Читать онлайн Дерзкая леди, автора - Морган Рэйчел, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дерзкая леди - Морган Рэйчел бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.67 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дерзкая леди - Морган Рэйчел - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дерзкая леди - Морган Рэйчел - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Морган Рэйчел

Дерзкая леди

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

– Джордж Мэллори и Дьюс Магуайр – это одно и то же лицо! – Голос Джесса звучал холодно как сталь. – Итак, теперь, когда ты знаешь, кто я, а мне доподлинно известно, кто ты, давай положим конец всей этой маленькой шараде.
Онести взглянула в его полные негодования глаза и почувствовала, как ее охватывает ужас.
– Я не понимаю, о ком ты говоришь? – произнесла она дрожащим голосом, чувствуя, что у нее подгибаются колени.
– Черт побери, Онести! – уже почти на грани бешенства воскликнул Джесс. – Я предоставил тебе возможность сказать мне всю правду. Признаться, за чем ты все это время так упорно охотилась, почему тебе вдруг срочно понадобились моя помощь и защита. Тем не менее ты все еще отказываешься доверять мне, не желаешь быть до конца честной и откровенной!
– Кому ты предлагаешь мне доверять? Сотруднику разыскного агентства «Пинкертон»?! Если, конечно, это не шутка! Ваши люди – всего лишь жалкие доносчики, охотники за подачками! Сам посуди, могу ли я доверять тебе – одному из них?!
О, как же Онести хотела верить тем словам, которые сейчас произносила! Она ненавидела себя за то, что все держала в секрете от Джесса. Но, с другой стороны, могла ли она позволить ему контролировать каждый свой шаг, дать возможность по его собственному усмотрению разрушать ее мечты? Нет!
Джесс горестно вздохнул:
– Я вижу, что волей или неволей мы должны пройти весь этот трудный путь до конца!
– Что ты намерен делать? – спросила Онести.
– Увезти тебя в Денвер. Может быть, десяток лет в тюрьме смягчат твой упрямый нрав и избавят язык от привычки лгать и говорить дерзости.
Горькие слезы несбывшихся надежд хлынули из ее глаз, когда Джесс вынул наручники с явным намерением надеть их ей на запястья.
– Чего ты от меня хочешь? – в голос зарыдала Онести.
– Правды. Хочу, чтобы ты сказала, кем приходишься Дьюсу Магуайру и почему, пытаясь его разыскать, рискуешь жизнью.
– Он был моим отцом! Ты желаешь знать, где он сейчас? В могиле близ небольшого городка под названием Салида.
Джесс старался поймать взгляд Онести. Но уже сердцем чувствовал, что на этот раз она сказала правду.
Однако в следующую секунду его глаза вновь сделались жесткими и безжалостными.
– Просто великолепная игра! – усмехнулся Джесс. – Но я ей не верю! Хотя твои слезы и выглядят очень естественными, даже трогательными!
– Но я же сказала правду! Моего отца застрелил Роберт Трит. Это произошло в Дуранго три месяца назад. Тогда мы все-таки успели залезть в проходящий поезд. Но Дьюс скончался по дороге. Если ты не веришь мне, то спроси старого отшельника, живущего недалеко от того места. Он помогал мне хоронить отца.
– Что ж, это неплохая мысль. Надо будет разыскать этого отшельника и допросить, А сейчас пойдем!
Онести отступила на шаг и отрицательно покачала головой. В следующий момент она быстра нагнулась и подобрала лежавший на земле «кольт».
– Я уже сказала, что никуда с тобой не пойду и не поеду! – крикнула она и наставила дуло пистолета в грудь Джесса.
Он посмотрел сначала на «кольт», дрожавший в руках Онести, затем – на нее и со вздохом сказал:
– Ты осталась моей должницей, Онести, а сейчас грозишь меня пристрелить. Это просто некрасиво. К тому же подумай трезво: ведь я могу либо помочь тебе, либо причинить боль. Если ты не бросишь пистолет, то мне придется прибегнуть к последнему.
Он поднял руку и сделал шаг к Онести. Та отпрыгнула назад и прошептала:
– Еще одно движение, и я стреляю!
– Ты собираешься в меня стрелять?
– Я не хочу этого. Но выстрелю, если ты меня принудишь.
– Что ж, да будет так, если ты уж непременно этого хочешь! Но пойми, дорогая моя, что таким способом все равно от меня не отделаешься. Я буду тебя преследовать и непременно посажу Дьюса Магуайра на скамью подсудимых!
– За что? – сквозь слезы воскликнула Онести. – Что тебе сделал Дьюс, чтобы преследовать его, как дикого, затравленного зверя?
– Шестнадцать лет назад он выкрал двух маленьких девочек из одной семьи и потребовал за них выкуп. А после того как получил деньги, убил их. Сам же Дьюс сбежал!
Онести побледнела.
– Нет! – отчаянно закричала она. – Он не мог этого сделать!
– Тем не менее сделал! Причем дал расписку в получении выкупа.
– Это какая-то ошибка! – не сдавалась Онести. – Мой отец мог совершить множество противозаконных поступков. Но он никогда никого не убивал. Тем более – маленьких детей!
– Значит, ты плохо знала своего отца!
С этими словами Джесс сделал быстрый шаг вперед, выбил из руки Онести «кольт» и с презрением посмотрел ей в лицо:
– Твой отец, Онести, низкий и мерзкий обманщик! Мошенник, известный всей стране! И сделал тебя своей сообщницей!
Сейчас Онести отдала бы все на свете, чтобы опровергнуть это страшное обвинение! Однако она отлично понимала, что Джесс во многом прав. Дьюс действительно обманывал людей. Действительно занимался мошенничеством.
Но если Джесс хочет убедить ее, будто бы этот жизнерадостный, исключительно добрый человек и нежнейший отец мог совершить столь чудовищное преступление – выкрасть из семьи двух малюток, получить за них выкуп и потом убить!.. Нет, это ложь! Нет, нет и еще тысячу раз – нет!
Молнией в сознании Онести сверкнули слова Дьюса: «Что бы ни случилось, помни: я всегда любил тебя всем сердцем!»
Перед ее взором возникли знакомые, но необыкновенно яркие и почему-то очень дорогие сердцу картины: голубое небо, зеленая трава, в которой так и хотелось утонуть. Далекие, покрытые дымкой скалы. Огромная, кажущаяся бесконечной, бухта, чуть тронутая теплым соленым ветерком, шепчущим ее имя...
Где она все это видела?
Когда?
Но видела же! В этом нет сомнения!
Давно...
Очень давно...
Или...
Что, если?..
Нет же! Это невозможно!..
И вновь в памяти возникли слова Дьюса: «Ты скоро все узнаешь. Правда заключена в плывущих камнях».
Боже!
Онести закрыла глаза, почувствовав острую боль в сердце. Господи! Если это правда и она одна из тех двух малышек, которых выкрал... выкрал Дьюс! Величайший мошенник американского Запада совершил свое величайшее мошенничество!
Онести медленно открыла глаза и, глядя на стоявшего перед ней неумолимого обвинителя, прошептала:
– Джесс! Похоже, одной из тех маленьких девочек, похищенных Дьюсом, была... я!
Джесс с недоверием смотрел на нее.
Онести? Она – одна из двух давно пропавших девочек? Дочь человека, владеющего самой богатой компанией морских перевозок?
– Однако в тебе и впрямь что-то есть! – заметил Джесс. – Или Скарлет Роуз была права, когда говорила, что ты рождена для сцены и привыкла всегда играть?
– Выслушай меня! – взмолилась Онести. – Когда Роберт поймал нас, отец сказал мне, что, если нам придется разлучиться, я должна как можно дальше бежать из тех мест. И кроме того, обязательно узнать нечто очень важное. Позже, в день своей смерти, Дьюс наказал мне вернуться туда, откуда мы с ним начинали свой путь. При этом несколько раз повторил, что правду о всей своей жизни я смогу узнать только в каких-то «плывущих камнях». С тех пор я везде и ищу те самые камни. Теперь, надеюсь, ты понял? Искала как раз то, что отец велел мне непременно найти! Ибо он очень хотел, чтобы я узнала эту правду!
– Ты с самого начала состряпала эту сказку вместе с Магуайром?
– Видишь ли, Джесс, я отлично понимаю, что выгляжу не совсем нормальной. Но не могу постоянно обо всем этом не думать! Отец – Дьюс Магуайр – почему-то никогда не говорил со мной о матери. Он вечно был в бегах, каких-то заботах, нигде надолго не задерживался, а потому, вероятно, просто не имел времени на подобные разговоры. Кроме того, за ним вечно охотились.
Джесс скрестил на груди руки.
– Ты все это выдумала своим крохотным умишком? – усмехнулся он.
– Ты не можешь отрицать фактов, Джесс!
– Кроме одного.
– Какого?
– Что маленькие девочки, похищенные Магуайром, умерли!
– Ты в этом уверен?
– Уверен!
– А не кажется ли тебе, что кое-кому просто хочется, чтобы их считали мертвыми? Что кто-то в этом очень заинтересован? Не думаешь ли ты, что было просто необходимо поговорить о такой возможности с членами их семьи?
– Чтобы они все решили сами?
– Нет, Джесс, это было бы еще рано.
– Почему?
– Потому что девочек никто не видел вот уже шестнадцать лет. Если я не права, это бы разбередило мои старые раны. Но если права, то мне надо иметь очень веские доказательства своей правоты.
– У тебя они есть?
– Я уверена, что смогу их представить, как только найду эти самые «плывущие камни».
Джесс долго и жестко смотрел в глаза Онести. В ее словах прослеживалась логика. К тому же она вкладывала в них столько уверенности, что впору было даже испугаться.
Черт побери, в конце концов, если это очередная ложь, за которую Онести хочет уцепиться как за соломинку, то подобная уловка у нее не пройдет! Конечно, Дьюс Магуайр еще жив и где-то прячется. А Онести пытается направить следствие по ложному следу!
Самым легким способом проверить достоверность рассказанной ею истории было бы поехать в Салиду и отыскать там старого отшельника, который, если верить Онести, помогал ей хоронить отца.
Но был и еще один путь. Найти те самые таинственные «плывущие камни», о которых она все время твердила.
– Помоги мне, Джесс! – уже почти умоляла его Онести. – Помоги мне найти то, что наказал отыскать отец. Не важно, чем это все окажется! Если Дьюс действительно совершил то страшное дело, то я должна это знать! Если же преступления не было, то ни ты, ни я ничего не потеряем, кроме времени.
Несмотря на предостережение внутреннего голоса, перспектива подобного рода поисков заставила кровь в жилах Джесса вскипеть.
– Хорошо! – кивнул он. – Мы отправимся на поиски «плывущих камней». Но если ты вновь намерена морочить мне голову, если еще раз посмеешь сбежать или попытаться как-то обмануть, то горько пожалеешь о дне, когда познакомилась со мной!
Вернувшись окольными путями в Сэйдж-Флэт, они сдали продолжавших оставаться без сознания Роберта и Роско местному судебному исполнителю и заехали на телеграф, откуда Джесс послал депешу своему шефу о ходе расследования дела. После чего они с Онести покинули город и направились по дороге, ведущей на юго-восток. По пути они останавливались в каждом месте, отмеченном звездочкой на карте Онести, расспрашивали каждого встречного, обследовали каждый попадавшийся скальный массив или ущелье.
Джесс лишь изредка разговаривал с Онести, причем даже в этих случаях оставался крайне немногословным и суровым. Если же она сама пыталась завязать разговор, он тут же обрывал ее или просто отмалчивался. Порой Онести даже не верилось, что рядом едет человек, который несколько дней назад вознес ее на вершину блаженства.
И все же Онести верила, что Джесс снова может стать другим...
...Утром третьего дня второй недели их безуспешных поисков небо нахмурилось и хлынул дождь. Но и это никак не изменило настроение Джесса. Казалось, в него вселился невидимый демон.
Жесточайший ливень заставил странников остановиться. Соорудив из покрытых конской попоной сучьев какое-то подобие навеса, они решили переждать непогоду. Ливень сопровождали раскаты грома и завывание ветра. И это было единственным, что слышала Онести. Джесс продолжал хранить молчание. Девушка поняла, что дальше терпеть этого просто не сможет!
– И как долго будет продолжаться подобный утонченный садизм? – с ехидством спросила она.
– Что ты имеешь в виду?
– Наказание молчанием, которому ты упорно меня подвергаешь.
– Наказание? За что бы я стал тебя наказывать?
– За то, что я сказала тебе правду о своем отце. Ведь ты неделями пытал меня, стараясь ее узнать. Когда же я все рассказала, ты стал вести себя со мной так, как будто я совершила смертный грех! Почему?
– Потому что правды ты мне так и не сказала. Каждое твое слово было сплошной ложью.
– Нет!
– Да! Даже каждый взгляд тогда в Ласт-Хоупе был лживым. Я же понял на примере тех двух бандитов, что ты сделала со мной той ночью! Подсыпала в виски снотворное! А наутро – солгала! И ты это отлично помнишь. Как и то, что, взяв с меня три доллара, заставила поверить, каким способом зарабатываешь себе на жизнь.
– Хочешь получить их назад?
– Нет. Я только хотел бы знать, какого черта ты сразу не признались мне в своей девственности?
Онести потупила взор. В голосе Джесса прозвучала боль глубокой обиды, и ей сделалось стыдно. Она тяжело вздохнула и прошептала:
– Ты бы никогда этого не понял, Джесс! Мне нужны были деньги на дорогу.
– Именно для этого ты опоила меня и наутро внушила, будто бы между нами была близость? Разве не так?
Онести помедлила с ответом, но потом все-таки утвердительно кивнула:
– Я понимаю, что большинство мужчин были бы довольны девственностью своих жен до свадьбы.
– Большинство мужчин надеются, что их будущие жены еще не потеряла свои венки.
– Не хочешь ли ты сказать, что был доволен, приняв меня за проститутку?
Джесс стиснул зубы, но промолчал, а Онести сделала короткую паузу и продолжила:
– Ты большой лицемер, Джесс! И в этом главное отличие моей лжи от твоей.
– Я никогда тебе не лгал!
– Согласна. Но тем не менее не говорил и правду. А это ничем не отличается от лжи.
– Например?
– Пожалуйста: ведь ты мог бы признаться, что работаешь детективом. Но не сделал этого!
– В первые дни нашего знакомства я не думал, что ты будешь представлять для меня какой-нибудь интерес в профессиональном плане.
– А потому решил разыгрывать передо мной роль жалкого бродяги без прошлого и будущего. Так?
– Я просто исполнял свой служебный долг.
– А я боролась за свою жизнь. Это, конечно, тебя не очень интересует, но жизнь – вот все, что у меня осталось!
Онести повернулась и принялась привязывать к седлу жеребца свой вещевой мешок. Джесс с грустью посмотрел на ее изящную фигуру. Как она могла подумать, что ему безразлична ее жизнь?
Может быть, она считает, что он ухватился за это самое трудное дело только ради удовольствия? Или же ему просто нечего было делать?
Боже, если бы Онести знала, как глубоко проникла в его душу!..
Снова пошел дождь. Джесс спрятался под тент. Погода была пакостной. И настроение – не лучше. Он провел столько ночей в прериях, что сейчас даже не мог бы и сосчитать. Хотя рядом была Онести и им предстояло длинное путешествие вдвоем в погоне за этими чертовыми «плывущими камнями», он еще никогда не чувствовал себя столь одиноким, как сейчас!
Но, может быть, ему стоит постараться забыть все то, что Онести воплощала в себе? Все то, что он привык ненавидеть в этой жизни?
Отец Джесса разрушил иллюзии своего сына. Миранда нанесла болезненный удар по его самолюбию и гордости. Но Онести...
Боже, Онести могла сделать самое страшное – разбить его сердце...
Онести вновь забылась сном. На этот раз – более крепким и даже красивым. Ей снились цвета. Зеленый и голубой... Золотистый и желтый... Они перемешивались друг с другом, сливались в один и снова разделялись.
О-нес-ти!
Не открывая глаз, она повертела головой в разные стороны.
Вы-хо-ди... Выходи, где бы ты ни была!..
Нежный девичий голос продолжал звучать в ушах и манить к себе.
О-нес-ти!
Но она все еще не решалась открыть глаза. Наконец ее имя повторил уже мужской голос – резкий и требовательный:
– Онести! Да проснись же наконец!
Она открыла глаза и увидела склонившееся над ней мужское лицо.
– Джесс?
– Надеялась увидеть еще кого-нибудь?
Его насмешливый тон показался ей приятным. Она приподнялась с земли, села на корточки и протерла глаза.
– Мне приснилось, будто бы кто-то зовет меня по имени.
– Нет ничего удивительного! Я вот уже минут десять, если не более того, пытаюсь тебя разбудить.
Джесс поднялся с колен и пошел к лошадям. Седла на их спинах и запах потухшего костра говорили о том, что Джесс давно на ногах.
– Не будем зря тратить время. Нам сегодня предстоит очень длинная дорога.
Несмотря на демонстративное нетерпение Джесса, Онести не могла заставить себя торопиться. Руки были ватными, ноги – тяжелыми. К тому же что-то кололо сердце. Ей казалось, что она не найдет в себе силы встретить новый день, который обязательно должен будет закончиться разочарованием.
Пока она свертывала коврик, на котором проспала ночь, ей в голову пришла неожиданная и тревожная мысль. Она вдруг подумала, что скорее всего никогда не найдет тайник Дьюса. Ибо они ехали по дороге, на которой ни один пункт не был отмечен звездочкой. И что будет, если они так и не разыщут «плывущие камни»?
Стараясь отделаться от этого гнетущего сомнения, Онести прикрепила к седлу матерчатую сумку с сапожками и саквояж, влезла на спину своего жеребца и, нагнав Джесса, ехавшего чуть впереди, спросила:
– А ты не расскажешь мне о них?
– О ком?
– О тех людях, которые вас наняли для розыска пропавших детей?
Этот вопрос мучил Онести с того дня, когда она узнала о похищении маленьких девочек. Через какие, наверное, испытания и какое огромное горе пришлось пройти их родителям!
– И что же ты о них хотела узнать? – спросил Джесс.
– Кто они, эти люди? Какие они?
– Честно говоря, я толком и сам не знаю. Потому что никогда с ними не встречался. Мне было приказано только найти Магуайра.
– Но все же ты должен был хоть что-нибудь о них узнать? Хотя бы как зовут мать и отца, откуда они родом? Имеют ли других детей?
– Надеешься, что я подкреплю фактами легенду, которую ты мне рассказала?
– Видишь ли, если это моя семья, то я имею право знать о ней хоть что-то.
– Если это действительно твоя семья, то я обязательно расскажу о ней все, что знаю сам.
Так! Вот она и получила ответ. Если доказать свою принадлежность к этой семье Онести не удастся, то ближайшие десять лет она может провести за тюремной решеткой! Джесс постарается ей это устроить!
Дождь оставлял дрожащую радугу на колыхавшихся волнах высокой травы. Онести постаралась не думать ни о чем, кроме резвого бега ее жеребца. Она не могла найти в себе силы и дальше выдерживать постоянное раздражение Джесса и охватывающее душу отчаяние в попытках найти наследство, оставленное или не оставленное человеком, приходившимся или не приходившимся ей отцом.
Так или иначе, но все утро и половину дня Онести, дрожа от холода, продолжала думать именно об этом. Неожиданно она встрепенулась, Выпрямилась в седле и внимательно посмотрела вперед, где продолжали волноваться высокие травы прерий.
О-нес-ти!– вдруг явственно донеслось до нее.
Что это? Эхо ночных сновидений? Или же минутное воспоминание?
Онести почувствовала, как учащенно забилось сердце. Перед мысленным взором неожиданно предстала она сама – совсем маленькой девочкой, идущей вместе с очень молодым Дьюсом через эти высокие волнующиеся травы.
– Это здесь! – прошептала Онести, придерживая поводья. – Джесс, это место «плывущих камней»! Я знаю!
– Это? – озадаченно переспросил он. – Но здесь одна трава и деревья, которых, кстати, тоже не больше десятка.
– Это здесь, Джесс! – упрямо повторила она. – Не спрашивай меня, откуда я знаю! Просто – знаю!
Онести вдруг почувствовала такую уверенность, что тут же соскочила с седла и стала оглядываться по сторонам.
Вокруг расстилались прерии. Лишь кое-где, подобно оазисам, возвышались островки раскидистых дубов.
Мысленно Онести вновь перенеслась на много лет назад.
Ее лицо ласкал напоенный запахом травы ветерок. А она, как и тогда, бежала куда-то по бесконечной зеленой равнине и при этом громко хохотала над отцом, пытавшимся ее догнать.
Все было так реально, что Онести даже обернулась и посмотрела назад... Но – нет... Дьюса позади не было. И только откуда-то из-под земли снова донеслось ее имя...
Сердце Онести заколотилось в сумасшедшем ритме. Кожа покрылась пупырышками. «Он упал! Я тогда вообразила, что его поглотила земля. И вот сейчас я слышу его голос из-под земли!»
Тем временем спешился и Джесс.
– Онести, здесь мы можем потерять целый день и ничего не найти! – недовольно крикнул он.
– Что ж, продолжим поиски завтра. И так будем искать изо дня в день, пока не найдем. Я знаю, что это – здесь, и нигде больше! Помнится, где-то неподалеку должна была быть большая глубокая яма, выложенная по краям камнями. Но где точно – не могу вспомнить. Надо поискать!
– А вон там?
Онести повернула голову и посмотрела туда, куда указывал рукой Джесс.
Она увидела большую, очень глубокую яму, выложенную по кругу красными камнями. Подбежав к Джессу, Онести положила ладонь на его плечо. И сразу же отдернула, почувствовав, как искра пробежала по всему ее телу.
– Что там, внизу? – спросила она, затаив дыхание.
– Я ничего не могу рассмотреть. Там очень темно. Принеси мне одну из поношенных юбок, чтобы можно было смастерить факел и исследовать это отверстие чуть глубже.
Онести бросилась к жеребцу, раскрыла саквояж и, порывшись в своих вещах, вытащила темную юбку.
– Вот!
Джесс быстро разорвал юбку на несколько широких полос, связал их вместе и, прикрепив к сучку, отломанному от стоявшего рядом дуба, поджег. Получился яркий факел, который он тут же бросил в яму.
Онести склонилась над самым краем и не отрываясь следила за быстро удалявшимся языком пламени, освещавшим на своем пути стены природной шахты.
– Как ты думаешь, здесь очень глубоко? – спросила она.
– Уж не надеешься ли ты, что я позволю тебе туда спуститься? – сурово спросил Джесс. – Это было бы настоящим безумием! Ведь мы не знаем, что находится на дне.
– На дне лежит мое будущее! – отрезала Онести. – И если ты полагаешь, что можешь меня остановить, то это безумие уже с твоей стороны!
– Тогда я полезу первым! – решительно сказал Джесс, тем самым сильно подняв себя в глазах Онести. – Впрочем, здесь, кажется, не так уж глубоко! Ладно, сейчас увидим!
Онести не стала возражать. Но все же, пока Джесс ходил за веревкой, специально припасенной для подобных случаев и хранившейся в вещевом мешке, она чувствовала себя не очень удобно.
Он укрепил веревку, привязав одним концом к дубу, а другой опустил в яму. После чего ухватился за нее обеими руками и стал осторожно спускаться. Через несколько секунд голова его исчезла в темноте. Затем до Онести долетел его голос:
– Зажги новый факел, брось его мне, а сама очень осторожно спускайся по веревке. До самого низа она не достает. Но я уже стою на дне колодца и сумею тебя подхватить.
Онести с точностью исполнила все распоряжения и через несколько секунд оказалась в его объятиях. Правда, он тут же отстранился. При свете самодельного факела Онести показалось, что на лице Джесса появилось виноватое выражение.
Мерцавшее, но все же яркое пламя осветило дно и стены шахты. И Онести показалось, что все кругом засияло ослепительным блеском бриллиантов.
– О Боже! – прошептала она. – О Боже! Ты когда-нибудь видел подобную красоту, Джесс?
Но он молчал, будучи не в силах произнести ни слова. Нет, не потому, что был ошарашен красотой сияния камней. Все это не шло ни в какое сравнение с красотой, осветившей лицо Онести, которое так и просилось на полотно кисти великого художника!
Джесс сделал шаг вперед. И с близкого расстояния лицо Онести показалось ему еще более прекрасным. Он понимал, насколько это опасно для него, ибо сразу же почувствовал себя совершенно беззащитным. Усилием воли Джесс плотно сжал губы и еще раз огляделся.
От небольшой круглой площадки, на которой они стояли, в разные стороны тянулись коридоры. Их было несколько. Перед тем как решить, с какого из них начинать исследование подземелья, Онести несколько минут думала. Потом встрепенулась и решительно направилась к самому дальнему слева.
– Ты слышишь шум воды? – спросила она.
– Успокойся, Онести, – совершенно бесстрастно ответил Джесс. – Мы еще не знаем, куда ведут все эти тоннели.
Поскольку она не обращала на него никакого внимания, можно было подумать, что Джесс разговаривает со сталактитами. Она же без колебаний вошла в дальний коридор.
Он последовал за ней. Через несколько шагов они оказались в просторном зале с высоким потолком. Здесь Онести высоко подняла факел и стала методично осматривать каждый сантиметр стены. Затем опустилась на колени и принялась за пол. Джесс же метил мелом стены, чтобы не заблудиться в лабиринте коридоров.
Чувствовал он себя прескверно. Ему казалось, что какой-то невидимый обруч сжимает его грудь. И с каждым шагом это чувство нарастало. Скоро он начал задыхаться, на лбу выступили крупные капли пота, а в затуманивающемся сознании одно за другим стали всплывать совсем нежелательные воспоминания...
– Может быть, нам лучше уйти отсюда? – не выдержал он, когда Онести перешла в следующий зал и принялась так же дотошно изучать его.
– Ты можешь идти, Джесс. А я продолжу осмотр.
– Но мы можем вернуться сюда чуть позже, когда рассветет. Я вижу в потолке щели. Возможно, сюда даже проникает солнечный свет. И тогда мы не будем блуждать по этому чертову лабиринту вслепую. На тщательный осмотр всех этих пещер нам потребуются недели, если не месяцы!
– Меня совсем не интересует, сколько времени у нас уйдет на осмотр. То, что я так долго и мучительно искала, лежит здесь. И я не успокоюсь, пока не найду это.
Джесс боролся с собой, стараясь подавить тревожное чувство, все сильнее охватывающее его. Ему казалось, что его легкие начинают сжиматься. Перед глазами поплыли темные круги и замелькали черные мухи. Он начал понимать, что дольше здесь оставаться не сможет. В довершение всего стал постепенно меркнуть и в конце концов совсем погас факел. Темнота, поглотившая их, проникла, как показалось, в самое сердце. Он вытянул вперед руки и стал на ощупь искать Онести.
– Я здесь, Джесс! – раздался ее голос. Пальцы Онести сжали его ладонь.
– Почему ты дрожишь?
– Потому что здесь темно, как у нефа в желудке! К тому же еще и холодно!
С рождения обладая глазами и инстинктом кошки, Онести взяла Джесса за обе руки и подтянула к стене, по которой он соскользнул на пол.
Онести опустилась рядом.
– Нельзя ли зажечь факел? – спросил он.
– У нас нет ни спичек, ни зажигалки. А что, темнота действует на тебя угнетающе?
– Я вовсе не против темноты. Но не в подземелье! Мне кажется, будто я нахожусь в могиле!
– Если так, то тебе незачем оставаться здесь. Тем более что я себя в темноте и даже в подземелье чувствую превосходно!
– Ну нет уж! Одну тебя я не оставлю! Здесь, вполне возможно, есть летучие мыши. Или еще какая-нибудь мерзость.
Говоря это, Джесс все крепче и крепче сжимал кулаки, пока Онести не положила на них свою ладонь. Одновременно ее вторая рука обвила его шею. Он почувствовал волшебный аромат женских волос.
– Что ты делаешь? – взволнованно воскликнул Джесс, почувствовав, как предательский комок подкатывает к горлу.
– Держу тебя.
– Я понимаю, но... зачем?
– Разве тебе не приятно?
– Э... э... Я бы не сказал, что нет!..
– Ты же удерживал меня, когда я тебя боялась. Теперь моя очередь!
– Почему ты думаешь, что я тебя боюсь? И вообще, разве ты хоть раз видела, чтобы я чего-нибудь или кого-нибудь испугался?
Джесс не решался признаться, что присутствие Онести пугало его куда больше, нежели весь окружавший их лабиринт темных коридоров. Между тем ее голова покоилась на его плече, ее грудь прижималась к его руке, а запах волос все сильнее и сильнее щекотал ноздри.
Они оба вдруг почувствовали, что вся та ложь, которая разделяла их до этого мгновения, на самом деле ничего не значила. Ее надо было забыть навсегда и оставить в памяти только чудесные ночи, проведенные вместе.
Они вслушивались в доносившийся откуда-то шум падающей воды. Джесс почти физически чувствовал, как Онести старается успокоить его. И это ему нравилось больше всего. Она, как никто другой, умела угадывать его настроение, тревоги, даже мысли. Онести уже удалось убедить Джесса в том, что любой его поступок будет встречен ею с пониманием. Что ее устраивало в нем буквально все!
Вот и сейчас она молча сидела рядом, слушала далекие звуки водопада и понимала, что в этот момент ничего большего Джесс от нее не хотел...
Неожиданно Онести начала мурлыкать. Сначала так тихо, что Джесс не сразу узнал мелодию своей собственной песни «Не лги мне!», слова которой принадлежали его отцу. Но, узнав, вдруг снова почувствовал комок в горле. Эта песня перенесла его в далекое прошлое, и он не мог ее спокойно слушать.
Онести замолчала, посмотрела на Джесса и провела ладонью по его щеке.
– Спасибо за то, что помог мне в этих поисках! – прошептала она.
– Если бы ты все рассказали мне с самого начала, то это могло бы сберечь уйму времени, а также избавить от излишней нервотрепки, – тоже шепотом ответил Джесс.
– Знаю. И жалею о своем поведении. Правда, мне уже давно хотелось все тебе рассказать о Дьюсе. Но я боялась!
– Боялась меня?
– Нет. Того, что ты хотел сделать с моим... с Дьюсом?
– Почему ты не обратилась в полицию, когда он был убит?
– А что бы это дало? Ведь я была уверена, что его убийца мертв.
– Но полиция могла бы организовать тебе охрану, помочь вернуться в свои родные места. Да и многое другое!
– Я думала об этом. Но, видишь ли, мне скорее пристало бежать от закона, нежели искать у него защиты. Любой полицейский мог бы разорвать меня в клочья, узнав, кто я. А суд засадил бы на многие годы в тюрьму. Ведь я помогала Дьюсу обманывать людей!
Онести прижалась щекой к щеке Джесса и обняла его за талию.
– После смерти отца только рядом с тобой я чувствовала себя в безопасности.
Джесс закрыл глаза. Ему было тепло и приятно ощущать рядом присутствие Онести.
– Как ты стал сыщиком? – спросила Онести.
– Рука судьбы! – вздохнул Джесс, откинувшись спиной на холодную стену пещеры. – Мой отец много занимался всякого рода делами. По мере того как я взрослел, его приходы домой становились все реже и реже. Когда же мне исполнилось пятнадцать, а может быть, шестнадцать лет, он вообще перестал приходить. Исчез! Мать очень беспокоилась. Не спала ночей. Все время твердила, что отца скорее всего уже нет на этом свете. Тогда я решил заняться его поисками. Это заняло у меня больше года, но в конце концов я обнаружил родителя на плантации в штате Теннесси, где он жил... с другой женщиной.
– У него была другая жена?
– Ну, не совсем жена. Это была родная сестра моей матери. В Теннеси отец нажил себе приличное состояние. Он выращивал и продавал хлопок. Он хотел, чтобы я носил фамилию Рандолф.
– Это фамилия твоей тети?
– Да. Сестра моей матери была благородного происхождения и очень даже привлекательной внешне. Отец начал ухаживать за ней. Потом они полюбили друг друга. Так по крайней мере он говорил. Но тут возникла проблема: оказалось, что моя тетушка не могла иметь детей. Отец был в отчаянии.
– Почему он не усыновил ребенка? После войны по всей стране остались тысячи сирот.
– О, надо знать моего отца! Он всегда хочет только того, чего действительно хочет! И ничего другого! Причем его абсолютно не интересует, кто от этого может пострадать. Отец желал иметь своего собственного сына, который мог бы унаследовать его состояние. Но его надеждам не суждено было оправдаться. Тогда он женился на моей матери, рассчитывая уже на ее состояние. И настоял на том, чтобы она произвела на свет наследника. Таковым явился я.
– Но твоя матушка не знала, что раньше он жил с ее сестрой?
– Она об этом даже не догадывалась.
– И тетя ничего ей об этом не рассказала?
– Нет. Одной из причин стала Гражданская война, которая развела сестер по разным сторонам баррикады. Тетя была убежденной сторонницей южан. Матушка же до мозга костей северянкой. Поэтому они разбежались и больше никогда не виделись. Правда, после окончания войны матушка все же узнала о проделках своего мужа.
– Представляю, в какое отчаяние ее это привело!
– Отчаяние? Это не то слово! Матушка просто сошла с ума. Она продала свой дом в Чикаго, и мы переехали на Запад. Никто из родственников по маминой линии не хотел больше иметь ничего общего с моим отцом. Матушка вернула ему все, что когда-либо от него получила: фамилию, деньги, даже ноты... Одним словом – все... Кроме меня...
– А что стало с тетей?
– Она умерла через два года.
– Ты же поступил на работу в агентство «Пинкертон». Так?
Джесс снял руку с талии Онести и провел большим пальцем по ее спине.
– Как-то раз я рассказал одному знакомому о том, как разыскивал отца. Он пересказал это другу, который работал в «Пинкертоне». Прошло немного времени, и я сам не заметил, как меня туда завербовали. В то время я был безработным, а потому не стал возражать. И с тех пор работаю.
– Просто поразительно, как ты смог простить своего отца после всего того, что он натворил!
– Все не так просто, Онести! Я не простил его. Ибо прощение означало бы заботу. Я же этого делать не захотел. Потому что он постоянно лгал, мошенничал, использовал людей в своих грязных целях. Этот человек разбил сердце моей матери и запятнал ее чистое имя. Поэтому для меня он больше не существует.
– Он должен существовать для тебя, Джесс! Иначе бы ты не потратил половину своей жизни на преследование тех мерзавцев, кто обманывает и грабит честных людей, как это делал твой отец по отношению к собственной жене и сыну.
Грудь Джесса затряслась от сдерживаемого хохота.
– Боже мой, Онести! Ну можно ли так ошибаться? Мое решение начать работать в «Пинкертоне» ни в коем случае не диктовалось благородными стремлениями бороться со злом, творимым людьми вроде моего родителя, и исправлять его. Это было просто желание до предела разозлить его! Стать таким, кого отец всегда ненавидел: диким, безрассудным варваром... Я сам долго не осознавал это. А когда понял, было уже поздно. В меня вселилась злость, которая могла убить и тебя!
– Каким образом?
– Много лет назад мне было поручено дело, связанное с разоблачением шайки преступников, захватившей руководство шахтами. Это были очень опасные люди. Они убивали, насиловали, наводили трепет на всю округу.
Занявшись порученным делом, я для начала попытался внедриться в банду. Это мне удалось. Поскольку надо было поддерживать связь со своими коллегами, я привлек к работе в качестве связной одну женщину – Миранду. Она обещала мне всячески помогать, коль скоро эти мерзавцы убили ее мужа.
Бандиты все же заподозрили, кто я на самом деле, и пригрозили убить. Но не сделали этого. Однако на протяжении многих месяцев они держали меня на дне одной из самых глубоких шахт, категорически запретив подниматься наверх. Я был лишен всякой возможности поддерживать связь со своим агентством.
Но тут в стане бандитов произошло нечто очень серьезное, о чем я пронюхал. Теперь надо было как-то доставить эту информацию в агентство. Мне удалось подкупить охрану, и я передал Миранде донесение для старшего полицейского офицера.
Но до него оно не дошло, поскольку Миранда передала его кому-то еще. Это поставило всю операцию по разоблачению банды под угрозу срыва. Дело зашло так далеко, что Макпарланд был вынужден... расстрелять меня, дабы доказать, что сам он к операции никакого отношения не имеет. В противном случае могли пострадать сотни ни в чем не повинных людей.
– Значит, именно это ты имел в виду, когда говорил, что инсценировка расстрела спасла тебе жизнь?
Джесс утвердительно кивнул.
– Когда я поправился, то вернулся в Денвер и подал в агентство рапорт об отставке. Однако Макпарланд отставки не принял, пообещав взамен чуть ли не луну с неба. Но при условии, если я сумею распутать сложнейшее дело, тянувшееся уже более шестнадцати лет.
– То есть он предложил поймать моего отца, – грустно усмехнулась Онести. – Так... Насколько я понимаю, закончив это дело, ты вернешься в Денвер?
– Видишь ли, Онести, это зависит от тебя!
– От меня?!
– Да, от тебя, Онести!
– Что ты имеешь в виду?
– Ты знаешь обо мне то, чего не знает больше никто.
– И ты опасаешься, что я тебя выдам?
– Если речь пойдет о том, чтобы спасти собственную жизнь, я думаю, что ты пойдешь на это. Даже против собственной воли!
– Джесс, ты забыл, что я не Миранда! Конечно, я понимаю: то, что сделала она, нельзя вычеркнуть из памяти. Потом, мне известно, как чувствует себя человек, которого предали: он уже никому в этом мире не может доверять. Но если ты никому уже не веришь, то поверь по крайней мере тому, что я сейчас скажу.
– Чему именно?
– Тому, что я тебя люблю. И полюбила с того дня, когда ты сел за пианино в салоне Скарлет Роуз, заставив тот старый, разбитый инструмент божественно звучать, а меня – петь. Не знаю уж как... С каждым днем моя любовь к тебе росла. А потому я никогда тебя не предам! И сейчас не оставлю одного в этой темноте.
Последовала долгая пауза.
– Время все покажет, не правда ли? – наконец задумчиво произнес Джесс.
В ту ночь Онести очень плохо спала. Ей не давало покоя все, что рассказал Джесс о своем отце и Миранде. Вновь и вновь она вспоминала каждое его слово. И понимала, как трудно дались Джессу эти откровения. Ведь он не отличался излишней доверчивостью! Особенно с теми, кого не очень хорошо знал. Так у него было и с Онести. А она ничего не могла поделать с этой чертой его характера. Надеялась только, что он просто ее испытывает...
Он сказал ей правду. Онести хотела ответить ему тем же.
Когда первые проблески рассвета стали проникать через щели каменного потолка, Онести положила голову на грудь Джесса. Сделала она это очень осторожно, чтобы его не разбудить.
Джесс высоко ценит смелость, думала Онести. Что ж, у нее не было в этом недостатка. Джесс хочет правды? Он ее получит...
...Минуя коридоры, которые Джесс пометил мелом, Онести продолжала исследовать подземный лабиринт. «Плывущие камни» должны были находиться где-то очень близко. И если она найдет их, то докажет, что является тем самым ребенком, которого шестнадцать лет назад Дьюс Магуайр выкрал из семьи.
Онести уже потеряла счет времени, блуждая по тоннелям пещеры. И вдруг она остановилась, не веря своим глазам.
Мягкий желтый свет лился откуда-то сверху в просторный зал. Полноводный ручей пробивал себе дорогу сквозь скалу, которая, медленно растворяясь в нем, разбрасывала вокруг себя сотни разноцветных камней, уносимых течением.
«Вот они, «плывущие камни»!» – пронеслось в мозгу Онести.
Прошло несколько минут, прежде чем Онести, зачарованно смотревшая на эту первозданную красоту, вновь обрела способность двигаться. Она сделала неуверенный шаг вперед. Затем – второй. И ей вдруг показалось, что чья-то невидимая рука повела ее дальше, в этот хаос плывущих по ручью разноцветных камней, к дальней стене.
Руки Онести стали обшаривать стену. И очень скоро она наткнулась на небольшую коробку. Девушка осторожно нащупала ее края и без особых усилий вытащила из каменного тайника продолговатый ящичек. Сердце ее стучало, отдаваясь в груди громким эхом. Она не выдержала и опустила ящичек на каменный пол. Внутренний голос настойчиво требовал, чтобы она не открывала коробку, потому что она уже никогда не сможет остаться прежней. Но если она не откроет крышку, то никогда не узнает, имели ли под собой почву ужасные и оскорбительные обвинения Джесса.
Набравшись смелости, Онести вытерла вспотевшие от волнения ладони о юбку, положила их на крышку коробки и, сильно нажав на уголки большим и указательным пальцами, продавила ее внутрь. Раздался сухой треск. Испугавшись, она отскочила от стены почти на два шага.
– О Господи! – вырвалось у нее из груди.
Она машинально обернулась и увидела Джесса, стоявшего у входа в зал. Выражение его лица отражало состояние души самой Онести. Ее же губы двигались, но совершенно беззвучно.
Он подошел к стене и опустился на колени перед коробкой.
– Джесс, – задыхаясь от волнения, прошептала Онести, – это существует! Я не верила Роско, когда он сказал, что мой отец вроде бы где-то спрятал свои миллионы. Но бандит, видимо, и сам мало что знал об этом. А вот, оказывается, где все богатства! Посмотри, стены усыпаны драгоценными камнями. А по ручью плывут самые настоящие рубины и бриллианты!
Джесс тем временем протянул руку и вытащил из коробки увесистую пачку банкнот. Она оказалась такой тяжелой, что он не смог удержать ее одной рукой и уронил на пол.
– Здесь же тысячи долларов! – воскликнул он.
– Вот поэтому-то братья Трит так упорно охотились за моим отцом! – вздохнула Онести.
Джесс подобрал упавшие банкноты и вытащил из ящика такую же пачку. Порывшись у себя в кармане и найдя довольно длинный шнурок, он связал обе в одну. Потом еще раз заглянул в коробку и увидел лежавший на самом дне запечатанный конверт.
Повертев его в руках, он протянул конверт Онести.
– Открой его, – сказала она.
Разорвав бумагу, он вынул сложенный вдвое листок. Развернув его, Джесс вопросительно посмотрел на Онести.
– Читай! – приказала она.
Он поднес бумагу к самым глазам и начал читать:
– «Дорогая моя Онести!
Если ты сейчас читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Поэтому я должен признаться тебе во всех своих грехах. И может быть, настанет день, когда ты сможешь меня простить! Дорогая моя девочка! Ты должна знать, что я не твой отец...»
Голос Джесса стал глухим, едва слышным.
– Дальше! – скомандовала Онести, чувствуя, как у нее потеют ладони, а в груди начинает перехватывать дыхание.
– Боже мой! Дальше он пишет, что ты наследница миллионера Филиппа Джервиса.
– Я?!
– Да, ты, Онести! Как одна из тех маленьких девочек, которых шестнадцать лет назад похитил Магуайр.
Онести в душе поблагодарила небо за то, что в этот момент она сидела на выступе стены. Иначе бы непременно упала на каменный пол.
Она – наследница миллионера?!
– Это какая-то ошибка! – запротестовала Онести.
– Нет здесь никакой ошибки! Ведь это своего рода исповедь твоего отца. А еще в этом конверте лежит вырезка из газеты «Сан-Франциско кроникл». И вот заголовок: «Похищение двух девочек, наследниц богатого состояния. Начато расследование. Разыскивается некто Магуайр».
– Но я же никогда не была в Сан-Франциско! – возразила Онести. – Мы приехали в Галвестон прямо из Шотландии!
– Так он тебе сказал, Онести! Я теперь должен к тебе снова обращаться на вы и называть Энис?
– Энис?
– Да, именно так! Ибо твое настоящее имя Энис Джервис.
Онести произнесла про себя это имя и твердо решила, что оно ей не подходит.
– Магуайр, должно быть, спрятал здесь богатство и это письмо перед тем, как похитить тебя и твою сестру.
– Но как он мог совершить столь ужасный поступок?! И как сумел убедить меня, что он мой родной отец? Причем хранил эту тайну много лет! И наконец, зачем он это сделал?
Онести смотрела на Джесса, как будто он знал ответы на все эти вопросы.
– Из-за денег, Онести! – глухо проговорил он. – Магуайр пишет, что встретил человека, обещавшего ему сказочные богатства, если он выкрадет из дома Джервиса нечто такое, что имеет огромную ценность, и какое-то время будет хранить у себя. Эта ценность – ты, Онести, и твоя сестренка.
– Странно! Если он хотел получить деньги, то зачем спрятал их в пещере?
Джесс не ответил и снова углубился в чтение письма:
– Он пишет, что тот человек не намеревался возвратить вас в семью. Узнав об этом, Дьюс сам забрал вас вместе с деньгами и скрылся. Кроме того, Магуайр пишет, что пытался возвратить вас родителям, но испугался, что раскроется его участие в преступлении и он проведет весь остаток жизни за решеткой.
– Это все?
– Нет. Письмо заканчивается словами: «Единственное, о чем я сожалею, что в тебе не течет моя кровь. Но ты все равно навсегда останешься моей дочерью, которую я безумно любил и старался до самого последнего вздоха охранять от всяких несчастий».
Слезы брызнули из глаз Онести.
– Он и умер, пытаясь защитить меня! – прошептала она.
Вытерев слезы, Онести посмотрела на Джесса:
– Что в газетной вырезке говорится о девочках-близнецах? Ведь одна из них – это я!
– Говорится, что у тебя действительно была сестра. Но имя не указано.
– Ее звали Фэйт. И если я смогла выжить, то ей, возможно, тоже это удалось.
– Возможно, – согласился Джесс, хотя его голос прозвучал не очень уверенно.
– Выяснить все это можно единственным способом.
– Каким?
– Джесс, ты мог бы отвезти меня домой?
– Ты имеешь в виду Сан-Франциско?
– Да, именно туда!



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дерзкая леди - Морган Рэйчел



так себе романчик
Дерзкая леди - Морган РэйчелЕлена
31.03.2012, 18.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100