Читать онлайн Оле, Мальорка !, автора - Морган Стенли, Раздел - Глава пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Оле, Мальорка ! - Морган Стенли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Оле, Мальорка ! - Морган Стенли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Оле, Мальорка ! - Морган Стенли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морган Стенли

Оле, Мальорка !

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятая

В пятницу днем Патрику пришлось поехать в Пальму, в нашу главную контору, и мы уговорились встретиться в баре "Фигеро" в восемь вечера.
Я принял продолжительную горячую ванну, облачился в бледно-лимонную сорочку и легкий темно-синий костюм, побрызгал на себя дезодорантом "Л'ом тужур л'ом"* (*"Мужчина всегда мужчина" (франц.), посмотрелся в зеркало, и был потрясен. Выглядел я просто умопомрачительно. В прекрасном настроении, весело посвистывая, я забрался в "мерседес" и покатил в Пальму пропивать денежки, выигранные у Писбоди, Бирскина, Д'Арблэ — черт бы их всех побрал!
После дневного пекла вечер показался мне особенно мирным и прекрасным. На безоблачном небе засеребрились первые звезды. Настоящая идиллия.
Я не спешил. Я любил эту дорогу. Большей частью она следовала вдоль берега, проходя мимо множества торговых центров, в которых в это время, как всегда, царило оживление. Время шло к ужину, и многочисленные туристы бродили по набережным, останавливаясь перед ярко освещенными витринами.
Я медленно катил по залитым огнями улочкам, любуясь темнеющим справа от меня морем. Заходящее солнце расцветило бирюзовую палитру моря розовыми и алыми красками — дивное зрелище! По левую же руку от меня мое внимание то и дело привлекали молоденькие девушки, прогуливавшиеся вдоль красочных витрин.
Когда я проезжал Кала-Майор, из кучки девиц меня окликнули: "Эй, красавчик, иди к нам!", и приветливо помахали. Я, в свою очередь, помахал им и покатил дальше.
Оставив автомобиль возле прекрасной площади Плаца Гомила Террано, я пересек её и выбрался на тихую улочку, где и располагался бар "Фигеро". Вся площадь, да и все окрестные бары были запружены американскими военными моряками в белоснежной форме. Флот устроил стоянку в нашей гавани. Американцы дружно как один жевали резинку и беспрерывно щелкали затворами фотоаппаратов, снимая все подряд.
Патрик сидел у длинной стойки — и не один, а с двумя девицами. Я даже не удивился. Чего ещё от него ожидать. Господи, и как у него это получается? Я абсолютно уверен, что Патрик, даже высадившись на необитаемый остров площадью в двенадцать квадратных ярдов, за каких-нибудь десять минут обзаведется смазливенькой девчушкой.
Впрочем, вру — его секрет мне хорошо известен. Патрик относится к тому уникальному разряду ирландских болтунов, которых в наши дни днем с огнем не сыскать. "Милочка, вы самое прелестное создание на свете! И где вы прятались до сих пор! Только сейчас, когда я вас увидел, моя жизнь впервые приобрела хоть какой-то смысл". Почему-то девицы просто млеют от всей этой чуши. Патрик, конечно, парень доброжелательный, этого у него не отнимешь. Стоит девчонке только развесить уши на пару минут, да заглянуть в его зеленые ирландские глаза, и ей конец.
А девицы были, как на подбор, стройные и длинноволосые. Слева от Патрика сидела загорелая темно-русая, почти каштановая милашка в коротком оранжевом платье, низко вырезанном на спине. Ее подружка была блондинкой, облаченной в облегающее мини-платьице пестрой расцветки.
Приблизившись к ним, я остановился в паре шагов от стойки и закурил. Патрик тут же заметил меня в зеркало и развернулся.
— Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал, — прогнусавил он. — Сам Дон Тобин-Казанова. Рассел, познакомься с дамами. Ты таких ещё в жизни не видел — высший класс! Это — Аманда Уоринг…
Я приветливо поздоровался с почти-каштановой девушкой. Прехорошенькая мордашка, красиво очерченные карие глаза, чуть вздернутый носик и широкий, все время улыбающийся ротик.
— … а это — Лайла Деверо.
Хлоп! Я отпал. Если Аманда показалась мне прехорошенькой, то Лайла была просто писаная красавица. Натуральная (как мне показалось) блондинка, с мягкими ореховыми, глубоко посаженными глазами, длинными пушистыми ресницами и пухленькими, чувственными губами. Само совершенство. Лайла приветливо улыбнулась и заглянула мне прямо в глаза; в следующую секунду её взор затуманился — она явно поняла, что со мной сделала. Между нами словно проскочила какая-то искра.
Патрик продолжал дурачиться в своей излюбленной манере, вешая им про меня лапшу на уши:
— … самый лучший курьер Ардмонта — не считая меня, конечно. Очень положительный и остроумный, денег куры не клюют, но вот беда патологически застенчив и робок с противоположным полом. Да и сексапильности ни на грош…
— Вы француженка? — спросил я Лайлу.
— Нет. Мой папа…
Патрик перебил ее:
— Рассел, нам несказанно повезло. Представляешь, захожу я к Уолтеру Пейну, а там сидят они! Я тут, разумеется, подкатываю…
— Вы тоже работаете на Ардмонта? — снова обратился я к Лайле.
— Нет, мы с Анджелой служим в двух разных лондонских туристических агентствах. Правда, они частенько обращаются к Ардмонту. А нас с Анджелой направили сюда, чтобы мы взглянули на новые отели, которые Ардмонт предполагает использовать в будущем.
— Замечательное поручение. Сколько у вас времени?
— Мы улетаем послезавтра вечером, в воскресенье, — сказала Аманда. Мы здесь уже со среды…
— Со среды! — взвыл Патрик. — Какой позор на мою седую голову! А мы с Расселом по вечерам уже в девять часов заваливались на боковую. Страшно даже представить, что бы мы устроили тут вчетвером… — он хитро ухмыльнулся, видя, что Аманда уже готова возразить. — Я имел в виду, что мы сопроводили бы вас в отели, а потом немного показали бы местную ночную жизнь.
— Да, жаль, — вздохнула Лайла. — А мы проводили вечера в компании местных гостиничных менеджеров. Скукотища жуткая. Правда, мы сюда не развлекаться приехали.
— Но сегодня, — провозгласил Патрик, — вы немного развлечетесь. Мы с Расселом как раз собирались кое-что отпраздновать. Он неожиданно слегка разбогател и деньги жгут ему карманы. Слышали бы вы, как он умолял меня помочь их потратить.
— Ох, умолял, — кивнул я.
— Начну я с того, что закажу нам за его счет выпивку. Идемте сядем за столик и спокойно обсудим наши планы на вечер.
Пока Патрик заказывал выпивку, я проводил девушек к столику, ещё раз убедившись, что фигурки у обеих просто потрясающие. Потом со словами "извините, пойду куплю сигареты", я вернулся к Патрику.
— Ну что? — спросил он уголком рта.
— Хороша холостяцкая вечеринка!
Он вопросительно изогнул бровь.
— Не хочешь ли ты сказать, что предпочел бы их обществу меня…
Я ухмыльнулся.
— Понятно, — кивнул Патрик. — Кстати говоря, стоило мне увидеть Лайлу…
Мое сердце оборвалось.
— … и я сказал себе: держу пари, что это излюбленный тип Тобина.
— О, это что ещё за тип? — с деланным безразличием спросил я.
— Ну, существо женского пола…
Я ожег его свирепым взглядом, старательно отворачиваясь от девушек.
— Я хотел сказать — страстная блондинка, — поправился он.
— Откуда ты знаешь, что она страстная?
Патрик скорчил гримасу, означавшую "да брось ты, старик, это ведь и ежу ясно", но все-таки ответил:
— Губы, старик — теплые, как норковое манто. Глаза с поволокой. Круто, я бы сказал, очень круто.
— А что бы ты сказал про Аманду?
Он плотоядно усмехнулся.
— Такая дурнушка только меня и может заинтересовать. Хотя, по правде говоря, я бы кусал себе локти, если бы ты положил глаз именно на нее.
— Что ж, похоже, вечер нас ждет интересный.
— Похоже, — согласился Патрик.
Купив у бармена пачку сигарет, я вернулся к столу и угостил сигаретами девушек.
— Давно вы знакомы с Патриком? — поинтересовалась Аманда, прикуривая.
— Три месяца — с марта, когда я впервые сюда приехал. Даже не верится, что с тех пор прошло так мало времени. Мне кажется, что я знаю его уже сто лет. Такое уж он производит впечатление на людей.
Она улыбнулась.
— Вы с ним друзья, да?
— Патрик со мной нянчился, когда я только прилетел на Мальорку. Мы сразу подружились. У нас с ним довольно много общего.
Лайла изогнула бровь.
— Включая патологическую робость перед противоположным полом?
— Мы пытаемся преодолеть её.
— Каким образом — тренируетесь, что ли?
— Только в силу служебной необходимости, — строго заявил я. — Вам ведь известно, каков круг обязанностей курьера?
— Знаем мы вашего брата, — холодно произнесла Аманда. — Не в первый раз здесь.
Патрик подкатил к столу. По пятам за ним подошел бармен с напитками.
Лайла пригнулась ко мне и спросила:
— А вы знаете, что у вас есть двойник?
Я изобразил удивление.
— Нет. Кто?
— У нас в Лондоне все время гоняют рекламу с его участием. Он представляет стиральный порошок. "Уайт-Мурло", кажется.
— "Марвел", — поправил я, улыбаясь во весь рот. — "Уайт-Марвел".
— О, вы её видели. Вам, должно быть, уже говорили… Почему вы смеетесь?
— А это он, — наябедничал Патрик, тыча в меня большим пальцем. — Тот самый двойник.
Девушки озадаченно уставились на него, потом, как по команде, перевели взгляд на меня.
— До того, как прилететь сюда, я снимался в рекламных роликах, пояснил я. — Но "Уайт-Марвел" на целый год вывел меня из рекламного бизнеса. Значит, говорите, там часто крутят эту рекламу.
Лайла развела руками.
— Не то слово. Каждый вечер раз шесть, а по выходным — все десять. Мы видим вас куда чаще, чем Хита с Вильсоном.
l:href="#n_3" type="note">[3]
Кстати говоря, мне ваши рекламы очень нравятся. От некоторых интервью я просто тащилась. А снимать тоже было весело?
— Да, мы все животики надорвали.
Я рассказал им про Мики Мейпла, ассистента оператора, и про его безумный роман с экс-стриптизершей Джеки Мэнделл;
l:href="#n_4" type="note">[4]
поведал я и про некоторые самые забавные случаи, с которыми мы сталкивались во время съемок.
— Ох, уж эти знаменитости, — вздохнул Патрик. — Знаете, девочки, что наш Расс на короткой ноге с любыми шишками и светскими львами? Расс, расскажи, как ты побывал на яхте этого миллионера… Аа-ууу-ыыы!
Я лягнул его по лодыжке под столом.
— Так чем мы займемся сегодня вечером? — громко спросил я, меняя тему. — Девочки, чего вам хочется?
Лайла не колебалась ни секунды.
— Обожаю морские деликатесы, — заявила она. — Еще в Лондоне мечтала, как прилечу сюда и наемся всяких вкусностей. А потом я бы хотела сходить в дискотеку "Облегающий сапожок". Я слышала — там очень здорово.
Я мысленно застонал. Только "сапожка" мне не хватало — печально знаменитой вотчины Дюка Стаффорда.
— И мне бы хотелось побывать в ней, — поддакнула Аманда. — Может, нам повезет — и там окажется сам Дюк. Я слышала, что он великолепен.
Ладно, черт с ним, решил я. В конце концов — у девушек остается всего один день. Пусть потешатся.
— Что ж, полопаем рыбки! — жизнерадостно провозгласил Патрик. Потом, повернувшись ко мне, спросил: — "Эль-Ленгуадо" подойдет?
— Прекрасно.
Крохотный, но очень уютный ресторанчик "Эль-Ленгуадо", специализировавшийся на дарах моря, располагался в малопосещаемом туристами месте на самой окраине Пальмы; в него заглядывали главным образом коренные островитяне, понимавшие толк в деликатесах и знавшие, где можно получить на ужин прекрасного лангуста, не закладывая в залог последнюю гасиенду. Прикончив напитки, мы заказали ещё по рюмочке, а потом двинулись пешком к "Эль-Ленгуадо".
Я поразился, увидев, что ресторанчик почти битком забит американской матросней. Наши девушки произвели маленький переполох — со всех сторон уважительно засвистели. Впрочем, по счастью, обошлось без глупостей. Продвигаясь вслед за совершенно затравленным официантом к единственному свободному столику, со всех сторон окруженному матросами, я вдруг ощутил себя новобранцем, завербованным во флот.
Довольно скоро я понял, почему официант выглядел таким затравленным. Как я уже упоминал, основными посетителями ресторанчика, находившегося в стороне от туристических маршрутов, были коренные жители Мальорки, и поэтому обслуживающему персоналу почти не приходилось общаться по-английски. Так что, подвергнувшись столь внезапному нашествию пары дюжин американцев, наш официант и ещё двое бедолаг, сновавших вокруг, буквально с ног сбились, силясь понять, чего желают господа янки. Мы с Патриком вдоволь навеселились, слушая, как один побагровевший от бессильного напряжения морской волк пытается вдолбить официанту, что у него аллергия на рыбу, а желудок принимает только один вид пищи: бифштекс из вырезки с кровью, с жареным луком, помидорами, картофельными чипсами, сладкой кукурузой, соленым укропом и кетчупом. Пока из всего перечисленного официант принес ему только отварного кальмара и кофе.
Глядя на этого моряка, трудно было поверить, что он способен страдать аллергией в любой форме. Телосложением он напоминал средних размеров авианосец, а на плечах запросто разместились бы все местные официанты вместе с близкой и дальней родней. Трое его приятелей казались рядом с ним карликами и, даже сидя, он был одного роста с официантом. Настоящий Кинг-Конг.
Откуда-то подоспевший четвертый официант предложил нам меню. Я сказал по-испански:
— Мы сначала промочим горло, а еду закажем попозже.
Исполин-янки навострил уши. Повернувшись к нам, он спросил, едва не всхлипывая от отчаяния:
— Слушайте, мужики, по-английски, случайно, никто из вас не разговаривает?
— Немножко разговариваем, — ухмыльнулся я. — Объясниться, по крайней мере, сумеем.
— Ха, — просиял гигант. — Да вы же англичанин! Простите — ладно? Помогли бы нам, может, разобраться с этими придурками…
Я встал, подошел к их столу и поздоровался с официантом по-испански. Бедняга едва не расплакался от счастья; выглядел он так, будто обрел давно потерянного брата. Я втолковал ему, чего хочет Кинг-Конг. Официант лихорадочно заводил карандашом по блокноту, тряся головой и приговаривая:
— Си! Си, сеньор…
— Слава Богу! — облегченно выпалил янки. — Спасибо, дружище. Век не забуду.
— Может, и нас выручите? — жалобно спросил тощий, как соломинка для коктейля, молокосос с копной ярко-рыжих волос и в пенсне.
— С удовольствием. — Я повернулся к Патрику. — Займись пока остальными столами — надо помочь своим ближним. Извините, девочки, мы быстро…
В течение последующих пятнадцати минут мы обзавелись двумя дюжинами дружбанов по гроб жизни и навеки сцементировали англо-ирландско-американские отношения.
— Спасибо, парни, — сказал Кинг-Конг, привставая из-за стола и протягивая мне ладонь размером с приличную дубовую дверь. — Меня зовут Барни Колмер. А это мои кореши — Дейв, Льюис и Джил…
— Сокращенно от Джилберта, — подсказал похожий на клистирную трубку рыжий. — Счастлив с вами познакомиться. Даже не знаю, как вас благодарить.
— Мы бы с удовольствием пригласили вас, — поддержал Барни. — Но, может, у вас своя компания…
Я кинул взгляд на Патрика с девицами. Они бы истерли меня в порошок, вздумай я отказаться.
— Отчего же, спасибо, мы не против.
Я жестом подозвал официанта и попросил, чтобы он придвинул наш стол к столу американцев. Бедняга был так счастлив, что выпутался из столь безнадежной передряги, что, похоже, готов был гору своротить, попроси я его о такой услуге.
— До чего же здесь здорово! — воскликнул Барни, стуча по столу здоровенной лапищей. — Вы даже не представляете, как мы предвкушали эту высадку в Пальме. Ребята уже заждались. Мы, едрит его… извините за выражение, мисс. Словом, мы бороздили эти чертовы океаны добрых два месяца, обогнув всю Африку. "Испытание на прочность", так это называют наши начальники. Сухопутные крысы. С десятого апреля моя нога не ступала на берег — и это в такую-то жарищу!
— Значит, сегодня вы зададите тут перцу? — с улыбкой подначил я.
Барни озорно, почти по-мальчишески улыбнулся.
— Ты попал в самую точку, Расс. За последнюю неделю на корабле нам всю плешь проели, поучая, что мы должны вести себя прилично, не напиваться, не буянить и не приставать к испанкам. Впрочем, я свято убежден — они и сами не верят, что мы последуем этим идиотским наущениям. Зато военной полиции они сюда нагнали чертову уйму. На каждого нашего брата — по легавому, заржал он. — Слушай, Расс, как тут насчет выпивки? Нам нужно наверстать упущенное за целых два месяца.
Мы заказали выпивку. Прошлись по кругу, потом — по следующему. Дружелюбные американцы платили сами, не позволяя нам с Патриком лезть за бумажником.
— Мы битком набиты деньгами, — хвастал Барни. — Мне года не хватит, чтобы столько пропить. Расс, будь другом, закажи ещё пару бутылок этого, блин, винца… забыл, как оно называется.
Принесли горячее! Шеф-повар превзошел сам себя. Представьте только: посередине стола на огромном блюде монументально возвышался колоссальных размеров омар, от которого густо валил пар. Вокруг белело море отборного риса, артистически разукрашенного устрицами, креветками и помидорами. Настоящее произведение искусства.
— Ха, вы только посмотрите на него! — воскликнул Джилберт, плотоядно облизываясь. — Братва, я должен это увековечить!
Он выхватил фотоаппарат, взгромоздился на стул и принялся исступленно щелкать затвором.
Когда Барни подали дымящийся бифштекс с кровью, его глаза засверкали.
— Расс, — прогромыхал он, — я навек перед тобой в долгу. Ради тебя, дружище, я готов на все. Только свистни. Ну — понеслась!
Это был не ужин, а настоящая вакханалия. Лукуллов пир. Гимн обжорству. Барни верховодил. Стоило любому из наших стаканов хоть наполовину опустеть, следовал возмущенный вопль:
— Лу, сукин ты сын! Лайла умирает от жажды, а ты, мерзавец, прохлаждаешься. Аманда, киска, двинь этому козлу по ноге, чтобы не зевал!
К одиннадцати часам весь "Эль-Ленгуадо" шумел, как растревоженный улей. Двадцать два американских моряка стояли на ушах. Наевшись до отвала, они буквально разбухли от поглощенного вина, шутили, балагурили, громко хохотали, словом — веселились на всю катушку. Физиономия Барни сперва порозовела, потом ракраснелась, а теперь уже просто полыхала, налившись пунцом.
— Просто не помню, приходилось ли мне когда-либо пробовать такой замечательный бифштекс, — блаженно вздохнул Барни, поглаживая раздувшееся, как бурдюк с вином, пузо. — Должно быть, этого бычка доставили прямиком из Техаса. Или — ещё откуда. Пасся, небось, себе на тучных лугах Кентукки, а потом угодил сюда. Нет, Расс, вовек не забуду.
Трапеза подходила к концу. Большинство тарелок опустело и моряки, опорожнив последние бутылки, закуривали "Кэмел" и "Лаки страйк".
— Чем займетесь теперь, Барни? — полюбопытствовал Патрик.
Барни ухмыльнулся.
— Ребята рванут в город. А я… я отправлюсь на поиски приличного гнезда разврата. Кстати, Пат, где тут обитают подходящие шлюшки?
Патрик пожал плечами.
— В обычных местах — в барах, дискотеках или просто слоняются по улицам. Кстати, мы сейчас как раз собираемся в дискотеку. "Облегающий сапожок" называется. Там девицы шустренькие — на любой вкус. Хотите пойти с нами?
— Спасибо, Пат, но вы, должно быть, и так уже по горло сыты нашей разбитной компанией…
Аманда обиженно фыркнула:
— Ну и пожалуйста, Барни, раз я тебе не нравлюсь, не ходи с нами!
Великан захихикал, как нашкодивший ребенок.
— Ха, вы только её послушайте. О'кей, ребята, мы идем с вами. Давайте только расплатимся. Расс, изобрази-ка свой трюк ещё разок.
Понятия не имею, как это случилось, но каким-то непостижимым образом всю компанию облетела весть, что в "Облегающем сапожке" нас ждет уйма пылких и охочих до моряцких ласк девиц, и пару минут спустя гогочущие американцы набились в шесть такси, которые гуськом покатили к дискотеке.
Наша четверка разместилась в автомобиле, возглавлявшем процессию. Патрик, сидевший рядом с таксистом, со смехом обернулся к нам.
— Вы только взгляните на эту кавалькаду. Теперь нам от них уже не отвязаться.
— По-моему, Барни — просто лапочка, — мечтательно вздохнула Лайла. Он напоминает мне плюшевого мишку. Винни-Пуха. И почему у этих здоровяков всегда такой мягкий и кроткий нрав?
— Не хотел бы я нажить в его лице врага, — усмехнулся я. — И не завидую тому парню, который подставит физиономию под его кроткий кулачок.
Я и впрямь не позавидовал потом Дюку Стаффорду. Бедолага уже никогда больше не примет прежний облик. Ха!
"Облегающий сапожок" разместился в цоколе под несколькими модными магазинчиками. Ступени каменной лестницы сбегают вниз в крохотный дворик, прямо из которого открывается дверь, ведущая в тесный вестибюльчик. В этом предбаннике ютятся гардероб, касса и туалеты. Вход в дискотеку преграждает тяжелая парчовая портьера. Спустившись, мы увидели, что перед портьерой, как и всегда, дежурит неизменная парочка вышибал — Эл и Фрэнк; Стаффорд специально импортировал их из Англии.
Они отлично меня знают; как и я их. Оба не питают ко мне особой симпатии; и я их на дух не выношу. Все предельно просто. Когда я под руку с Лайлой вошел в вестибюльчик, меня едва удостоили колючим взглядом. За мной проследовали Патрик с Амандой, а матросня чуть поотстала.
— А вот и наши братья-неандертальцы, — вполголоса пробормотал Патрик. — Мне кажется, у них на двоих всего одно полушарие.
— И одна извилина, — мгновенно подхватил я. — Да и та образовалась лишь после того, как одного из них огрели по башке дубиной.
— Тсс! — Патрик прижал палец к губам. — Пощади их ранимые души.
Я купил четыре входных билета, а Лайла с Амандой скрылись в дамском туалете. И тут гурьбой ввалились американцы. Эл и Фрэнк мигом насторожились и приняли боевую стойку. Почти тут же, откуда ни возьмись, вынырнул Стаффорд; ума не приложу — как его предупредили.
Надо отдать ему должное — парень он и вправду видный. Настоящий красавчик. Высоченный — около шести футов и четырех дюймов, — с крутыми могучими плечами, всегда одетый с иголочки и безукоризненный. Волосы темные, слегка вьющиеся; глаза бледно-голубые, водянистые, холодные. Самая примечательная часть его лица — конечно же, нос. Длинный, прямой и внушительный; такой шнобель, должно быть, украшал физиономию какого-нибудь римского патриция. Впрочем, уж я то отлично знал, что под оболочкой ухоженного и учтивого аристократа прячется совершенно отпетый мерзавец.
Несколько секунд Стаффорд молча постоял, словно пытаясь оценить происходящее, потом произнес голосом жестким, как наждак:
— Чтоб никаких неприятностей! Одна жалоба — и вашей ноги тут не будет. Я не хочу, чтобы из-за вас пострадала репутация моего заведения.
Барни побагровел. Сказать по правде, в ту минуту я был рад, что нахожусь с ним по одну сторону баррикад.
Огромный моряк набычился, шагнул вперед и, сжав кулаки, прогремел:
— Мы пришли сюда вовсе не для того, чтобы нарываться на неприятности, мистер. Мы пришли повеселиться — выпить, потанцевать. Что касается репутации вашего заведения — можете засунуть её себе в одно место. Мы сами за себя отвечаем.
— Я уже сыт по горло выходками янки, — не унимался Стаффорд. — Все вы одинаковы.
— Это замечательные парни, Стаффорд, — вмешался я. — Мы провели вместе весь вечер. Они умеют себя вести.
— Слушай, Тобин, ещё не настал день, когда мне захотелось бы выслушать твое мнение. Помалкивай в тряпочку. — Он повернулся к Барни. — Хорошо, покупайте билеты, но учтите — я вас предупреждал.
Он скрылся за тяжелой портьерой. Эл с Фрэнком неподвижно высились по обеим сторонам от входа, скрестив на груди руки; настоящие деревянные истуканы.
— Какая муха его укусила? — недоуменно спросил Барни. — И чего это он вдруг на тебя окрысился?
Я ухмыльнулся.
— Мы с ним поцапались пару месяцев назад из-за одной девчонки. Он сперва отбил её у меня, а потом, катая на катере, ухитрился вывалить её в воду прямо посреди залива.
Барни торжественно закивал.
— Славный парнишка.
Матросы приобрели билеты. Мы дождались, пока Аманда с Лайлой вышли из дамской комнаты, и всей компанией завалили за портьеру.
Внутри было просторно. Справа вдоль всей стены протянулась стойка бара, уставленного сотнями бутылок. Бар — излюбленная позиция одиноких завсегдатаев мужского пола, особенно — местных кабальеро; со своего наблюдательного поста они обозревают всех входящих дамочек и успевают перехватить приглянувшуюся красотку, прежде чем та добирается до ближайшего столика.
Всю левую часть зала занимали столы с табуретами. Столов шестьдесят-семьдесят, прикинул я. У дальней стены прилепилась небольшая эстрада, перед которой разместилась танцплощадка размером примерно тридцать футов на тридцать. Не развернешься, конечно, хотя, насколько мне известно, хозяева большинства дискотек именно к этому и стремятся.
Если не считать скудно освещенных эстрады и танцплощадки, то весь зал был погружен в темноту. Время от времени вспыхивавшие огоньки означали приближение официантов; с зажженными фонариками в руках те осторожно лавировали между столиками, чтобы выполнить заказ или получить по счету.
Шум, как и в любых других заведениях подобного рода, стоял одуряющий. Помимо адского завывания магнитофона, который запускал скрытый от посторонних глаз диск-жокей, на эстраде ещё наяривал квартет неудавшихся музыкантов-испанцев, гордо именовавших свой ансамбль "Эль-Сид". Всего за весь вечер они играли часа три-четыре, но заканчивали неизменно в три ночи.
Когда мы вошли, орал один магнитофон. "Роллинг-Стоунз" исполняли свою знаменитую "Сатисфакшн".
— Хочешь потанцевать? — обратился я к Лайле. — Вещь хорошая, да и освещение приемлемое.
Лайла приняла мое приглашение, и я увлек её на полупустую танцплощадку.
— Ну что, нравится? — полюбопытствовал я пару минут спустя.
— Да, здесь просто замечательно, — кивнула она. — Впрочем, именно этого я и ожидала.
— Лучшее заведение во всей Пальме. И ансамбль вполне приличный. Их коронный номер — "Испанские глаза". Слушаешь — и слезы наворачиваются.
— Странно, что людей так мало.
Я расхохотался.
— Подожди часок. В полночь в каком-то местном зверинце отпирают клетки, и сорок тысяч орангутанов кидаются сюда слушать "Эль-Сид". Так что наслаждайся, пока ещё есть, где повернуться.
В эту секунду на площадку выскочил один из янки — невысокий кривоногий крепыш. Притянув за собой симпатичную рыженькую деваху, он принялся скакать козлом, потешно выбрасывая в стороны ноги. Его рыжая партнерша так и покатилась со смеха.
— Пусть человек потешится, — великодушно заметил я. — Устали ребята. Соскучились по берегу.
— Вы с Патриком молодцы, — улыбнулась Лайла. — Выручили бедных американцев. Очень мило с вашей стороны.
Я скромно поклонился.
"Роллинги" умолкли, и вместо них полилась тягучая и удивительно нежная романтическая серенада, одна из тех, что так замечательно исполняют итальянцы. Я вытянул вперед руки и Лайла, улыбнувшись, припала ко мне и обвила мою шею обеими руками. От прикосновения её податливых грудей по моему телу пробежали мурашки. Пульс неистово заколотился. Я закопался носом в её душистые волосы, вдыхая чудесный и волнующий аромат. Лайла засмеялась, всколыхнув во мне новую волну дрожи. Я затрепетал.
— В чем дело? — с напускной невинностью спросила она.
— Сама знаешь.
— Допустим. Но хочу, чтобы ты сказал.
— Ну, хорошо: ты меня возбуждаешь, я сам не свой, я совсем потерял голову и готов танцевать всю ночь напролет, сжимая тебя в объятиях… Достаточно?
Лайла хихикнула.
— Да. Ты и вправду великолепен. Я просто хотела в этом убедиться.
— Ох, уж эти женщины, — вздохнул я.
Полчаса спустя мы по-прежнему кружили по танцплощадке, медленно топчась на небольшом пятачке и старательно не замечая музыку, которая словно нарочно играла быстрее и быстрее.
— Терпеть не могу быстрых танцев, — пробормотал я, едва передвигая ноги под какой-то особенно буйный рок-н-ролл.
— Умм, — промычала мне в ухо Лайла.
— Как от тебя хорошо пахнет! Ты вся благоухаешь.
— Ты тоже. Как называется твой лосьон?
— Обещаешь, что не станешь смеяться?
— Угу.
— "Мужчина — всегда мужчина".
— Очень соответствует.
— Спасибо. Стараемся. А твои духи?
— "Счастливый случай".
— Да неужели?
Лайла кивнула, прижавшись ко мне щекой и ещё теснее обняв за шею.
— Ты меня… так возбуждаешь, — прошептала она.
— Вот как… — неуклюже пробормотал я.
Мы продолжали молча кружить, сознавая, как колотятся наши сердца, и все ближе и ближе прижимаясь друг к дружке.
— Как жаль, что ты завтра улетаешь, — вздохнул я.
Лайла кивнула.
— Да, ужасно обидно.
— У тебя весь завтрашний день расписан?
— Нет, я занята только до полудня. Утром нас повезут в Пагуэру, но к двенадцати я должна освободиться.
— Пообедаем вместе?
— С удовольствием.
— На обратном пути из Пагуэры вас повезут мимо отеля "Сан-Винсент" в Магалуфе. Я буду ждать тебя там в двенадцать. Завтра вечером улетает куча моих клиентов и мне нужно проследить, чтобы у них не было никаких проблем. Может, потом поваляемся на местном пляже — заодно закрепишь свой загар.
— Чудесно! Я буду очень рада.
— Можешь прихватить с собой Аманду. Патрик наверняка захочет составить нам компанию.
Музыка замолчала, и я с сожалением выпустил Лайлу из своих объятий.
— Пойдем посидим?
Она звонко расхохоталась.
— Да, пора уже. Интересно, остальные ещё не слиняли?
Когда мы приблизились к столикам, которые по просьбе Патрика сдвинули вместе, то посреди белоснежного моря матросских роб, словно могучий остров громоздился Барни; примостившись на крохотном табурете, он напоминал мне циркового слона на железной тумбе.
Патрик привстал из-за стола и проводил Лайлу к её стулу.
— Я уже подумал было, что вы улизнули домой, — подмигнул он мне. Присоединяйтесь к нам — янки тут уже всего поназаказывали.
Я огляделся — и слегка обомлел. Столы просто ломились от бутылок. И не только столы. Американцы, похоже, назюзюкались вусмерть. Разгоряченные, раскрасневшиеся, с блестящими глазами, они громко хохотали и безудержно балагурили.
Внезапно мне стало не по себе. Вечер, так хорошо начавшийся, грозил обернуться крупными неприятностями. Ежась от нехорошего предчувствия, я оглянулся по сторонам. "Облегающий сапожок" и прежде славился шумными драками, которые нередко вспыхивали между испанцами и туристами — как правило, из-за женщин. Молодые испанцы порой отличаются удивительными простодушием и прямолинейностью, которые неверно истолковываются туристами. Пылкие иберийцы чересчур уж откровенно разглядывают женщин, а потом излишне настойчиво приглашают их потанцевать. Что касается матросов, то я их тоже легко понимал — два месяца в открытом море без женского общества — слишком жестокое испытание для молодых, полных сил янки. Море нерасплесканной энергии пока ещё только бурлило, не выходя из берегов, но уже в любую минуту грозило перехлестнуть через край.
Увы, долго ждать не пришлось.
Первому испанцу расквасили нос уже в полночь, когда Эль-Сид" исполнял свою первую песню.
* * *
Без четверти двенадцать народу в "Сапожок" набилось, как сельдей в бочку. Яблоку упасть было негде. Все стулья и табуреты были давно заняты и припозднившиеся аборигены теснились у стойки, жадно глазея на девушек.
Матросня к тому времени уже упилась в дупель. Двое янки, плохо рассчитав свои силы, уже валялись под столом, громко похрапывая.
Мы с Лайлой мирно кружились на танцплощадке, со всех сторон зажатые толпой танцующих (нисколько, впрочем, против этого не возражая). Возле нас переминался с ноги на ногу низкорослый матросик, тиская в объятиях роскошную рыженькую деваху.
Внезапно та заверещала, как недорезанная курица, и напустилась на чернявого испанца, который, пятясь, втягивая голову в плечи и пригибаясь, пытался ретироваться с танцплощадки.
— Ах ты, мерзавец! — завопила рыжая красотка. — Погоди, Педро, в следующий раз я тебе яйца оторву!
Ее разом протрезвевший кавалер, судя по выговору — уроженец Бруклина, проревел:
— В чем дело, кисенок? Что случилось?
— Он меня прямо за жопу ущипнул — вот что!
Матрос сорвался с места. На бедного Педро обрушился настоящий шквал. Или, скорее — торнадо. Цунами. Вам приходилось видеть ветряную мельницу? Представьте такой оживший ветряк, который беспорядочно и безостановочно молотит незадачливого соперника кулаками. Под градом ударов Педро в панике бежал, провожаемый громовым ревом. Девица вцепилась в рукав своего заступника, умоляя его остановиться и пощадить испанца.
— Хватит, Сэм, отпусти его, он того не стоит.
— Убью ублюдка! — ревел Сэм. — Надо же — ущипнуть тебя за жопу!
— Черт с ним, они все такие. Вечно на взводе.
Сэм послушно приник к ней и в "Сапожке" воцарился мир — минут на десять.
Ровно в полночь на сцену взгромоздились парни из "Эль-Сида". Публика встретила их радостным визгом, аплодисментами и улюлюканьем. Среди прочих был и Сэмми-моряк. Внезапно через толпу прорезались четверо молодых испанских парней, а в следующее мгновение Сэмми был уже повержен на пол, отчаянно вопя:
— Барни! Меня бьюююю-уут!
Тут в воздухе мелькнул тяжелый ботинок, носок которого обрушился на затылок матроса. Сэмми сдавленно охнул и больше не шевелился.
Примись "Эль-Сид" за дело, я сомневаюсь, чтобы отчаянный призыв Сэмми был услышан, но посреди относительной тишины его вопль не остался незамеченным. Барни встрепенулся и успел увидеть, как нашкодившая четверка, работая локтями, продиралась к выходу.
Несмотря на свою чудовищную массу, Барни сорвался с места, как пушечное ядро. Схватив ближайшего из улепетывавших испанцев за шиворот, он легко, как котенка, приподнял его и резко встряхнул. Остальные скрылись за тяжелой портьерой.
— Ты что себе позволяешь, щенок? — грозно прорычал Барни, ещё раз встряхивая насмерть перепуганного испанца. Потом обратил взор к танцплощадке. — Сэмми, где ты?
Сэмми не ответил. Он распростерся на полу в луже крови. Толпа в ужасе расступилась.
— Сэм ранен! — истошно завопила рыжая, из глаз которой фонтаном брызнули слезы.
Барни недоуменно заморгал, потом, осознав смысл сказанного, зловеще потемнел.
— Эй, парни, — заорал он. — Наш Сэмушка ранен!
Приливная волна белых роб выплеснулась на танцплощадку, разметав зрителей по сторонам. Танцы кончились, а в воздухе повисло тревожное ожидание. Ощутимо запахло бедой.
Один из матросов, протолкавшись к неподвижному телу, опустился на колени, приподнял его, а в следующую секунду, судорожно сглотнув, отпрянул и показал Барни руку, обагренную сгустившейся кровью.
— Братва! — завопил он. — Сэма зарезали!
В эту секунду тяжелая портьера всколыхнулась и в залу ворвались Дюк Стаффорд и его цепные псы — Эл и Фрэнк.
— Что здесь происходит? — резко спросил Стаффорд.
— Этот выблядок зарезал Райана, — угрюмо буркнул Барни, снова приподнимая испанца над полом за шиворот.
Парень был перепуган насмерть.
— Это не быть я! — взвизгнул он. — Нет, это другим!
— Если и не он, — угрожающе произнес Барни, — то один из троих подонков, что были с ним. Они удрали…
— Одни неприятности от этих чертовых янки, — процедил Стаффорд. Брезгливо посмотрев на распростертое тело Сэма Райана, он добавил: — И уберите его отсюда — живо!
— Хрен вам в зад, мистер! — преспокойно отозвался Барни. — До прихода врача он остается на месте…
Стаффорд развернулся к Элу и Фрэнку.
— Уберите отсюда эту падаль, пока нам весь пол не изгадили…
Тут-то оно и началось. Бац! Правый кулак Барни пращой просвистел в воздухе и Стаффорд отлетел футов на десять, громко вопя и зажимая нос, из которого фонтаном хлестала кровь.
Эл тигром скакнул вперед, но тут же согнулся пополам — увесистый, как паровой молот, кулак Барни вонзился ему под дых. Фрэнк развернулся и влепил Барни могучую оплеуху по челюсти, но Барни — клянусь! — только радостно ухмыльнулся. Трах! Фрэнк взмыл в воздух и, пролетев несколько ярдов, плюхнулся прямо на сцену, проломив головой колонку усилителя.
Поднялся бедлам. Женщины, истошно визжа, кинулись врассыпную; они высматривали свои сумочки, потом хватали их и спешили к выходу. Обступившие стойку бара испанцы бросились на выручку своему собрату, все ещё висевшему в воздухе и беспомощно дрыгавшему ногами. Американцы же, казалось, только того и ждали. С радостным ревом они кидались в самую гущу сечи.
Я сграбастал Лайлу за руку, выволок её на сцену и увлек за огромный барабан (ударник уже счел за благо исчезнуть!), откуда, находясь в относительной безопасности, мы уже без помех наблюдали за грандиозной потасовкой, развернувшейся прямо на наших глазах.
Мне ещё никогда не приходилось участвовать в подобной массовке и, признаться, особого желания я до сих пор не испытываю. Жуткое зрелище. Хотя в той драке было даже нечто забавное. Хлобысь! Янки, которого огрели по башке обеденным столом, падает, как подрубленный дуб. Испустив победный вопль, испанец воздевает стол, готовясь оглушить следующую жертву, но в этот миг ножка стола ломается и тяжеленная махина бьет злопыхателя по затылку. Воспрявший американец с маху лягает незадачливого противника по причинному месту и — на поле брани становится одним боеспособным испанцем меньше.
Трах! Две головы сталкиваются с одуряющим треском кувалды, забивающей сваю. Бабах! Испанец врезается в цимбалы, едва не лишившись уха. Хлоп! Из расквашенного носа течет юшка. Бум! Протестующе хрустят ребра. А вот красавчик! Один из матросов, от души размахнувшись, промазал по физиономии испанца на добрый фут, со страшной силой заехав по уху одному из своих сопалубников.
На Барни было любо-дорого смотреть — настоящий библейский Голиаф, сеющий смерть и разрушение всему не-американски-матросскому, подворачивающемуся под руку. Блям! Даже не размахиваясь, он просто опустил здоровеннейший кулачище на ближайшее испанское темя. Голова несчастного погрузилась в плечи, а бесформенное туловище тяжело осело на пол, как куль с мукой. Следующий, пожалуйста — чья очередь? Вот, получай, сынок! Клац! Кость смачно треснулась о кость, словно два столкнувшихся бильярдных шара. Еще один испанец покатился по полу, выплевывая выбитые зубы.
Вдруг я заметил Джила, который, сняв очки, молотил, словно боксерскую грушу, парня раза в два крупнее, чем он сам. Впрочем, и сам Джил продержался недолго. Просвистевшая в воздухе бутылка обрушилась ему на затылок, отправив его в продолжительный нокаут. Впрочем, обидчику ликовать не пришлось — сперва ему заехали ногой под ложечку, после чего паровой молот Барни довершил уничтожение.
Шмяк! Барни вмазали по зубам ножкой стула. Тихоня Дейв тут же расцветил стулометателю глаз.
Я поискал взглядом Патрика и Аманду, но тщетно. Должно быть, Патрик, прожженный проныра и решительный стратег, уже давно оценил обстановку и отважно смылся через черный ход. Возможно, даже не забыл прихватить с собой Аманду. Или — затаился в дамском гальюне. Пардон — туалете. Опять же с Амандой.
Внезапно пронзительно задребезжали свистки и в дискотеку ворвались полицейские, размахивая литыми резиновыми дубинками. Хлоп, блип, керблям!
— Всем выстроиться к стене! Живее!
Вид у блюстителей порядка был недобрый, скажу я вам. У некоторых в руках блестели револьверы.
Меня немилосердно извлекли из-за барабана и, если бы не Лайла, не миновать мне удара увесистой полицейской дубинкой по затылку.
Ну и Содом! Мрак. Как будто дискотека подверглась массированной бомбардировке. Не сойти мне с этого места, если во всем зале уцелел хоть один стол или стул, а уж о бутылках, некогда гордо красовавшихся за стойкой бара, я и вовсе не говорю.
Забившись с Лайлой в дальний угол, я обнял её за талию и притянул к себе. Перепуганная насмерть девушка трепетала, как зверек.
— Не бойся, малышка, все будет в порядке.
Откуда-то вынырнули Патрик с Амандой, конвоируемые угрюмым стражем закона. Вид у Патрика был неважнецкий. Плащ разорван, губа предательски вздулась и побагровела. Однако, приблизившись к нам, отважный ирландец нашел в себе силы улыбнуться. Я невольно устыдился собственной трусости. Молодчина, Патрик — дожно быть, бился, как лев.
— Чем тебя так? — поинтересовался я. — Бутылкой или хуком справа?
Патрик застенчиво улыбнулся.
— Ни за что не угадаешь. Дверью! Я прятался за ней, а какой-то козел врезался в неё с такой силой, что я едва не лишился верхней челюсти.
Аманда казалась бледной как мел и потрясенной, но внешних признаков повреждений я не заметил. Все мы нуждались в хорошей дозе спиртного.
Я огляделся по сторонам. Барни зажимал носовым платком окровавленный рот. Джил сидел на полу, сокрушенно потирая затылок. Дейв выглядел как огурчик, хотя правая брючина была раскроена снизу доверху. Льюис растирал запястье и дул на ободранные костяшки пальцев. Несколько матросов валялись на полу: некоторые глухо постанывали и кряхтели, другие не подавали признаков жизни. Я пошарил глазами в поисках Сэма Райана, но не обнаружил его.
Испанцы, сгруппировавшиеся возле остатков бара, также имели довольно потрепанный вид. Трое безжизненно распростерлись на полу, а остальные сидели или пытались встать, держась за головы и потирая ушибленные места. Один из них рыдал в три ручья. Может, оттого, что драка закончилась, не знаю.
В залу вошел огромного роста детина в форме американского военного патруля. Приблизившись к нам, он угрожающе спросил:
— Вы туристы?
— Нет, мы здесь работаем, — ответил я. — В компании "Ардмонт Холидейз".
— О'кей, вами займется местная полиция.
Он зашагал прочь, высматривая, кого бы убить.
Наконец, один из суровых испанских полицейских удостоил нас внимания и спросил на ломаном английском:
— Вы туристы?
Я ответил по-испански, отчего его жесткое лицо несколько смягчилось.
— Нет, — сказал я. — Мы сотрудники компании "Ардмонт Холидейз". А сюда просто зашли потанцевать.
Поочередно удостоив нас внимательным взором, он произнес:
— Хорошо, встаньте пока рядом с туристами.
Так мы и стояли, разбитые на три группы: местная молодежь, американские моряки и туристы. Что ж, по меньшей мере, нам ничего не угрожало. Что можно сделать с невинными туристами, случайно оказавшимися на месте происшествия?
Увы, я жестоко просчитался.
— Эй, парни, топайте за мной!
Американцы побрели вслед за полицейским; живописная процессия — одни прихрамывали, другие плевались кровью, третьи помогали ковылять наиболее пострадавшим товарищам.
Проходя мимо нас, Барни ухмыльнулся, обнажив окровавленную десну, в которой там, где ещё недавно помещалась пара здоровых крепких зубов, теперь зиял изрядный пробел.
— Пока, жебята! Жад был пожнакомишша. Шпашибо жа вшо…
— Топай, топай, — подтолкнул его военный полицейский, для вящей убедительности двинув великану дубинкой в ребра.
Бедный Барни.
Гигант, ухмыльнувшись напоследок, исчез за портьерой. Так уходят военные моряки — окровавленные, но непокоренные, с гордо поднятой головой. А вот Сэма Райана по-прежнему видно не было. Должно быть, его унесли во время боя.
Настал черед испанцев. Осатаневшие полицейские быстрехонько вытолкали их за дверь, подгоняя дубинками и возгласами:
— Vaya, rapido. Пошли, мол, и живо.
Парнишка, который уже успел обрыдаться, вопил:
— No fui yo! No es culpa mia! Не виноват, мол, чего пристали.
Впрочем, в ответ он удостоился только увесистого пинка под зад и не слишком доброжелательного пожелания заткнуться.
Когда последнего из аборигенов вытолкали вон, я впервые с начала сражения заметил Дюка Стаффорда. Красавчик скорчился в три погибели на колченогом табурете, прижимая пропитанный кровью платок к распухшему носу. Заприметив меня, он испепелил меня взглядом, а в следующую секунду сполз с табурета, проковылял к одному из блюстителей правопорядка и что-то ему сказал.
Полицейский выслушал его, внимательно посмотрел на меня, потом кивнул и устремился в нашу сторону.
— Сейчас что-то будет, — уголком рта шепнул я Патрику.
Приблизившись к нам, полицейский спросил меня по-испански:
— Вы пришли сюда вместе с этими американцами?
— Э-ээ, да, но не совсем…
— Пройдите со мной.
— Послушайте, сеньор…
— Venga! — рявкнул он. — Идите за мной!
Мы и пошли. А что, скажите на милость, нам оставалось делать?
* * *
Что ж, по крайней мере, путешествовали мы в сносных условиях — на заднем сиденье лендровера. Провинившихся янки засунули в военный транспортер, а испанцев затолкали в полицейский грузовичок.
Дверь лендровера захлопнули, заперли, после чего нас повезли в неведомом направлении в сопровождении двоих вооруженных полицейских.
— Уничтожу Стаффорда, — тихонько прошипел Патрик. — Кастрирую при первой же встрече.
— Не пугайтесь, девочки! — успокаивающе произнес я. — Нам ничего не сделают. Просто порасспросят о том, о сем — и отпустят.
Так оно и вышло. Правда, продолжались расспросы битых два часа.
Возможно, вам никогда не выпадала честь быть задержанным и препровожденным в мрачное серое и давящее на психику здание, в котором размещалось полицейское управление Пальмы. Если так, то не огорчайтесь и утешьтесь другой, более приятной забавой — покатайтесь, например, верхом на акуле или пощекочите за задницу тарантула.
Нам и вправду было там не до смеха.
— Интересно, куда нас посадят? — задумчиво произнес Патрик, оглядывая сырые и голые стены комнатенки, освещаемой лампочкой яркостью в полсвечи.
— Что? — переспросил я.
— В какую темницу нас заточат? В яму со змеями?
— Нет, в обыкновенную камеру со щипачами и громилами.
Патрик поежился.
— Боюсь, что ты прав.
— Хватит каркать! — прикрикнула Аманда. — И без вас тошно.
Как ни странно, девушки больше не выглядели напуганными. Должно быть, потому, что, в отличие от нас, не имели представления об испанской полиции. И я не собирался просвещать их на сей счет.
Двадцать томительных минут спустя тяжелая дверь приоткрылась и в каморку вошел пузатый полицейский в мешковатом мундире, заляпанном неровными жирными пятнами. Остановившись перед нами, он заложил пальцы за ремень, немного постоял, покачиваясь на носках и на пятках, потом буркнул по-английски, указывая на меня:
— Ты первый!
Мое сердце судорожно забилось. Покосившись на Патрика, я произнес с наигранной веселостью:
— Если я не вернусь, передай всем, что я пал смертью храбрых. Все свое состояние завещаю тебе. Прощай, друг.
— И выпивку тоже? — выкрикнул он вдогонку мне.
Я проследовал за Педро-Пузаном по длинному мрачному коридору. Не сойти мне с этого места, если в темных углах не попискивали крысы или какие-то другие мерзкие твари. Хотя, готов допустить, что это были давно не смазывавшиеся дверные петли. Миновав несколько обитых железом дверей, мы наконец остановились перед одной из них. Постучав, а потом подув на ушибленные костяшки пальцев, Брюхан пропустил меня вперед. Я ожидал, что окажусь в полутемном подвале, к стенам которого прикованы тощие, как скелеты, заключенные, извивающиеся под пытками инквизиторов. На самом деле, меня ввели в светлый и довольно уютный кабинет.
За крупным письменным столом восседал невысокий плюгавый и тощий, как глист человечек с черными как смоль волосами и тонюсенькими усиками. Вперив в меня пытливый взгляд, он указал на стул. Я сел, чувствуя себя на толику счастливее.
— Ваша фамилия? — спросил он, изготовившись писать.
— Тобин. Т, о, б, и, н. Рассел Тобин.
— Адрес и род занятий?
Я сказал.
Человечек приподнял голову.
— Как случилось, что вы пришли на дискотеку вместе с американцами?
Я выложил все без утайки.
— Вы видели, кто ударил американца ножом?
— Нет, — ответил я машинально, даже не подумав.
— Но вы при этом присутствовали?
— Было темно и очень многолюдно. Я ничего не видел.
Я не собирался ни в чем признаваться. Свидетелей у них было и так хоть пруд пруди, а мне вовсе не улыбалось торчать у них в течение месяца, дожидаясь вызова в суд. Чутье подсказывало мне, что нужно все отрицать. Мне предстояло жить и работать на Мальорке и, чем меньше меня ожидало общения с полицией, тем приятней обещала быть моя жизнь. Тем более, что один из злополучной четверки испанцев, захваченный в плен Барни, уже находился в руках местных блюстителей порядка.
— Значит, ничего полезного вы мне не сообщите? — заключил инспектор.
Меня так и подмывало выкрикнуть, что зачинщик — Дюк Стаффорд, который устроил всю эту кутерьму в рекламных целях, но я сдержался. Стаффорд ещё свое получит. Отныне за его заведением будет глаз да глаз. Любой чужестранец, занимающийся в Испании собственным бизнесом, остается чужестранцем. Один неверный шаг — и его вышибают под зад коленкой.
— Хорошо, вы можете идти, — вздохнул инспектор и перевел взгляд на Педро. — Приведите второго мужчину.
Когда дверь за Брюханом и Патриком захлопнулась, я заговорщически прошептал Лайле и Аманде:
— Учтите — про драку с ножом ни гу-гу. Вы ничего не знаете — ясно? — Я боязливо оглянулся по сторонам. — Нас наверняка подслушивают. Если вас заметут как свидетелей, нам всем конец. Усекли?
Девушки с готовностью закивали.
— Ой, как интересно! — Лайла захлопала в ладоши.
— Нет, мне это не в лом, — поморщилась Аманда.
Женщины!
Минут десять спустя вернулся Патрик, сияя, как новенькая песета, и идиотски ухмыляясь.
— Ха! Представляете — его двоюродный брат живет в Дублине!
Ну и везет же этому прохвосту!
— Все вы ирландцы одним миром мазаны, — проворчал я.
— Угу. Мы уж почесали языки про старый добрый Дублин. Старина инспектор хочет как-нибудь махнуть туда. Славный малый.
Настал черед Лайлы. Двадцать минут проползли в томительном ожидании. Господи, подумал я, похоже, она влипла. Неужели брякнула, что видела, как упал Сэмми? Я уже мысленно представлял себе, как меня ведут обратно и инспектор грозно вопрошает: "Почему вы утаили от меня то, что рассказала эта милая девушка? Что ещё вы скрываете?" Я уже слышал, как он скомандовал: "Педро, прикуй этого негодяя к стене и принеси каленое железо. Ты у меня запоешь, английский мерзавец!"
Дверь открылась. На пороге возникла Лайла, улыбавшаяся точь-в-точь, как Патрик.
— А меня угостили кофе, — похвасталась она.
— Странно еще, что он не пригласил тебя на ужин, — пробурчал я.
— Как раз пригласил, — фыркнула она. — И был страшно разочарован, когда я ответила, что мы завтра улетаем домой.
Я облегченно вздохнул и расслабился.
— Тебе не плохо? — озабоченно спросила Лайла. — Ты весь вспотел.
Аманда отсутствовала примерно столько же, а вернулась, восторженно сияя, как последний Патрик.
— Он просто лапочка. Такой внимательный и заботливый. Спросил, приедем ли мы с Лайлой сюда на следующий год. Я пообещала, что мы постараемся.
Когда лендровер подвез нас к тому месту, где я оставил свою машину, было уже около трех утра. Автомобиль Патрика стоял неподалеку.
— Устала? — спросил я Лайлу.
Она рассмеялась.
— Нет, нисколько. Я слишком возбудилась, чтобы теперь уснуть.
— Прокатимся?
— С удовольствием.
Я повернулся к Патрику.
— А у вас какие планы? Спать?
— Со временем, — ухмыльнулся этот котяра. — Но вы можете нас не ждать. Покатайтесь.
— Девушки до полудня пробудут в Пагуэре. Мы уговорились с Лайлой встретиться потом у "Сан-Винсента" и поваляться на пляже. Хотите присоединиться к нам?
— Конечно! — радостно воскликнула Аманда.
— Разумеется, — улыбнулся Патрик. — Значит, около двенадцати увидимся.
Мы распрощались и Патрик с Амандой отчалили, держась за руки. Я распахнул перед Лайлой дверцу "мерседеса".
— Куда прикажете, мадмуазель?
— Куда скажешь.
— Есть хочешь?
Она чуть призадумалась.
— Пожалуй, да. Что-то я вдруг проголодалась.
— Я знаю одно местечко, где тебя совершенно задаром угостят роскошным сандвичем с курицей и чашкой ароматного кофе впридачу.
— Чего же мы ждем — поехали!
Я, улыбаясь до ушей, запустил мотор и покатил в Пальма-Нову.
* * *
Случилось так, что мы напрочь позабыли про сандвич с кофе. Когда я вышел из ванной, уже готовый топать на кухню, чтобы заняться стряпней, Лайла стояла у раскрытого балкона, любуясь на предрассветный залив. В комнате было темно, но лунный свет призрачно озарял её волосы.
Я подкрался сзади и обнял Лайлу за тонкую талию. Она подставила мне щеку для поцелуя, а потом повернулась и прижалась ко мне всем телом.
— Как здесь красиво, — промурлыкала она. — Такая яркая луна. И воздух напоен каким-то неземным ароматом. — Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и принюхалась. — Господи, и почему я должна улетать в этот дурацкий Лондон? Расс, я не хочу отсюда уезжать.
— Как я тебя понимаю.
— Слишком уж скоротечны эти поездки. Совершенно выбивают из колеи. В следующий раз попробую задержаться подольше.
— Непременно. Вот уж когда повеселимся на славу.
Она рассмеялась.
— Как сегодня?
Мы замолчали, прильнув друг к дружке и прислушиваясь к ласковому шепоту моря.
Наконец, Лайла снова вздохнула и сказала:
— Я устала. Уложи меня в постель.
Я заглянул ей в глаза.
— В какую? Твою?
Она медленно помотала головой и улыбнулась, уже засыпая на ходу.
— Нет, дурашка. В твою, конечно же.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Оле, Мальорка ! - Морган Стенли

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Оле, Мальорка ! - Морган Стенли


Комментарии к роману "Оле, Мальорка ! - Морган Стенли" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100