтбае", про Вэнса, Чарли, зануду Дрейпера, про Джо Онслоу (Глория гнусненько захихикала, хотя я подчеркнул, что мы были на волосок от гибели), Джима Стэнфорда и сумасшедшую вечеринку у миссис Хендерсон.
Стиснув мою руку, Глория сказала:
— Я так рада, Расс, что тебе нравится эта работа. Ты даже говорить стал по-другому. Я уверена, ты их станешь продавать тысячами.
— Спасибо, солнышко. В понедельник проверим, чего я стою.
Мы вернулись к дому Глории, но бобы есть не стали. Она быстро сварганила жаркое, намешав в него всякой всячины; а запивали мы его югославским рислингом. Ужин получился восхитительный.
Потом я вызвался помочь ей вымыть посуду, но почти сразу разбил тарелку, и Глория отослала меня в гостиную. Впрочем, не прошло и двух минут, как она влетела, разгоряченная и прехорошенькая, и плюхнулась ко мне на колени. Правда, ненадолго. Перед камином, в котором уютно попыхивали дрова, лежал пушистый белый ковер из овечьих шкур…
До сих пор мне ещё не доводилось предаваться любви на пушистом белом ковре из овечьих шкур. Да ещё и в промозглую мартовскую ночь и перед горящим камином. Всем, кто это не испытал, но согласен рискнуть, советую: попробуйте, и не пожалеете.
Настало субботнее утро — утро моего последнего ученического дня.
Во двор я въехал величаво, как африканский царек. Все ребята высыпали поглазеть на "хиллман" и поздравить меня, и даже Сэндс с Дрейпером выползли, чтобы пожать мне руку.
— Замечательно, Расс, — сказал Сэндс. — Как раз то, что надо. Когда вы с Джимом закончите, заскочи ко мне. Поболтаем насчет будущей недели.
Я с крайней неохотой оставил свое маленькое чудо на дворе и уселся в "консул". Выехав на улицу, Джим лукаво ухмыльнулся и спросил:
— Ну как?
Я возвел глаза к небу.
— Понятно, — засмеялся он. — Ты уже дал ей имя?
— Нет еще, — сокрушенно вздохнул я. — Сперва ведь принято окрестить заднее сиденье. А я так привык к комфорту.
Уловив шутку, Джим с серьезным видом кивнул.
— Ты прав, приятель. Все эти выходки, вроде "одна нога в рулевом колесе, а вторая в багажнике" — это для мальчишек. Нам, зрелым мужам, нам… сколько тебе лет?
— Двадцать два.
— Так вот, нам, зрелым мужам, нам, светским львам, нужен простор, чтобы дать выход своим творческим натурам. А разве можно творить, когда задница упирается в пепельницу?
Я согласно закивал.
— К тому же, это ещё и опасно. Один мой приятель как-то раз был вынужден срочно извлечь инструмент и пробил им лобовое стекло.
Джим, конечно, наврал, но мы здорово посмеялись.
Завершив утреннюю ездку, мы вернулись в "Райтбай". Я от души поблагодарил Джима за все, что он для меня сделал, пообещав при ближайшей встрече в крикет-клубе поставить ведро виски. Он укатил домой, а я отправился к Джимми Сэндсу.
— Ну что, Расс, — сказал он. — Не боишься?
Я сказал, что уверен в успехе.
— Замечательно. Что ж, в понедельник пройдешь боевое крещение. Если продажа пойдет у тебя так же, как работа с Чарли, ты заткнешь за пояс Ротшильда. Хорошего уик-энда!
Мы распрощались и я вышел во двор. Там ещё крутились наши ребята и мы немного потрепались. Потом все разъехались, а я забрался в "хиллман", ещё не до конца привыкнув к своей удаче.
И вдруг во двор выскочил Джимми Сэндс, размахивая какой-то бумажкой. Он несся так, будто ему намазали задницу горчицей.
— Расс! — завопил он. — Какое счастье, что ты ещё здесь! Я боялся, что все уже разъехались. Я… ты… не хочешь продать первую машинку?
У меня отвалилась челюсть.
— Только что позвонили… он увидел наше объявление… дочка сегодня выходит замуж… нужен подарок… говорит с иностранным акцентом… просит приехать в четыре… похоже, верняк!
Он всучил мне бумажку.
— Вот адрес. Справишься? Идем на склад.
— Э-ээ…
— Молодец! Я знал, что ты не подведешь! Пошли за машинками.
Он затопал на склад, а я потрусил следом. Сердце мое стучало, как отбойный молоток. Слишком рано! Я был ещё не готов. Я ведь настраивался на понедельник.
Когда я вошел в складскую комнату, Сэндс упаковывал "мини".
— С этой все в порядке, — сказал он и потянулся к "макси".
Проверив её, он хлопнул меня по спине.
— Загружайся и возвращайся за бумагами.
Я аккуратно поставил обе машинки в багажник "хиллмана" и вернулся. Держа на коленях потрепанный портфель, Сэндс запихивал в него бумаги и демонстрационные тряпки.
— Вот, держи, здесь все, что тебе нужно. Адрес не потерял? Молодчина. Вперед, Расс, задай им перца! В понедельник увидимся.
Ох, и сдрейфил же я, скажу вам. Должно быть, воздушный гимнаст, в трусы которого забрался рой диких пчел, нервничал бы меньше. Выезжая на улицу, я трясся, как в приемной дантиста, и минут десять даже не понимал, куда еду. В моем мозгу беспорядочно роились страшные видения: Джо Онслоу, меня спускают с лестницы, я мычу и не могу выговорить ни слова, я продаю "мини" и напрочь забываю про "макси"…
Спохватился я, выехав на набережную Мерси близ причала. Оставив машину, я вышел на студеный ветер, дувший с Нью-Брайтона, и зашагал вперед.
Прошло минут десять, прежде чем я пришел в чувство. Чего я, собственно, перетрусил-то? Машинку я знал, как облупленную. Провел целую неделю с Джимом Стэнфордом, кудесником своего дела. Если завижу Онслоу, брошу машинки и задам стрекача — стометровку я в школе бегал неплохо. А неудачи — что ж, они у Джима случаются. Словом, задав себе изрядную выволочку, я вернулся к "хиллману", вынул из "бардачка" карту города и нашел нужный адрес. Район вполне благополучный, Айгбурт — на противоположном конце города от Онслоу.
Я заскочил в закусочную, сел за угловой столик, заказал яичницу с чипсами и чай, и принялся обмозговывать план операции.
Половина четвертого. Расплатившись со смазливенькой пышнозадой официанткой в юбке размером с носовой платочек, я вышел на улицу и сел в машину. Я решил приехать заранее, чтобы попривыкнуть к обстановке и осмотреть дом.
Дом я нашел легко. Вполне симпатичный, аккуратный и все такое, но, присмотревшись, я затрепетал. Он стоял на вершине холма! Представляете лестница с полусотней ступенек, крутая, как северный склон Айгера. Подъездная аллея, ведущая к гаражу, забита гостевыми машинами, да ещё добрая дюжина торчит на улице напротив дома, так что мне даже к воротам не проехать! Господи, а ведь, продолжай я разъезжать вместе С Джимом Стэнфордом, такое и за миллион лет не случилось бы! А тут случилось — и в мой первый же выезд! Как, черт побери, я мог "отлучиться на секунду" и притащить "макси"? Пропрыгать полсотни ступенек вниз, преодолеть полмили до машины и снова карабкаться по круче, зажав подмышкой груз весом сорок фунтов и три унции. Да после этого нужно целый день приходить в себя.
Провал был неизбежен. Я уже ощущал горечь под языком. Эврика — я заболею! Сэндс будет жестоко разочарован, но поймет. Я слопал в закусочной тухлое яйцо! Пищевое отравление. Отважно пошел на штурм пятидесяти ступенек, но на сорок третьей потерял сознание и сломал ногу. Пристрелили, чтобы не мучился… Нет, это не то…
На заднем сиденье укоризненно зашевелились призраки Джима Стэнфорда и Глория. Трус, жалкий трус, шелестели они. Какой позор! Я устыдился, набрал в легкие побольше воздуха и выпрыгнул из машины. С портфелем в одной руке и с "мини" в другой я устремился в бескрайнюю высь. Бегом преодолел первые двадцать ступенек, степенно поднялся на следующие двадцать, а оставшиеся десять полз, высунув язык. Достигнув вершины, я был выжат как лимон, а ведь "мини" весит раза в три меньше, чем "макси"!
Я поставил машинку на крыльцо и присел на футляр, чтобы перевести дух. Кровь проносилась по моим жилам, как приливная волна. Не прошло и минуты, как парадная дверь внезапно распахнулась, и по мне едва не прошагало премиленькое существо в голубом атласном платье и забавной шляпке.
— Ой, привет! — пискнуло существо, вылупив глаза.
Я вскочил.
— Прошу прощения, — запинаясь залопотал я. — Это… Здесь столько ступенек…
Девушка понимающе улыбнулась.
— Да, на редкость подлая лестница. Я бы по ней в жизни не взобралась.
Она выглядела сногсшибательно. Длинные белокурые волосы, выбиваясь из-под шляпки, ниспадали на плечи; пухленькие, алые, чуть влажные губки слегка приоткрывали белоснежные точеные зубки. А фигурка! Два восхитительных персика так и грозились выпрыгнуть из декольте, вырезанного так низко, что моему нескромному взору открывались розоватые полукружия сосков. А как она благоухала! Свеженькая, чистенькая, надушенная, словно только что вылезла из ванны. Голова у меня закружилась.
— Чем я могу вам помочь? — спросила прелестница, осматривая меня с ног до головы.
— Я… э-ээ… — Что, черт побери, полагалось говорить? — Э-ээ… Меня зовут Расс Тобин…
— Очень приятно, — выжидательно улыбнулась она.
— Я из… э… компании "Швейные машинки Райтбая"…
— Повезло же этому Райтбаю, — засмеялась белокурая красотка. — Идем, Расс Тобин.
Я протиснулся мимо, потому что она посторонилась, давая мне пройти, и очутился в дантовом аду. Жаль, что вы это не видели. В одной лишь прихожей столпилось около пятидесяти тысяч гостей, и ещё с полмиллиона теснились на лестнице. Никто не обратил на меня ни малейшего внимания, поскольку гости трещали как сороки, силясь перекричать друг друга. Все пили шампанское, громко хохотали — словом, веселились на всю катушку. Подкравшаяся сзади Блонди уцепила меня за локоть и проворковала в самое ухо:
— Меня зовут Саманта. Пойдем на кухню.
Мы с превеликим трудом протиснулись сквозь несметные толпы, проползли по коридору, миновали пару нафаршированных гогочущим народом комнат и, наконец, пробились на кухню. На всем десятимильном пути на меня опрокинули всего одно блюдо салата и облили только двумя или в худшем случае тремя фужерами шампанского — блестящее достижение, скажу я вам.
Увы, если я ожидал обрести в кухне тихую гавань, прибежище от царившего повсюду бедлама, то я ошибся. В аккуратной и не слишком просторной кухне толпилось человек на десять больше, чем в прихожей. Стоявший посередине стол глухо стонал и ломился под тяжестью всевозможных напитков и яств — заливного, бланманже, сандвичей, канопе, сластей и прочей всячины.
— Давай выпьем! — крикнула Саманта.
Кричать приходилось во все горло, ведь из развешанных на стенах колонок грохотала музыка, по сравнению с которой оглушительный рев вэнсовского транзистора показался бы ласковым шепотом. То ли чардаш, то ли "Увертюра 1812 год". Или что-то в этом духе.
— Э-ээ…
— Вот и отлично! — выкрикнула Саманта и налила мне фужер шипучки. — К кому ты пришел?
— Что?
— А… — Она укоризненно посмотрела на надрывающийся динамик, потом вплотную прижалась прелестными губками к моему уху. Я слегка наклонил голову и вдруг обнаружил, что смотрю прямо на её роскошные груди, очутившиеся в каких-то двух-трех дюймах от моих разгоревшихся глаз. Саманта это отлично понимала, но нисколько не возражала.
— К кому ты пришел? — шумно выдохнула она мне в ухо.
— К мистеру… э-ээ…
Дурацкая фамилия выпрыгнула у меня из головы.
Саманта засмеялась и стиснула мою руку чуть повыше локтя.
— Ты мне нравишься, Расс Тобин, — фыркнула она. — Но серьезно — к кому ты пришел?
Мне пришлось выудить из кармана бумажку.
— К мистеру Реновски.
— Он мой дядя, — сказала она. — А Мэри — моя кузина. Это её свадьба.
— А где он? — спросил я.
Ах, эти глаза — ни на секунду не оставляли меня в покое, поддразнивая и обещая…
Саманта пожала плечами.
— Пойдем, поищем. Ты хочешь продать ему эту штуковину? — она указала на "мини", которую я поставил на пол.
— Надеюсь, — промямлил я.
— Пошли!
Я очертя голову ринулся в толпу, рассекаемую Самантой, глядя, как колышутся её круглые ягодицы под туго облегающим платьем.
Дядю Реновски, ростом с гороховый стручок, мы застали в обществе восьмерых родственников (с виду), наперебой орущих на тарабарском языке. Бедняга казался ополоумевшим. Саманта пробилась к нему, что-то шепнула, и в следующую секунду он поднял голову, кивнул мне, пробормотал какие-то извинения и выбрался из толпы.
— Мистер, э-ээ…
— Тобин, — подсказал я.
— Да, Саманта мне сказала. Очень рад, мистер Тобрин, что вы пришли. Прошу прощения, что у нас тут немного шумно… — Он обвел сухонькой ручонкой преисподнюю. — Таковы уж венгерские свадьбы.
— Английские — тоже, — выпалил я.
— Отлично, — сказал он, явно не отдавая себе отчета в том, что говорит. — Машинка у вас с собой? Я не вполне уверен, что это именно то, что нужно Мэри, но она такая дешевая… Где она?
— На кухне, — пробормотал я, начиная всерьез волноваться. — Э-ээ… у вас есть большой стол, мистер Реновски?
Он посмотрел на меня так, будто я спросил, есть ли у него грыжа. Или геморрой.
— Большой стол? — тупо переспросил он. — Это ещё зачем, юноша?
Вот видите. А Джиму Стэнфорду за всю неделю не выпадало таких испытаний. Для Джима люди всегда находили большой стол и не задавали лишних вопросов.
— Чтобы показать машинку, — брякнул я.
— Разве она такая большая? — изумился Реновски. — Мне нужен не трактор, мистер Тобик, а швейная машинка.
Обмен мнениями проходил по дороге на кухню.
— Но вам наверняка понадобится место для работы…
Я готов был лягнуть себя за собственную глупость! Неужто я и в самом деле решил, что дядя Реновски посреди этого бардака скорчится над столом и начнет подшивать для Мэри простыни? Большей глупости нельзя было и придумать.
— Что-что? — удивленно спросил он.
К счастью, нас разъединил поднос шампанского и мне не пришлось выпутываться из дурацкого положения, в которое я сам себя загнал.
— Вот она, — сказал я, поднимая с пола "мини" и оглядываясь в поисках подходящего стола.
— Ставьте сюда, на раковину, — подсказал Реновски.
На раковину!
— Э-ээ… у вас есть розетка? — спросил я, чувствуя, что у меня подгибаются коленки.
— Да, — озадаченно произнес Реновски и зачем-то полез в буфет. Послышался грохот битого стекла, и он вынырнул обратно с раскрасневшейся физиономией.
— Держите, мистер Бобик, — сказал он, протягивая мне две розетки для варенья. — Вам что-нибудь положить?
— Нет, — расхохотался я. — Я имел в виду электрическую розетку — для швейной машинки.
— А-аа, — протянул он, оглядываясь по сторонам.
Розетки я заметил в трех местах, но доступ ко всем был заблокирован несколькими тоннами всевозможных угощений.
Дядя Реновски беспомощно развел руками.
— А зачем нам эта розетка? — полюбопытствовал он.
— Чтобы… э-ээ… продемонстрировать, как работает машинка.
Он с облегчением засмеялся и махнул рукой.
— Нет, нет, мистер Гоблин, не беспокойтесь. Я уверен, что она замечательно работает, в противном случае вы не стали бы её продавать. Вы мне только покажите, как она выглядит, хорошо?
Душа у меня ушла в пятки.
— Да… разумеется, — кивнул я с упавшим сердцем. Видите, Джим и Глория, я вовсе не трус, просто я предчувствовал, что именно так и случится. Теперь мне оставалось надеяться лишь на то, что, увидев "мини", он издаст вопль отвращения и спустит меня с лестницы.
Учуяв близость Саманты, я оглянулся и увидел её сияющие глаза. Она подмигнула, отчего по моему телу побежали мурашки, и выжидательно посмотрела на "мини".
Я снял крышку.
— Ох, какая прелесть! — расцвел Реновски. — Такая компактная… и легкая… и дешевая!
Эй, Реновски, это же я должен говорить!
— Немного маловата, кажется, — пробормотала восхищенная Саманта.
Продолжай, Саманточка, втопчи её в грязь… расстрой сделку… спаси меня.
— Мне она нравится, юноша. Я её покупаю.
О, моя пресвятая тетушка!
— Благодарю вас, сэр. Кстати, вы не слышали сегодня утром по радио нашу рекламу с "исключительным предложением"?
Реновски посмотрел на меня как на идиота.
— Вы шутите, юноша, — произнес он. — С пяти утра я живу в сумасшедшем доме. Мне только вашей рекламы недостает!
— Да, конечно, — рассмеялся я, чувствуя себя королем придурков. Извините, сэр, я сейчас на минутку отлучусь…
— Конечно, конечно. Эй, Саманта, будь ласкова, покажи мистеру Тобриджу, где у нас туалет.
Саманта улыбнулась, и её жаркое дыхание обожгло мне ухо.
— Наверх, потом налево…
— Нет, вы не поняли, — запротестовал я. — Мне нужно спуститься к машине…
Реновски нахмурился.
— Это ещё зачем?
— Чтобы… показать вам наше "исключительное предложение".
— Что это такое?
— Швейная машинка… большая… потрясающе дешевая, просто…
Реновски, должно быть, решил, что у меня крыша поехала, и я его не виню.
— Но я уже купил одну машинку! — расхохотался он. — Зачем мне вторая?
— Да, вы правы, — пролепетал я. — С какой стати мне её вам продавать, если у вас уже одна есть? Нам просто платят комиссионные за показ, а вы потом расскажете своим друзьям…
Реновски начал нервно озираться по сторонам. Искал, должно быть, кого послать за смирительной рубашкой.
— Извините меня, мистер Роландс, но я должен вернуться к гостям. Саманта, дорогуша, угости чем-нибудь мистера Роландса и выпиши чек на пять фунтов. Рад был с вами познакомиться, мистер Роландс, и спасибо за то, что пришли.
Коротышка повернулся и был таков.
Саманта так и покатилась со смеху.
— Полюбовался бы ты сейчас на себя! — выдавила она сквозь слезы. — В жизни не видела более несчастной физиономии. Ты просто убит горем.
Я и был убит горем. Держу пари на все свои комиссионные (которых, судя по всему, мне и так не видать, как своих ушей), что ни один из продавцов "Райтбая" не влипал в такую передрягу за всю историю со дня основания фирмы. Мне вдруг остро захотелось напиться вдрызг.
Саманта, должно быть, прочитала мои намерения.
— Вот твое шампанское, — сказала она. — Хотя я не могу понять, чего ты так скуксился — ты же продал ее!
Я залпом опорожнил половину фужера, чувствуя, как пузырящаяся жидкость вскипает где-то по пути к желудку.
— Ты не понимаешь… — начал я, но потом решил, что лучше заткнуться.
— Понимаю, — фыркнула она. — Ты рассчитывал крутануть его.
Я вытаращился на нее, открыв рот.
— Что ты имеешь в виду?
— Брось, не ломайся, Рассик. Меня не проведешь — я вас знаю, как облупленных. Мой братец занимается тем же самым.
— Чем?
Она вздохнула.
— Крутит клиентов. Только с автомобилями. Рекламирует дешевый автомобиль, а потом, когда клиент приходит, выясняется, что машину только что продали. Однако, по чистой случайности, у него оказывается другой автомобиль, чуть-чуть подороже…
Я заглянул в её дразнящие глаза и расхохотался. Мы поняли друг друга с полуслова. Позабыв обо всем, мы принялись веселиться.
Примерно в половине шестого мы с Самантой сидели на ступеньках, потягивая по тысячному фужеру шампанского. По моему телу разлилось приятное тепло, в голове слегка шумело.
— Ты где ж-ж-живешь, Рассик? — пробасила Саманта, легонько кусая меня за ухо.
— В Энфилде, — ответил я.
— Один?
А я-то думал, что такие вопросы задаем только мы, мужчины.
Я потряс головой.
— Не совсем. Я снимаю комнату в меблирашке.
— Бяка, — надулась она, заставив меня почувствовать себя полным болваном. У любого приличного продавца должна быть просторная квартира и кровать размером со взлетно-посадочную полосу.
— Но машина-то у тебя есть? — спросила она.
Вот, это уже получше.
— А как же, — небрежно бросил я.
Саманта пропустила руку под мой локоть и прильнула ко мне всем телом.
— Поедем, покатаемся, — шепнула она.
— Сейчас?
— А почему бы и нет?
— А все эти… — Я обвел рукой людской океан.
— О, они и до завтра не разойдутся. Мэри наверху — у неё голова разболелась. Пару часиков ещё проваляется.
— Что ж, тогда давай, — сказал я.
— Я прихвачу пальто, — прошептала она. — А ты жди меня внизу.
Мое сердце колотилось так, что могло выпрыгнуть из груди. Протиснувшись к входной двери, я благополучно спустился с Эвереста, а пару минут спустя ко мне присоединилась Саманта, прогарцевавшая вниз с легкостью балерины.
— Как хорошо, что мы от них удерем, — воскликнула она. — А где твоя машина?
Я галантно распахнул перед ней переднюю дверцу, за что Саманта вознаградила меня, сверкнув манящими белыми полосочками над краем чулков.
— Куда едем? — спросил я, садясь за руль.
Саманта загадочно улыбнулась.
— Сефтон Парк-гейт.
— Где это?
— Трогай… я покажу. В конце этой улицы свернешь направо.
Хотите знать, что такое Сефтон Парк-гейт? Вы ещё не догадались? Правильно, это её дом! Туда мы и прикатили.
Дом мне понравился. Большой, современный, в саду хватит место сразу для нескольких команд желающих сразиться в крикет.
— Только э-ээ… оставь машину немного подальше, — попросила она.
Мы оставили "хиллман" за воротами и прошли пешком по аллее. Саманта отомкнула дверь своим ключом и кивнула:
— Заходи.
Мы прошли через прихожую в просторную светлую гостиную, застланную огромным пушистым ковром. Над роскошным мягким диваном висела картина в золоченой раме. Я подумал, что, судя по всему, просить милостыню родителям Саманты не приходится. Кстати…
— А где твои родители? — небрежно спросил я.
Саманта странно усмехнулась, потом подняла руки и обхватила меня за шею.
— Мы оставили их на свадьбе, глупыш. Не бойся, они меня не хватятся, так что времени у нас хоть отбавляй.
Я судорожно сглотнул. Что-то у меня внутри оборвалось, а тело задрожало, как двигатель "боинга" перед взлетом. Саманта ждала, что я её поцелую — и я её поцеловал. Нет, вру, не поцеловал. Скорее, мои губы затянуло в мягкую, теплую, влажную и необыкновенно вкусную мясорубку. В следующую секунду Саманта, бросив меня, вихрем пронеслась по комнате, задергивая все шторы. Покончив с ними, она вернулась ко мне.
И опять — мясорубка, нет, скорее, гигантский душистый водоворот.
Несколько минут спустя она со вздохом оторвалась от меня и протанцевала к двери.
— Располагайся удобнее, — прощебетала она. — Я сейчас вернусь.
Я обрушился на подушки необъятного дивана, пытаясь унять дрожь в ногах. Вскоре, когда что-то начало получаться, меня позвали по имени. Я выбрался в прихожую — Саманта, перегнувшись через балюстраду наверху каменной лестницы, манила меня пальцем.
— Поднимайся!
Розовая спальня насквозь пропахла Самантой. От удивительного аромата её духов у меня закружилась голова. Стоявший возле кровати маленький круглый ночник высвечивал на потолке призрачные пятна. Я подумал, что если рай хоть как-нибудь выглядит, то, должно быть, похож на эту спальню.
Саманта уже успела переодеться в шелковый розовый халатик, под которым, судя по её торчавшим, как желуди, соскам, не было ничего, кроме самой Саманты. С горящими, как у пантеры, глазищами она приблизилась ко мне и просунула обе руки под мой пиджак. Потом меня снова затянуло в мясорубку, и я даже не заметил, как Саманта раздела меня, ловко содрав все одежки, словно обдирая кочан капусты.
Когда я остался совсем голым, Саманта, изумленно обозрев Фридриха, издала восторженное восклицание и шелковый халатик соскользнул на пол.
А мы, обхватив друг друга, свалились на постель.
— Я… у меня ничего с собой нет, — прохрипел я.
Саманта самоуверенно улыбнулась.
— Я давно играю в эту игру, Рассик. И всегда готовлюсь заранее.
Фридрих радостно заржал и провалился в пещеру с сокровищами индийского махараджи…
Разбудил нас, должно быть, хлопок входной двери. Саманта подпрыгнула в постели, а я, продрав глаза, уставился на пару самых возбуждающих грудок во всей Вселенной.
— Саманта! — послышался мужской голос.
Меня как током подбросило. В глазах Саманты отразился ужас.
— Мой папаша! — испуганно выдохнула она.
— Саманта? Ты дома, солнышко?
— О, дьявол! — процедил я.
И вдруг Саманта взяла себя в руки. Прижав палец к губам, она выскользнула из постели и — вы не поверите: несмотря на весь ужас положения, я снова возбудился, глядя на её соблазнительную попку. Я же говорил — Саманта была сногсшибательна.
Кое-как набросив халатик, она прошмыгнула к двери и приоткрыла её на долю дюйма.
— Да, папочка. Я здесь.
— Что случилось, киска? Мы тебя обыскались. У тебя все в порядке?
Папаша, судя по голосу, набрался как сапожник.
Саманта рассмеялась.
— Да, папочка. Просто шампанского перепила. Я думала, что приму душ, чуть отдохну и вернусь, но даже сама не заметила, как заснула. А который уже час?
Похоже, папаша пытался вспомнить, где его часы.
— Сейчас… э-ээ… без четверти восемь.
Слава Богу, подумал я. Я боялся, что уже полночь.
— А где мамуля? — спросила Саманта.
Папаша хохотнул.
— Там где-то дрыхнет. — Он уже совсем развеселился. — Мы плясали хали-гали, а она отрубилась прямо во время "лошадки".
Я тоже был готов рассмеяться. Опасность явно миновала.
— Я приготовлю чай! — выкрикнул он. — Хочешь чашечку? Я принесу тебе сам.
— Э-ээ… Спасибо, папочка, не надо. Я скоро спущусь.
Саманта прикрыла дверь, повернула ключ и хихикнула.
— Господи, ну и шампанское! Мы, наверно, больше часа проспали.
Она вернулась к кровати и плюхнулась рядом со мной. Халатик распахнулся, я увидел платиновый треугольничек и Фридрих подпрыгнул до потолка.
Саманта облизнулась.
— Какой ты ненасытный, — прошептала она, завороженно пожирая глазами моего молодца.
* * *
Полчаса спустя, охваченная истомой, она прильнула ко мне, положив голову мне на грудь.
— Ты просто изумителен, — прошептала она. — Мне никогда не было так хорошо. Он наполняет меня всю… почти до горла достает.
— Поберегись, — усмехнулся я, не без удовольствия. — Не то он опять воспрянет.
— Вот будет здорово! — воскликнула она, опуская ладонь на спящего Фридриха. — Я готова играть с ним хоть до завтра.
— А я! Должно быть, это все из-за шампанского. Я бы мог целую неделю из тебя не вылезать.
Саманта мечтательно вздохнула.
— Давай как-нибудь уедем на недельку и возьмем с собой десять коробок шампанского.
— Эй, полегче! — предостерег я, отводя в сторону её не в меру расшалившуюся руку.
Саманта притворно надулась.
— Мне пора идти, — с сожалением признался я. — Как выбираться?
Саманта скользнула вниз и нежно лизнула Фридриха в затылок.
— Я не хочу тебя отпускать. Пожалуй, я навеки заточу тебя в своей спальне. Днем ты будешь сидеть в платяном шкафу, а по ночам — здесь. — Она взяла мою руку и, раздвинув ножки, прижала её к пепельным завиткам. — Как ты на это посмотришь, Рассик?
Вместо ответа я поцеловал её, и — черт меня побери — Саманта опять взялась за старое.
Было, должно быть, уже девять, когда её отец поднялся по лестнице и забарабанил в нашу дверь.
— Я ложусь спать, киска, не то просплю завтрашнее венчание. У тебя все нормально?
— Да, папуля! — крикнула она и показала мне язык. — Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, солнышко.
Странное чувство, лежать в чем мать родила, рядом с роскошной блондинкой, которая разговаривает с родным отцом, пусть и через дверь толщиной в одну восьмую дюйма. Какое-то неуважение к заслугам и сединам, что-ли.
— Мне пора, — прошептал я, а Саманта кивала, опять надув прелестные губки.
— Я понимаю, — прошептала она, обвив меня руками. — Но мне так не хочется… И почему ты не можешь остаться до утра? На всю ночь.
— Будут у нас ещё ночи, — пообещал я.
— Вот только обмани! — угрожающе произнесла она. — Оторву его!
Для вящей убедительности, она схватила поникшего Фридриха и легонько стиснула.
Одевался я примерно полчаса, потому что после каждой надетой вещи мы тут же затевали любовную игру. Рубашку я надевал и снова снимал по меньшей мере четырежды. Ужасно, да? Вот, до чего доводит страсть. А сколько сил тратится впустую! Мне кажется, что энергии, которая расходуется в постелях крупного города за одну ночь, хватит, чтобы питать все его электростанции в течение целого месяца. Надо, пожалуй, этим заняться. Может, удастся сделать эпохальное открытие.
Как бы то ни было, мне удалось встать и даже застегнуть "молнию" на брюках. Дальше уже все пошло как по маслу. Саманта осторожно приоткрыла дверь спальни, и мы оба услышали здоровый храп. Мы проскользнули вниз, и после сотни прощальных поцелуев я, наконец, выбрался на прохладный воздух и, легонько присвистывая, побрел по подъездной аллее к воротам особняка. Я дышал всей грудью, пытаясь хоть немного разбавить эротический смог, заполнивший мою голову. И уже занес было ногу, чтобы выйти за ворота, когда прямо перед ними остановилась машина.
А ведь ещё каких-то две секунды, и я уже очутился бы за воротами и шел бы себе по улочке, как обычный праздный прохожий. Теперь же…
Я зайцем скакнул за ближайший куст и затаился за ним, чувствуя себя Расселом Бондом.
Судя по шуму и пьяным возгласам, самантина мама, наконец, прибыла домой. Трое мужчин вытащили её из машины и, поддерживая с трех сторон, повели её к дому, нестройно горланя: "А я иду-у-у да-мо-оооой"!
Минут пять они пытались найти ключ, потом несколько часов попадали в замочную скважину и, наконец, мамашин голос воскликнул:
— Спокойной ночи, Фред! Спокойной ночи, Чарли! Спокойной ночи, Алекс! Спокойной ночи…
Не знаю, кого она ещё имела в виду, но в конце концов Фред, Чарли и Алекс затолкали её в прихожую и громко гогоча двинулись к воротам. Вдруг, не дойдя до них нескольких шагов, один из провожавших остановился и сказал:
— Ах, черт, отлить бы надо. Подождите, ребята, я попрошу, чтобы Мэгги меня впустила.
Он уже зашагал было к дому, когда его остановили.
— Брось, Чарли, пусть спят. Вон там кусты. Мэг только спасибо скажет, если мы польем её аспидистру.
Кому-то из вас то, что за этим последовало, может показаться смешным, а вот мне было не до смеха. Я оказался в безвыходном положении. Выдай я себя, и трое здоровенных подгулявших неандертальцев разорвали бы меня в клочья, приняв за вора…
Можете не поверить, но с тех пор мой плащ уже никогда не был таким, как прежде. Десять раз я отдавал его в стирку и чистку, но в итоге все-таки от него избавился — мне казалось, что окружающие люди принюхиваются и шарахаются от меня. Словом, теперь плащ носит наш мусорщик. То ли обоняние у него не такое тонкое, то ли он лишней гордостью не страдает. В любом случае, плащ ему идет, так что все счастливы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Продавец швейных машинок - Морган Стенли

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Ваши комментарии
к роману Продавец швейных машинок - Морган Стенли


Комментарии к роману "Продавец швейных машинок - Морган Стенли" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100