Читать онлайн Оле, Мальорка !, автора - Морган Стенли, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оле, Мальорка ! - Морган Стенли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оле, Мальорка ! - Морган Стенли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оле, Мальорка ! - Морган Стенли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морган Стенли

Оле, Мальорка !

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая

Первым делом мне было необходимо устроить Тони в какой-нибудь отель. Друг — он, конечно, друг, но терпеть его постоянное общество дни и ночи напролет было мне не под силу.
— Неужели ты и вправду не понимаешь, — начал я, когда мы завтракали на веранде, — что все номера на острове забронированы ещё с Рождества?
Тони меня даже не слушал. Облаченный в отутюженные канареечные брюки и яркую ядовито-оранжевую рубашку, он, до идиотизма вытянув шею, разглядывал сквозь темные очки топавшую на пляж светловолосую девчушку в купальнике из пары ниток. Когда блондинка, скинув верхнюю ниточку, заменявшую лифчик, легла на песок, он похабно присвистнул и повернулся ко мне.
— Ты когда-нибудь видел такие груди? Господи, мне показалось, что я сплю…
— Тони, мне сейчас не до грудей… А? Что ты сказал — какие груди?
— Да вон, смотри. О Господи — она переворачивается на спину! Черт побери, ну и буфера! Видишь? Двумя руками не обхватить!
— Тони, хватит пялиться на голых девиц. Послушай, что я тебе говорю. Мы должны подыскать тебе…
— Я сниму квартиру, — пробурчал он, не отрывая глаз от блондинки. Эх, какая телка! В квартире мне будет уютнее, чем в гостинице. Найдешь? Ух ты, посмотри на вон ту бабенку в черном кружевном бикини! Даже пушок виден! Через кружева пробивается…
Я не выдержал и кинул взгляд в указанном направлении. Тони не соврал девица с таким же успехом могла загорать и вовсе без купальника.
— Да, замечательно. О'кей, я позвоню Карло в Пальму. Это агент по недвижимости, который подыскал нам с Патриком эти квартирки…
— Расс, как ты это только выносишь? В жизни не видел столько голых грудей и всего прочего…
— Ничего, это твой первый день, — утешил я. — Можешь предаться разврату. Очень скоро ты поймешь, что здесь так всегда — утром, днем, вечером, а иногда и ночью.
Тони недоуменно покачал головой.
— Мне об этом рассказывали, но я не верил. Даже представить себе не мог. Читал твои письма, но думал, что ты специально вешаешь мне лапшу на уши. Господи, ты только посмотри на этих двух малюток у стойки бара!
Я оставил его упиваться грейпфрутовым соком, а сам отправился звонить Карло. Si, сказал Карло, есть, мол, у него на примете пара подходящих квартирок в Магалуфе, хотя цена и кусается — пиковое время, как-никак. Я не стал тратить время на переговоры с Тони и снял квартиру от его имени.
Уточнив все подробности, я возвратился на веранду, где Тони, перегнувшись через перила, пытался очутиться хоть на несколько дюймов ближе к очередному объекту.
— Тони, если ты собираешься продолжать в том же духе, то не протянешь и недели, не говоря уж о месяце.
Он нетерпеливо уселся за стол.
— По-моему, у меня что-то наклевывается вон с той брюнеткой. Она притворяется, будто читает книжку, а на самом деле так и стреляет в меня глазками.
Я присмотрелся и захохотал.
— Добро пожаловать, приятель. Это одна из официанток, которая работает в баре "Перлас". Ты, я и Патрик — должно быть, единственные мужчины на Мальорке, с которыми она ещё не спала. А насчет недели я не пошутил. И еще: если ты её поимеешь, то привезешь отсюда домой не только сувениры.
— Ну да!
— Да вот, представь себе. Положись на дядю Рассела, он о тебе позаботится.
— Эх, до чего здорово иметь настоящих друзей. Ты позвонил Карло?
— Да, есть у него на примете одна берложка в Магалуфе — за двадцать пять фунтов в неделю. Я этот район знаю — там вполне пристойно; вид на море и все прочее. Мы встречаемся с ним в двенадцать… Тони!
— А? Что?
— Я говорю: мы встречаемся с Карло ровно в двенадцать.
Я сдался, убедившись в полной безнадежности своих усилий. Оторвать Тони от загорелых полуобнаженных красоток было равносильно тому, чтобы уговорить меня не дышать.
— Пойдем. Прогуляемся пешком в Магалуф. Как раз там расположены мои отели. Сегодня днем высаживается очередной мой десант из Лутона, и я должен проверить, все ли готово к приему новой банды. А потом мы с тобой… Тони!
— Что?
— Пойдем же, хватит глазеть на эти задницы!
По пути он несколько раз едва не вывихнул шею, в особенности, когда мы проходили мимо дневного кафе, примерно на полпути в Магалуф. В общей сложности, на открытой веранде я насчитал не меньше дюжины совершенно роскошных цыпочек, каждая из которых стоила того, чтобы пожертвовать на неё вечер-другой. Я пытался рассказывать Тони о местных достопримечательностях, слыша в ответ только: "Господи, ты только на эту посмотри!". Или: "Чтоб я сгорел, ну и задница (бедра, груди)!"
— Тяпнем кофейку на обратном пути? — предложил я.
— А почему не сейчас?
— Я тороплюсь обойти отели. В отличие от некоторых, мне приходится здесь работать.
— Да, бедняга, не повезло тебе.
Мы посетили "Сан-Винсент", затем заглянули в "Польенсу" и "Пальму", откуда поспешили на встречу с Карло. Тони шагал рядом со мной, весело насвистывая.
— Как, сынок, нравится тебе здесь? — спросил я.
Он расхохотался.
— Еще бы. К тому же я уже целую вечность не отдыхал. Ты, наверно, уже забыл, каково корпеть в этом затхлом Лондоне. Молодец, что согласился на эту работу. Она ведь и в самом деле доставляет тебе удовольствие, да?
— Еще как. Порой, правда, приходится несладко, но я не жалуюсь. Кстати, можешь сегодня прошвырнуться со мной в аэропорт и воочию убедиться, как тяжек труд курьера. Встретить и расселить приличную ораву — дело весьма непростое.
— Что ж, я готов, — ответил Тони. — Особых планов у меня ещё нет. Я решил, что буду играть с листа.
— Умница.
Карло оказался, как всегда, пунктуален. Карло — уроженец Мальорки, невысокий, смуглый, приятный в общении и необыкновенно деловой человек. Не прошло и двадцати минут, как контракт на месячную аренду уютной квартирки, расположенной на четвертом этаже пятиэтажного дома, был подписан, а Карло уже катил в Пальму.
— Потрясающе! — воскликнул Тони, выйдя на балкон.
Вид и впрямь завораживал — широченная панорама Магалуфского залива, посреди которого горбатился покрытый золотым песком островок.
— Ах, я уже ощущаю себя новым человеком, — заявил Тони, сладко потягиваясь и вздыхая. — Я уже и думать забыл про наш дохлый Лондон.
— Какой Лондон? — с невинным видом осведомился я.
— Ты прав! — Тони шлепнул в ладоши и вернулся в гостиную. — Теперь нужно позаботиться о некоторых мелочах. Для начала — обзавестись какой-нибудь музыкой…
— Возьмем напрокат проигрыватель.
— Заполнить бар…
— Внизу есть винный магазинчик.
Тони прошагал на кухню.
— Жратва бы кое-какая не помешала…
— Супермаркет тоже внизу.
— И…
Он остановился на пороге спальни, плотоядно уставившись на широченную кровать.
— Сию минуту ничем помочь не могу, — развел руками я. — Дай мне время.
— Но только не тяни, — попросил Тони. — Кровать слишком велика, а я жестоко страдаю от агорафобии в самой тяжелой форме.
— Тебя пугают любые открытые пространства?
— Нет, — ухмыльнулся Тони. — Только самые гигантские. С остальными я научился справляться. Да, чуть не забыл — мне понадобится машина.
— Считай, что она у тебя уже есть. Гараж Розелло в Пальме. Мы с Патриком пользуемся им же.
— А есть что-нибудь, что ты не можешь устроить?
— Увы, да. Одна прехорошенькая штучка, которая служит в пальмском бюро путешествий, никак мне не дается. Можешь попытать счастья сам…
Выйдя из его квартиры, мы зашагали по направлению к заветному дневному кафе. Было без четверти час. Десять минут спустя Тони обзавелся подружкой. Я себя тоже не обделил.
* * *
Тони положил на них глаз, когда мы ещё только приближались к кафе. Две девушки в темных очках — шатенка и блондинка — сидели за угловым столиком, за которым мы разглядели два свободных стула, и оживленно беседовали. На наше счастье кафе было почти целиком заполнено, и свободных стульев оставалось раз, два и обчелся.
Тони саданул меня локтем по ребрам.
— Смотри — вон в том углу!
— Вижу.
— Подходят?
— На все сто.
— Скорей, пока те козлы нас не опередили!
С противоположной стороны к кафе приближались два оборванных светловолосых битника с длинными путаными космами и нечесаными бородами. Они тоже заметили нас и, разгадав наши намерения, ускорили шаг. Мы с разных сторон рванулись к своей цели, как Скотт и Амундсен к Южному полюсу. Влетев в кафе, мы принялись лихорадочно лавировать между столиками, натыкаясь на стулья, цепляясь за развешанные сумки и опрокидывая коктейли. Фу, кажется, успеваем… Нет… нет… нас опережают!
В последнее мгновение Тони успел выхватить из-за соседнего столика пустующий стул и преградить им путь ближайшему хиппи. Тот, налетев на стул, резко затормозил, но в тот же миг второй битник со всего размаху врезался в своего приятеля, и оба покатились по полу.
— Прошу прощения, — с невинной физиономией произнес Тони.
С пола грянул поток отборной скандинавской брани. Глядя на разгоряченную физиономию, изрыгающую богохульства, я приподнял два растопыренных пальца — жест Черчилля — и миролюбиво произнес:
— Все в порядке, друг, мы не обижаемся.
Слегка запыхавшись, мы приблизились к заветному столику.
Тони нацепил на себя ослепительную улыбку телезвезды, от которой едва не заполыхала скатерть. Девушки испуганно вздрогнули.
— Можно, леди, мы здесь присядем?
Девушки озадаченно переглянулись, смерив нас взглядами; потом шатенка ответила, с еле заметным акцентом:
— После битвы, которую вы выдержали, чтобы пробраться сюда, было бы бессердечно вам отказать.
— Победы сладкие плоды, — продекламировал Тони. — Спасибо.
Мы уселись.
Девушки продолжили свою беседу; разговаривали они на немецком. Тони изогнул правую бровь на миллиметр. Я согласно кивнул. Цыпочки и впрямь были хоть куда. В течение нескольких ближайших минут мы обменивались незаметными взглядами; несколько раз я искоса подмечал, что и девушки то и дело украдкой посматривают на нас. Обе были загорелые и подтянутые; без единой унции лишнего жира. Вид у них был спортивный, даже, как мне показалось, щегольски спортивный. Словом, стильные девушки.
У шатенки волосы были длинные, с пробором; когда она опиралась о стол, они свешивались прямо на него. Блондинка подвязывала волосы в пучок на затылке. Хотя огромные темные очки скрывали почти половину их лиц, оставшиеся части — аккуратные носики, высокие скулы, широкие чувственные губы — позволяли судить о красоте подружек. Особенно мне бросились в глаза руки блондинки — тонкие, с безукоризненно ухоженными длинными пальцами.
Говори они тихо, почти шепотом. В плохих руках — вернее, губах немецкий можется показаться кому-то излишне грубым и отрывистым; даже лающим. В устах этих девушек он звучал удивительно мелодично и сексуально. Девушки определенно знали себе цену и умели себя подать. Я сразу положил глаз на блондинку.
Подошел официант. Тони стал теребить себя за подбородок, прикинувшись смущенным, потом, как бы желая посоветоваться, бросил взгляд на девушек. Перед ними стояли стаканы, наполовину наполненные каким-то бледновато-желтым напитком.
— Э-ээ, я даже не знаю, — произнес он в ответ на вопросительный взгляд официанта. — Одну минутку. — Он обратился к девушкам: — Вы пьете что-то очень симпатичное. Не скажете, как это называется?
Шатенка понимающе улыбнулась и ответила:
— Мышьяк с содовой.
Тони кивнул и соверщенно серьезно заявил официанту:
— Нам четыре мышьяка с содовой.
Тот обалдело покрутил головой.
— Что, сеньор?
Девушки прыснули. Тони подмигнул им и спросил:
— Чинзано?
Обе, смеясь, закивали.
— Вы составите нам компанию?
Шатенка бросила взгляд на подружку, потом почти сразу кивнула, глядя на Тони с выражением, которое я истолковал так: "о'кей, мальчик, твоя взяла, но только знай — одним бокалом чинзано нас не купишь".
Тони заказал напитки и достал сигареты. Девушки курить отказались. Блондинка ответила:
— Спасибо, но мы предпочитаем французские.
— Разве вы француженки? — удивился Тони.
— Нет, мы из Германии.
— Вот здорово. А мы англичане.
— Мы так и поняли. Извините, нам надо отлучиться.
— Что? Ах да, конечно.
Девицы встали и потопали в туалет. Одеты обе были в открытые маечки и коротенькие шорты; на ногах красовались легкие сандалии. Только теперь, увидев девушек в полный рост, я оценил красоту и изящество их фигурок. Стройные шоколадные ножки, круглые попочки; блондинка по-прежнему казалась мне предпочтительней.
Тони восхищенно присвистнул.
— Ну что, сынок, не разочарован?
— Ты заметил, какие руки у этой блондинки?
Тони метнул на меня недоуменный взгляд.
— Кто же смотрит на руки, когда у девчонки такие ножки?
— Интересно, чем они занимаются?
— Ножки?
— Девицы, дубина.
Тони задумался.
— Трудно сказать. Мне кажется, они как-то связаны с искусством. Художницы, например… Может, учатся.
— Думаешь, они студентки?
— Не исключено. Хотя выглядят, пожалуй, постарше.
— Немки всегда кажутся старше своих лет — самоуверенные, крепкие.
Тони ухмыльнулся.
— Я однажды снимался с немкой в одном ролике. Вот уж она и вправду была самоуверенной. И твердо знала, чего хочет. Вплоть до доли дюйма. Эх, приятно вспомнить…
— Оставь хоть на время свои похабные воспоминания, Дейн. Лучше подумай, что нам с ними делать. Если они согласятся, конечно. Может, пригласим на ужин или сводим потанцевать?
— Почему бы и нет.
— У меня ведь сегодня очередное нашествие гостей. Не представляю еще, во сколько я освобожусь.
— Ничего, сынок, в самом худшем случае я развлеку их до твоего прихода сам. Только дай мне денег…
— Господи, ты такой же вымогатель, как Патрик. Кстати, какая тебе больше нравится?
— Все равно. Любая подойдет.
— Хорошо — тогда берешь шатенку. Коль скоро по счету плачу я, мой выбор первый.
— Пожалуйста, малыш, я не возражаю. О, вот и они. Черт возьми, до чего классные девки!
В дамском туалете девушки избавились от очков и немного причесались. По мере их приближения я разглядел, что у шатенки глаза темно-синие, а у блондинки — светло-голубые, почти серые, но на удивление теплые и сексуальные. Усевшись на свой стул, она стрельнула ими в меня, попросив зажигалку, отчего меня мигом бросило в пот.
— Итак, — спросила она, затянувшись. — Что вы тут без нас решили?
Вопрос поверг меня в смятение. Я уставился на нее, не веря своим ушам.
— А что, — продолжила она, — вы ведь наверняка перемывали нам косточки, так же, как и мы вам. Не так ли?
Я быстро посмотрел на Тони. На его физиономии расцвела широкая улыбка. Я оторопело перевел взгляд на блондинку и расхохотался.
— Да, вы угадали.
— Ну, так сколько нам ждать? Выкладывайте — что вы тут напридумывали.
Мы с Тони покатились со смеху. Отдышавшись, я ответил, стараясь говорить с той же прямотой, как и блондинка.
— Как насчет ужина и танцев сегодня вечером? Я знаю местечко, которое наверняка придется вам по вкусу.
Блондинка наклонилась к подружке, обменялась какими-то словами, потом снова повернулась ко мне.
— Мы принимаем ваше предложение. Меня зовут Клаудиа Зиген.
— А меня Крис Шпайер, — улыбнулась шатенка.
— Расс Тобин.
— Тони Дейн.
Подошел официант с мышьяком. Я украдкой метнул взгляд на Тони. Он все ещё был ошарашен внезапным натиском девиц. Тони и сам не страдает от излишней скромности, но Клаудиа превзошла его по всем статьям.
— Просит, — произнес я, поднимая свой бокал. — Или как там у вас принято говорить.
— Чин-чин, — улыбнулась Клаудиа. — Или как там принято говорить у вас.
— Мы из Лондона, — поведал Тони.
Крис приподняла брови.
— Вы — наверное, — сказала она. — А вот Расс, по-моему, не чистый лондонец.
Пришел мой черед удивляться.
— Откуда вы знаете?
Крис загадочно улыбнулась.
— Мы специально тренировались.
— В каком смысле? Вы шпионки, что ли?
Клаудиа рассмеялась.
— Мы работаем в Женеве — в Организации объединенных наций. Мы переводчицы.
— Ого! — восхитился Тони. — Здорово.
— Почему? — спросила Крис.
— Ну, дело в том… — он пожал плечами и рассмеялся. — Немного необычно. Не удивительно, что вы так хорошо говорите по-английски. А какими ещё языками вы владеете?
Крис сказала:
— Еще тремя — французским, итальянским и испанским. Также, немножко датским, фламандским и шведским. Примерно такой же набор и у Клаудиа.
— Фантастика!
Крис улыбнулась.
— Интересно, почему англичане всегда так поражаются, встретив человека, который умеет говорить не только по-английски? А ведь здесь нет ничего сложного. Любому это по по плечу. Неужели англичане — исключение?
— Да, по двум причинам, — ответил я. — Во-первых, у нас слишком развита национальная гордость. Знаете — старый принцип: "с какой стати нам учить их язык, когда они могут выучить наш"?
— А вторая? — спросила Клаудиа, не будучи уверена, превозношу ли я этот принцип или критикую его.
— Вторая заключается в том, что мы — островитяне, отгороженные от всего мира и страшно ленивые.
— Ну вот, — улыбнулась она. — Теперь вам будет полегче. Говорят, что чистосердечная исповедь благотворно влияет на душу.
— Нет, бросьте — я говорил про всю нацию, не имея в виду себя.
— А вы не очень ленивый?
— Нет, мэм. Я вкалываю не на совесть, а на страх.
— И чем же вы занимаетесь? — полюбопытствовала Клаудиа.
— Присматриваю за туристами. Я — курьер. Это нечто вроде гида.
— Ах, вот как! — с удивлением воскликнула она. — А я приняла вас за туриста.
— Это он, вот, турист, — указал я на Тони.
— А чем вы занимаетесь в Англии? — спросила Крис.
Следующие четверть часа мы трепались про ТВ, рекламу, а также про Лондон и Женеву; к концу этого срока мы уже окончательно сблизились и подружились.
Клаудиа испортила нам все удовольствие, посмотрев на часы.
— Ой, мне очень жаль, но нам пора. Нас ждут на обед… — Заметив, что я нахмурился, она с улыбкой добавила: — Это деловая встреча. В нашем отеле остановился некий француз, который хочет заключить довольно крупную сделку с каким-то американским агентом по продаже недвижимости, но ни один из них не разговаривает на языке другого. Нас угощают бесплатным обедом в обмен на маленький переводик.
— А вы уверены, что к вечеру освободитесь? — ревниво спросил я.
— Ну, разумеется. Это же только обед. Где и как мы встречаемся, Расс?
— А где вы остановились?
— В "Алькудии" — это за углом, в двух шагах отсюда.
С нашего места была видна крыша "Алькудии" — современного четырнадцатиэтажного отеля, расположенного на самом берегу залива Пальма-Новы.
— Что, если мы заберем вас из отеля — скажем, в восемь вечера? предложил я.
— Прекрасно, — кивнула Крис. — Форма одежды парадная или свободная?
— А как вам лучше?
— По мне — чем свободнее, тем лучше, — сказала Клаудиа. — И предпочтительно — на свежем воздухе.
— Я тоже предпочитаю танцевать под открытым небом, — сказала Крис.
— Спасибо, — поклонился я. — Терпеть не могу парадные костюмы. А свежего воздуха там предостаточно. Пойдемте, мы проводим вас до отеля.
* * *
По пути домой Тони порхал, как на крылышках. Рот у него не закрывался ни на минуту.
— Здорово для начала, а? Такие классные девахи! Ну и везет же нам! Надеюсь, этот вечер удастся на славу.
— А как же твоя агорафобия?
Тони похотливо ухмыльнулся.
— Проходит с каждой минутой, приятель. Кто знает, может, к утру я от неё навсегда избавлюсь…
— А взамен подцепишь немецкий нижний насморк, — хохотнул я. — Пошли быстрей — заморим червячка и дунем в аэропорт.
* * *
В автобусе Тони сел рядом со мной на кожаное сиденье, ещё недавно согретое восхитительными задиками Глэдис и Эсмы. За рулем сидел, как всегда, Антонио. По дороге в Пальму я рассказывал Тони про особенности моей работы, а также знакомил с местными достопримечательностями.
Когда мы проезжали Кала-Майор, который находится примерно на полпути к Пальме, я указал Тони на отходившую вправо длинную и извилистую проселочную дорогу, исчезавшую вдали за сосновой рощей. В начале дороги стоял гигантский щит, рекламировавший ресторан "Эль-Чулету" — изысканную пищу и танцы.
— Вот куда я хочу повести вас сегодня вечером, — сказал я. — Отсюда ничего не видно, но ресторан этот просто замечательный, с роскошной террасой и садом, выходящими на море. Вечером как раз ожидается полнолуние. Представляешь, как будет романтично. Несколько душещипательных аккордов на гитаре, пара бутылок шипучки и — они наши! О соо-оо-ле ми-ии-и-оооо! запел я.
Антонио в ужасе оглянулся, испугавшись, не отвалился ли мотор. Тони заткнул уши. Я поспешно замахал руками, клятвенно пообещав, что больше не буду.
— Да уж, пожалуйста, — проворчал Тони. — А то меня удар хватит.
— Подумаешь, уж нельзя выразить свои чувства…
— Занятная все-таки штучка эта Крис, — задумчиво произнес Тони, чуть помолчав. — Прекрасное сильное тело. Сложена она как легкоатлетка.
— А у меня из головы не идут руки Клаудиа.
Тони засмеялся и покачал головой.
— Забавно, как вдруг сами перешли к делу, не дав нам даже раскачаться. Правильно — а чего терять время? Если кто тебе понравился, то хватай сразу.
— Думаешь, схватят?
— Сынок, — снисходительно произнес Тони, — послушай своего старого, умудренного опытом папашу. Эта парочка приехала сюда не для того, чтобы поправлять здоровье. Они отдыхают! Дома, в родной ООН, скучищи у них хоть отбавляй. Здесь они ищут романтическое приключение.
— Спасибо, подсказал, — презрительно фыркнул я. — А то я мог бы провести бессонную ночь, заучивая наизусть французские или испанские глаголы.
Вспомнив о цели нашей поездки, я начал просматривать свои бумаги. Тони с любопытством взглянул на список приезжающих.
— Сколько народа к тебе подвалит?
— Тридцать три человека из Лутона.
— Одинокие девчонки имеются?
— Угу, целых шесть.
— Ты не шутишь! Выгодная у тебя работенка, черт побери! Даже, номера их комнат есть.
— А откуда, по-твоему, у меня такие мешки под глазами — от чтения при тусклом свете?
— Насколько я наслышан, местные парни тут тоже не промах.
— Местным парням тут настоящее раздолье. Они олицетворяют собой тайные мечты европейских девушек: здесь щепотка подлинно испанской экстравагантности, там горсточка пылкой латинской страсти. А дома ждут скучные, бездарные и унылые банковские клерки. Не то, чтобы испанцы были все как на подбор весельчаки да таланты — нет, конечно, — но уж романтичности им не занимать… Темные жгучие глаза, обволакивающий подход, подкупающие манеры. Взять, например, Хуана, бармена из "Польенсы". Этот честный малый имеет тридцать-сорок девчонок за курортный сезон. Он сам мне рассказал.
У Тони отвисла челюсть.
— При этом он даже не старается приударить хоть за одной из них. Он просто знай стоит себе за стойкой бара, напустив на себя загадочный вид, а эти дурехи сами из кожи вон лезут, чтобы повеситься ему на шею. И вовсе не ради секса — им хочется романтики. Что-то, видимо, происходит с женщинами на отдыхе. То ли жара на них так влияет, то ли оторванность от дома, не знаю; но факт остается фактом: стоит им только сойти с самолета, как они просто теряют рассудок.
— Сорок девчонок в сезон, — ошалело пробормотал Тони. — Сдохнуть можно!
— Видел бы ты, какие у него мешки под глазами, — хмыкнул я.
Съехав со скоростной трассы, я вырулил на шоссе, ведущее к аэропорту, и вскоре остановился перед залом прилета. Мы подъехали как раз вовремя. Самолет только что приземлился, и первые мои клиенты должны были появиться в зале уже через четверть часа. Тони провел все это время, тяжело пыхтя и откровенно пялясь на местных красоток.
— Да, старичок, похоже, я занимаюсь не тем делом, — вздыхал он. — Я-то думал, что в рекламном агентстве у меня необъятный простор для деятельности; оказалось же, что до сих пор я жил в монастыре. Ты только посмотри на этих куколок!
Снаружи у дверей, в ожидании автобуса толпилось человек пятьдесят только что приехавших туристов, среди которых и впрямь было не меньше дюжины настоящих красоток лет восемнадцати-двадцати. Одна из них, потрясающая рыжеволосая девчушка с огромными ярко-синими глазами, не только задержала на Тони взгляд, но и обворожительно улыбнулась ему, после чего тут же отступила к подружкам, оживленно хохоча и постреливая в его сторону бесстыжими глазами.
— Ого, ты видел? — завопил Тони.
— Да, а чего ты удивляешься? Обычное дело. Кстати, хочешь знать, где она остановилась? Я разглядел наклейку — отель "Миримар"; это в Камп-де-Маре, буквально рукой подать от Магалуфа.
Тони проводил взглядом огненноголовую красотку, исчезнувшую за дверью автобуса.
— Расс!
— Что?
— Сколько платят курьеру?
— Что? Выбрось эти мысли из головы. Ты не продержишься и недели.
— Пусть так. Но зато — какая это будет неделя!
— Слушай, ты и так проведешь здесь целый месяц. Может, тебе стоит повидать доктора Карреро в Магалуфе, чтобы он дал тебе витамин Е в таблетках и порошок из носорожьего рога. Заодно купи себе пару костылей… А, вот и они.
В зале появились первые туристы с наклейками "Ардмонта" на чемоданах.
— Потерпи немножко, пока я разберусь с ними. Не умрешь со скуки без меня?
Но Тони меня не слушал. Его внимание было целиком поглощено молоденькой девушкой из расположенного по — соседству с нами "стола справок", облаченной в крохотную мини-юбку размером с носовой платок. Девушка пыталась подобрать с пола рассыпавшиеся бумажки, не показав всему залу свои трусики; пока ей это плохо удавалось.
Оставив его за этим занятием, я поспешил навстречу своим пассажирам.
То, что знакомство с Эдлардом С. Кайзингером сулит мне сплошные неприятности, я понял с первого взгляда. У меня вообще развито чутье на подобных юных мерзавцев, а то, что стоявшее передо мной нахальное отродье относится именно к числу скороспелых негодяев, никаких сомнений не вызывало. Одето чадо было в длинные клетчатые брюки, кургузый пиджачок, широкий цветастый галстук и альпийскую шапочку с пером; на носу красовались очки без оправы. Если верить данным моего списка, то Эдларду С. Кайзингеру было всего восемь лет от роду. Однако зловредности в нем уже накопилось лет на сто сорок. Впрочем, кинув взгляд на его родителей, я уже больше ничему не удивлялся.
Отец, Банкрофт Д. Кайзингер, был точной копией своего отпрыска, помноженной на триста фунтов дряблого жира. Настоящий толстомордый Монблан чванливого самодовольства с четырьмя подбородками и необъятным пузом. Мать Эдларда — Анжелика — ухитрилась втиснуться в облегающий, как вторая кожа, шелковый брючный костюм. И совершенно напрасно — с такой задницей ей больше подошла бы плащ-палатка.
Я приблизился к ним, приветливо улыбаясь.
— Здравствуйте. Добро пожаловать на Мальорку. Надеюсь, вы не…
— Эдлард, — прогнусавила мамаша. — Зайка моя, убери лапки от этого конвейера… Я кому говорю — не смей ломать ленту!
— Я пить хочу, — заныло чудовище, ожесточенно ковыряя перочинным ножичком заклепку на ленте конвейера. — Дай попить-то!
— Сейчас, киска, — нежно проворковала мамаша, устремляя на дьявольское отродье влюбленный взгляд. — Потерпи чуть-чуть.
— Не хочу терпеть! — взвыл Эдлард. — Хочу сейчас!
— Слушай, парень, — обратился ко мне Банкрофт Д., выдохнув мне в лицо едкое облачко кисловатого сигарного дыма. — Надеюсь, отель "Польенса" уже достроен и все такое… Мне говорили, что людей тут часто селят в недостроенные отели, где нет ни воды, ни туалетов.
— Не беспокойтесь, — заверил его я. — "Польенсу" построили три года назад.
— Смотри, чтобы это было так, сынок. Я ухлопал чертову уйму бабок на эту поездку. Если нас обманут, Ардмонт даже не успеет узнать, что его ударило.
— Уверяю вас, все в полном порядке, — успокоил его я.
— Эй, мистер, что это тут у вас? — Эдлард С., наступив мне на ногу, пытался выхватить у меня из рук список моих туристов.
— Это мой блокнот, сынок, — сказал я, ловко выхватывая его из цепкой клешни Эдларда.
— Зачем он вам?
Чтобы надавать тебе по ушам, маленький вредитель!
— Так, записать кое-что нужное.
— Дайте мне! Дайте мне!
С радостью дам! В какое ухо?
— Не сейчас, — с улыбкой отказал я.
— Я хочу сейчас! Мне надо порисовать!
— А как кормят в "Польенсе"? — прорычал мне в ухо Банкрофт-Толстопузый. — На прогорклом масле не жарят?
— Пища там замечательная, — заверил я и тут же подпрыгнул — Эдлард пребольно ущипнул меня за бедро. — Не надо, малыш — больно.
— Мы заплатили за комнату с лоджией, — просипела Анжелика, не обращая внимания на то, что её замечательный отпрыск топчется у меня на ноге.
— Сынок, так тоже не надо, — сказал я, отдирая Эдларда от себя и сверяясь со списком. — Совершенно верно, у вас номер с лоджией.
— С видом на море?
— Да.
— С ванной?
— Разумеется.
— А у Эдларда какая комната?
Я снова сверился со своими записями, уже закипая — юный мерзавец принялся развязывать шнурки на моих туфлях.
— Слушай, малыш… — Я метнул судорожный взгляд на Анжелику. — Детишки любят пошалить…
— Какая комната у Эдларда? — грозно спросила Анжелика.
— У него… Ой, Эдлард, не связывай их вместе, а то дядя упадет. У него — комната с балконом в торце отеля… Ой!
— В торце? — грозно переспросила сразу расфуфырившаяся мамаша. Значит — без вида на море?
— Нет… то есть — да. Комната выходит на очень живописную сосновую рощу, но и море из неё тоже видно…
В этот миг Эдлард выпрямился, держа в одной руке мои шнурки, а в другой — раскрытый перочинный нож. Я растерянно посмотрел на отрезанные шнурки, потом метнул на малолетнего бандита испепеляющий взгляд — в ответ его змеиные глазки, не моргая, уставились на меня. С вызовом, как мне показалось. Я перевел взгляд на родителей, в ожидании справедливого вердикта. И я его удостоился.
Банкрофт Д. проквакал:
— Эдлард, осторожней с этим ножом — он очень острый. Не порежься. Мне же он сказал следующее: — Мы должны посмотреть на его комнату, прежде чем вселимся в этот номер. Мы платим только за самое лучшее.
— Ну, разумеется. — Я отобрал у Эдларда отрезанные шнурки, наградив его столь уничтожающим взглядом, что, как я вознадеялся, маленький мерзавец начнет заикаться от страха.
В ответ этот гаденыш пребольно кольнул меня в ногу ножиком.
— Ой!
— Отдай мне блокнот!
Банкрофт прохрюкал:
— Эдлард, не приставай к человеку, он работает.
— Я пить хочу.
— Слушай, парень, ты не можешь его напоить? — обратился ко мне Его Свинячество Банкрофт.
С удовольствием — где моя синильная кислота?
— Извините, сейчас мне очень некогда, но в любом туалете есть кран…
— О, нет, испанскую воду он пить не станет, — запротестовала Анжелика. — Ему нужна содовая.
Ему нужна порка, миссис. Эх, как бы я надрал задницу твоему ублюдку!
— Через полчаса мы приедем в Магалуф, — сказал я. — Там вдоволь содовой. Извините, я должен заняться остальными клиентами.
Я поспешно сбежал от них и согнал вместе все свое стадо. Слава Богу, все остальные клиенты оказались вполне нормальными и приличными людьми. Одна женщина средних лет, например, с тремя маленькими девочками, с сочувствием спросила:
— Досталось вам от этого несносного маленького американца, да?
— Немного, — улыбнулся я. — Ничего, справимся.
— 0н всю дорогу приставал к нам. Довел до слез моих девчурок — дергал их за волосы, щипал. Родители с ним совершенно не справляются. Жуткий хулиган. Счастье еще, что он не развалил самолет.
— Не беспокойтесь, миссис Ленни, мы его обуздаем.
— Я возмущена его родителями — почему они позволяют ему так себя вести? Он бегал по всему самолету, лазил по сиденьям, а однажды на полчаса заперся в туалете, не давая никому войти.
Я обошел всех клиентов, а потом, когда подали багаж, вернулся к Тони. Тот ждал меня с нескрываемым нетерпением.
— Ну, где они?
— Кто?
— Те шестеро девиц!
Я повернулся и указал.
— Вот, посмотри на эту женщину — у неё трое дочерей. Вон ещё две. А шестая, с косичками, держит в руках куклу. Видишь?
— Ах ты, мерзавец!
— Будь поосторожнее вон с тем маленьким американским негодяем. Он страшнее помеси гремучей змеи со скорпионом.
— Да, я видел. Когда он оттяпал твои шнурки, я думал, что ты сотрешь его в порошок.
— Дай время, я из него фарш сделаю. Я уже вынашиваю планы дьявольской мести. Этот подлец не уйдет от расплаты.
Из здания вышли первые клиенты, сопровождаемые носильщиками с багажом. Пока они усаживались в автобус, мы с Тони помогли Антонио запихнуть чемоданы и сумки в багажное отделение.
— Ну вот, вроде бы все, — удовлетворенно сказал я, пересчитав всех пассажиров. — Поехали, Антонио.
Войдя в автобус, мы увидели, что Эдлард С. Кайзингер, усевшись на место водителя, крутит руль, включает фары и запускает стеклоочистители. Я зашарил глазами по салону в поисках его родителей. Так и есть — сидят в самом хвосте.
— Эй, Эдлард, — процедил я, с трудом подавив в себе порыв схватить его за тоненькую шею и давить, пока он не посинеет. — Ступай к маме и папе.
— Нет, я буду рулить.
Я ухватил его за тонкую ручонку.
— Пойдем, малыш, будь паинькой…
— Отпусти мою руку, скотина!
— Эдлард! — Я встряхнул его за шиворот и, к моему вящему удивлению, он выпустил руль. Увы, мне следовало насторожиться заранее. Дождавшись, пока я поставил его перед собой, Эдлард пребольно лягнул меня по коленной чашечке.
— Ауу-ууу-ыыы-иии! — взвыл я. — Ну, блин, ты у меня сейчас попляшешь…
Я отшвырнул его на переднее сиденье. Эдлард ляпнулся на него так, что лязгнули зубы, но в следующий миг, разжавшись, как пружина, вихрем налетел на меня, беспорядочно молотя крохотными кулачками. Я крепко ухватил его за ручонки и присел, чтобы мое лицо оказалось вровень с его искаженной от ярости мордочкой.
— Слушай, парень, — прорычал я. — Если ты не сядешь и не утихомиришься, я оторву тебе руки и ноги и запихаю в уши. Понял? Я не шучу!
Это тебя угомонит, маленький поганец, подумал я…
Как бы не так. Ха! Дитятко разжало пасть и пропищало:
— Если ты меня не отпустишь, мой папаня тебе яйца оторвет! Понял?
Я беспомощно покосился на Тони. Тот ржал так, что слезы на глазах выступили. Я усадил Эдларда рядом с ним и грубо процедил уголком рта, как Хэмфри Богарт в роли неустрашимого Сэма Спейда из "Мальтийского сокола":
— О'кей, хмырь, это легавый. Он настоящий зверь. Только пикни — он тебя мигом скрутит в бараний рог и закует в наручники. Усек?
Эдлард метнул на Тони презрительный взгляд и фыркнул:
— Это не легавый, а дерьмо собачье. Нашел, чем испугать.
Я повернулся к Антонио, который слушал наш диалог с разинутым ртом.
— Езжай, Антонио, а то я его прикончу.
Когда Антонио запустил двигатель, я встал в проходе и стал проверять по списку своих клиентов. Некоторые из них, например, миссис Ленни, а также престарелая американская чета Фармеров, удостоили меня сочувственными взглядами. Я, между тем, строил догадки, что означает средний инициал в имени Эдларда С. Кайзингера — Смутьян, Свинохрящард, Скотинильям, Срандер…
Убедившись, что все на месте, я кивнул Антонио, и автобус снялся с места. Затем я включил микрофон, чтобы поприветствовать публику и дать вводную про паспорта, обмен денег и тому подобное.
— Леди и джентльмены! От имени компании "Ардмонт холидейз" рад приветствовать вас на Мальорке. Надеюсь, что долетели вы благо…
Я запнулся — Эдлард взрезал своим тесаком сиденье, уже ухитрившись откромсать добрых три дюйма обшивки. Я быстро выключил микрофон.
— Тони — отними у него нож!
Я быстро включил микрофон.
— Надеюсь, что долетели вы благополучно…
— Отдай нож, паразит!
— … и, уверен, что здесь вы замечательно отдохнете.
— Дай сюда нож, мерзавец!
Щелчок — микрофон вновь замолчал.
— Тони, брось нож мне!
Тони послушался. Эдлард молнией соскочил с сиденья и кинулся ко мне.
— Отдай мой нож, гнида!
Я отпихивал Эдларда одной рукой, пряча вторую за спиной.
— Ну, ладно, тогда я заберу вот это! — проревел он, выхватил у меня микрофон и рванул с ним по проходу. Шнур развернулся во всю длину, а в следующую секунду с громким треском лопнул. Эдлард полетел вперед, потом споткнулся и шлепнулся мордой в проход. Я ожидал, что автобус разразится аплодисментами, но зрители испуганно затихли.
Маленький вредитель хотел было зареветь, но передумал и, испустив воинственный клич, рванулся ко мне, явно намереваясь содрать с меня скальп и скормить стервятникам.
Однако добраться до меня ему было не суждено. Престарелый Фармер остановил его на бегу, цепко ухватив за шиворот.
— О'кей, малыш, — миролюбиво произнес он. — Хорошего понемножку. Ты уже всех нас достал.
С этими словами он круто развернул упирающегося и брыкающегося Эдларда Сукина-сына Кайзингера на сто восемьдесят градусов и поволок его в самый хвост автобуса, сидя в котором, родители негодника только сейчас впервые заметили, что в автобусе царит бедлам. Там, дружелюбно улыбаясь, Фармер вручил им взъерошенного сына и произнес следующую речь:
— Мистер и миссис Кайзингер! За сорок два года, что я проработал школьным учителем, мне впервые довелось иметь дело с таким скверным, невоспитанным, дрянным и разболтанным ребенком, каковым, к несчастью, является ваш сын. Он допек нас всех ещё по пути сюда, в самолете. Говоря "всех", я абсолютно убежден, что выражаю всеобщее мнение, и что все меня поддержат. С нас хватит. Если вы не примете самых строгих мер по его обузданию, то я не смогу поручиться за его дальнейшее благополучие.
Кайзингер-старший, который слушал этот монолог с отвисшей челюстью, вышел из оцепения и перешел в контратаку; его расплывчатая жабья физиономия угрожающе побагровела.
— Что вы хотите этим сказать, Фармер?
— Если ваш маэстро Эдлард хоть раз ещё нарушит наш покой и помешает нашему отдыху, я лично задам ему изрядную порку.
Эдлард заревел, как растревоженный носорог, и кинулся на колени к мамаше, которая, прижав сотрясавшееся в рыданиях дитятко к необъятной груди, заворковала:
— Ну, ничего, ничего…
— Вы об этом пожалеете, Фармер, — прорычал Кайзингер Великий. — Любой, кто хоть пальцем тронет…
— И ещё я добавлю, — перебил его старик, воинственно вскинув голову и повысив голос, чтобы слышали остальные, — что как коренной американец искренне стыжусь того, что являюсь вашим соотечественником.
С этими словами он круто развернулся и зашагал к своему сиденью, оставив Кайзингера бессильно пыхтеть и свирепо сверкать глазами. Усевшись на место, Фармер улыбнулся мне и сказал:
— Я, между прочим, всю жизнь преподавал в специальной исправительной школе для малолетних преступников.
Старик своего добился — до самого конца путешествия Эдлард нам больше не досаждал. Не досаждал он нам и в течение последующих недель. По простой причине — Кайзингеры уже на следующий день улетели в Лондон. К тому времени Эдлард вместо ожидаемого шоколадного загара приобрел пурпурно-лиловый цвет — испанский мальчуган, с которым он сцепился на пляже, отделал его по первое число. Совершенно незаслуженно, по мнению Кайзингеров — ведь Эдлард всего-навсего пропорол мальчишке футбольный мяч, а потом, в порядке извинения, попытался откромсать ему ногу.
Проводив Кайзингеров в аэропорт, я впервые в жизни ощутил радость от расставания. Одного, впрочем, у Эдларда не отнимешь — парень он на редкость упорный. Когда я вернулся в автобус, то застал белого как мел Антонио, который стоял возле двойного сиденья, на котором всю дорогу ехал Эдлард.
— Маленький подонок все-таки оставил по себе память, — в сердцах сплюнул он.
Я заглянул через его плечо. Сиденье было распорото от края до края, а на стенке под стеклом красовались нацарапанные слова: "Мать вашу!".
* * *
Вернемся теперь к Клаудиа и Крис — если вы ещё помните, кто они такие.
Подъехав к восьми часам к "Алькудии", мы едва успели подняться в вестибюль, как из лифта вышли наши девушки. Крис переоделась в изящный брючный костюмчик из желтовато-коричневого шелка. Ее длинные каштановые волосы, зачесанные набок, волнами спускались на плечо. Выглядела она совершенно обворожительно.
А вот Клаудиа облачилась в серебристое платье с мини-юбкой, подчеркивавшей её загорелые ножки, и крохотные, серебристые же сандалии. Ее светлые волосы были задорно перехвачены на затылке ленточкой, что делало девушку похожей на школьницу. Сексуальность сочилась у неё из всех пор.
Тони еле слышно присвистнул. Я поспешил с ним согласиться — нам предстояло провести вечер в компании сногсшибательных красоток.
Сам Тони был одет в канареечную рубашку с желтым шейным платком и в легкие коричневые брюки. Я остановил свой выбор на темно-синей рубашке с отложным воротничком и бежевых слаксах. Свободный, приятный наряд, вполне подходящий для ужина на свежем воздухе.
Мы поприветствовали девушек, которые явно пребывали в радужном настроении.
— Может, сперва выпьем здесь? — предложил Тони.
Я покачал головой.
— Выпьем, но не здесь — тут слишком мрачно и торжественно. По дороге есть один уютный бар, где можно посидеть и расслабиться под хорошую музыку.
— А куда вы нас поведете потом? — поинтересовалась Крис.
— Это тайна, — улыбнулся я. — Но я уверен, что вам там понравится.
Мы забрались в машину. Клаудиа уселась спереди, по соседству со мной, дразня меня своими длинными ножками, открытыми напоказ чуть ли не до самого пупка.
— Как ваш заработанный обед, удался? — спросил я.
Клаудиа возвела к небу глаза и загадочно улыбнулась.
— Боюсь, что нам его немного подпортили.
— Вот как? — произнес я, хотя и не сомневался, что именно так и должно было случиться.
— Да, француз после трех выпитых коктейлей совершенно распустился и начал приставать к Крис. Впрочем, она его быстро поставила на место. Это было ещё до обеда. А потом, когда подали суп, американец попытался меня облапать…
— Словом, пообедать вам не дали?
Она улыбнулась уголком рта.
— Мы с ними справились. Сотрудницы ООН быстро учатся давать отпор седовласым повесам. В этой организации далеко не все борются за свободу некоторые на неё посягают.
— И как вы их осаживаете — приемом карате или сумочкой?
— То так, то этак.
— Как — вы и впрямь владеете карате?
— Немного.
— Господи, есть же одаренные люди на свете. И что вы ещё умеете?
Клаудиа вскинула голову, словно пытаясь понять, не смеюсь ли я. Потом медленно, с расстановкой ответила:
— Немного катаюсь на лыжах… на коньках… а также плаваю… тоже немного.
Вот, значит, почему у неё такая фигура!
Крис пояснила:
— Клаудиа скромничает — она у нас признанная чемпионка по всем этим видам.
— Я и не сомневался, — сказал я. А сам спросил у Клаудиа:
— А как ваша подружка?
— О, она тоже обожает поупражняться.
В зеркальце заднего вида я заметил, как ухмыльнулся Тони, и с трудом удержался от смеха сам.
— При ООН есть приличный спорт-клуб, — пояснила Клаудиа. — Крис чемпионка лиги по плаванию вольным стилем на двести метров.
— Ну да! — воскликнул я. — Какое совпадение! Тони у нас тоже знаток вольного стиля. Или кроля — я забыл.
— Нет, Крис специализируется в вольном стиле. А ещё я люблю нырять с вышки.
— Я вдруг вспомнил Мики Мейпла, — сказал я, глядя на Тони. — Помнится, он тоже приспособился нырять с гардероба с криком "ура!".
Клаудиа посмотрела на меня с нескрываемым интересом. Она сразу поняла, что речь идет о шутке на интимную тему, и, судя по всему, нисколько не возражала.
— Да, но каждый прыжок заканчивался падением на живот, — поддержал Тони.
— На чей? — поинтересовалась Клаудиа.
Я расхохотался.
— Ее зовут Джеки Мэнделл. Бывшая стриптизерша. Извините, что мы ударились в воспоминания — в свое время мы очень много потешались на эту тему.
— Не стоит извиняться. Расскажите ещё про этого Мики Маус… то есть, Мейпла — он меня заинтриговал.
— Хорошо — но только в баре. Мы уже почти приехали.
Бар "Эль Дама Бланка" — место для избранных: каменный пол, грубые деревянные столы и скамьи, стены, увитые виноградными лозами. Сюда любят заглядывать художники и писатели. Фернандо Эспана божественно играет на гитаре, и никому нет дела до того, как много — или как мало — вы пьете. Когда мы приехали, бар был заполнен наполовину.
— Здорово, — воскликнул Тони.
— Замечательно, — согласились девушки.
Бармен Джо Рамис, довольно высокий и молодой красавчик, по праву считается душой этого заведения. При виде наших девушек он заметно оживился, ослепив их обворожительной улыбкой. Глазки сразу заблестели. На ломаном английском он тут же объяснил девушкам, насколько они прелестны, и как он счастлив, что они соблаговолили посетить его дыру.
На самом деле его зовут Джо Рамсей, а родом он из Лондона, из района Степни.
Дождавшись, пока Тони повел Крис и Клаудиа к угловому столику, он подмигнул мне и шепнул на ухо:
— Клевые телки. Где нарыл?
— Где нарыл, там больше нет, — ухмыльнулся я. — Немки, кстати говоря. Скажи Фернандо, чтобы сыграл что-нибудь у нашего столика, и угости его "гиннесом" за мой счет.
— Договорились. Счастливой охоты.
— Не обольщайся, Джо, мы просто отдыхаем.
— Ну, разумеется, — хмыкнул он.
Я присоединился к остальным. Не успел официант принять у меня заказ, как подошел Фернандо. Он показался мне ещё более тощим, чем всегда костлявый, тщедушный испанец с вечно всклокоченной бородой и горящим взором. Гениальный гитарист. Он ещё только перебирал струны, слегка пощипывая их, но даже в этих простых аккордах звучало нечто магическое.
— Добрый вечер… Что сыграть очаровательным дамам?
Клаудиа без колебания заказала "черных ангелочков".
Фернандо одобрительно улыбнулся, и гитара запела. Водрузив ногу на скамью, он не отходил от нашего стола, пока не доиграл совершенно божественную романтическую мелодию, которая завораживающе пела и звенела, гипнотизируя нас неподражаемой смесью страсти и нежности. Я украдкой посмотрел на девушек. Обе словно оцепенели, полностью во власти волшебных звуков. Закончив играть, Фернандо учтиво поклонился девушкам, которые бешено зааплодировали; к ним тут же присоединились и остальные посетители.
— Спасибо, это было совершенно фантастично, — взволнованно сказала Клаудиа. В глазах её застыли слезы.
— Очень рад, — снова поклонился Фернандо и, как ни в чем не бывало, отошел прочь.
— Удивительно талантливый человек, — вздохнула Клаудиа. — В Берлине или Лондоне он стал бы богачом. Интересно, сколько здесь таких музыкантов?
— Думаю, что много, — заметил Тони. Подоспел официант с нашими напитками. И девушки и мы заказали водку. — Есть у меня один приятель, продолжил Тони. — Так вот, однажды на Мальте, в каком-то задрипанном баре, разместившемся в сыром подвале, он наткнулся на квартет, который настолько поразил его своим мастерством и вдохновением, что он не поленился и записал их на пленку. Мне довелось её слушать — и впрямь грандиозно. Он хотел привезти их в Англию, но, увы — ничего не вышло.
— Почему? — поинтересовалась Крис.
— Размаха не хватило. К сожалению, играть в темном подвале для завсегдатаев и выступать на большой сцене перед истинными ценителями совсем не одно и то же. Вспомните, много ли неанглийских и неамериканских групп пробилось на международную сцену — раз два и обчелся. Здесь Фернандо — царь и Бог, но я сомневаюсь, чтобы те же самые люди мечтали послушать его, вернувшись домой.
— Боюсь, что вы правы, — вздохнула Клаудиа. Она внезапно рассмеялась. — Не могу представить, чтобы я так же расчувствовалась, сидя в каком-нибудь занюханном пабе в Ковент Гардене или на Олд Кент Роуд.
Я изумленно посмотрел на Тони, потом перевел взгляд на Клаудиа.
— Откуда вам известно про "занюханные пабы"? Вы там бывали?
— О, я довольно долго жила в Лондоне. Ведь мой отец несколько лет работал там.
Тони незаметно подтолкнул меня под столом коленом.
— А все-таки здорово, когда в простом баре удается создать столь романтическую атмосферу, — сказал он. — Разве девушкам не приятно окунуться в романтику, находясь на отдыхе?
Крис изогнула бровь.
— Почему вы так считаете?
— А разве не так?
Она рассмеялась и взглянула на Клаудиа.
— Так, конечно. Женщины вообще романтичны, уже по своей натуре. Здесь же… Впрочем, чего я вам рассказываю. Мужчины в этом смысле мало чем от нас отличаются.
Я хлопнул в ладоши.
— Что ж, раз ваши сердца так жаждут романтики, вы её получите. Допивайте, и поехали!
Мы распрощались с Джо, который завистливо вздохнул, и погрузились в мою машину. Десять минут спустя мы уже свернули с магистрали на проселочную дорогу и покатили по ней, оставляя за собой клубы сизой пыли.
— Эта дорога больше похожа на козью тропу, — проворчал Тони, когда я в очередной раз резко выкрутил руль, чтобы избежать особенно глубокой ямы.
Вскоре мы въехали в живописную сосновую рощу, прокатили по ней ярдов сто и свернули к расположенному в самой глубине ресторану. Въездом служила широкая сводчатая арка в длинной каменной стене. За аркой располагался внутренний двор, в котором запросто разместилась бы целая сотня автомобилей; сейчас в нем стояло около полусотни.
Ресторан занимал старинное каменное строение, некогда служившее то ли конюшней, то ли постоялым двором; массивные стены были покрыты заплатками зеленого мха и увиты плющом и лианами. Кое-где зелень полностью скрывала узкие оконца, прорезанные в стенах. Внутренние залы освещались неяркими настольными лампами в красных абажурах, создававшими манящий интимный полумрак; и совершенно напрасно — внутри не было ни души. В хорошую погоду ужин почти всегда подавали под открытым небом. Справа от ресторана возвышались кованые железные ворота в решетчатой ограде сада, густо увитой лазающими растениями. Я повел нашу группу к воротам, распахнул их и кивком пригласил своих спутников заходить, уже заранее предвкушая их реакцию.
И они не обманули моих ожиданий.
— О Господи! — охнула Клаудиа, внезапно останавливаясь. — Боже, какая красота!
— Божественно, — согласилась Крис.
Тони присвистнул.
Сад был и впрямь восхитительный. Живописные клумбы, разбитые то тут то там, пестрели цветами, кактусами и самыми немыслимыми тропическими растениями. Хитроумно расположенная подсветка, скрытая от посторонних глаз, раскрашивала и без того яркие клумбы в сочные зеленые, красные, синие и желтые тона. Между клумбами и поодаль расположились столы — их было всего около шестидесяти, и они были заботливо удалены друг от друга, обеспечивая посетителям вполне достаточный интим. Дополнительную иллюзию уединения придавали артистически рассаженные растения: с двух-трех сторон столы были обсажены кактусами, густыми папоротниками или просто высокими цветами на клумбах. На каждом столе горела свеча в изящном розовом подсвечнике; теплые мерцающие огни придавали этому сказочному мирку ещё более волшебный вид.
С левой стороны разместилась невысокая сцена, перед которой была разбита небольшая танцплощадка. Со стороны моря сад ограждал каменный парапет высотой примерно в ярд. И с танцплощадки и со всех столов открывался изумительный вид на море, ярко освещенное полной луной.
Я повернулся к Клаудиа, стоявшей с открытым ртом.
— Ну как, достаточно романтично?
Она улыбнулась и кивнула, совершенно очарованная волшебным зрелищем.
На сцене выступал местный ансамбль "Лос Эмбахадорес" — органист, два гитариста и ударник. Душещипательная итальянская песня, лившаяся из динамиков, как нельзя лучше создавала лирическое настроение, обволакивая и завораживая растомлевших посетителей.
Официанты сновали между столами, как призрачные тени; на танцплощадке медленно кружили шесть или семь пар. Словом, о более романтической и изысканной обстановке нельзя было и мечтать.
Старший официант, с которым меня в свое время познакомил Патрик, узнав меня, поспешил к нам навстречу, улыбаясь до ушей. Невысокий пухленький коротконогий крепыш, лысоватый и невероятно охочий до женщин.
— Добрый вечер, Лоренцо, — жизнерадостно поздоровался я, наблюдая, как он одним взглядом профессионально раздевает наших девушек. — Как дела?
— О, сеньор Тобин, — затараторил он. — Как я рад вас снова видеть! Как замечательно, что вы привели к нам своих друзей!
— Они впервые здесь, Лоренцо. Ты уж не ударь лицом в грязь, проследи, чтобы они получили удовольствие.
Он обиженно всплеснул руками.
— Господи, сеньор Тобин, неужели у нас когда-либо было иначе? Проходите за мной, пожалуйста. Я посажу вас за самый лучший стол, у стены, прямо за которой плещется море.
Поразительно, какого успеха можно добиться с помощью простого заблаговременного телефонного звонка и обещания приличного вознаграждения. Нам и впрямь оставили лучший столик с видом на море, рядом с танцплощадкой, но защищенный от нескромных взоров живой изгородью из экзотических цветов и кактусов.
— Замечательно, Лоренцо, — похвалил я, заговорщически подмигивая. Организуй нам какую-нибудь выпивку — мы умираем от жажды.
Он понимающе улыбнулся и промолвил по-испански:
— Я исполню любое ваше желание, сеньор. Только прикажите.
Лоренцо стрельнул глазками на наших девушек и завистливо вздохнул.
Я ухмыльнулся.
— В отличие от доброго испанского вина, Лоренцо, возраст не делает тебя лучше; ты совсем распустился.
Лоренцо весело хохотнул, разложил перед нами четыре меню размером с биллиардный стол и откланялся.
Девушки, словно завороженные, любовались на море; они не могли отвести глаз от залитой лунным светом, переливающейся бриллиантами лазури. Теплый бриз нежно ласкал щеки, привнося с собой душистый и солоноватый привкус испанской ночи. Вдали призрачно мерцали огоньки рыбацких лодок, а на горизонте водную гладь уверенно разрезал увешанный гирляндами огней лайнер, идущий, без сомнения, в Пальму.
Тони кивнул мне, сделав восхищенный жест рукой.
— Все в порядке? — спросил я.
— Лучше не бывает. — Он горько усмехнулся. — Не то, что в Бутле — да?
— Еще бы. — Я вспомнил палату в ливерпульской больнице, где мы познакомились с Тони. — Небо и земля.
Мы заказали аперитивы, а я пригласил Клаудиа потанцевать — "Лос Эмбахадорес" как раз заиграли "Испанские глаза". Выйдя на площадку, мы на мгновение остановились и посмотрели друг на друга так, словно виделись в первый раз. И только тут я осознал, что именно сейчас впервые прикоснусь к ней. Должно быть, подобные мысли бродили и в голове Клаудиа. Взор её затуманился, в глазах появилась нежность. Склонив голову, она едва заметно улыбнулась и приникла ко мне. Близость её тела ошеломила меня. По спине побежали мурашки, все мое нутро вдруг прожгло насквозь. Когда же тонкие руки девушки ласково обвили мою шею, я почувствовал, что сейчас растаю.
Мы почти не двигались, едва переступая ногами, словно боясь потерять охватившее нас обоих удивительное ощущение неземной близости. Зарывшись носом в её душистые волосы, я топтался невпопад, за весь танец не произнеся ни единого слова. Наконец, когда музыка стихла, Клаудиа тихонько отстранилась от меня и, улыбаясь, смахнула со лба выбившиеся пряди.
— Фу. А вы, оказывается, хорошо танцуете.
— Разве мы танцевали? Я и не заметил. По-моему, мы не двигались с места.
Мы вернулись за стол, держась за руки. И с этой минуты ужин превратился для меня в томительную агонию сладостного ожидания. Удивительно теплый и многозначительно обещающий взгляд, которым наградила меня напоследок Клаудиа, когда я высвободил её из своих объятий, казалось, пронизал меня до самого сердца, до самой глубины моего существования. Этот взгляд не оставил у меня никаких сомнений насчет того, чем должен увенчаться наш совместный ужин. Мое горло было так стиснуто от ожидания, что мне пришлось буквально принуждать себя есть хоть что-нибудь. Клаудиа, по-моему, ощущала то же самое. Во всяком случае, от еды её мысли были крайне далеки. В какой-то миг мы с ней уединились в уголке сада, чтобы полюбоваться на переливающееся бирюзой и лазурью море.
Я обнимал девушку за талию. Некоторое время мы просто молча сидели на скамье, наслаждаясь панорамой величественной красоты, раскинувшейся перед нами, и прислушиваясь к тягучей мелодии какой-то неведомо прекрасной композиции, которую, словно почувствовав наше настроение, исполняли "Лос Эмбахадорес".
— А что они там ловят? — вдруг спросила Клаудиа.
Я проследил за её взглядом — почти в миле от берега одиноко маячили огоньки рыбацких суденышек.
— Все, что попадется, — засмеялся я. — Маленьких липких каракатиц, кальмаров и прочую нечисть. Однажды они выловили пучеглазого осьминога с зубами на брюхе, которые торчали вперед, как у моего учителя английского в школе. Мы его, кстати, окрестили Спрутом.
Клаудиа улыбнулась.
— С тобой так легко и приятно. Мне нравится твое чувство юмора. В Женеве мне очень этого недостает. Там все так строго и официально. На переговорах ведь особенно не пошутишь. Мы с Крис порой смеемся по их окончании, вспоминая, какой бред несли участвующие стороны.
— Представляю. Но тебе нравится твоя работа?
— Да, она меня вполне устраивает. Во-первых, внушает уважение, а во-вторых, Женева — прекрасный город. Чего там только нет. Замечательное озеро, где можно плавать, кататься на катере и на водных лыжах… Неподалеку и горы, чтобы заниматься горнолыжным спортом. Тебе не приходилось там бывать?
— Нет, к сожалению.
— Ты много потерял, — с мечтательным видом промолвила Клаудиа. Швейцарию нужно обязательно посмотреть — если ты, конечно, любишь и ценишь красоту.
— Очень люблю. Ты, например, меня просто восхищаешь.
Клаудиа тихонько засмеялась, потом сказала:
— Спасибо.
— Пожалуй, я и впрямь съезжу в Швейцарию. Может быть, даже этой зимой.
Она повернулась и пристально посмотрела на меня.
— Ты не шутишь?
— Нет, нисколько. После ноября я стану свободным, как ветер. Смогу поехать, куда душе заблагорассудится.
— В качестве курьера?
— Нет. Я только что заработал целую уйму денег — благодаря рекламе того самого "Уайт-Марвела", про который я тебе рассказывал. Повезло, конечно. Можно теперь не работать целый год и не беспокоиться из-за денег.
— Расс, но это же просто здорово! Значит, ты и впрямь можешь постранствовать. Если надумаешь посетить Швейцарию, дай мне знать, и я покажу тебе Женеву. Позвони только в ООН — меня там легко найти.
— Я уже заранее это предвкушаю.
— Как думаешь, не пора нам ещё вернуться к остальным? Подумают еще, что мы свалились в море.
— Хорошо, только сначала — вот это! — Я притянул её к себе и легонько поцеловал; без особой страсти — просто, чтобы почувствовать вкус её мягких теплых губ.
Минуту спустя, когда наши губы расстались, Клаудиа кинула на меня встревоженный взгляд — она тяжело дышала, словно испугавшись ощущения, вызванного поцелуем.
— Пойдем, — прошептала она, беря меня за руку. — Вернемся к ним.
Мы танцевали, пили и разговаривали до двух часов ночи, потом сели в машину и покатили в Пальма-Нову. Приближаясь к городу, я кинул взгляд в зеркальце заднего вида — Тони с Крис, прильнув друг к другу, слились в страстном поцелуе.
Я кашлянул.
— Э-ээ, где вас высадить, друзья?
— Что? — переспросил Тони, устремив на меня ошалелый взгляд. — А-аа… У основания холма, дружище.
Он имел в виду — у своего дома, который располагался у подножия горы.
Я шепнул Клаудиа:
— А куда доставить тебя?
Она смущенно улыбнулась.
— Уже очень поздно.
— Н-да, — согласился я.
— Тебе утром работать?
— Угу.
— Мне бы, наверное, стоило вернуться в отель…
— М-мм…
— Но после такого замечательного ужина и выпитого вина…
— Не помешала бы прогулка по пляжу.
— Она просто необходима!
— Заметано.
Притормозив у подножия дейновской горы, я сказал:
— О'кей, ребята, выметайтесь. Тони, пожалей Крис — ей ещё плавать на двести метров.
Они перестали целоваться и, смеясь, выбрались из машины.
Крис сказала:
— Спасибо за прекрасный вечер, Расс. Все было просто замечательно.
— Счастливо, Крис. Завтра увидимся.
Я подал автомобиль задним ходом, развернулся и покатил к своему дому. Мы вылезли из машины, спустились по тропинке, ведущей прямо на пляж, сбросили туфли и, держась за руки, пошлепали босиком по теплой воде. На берегу в такой час не было ни души. Мир принадлежал нам.
Когда мы проходили мимо моего дома, я указал на свои окна и произнес:
— Вот где я живу. На втором этаже.
— Должно быть, с твоего балкона открывается чудесный вид, — сказала Клаудиа. — А это огни Пальмы?
— Да, отсюда до неё по дороге около восьми миль. А морем — миль пять.
— Очень красиво.
— Да, именно этот вид, пожалуй, и подсказал мне, что я поступил правильно, согласившись на эту работу. У меня здесь есть друг, который мне здорово помог и очень многому научил. Патрик. Он живет в этом же доме, прямо подо мной. Когда я впервые увидел этот залив с балкона, у меня даже голова закружилась.
— Я догадываюсь, — сказала она. — Такое однажды случилось со мной в Швейцарии, когда я впервые поднялась на вершину Альп.
Мы ещё немного побродили, потом повернули обратно. По мере того, как мы приближались к моему дому, мое волнение нарастало. Клаудиа, как мне показалось, испытывала то же самое. Внезапно она спросила:
— Расс…
— Что?
— Ты… любил здесь многих женщин?
Вопрос сперва испугал меня, а потом почему-то возмутил.
Судорожно сглотнув, я выдавил:
— Послушай, ну разве так можно?
— Извини… как-то само вырвалось.
— Ты хотела спросить, не часто ли я пользуюсь своим положением, чтобы соблазнять клиенток?
Чуть поколебавшись, Клаудиа кивнула.
— Пожалуй… да.
Я закипел. Меня так и подмывало брякнуть: "А что тебя заставляет думать, черт побери, что я хочу затащить тебя в постель?", но это было бы чертовски глупо. Ведь она это знала. И я знал. И она знала, что я знаю… Впрочем, вы и сами это отлично понимаете. С другой стороны, я мог ответить: "Да, мол, за прошлый месяц я оттрахал восемьсот тридцать семь женщин — это новый рекорд Пальма-Новы, в доказательство чего могу предъявить серебряный кубок, стоящий у меня на камине!", но это было бы ребячеством. Ведь на самом деле, я и близко к этому числу не подобрался.
Но в следующее мгновение, увидев в лунном свете её лицо, я растаял. Ведь, если на то пошло, она имела полное право задать мне такой вопрос: кому охота быть одной из сотен безликих жертв?
Улыбнувшись, я мягко ответил:
— Если честно, Клаудиа, то я вел отнюдь не монашеский образ жизни. Но и на первую встречную никогда не бросался. Каждая из моих девушек мне по-своему нравилась, а поутру я никогда не испытывал ни сожаления, ни угрызений совести. Насколько я знаю, ни у одной из девушек таких мыслей тоже не возникало.
Клаудиа серьезно посмотрела на меня, потом понимающе улыбнулась и кивнула.
— Если хочешь, я отвезу тебя в отель, — вымученно предложил я.
Не переставая улыбаться, она взяла меня за руку и помотала головой.
— Нет… я хочу сама полюбоваться на тот вид, от которого у тебя закружилась голова.
Воздух в квартире ещё не остыл после дневной жары, а вот кафельный пол приятно холодил босые ступни. Я включил свет в прихожей и запер дверь.
— Кофе?
Клаудиа снова покачала головой.
— Нет, спасибо… Где у тебя ванная?
— Там.
Я прошагал в спальню, разделся догола, бросился ничком на шелковое покрывало и лежал, наслаждаясь прохладой и присушиваясь к шуму льющейся в ванной воды.
Вскоре я услышал, как открылась дверь, и Клаудиа вошла в спальню. Я повернул голову, чтобы спросить, все ли она нашла, и… остолбенел. Клаудиа остановилась в дверном проеме, освещенная сзади матовым светом. С колотящимся сердцем я любовался её обнаженным телом. Боже, как она была прекрасна! Стройная, сильная, с пышными, но упругими грудями. Золотистые волосы каскадом рассыпались по плечам, затеняя лицо и не давая мне прочитать его выражение. Клаудиа просто стояла и смотрела на меня, словно оценивая произведенное на меня впечатление. Похоже, увиденное ей понравилось.
— Ты прелестна, Клаудиа, — проглотив комок в горле, выдавил я.
Она приблизилась к постели, на мгновение замерла, а потом упала в мои объятия, пылко прижавшись ко мне всем телом. От её прикосновения у меня перехватило дух и… случилось кое-что еще. Клаудиа отодвинулась, удивленно взглянула вниз, а в следующий миг звонко расхохоталась и, перекатившись на спину, привлекла меня к себе.
— Только… будь поосторожнее, — прошептала она.
Я замер, как вкопанный.
— А что — ты не предохраняешься?
— Нет, дело не в этом, — прыснула она. — Просто… он у тебя такой большой! Будь поосторожнее… А-ааа! — Она негромко вскрикнула, а в следующее мгновение, когда я растворился в ней полностью, сладостно застонала. — О-ооо, Господи, как мне хорошо! Боже, как здорово! Расс!
— Что?
— Все в порядке, ты можешь забыть о том, что я тебя просила… Не сдерживайся! О-оо-оооо!
Примерно полчаса спустя она легонько оттолкнула меня в сторону, а сама легла на спину, раскинув руки и тяжело дыша. Все лицо её было покрыто бисеринками пота; тоненькие ручейки стекали с груди на простыню.
— Расс… мне ещё никогда не было так хорошо!
— Мне… тоже, — тщетно пытаясь отдышаться, пробормотал я.
— Теперь я понимаю, почему никто из твоих женщин не испытывал сожаления или угрызений совести. Зато я уверена, что все они в тебя по уши влюблены. Ты просто волшебник.
— Тебе так кажется, — скромно ответил я.
— Нет, я уверена. Впрочем, что бы они о тебе ни думали, они тебя все равно недооценивают. Ой! Расс, прекрати… Перестань немедленно, а то я опять… О, Боже!
* * *
Мы позавтракали у меня на балконе под ласковыми лучами утреннего солнца. Нагая Клаудиа сидела напротив меня, облокотившись о стол и попивая кофе. Перехватив мой взгляд, она зевнула и сладко потянулась.
— Устала? — спросил я.
— Нет, мне совершенно чудесно.
— И как ты находишь мой вид?
— Вид? — Она отставила чашку в сторону, посмотрела на меня, потом игриво потупила взор. — Я нахожу, что даже в поникшем состоянии он совершенно прелестен.
* * *
Клаудиа и Крис оставались только до четверга, но успели мы много плавали, загорали, катались на катере и танцевали. Когда мне не приходилось работать, конечно. Не подумайте, что жизнь курьера состоит из сплошных развлечений — это вовсе не так. Просто вы бы умерли от скуки, вздумай я описывать рутину своей повседневной деятельности. К тому же — открою вам профессиональный секрет, — когда возникает острая необходимость, мы, курьеры, можем менять распорядок дня; сами понимаете — пока Клаудиа была здесь, острая необходимость возникала довольно часто.
В четверг, в аэропорту, когда объявили посадку на их рейс, и настала пора прощаться, Клаудиа обняла меня и спросила:
— Расс, ты и вправду можешь прилететь ко мне в Швейцарию?
— Вполне возможно, милая. Зимой, скорее всего.
— Пожалуйста, напиши мне. В следующий раз уже придет мой черед знакомить тебя с местными красотами.
— Договорились. — Я поцеловал её и сказал: — Спасибо за чудесные дни, что мы провели вместе.
На её губах заиграла озорная улыбка.
— Это ты меня благодаришь? — Ее взгляд скользнул вниз. — Пока, малыш, до встречи в Женеве.
Уже на обратном пути Тони вздохнул.
— А все-таки чертовски жаль, что Крис уехала.
— И я уже начинаю скучать по Клаудиа. Замечательная девушка.
— Ты и в самом деле собрался в Женеву?
— Собрался? Считай, что я уже там, старина. Неужели ты думаешь, что я упущу такую возможность!
— Посмотрим, — ухмыльнулся Тони. — Если и впрямь намылишься, свистни мне.
— Ты не шутишь?
— Ничуть. Всегда мечтал покататься на горных лыжах по альпийским склонам.
— В данную минуту, по-моему, у тебя не хватит сил, чтобы нагнуться и завязать шнурок на туфле.
— Угу, — зевнул Тони. — Ты прав, как всегда. Давай заскочим в какой-нибудь бар и потратим ещё капельку твоих шальных денег.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Оле, Мальорка ! - Морган Стенли

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Оле, Мальорка ! - Морган Стенли


Комментарии к роману "Оле, Мальорка ! - Морган Стенли" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100