Читать онлайн Энн в Саммерсайде, автора - Монтгомери Люси, Раздел - Глава одиннадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монтгомери Люси

Энн в Саммерсайде

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава одиннадцатая

Столовая была под стать всему остальному. С потолка свисала еще одна огромная люстра, над каминной полкой помещалось еще одно огромное, в золоченой раме зеркало, стол сверкал хрусталем и серебром, посуда была из старинного дербийского фарфора. Ужин, который подавала довольно мрачная на вид и необычайно древняя горничная, был обилен и необычайно вкусен. Молодой здоровый аппетит Энн воздал ему должное. Какое-то время мисс Минерва молчала, а Энн не осмеливалась вымолвить ни слова, опасаясь, что любое замечание откроет шлюз для нового потока семейных трагедий. В столовую вошел большой упитанный черный кот, сел рядом с мисс Минервой и хрипло мяукнул. Та налила в блюдечко сливок и поставила перед котом. Это действие каким-то образом придало ей человечности, и Энн немного освободилась от своего трепета перед последней представительницей рода Томгаллонов.
— Возьмите еще персиков, милочка. Вы ничего не ели — совсем ничего.
— Что вы, мисс Томгаллон, все так вкусно, и я…
— У Томгаллонов всегда можно было хорошо поесть, — самодовольно заявила мисс Минерва. — Моя тетка Софи пекла самый вкусный бисквитный торт, который я когда-нибудь пробовала. Отец не привечал только одного человека — свою сестру Мэри, потому что у нее был очень плохой аппетит. Съест, бывало, крошечный кусочек того-другого, и сыта. Отец считал это личным оскорблением, и он никогда не забывал обид. Например, он так и не простил моего брата Ричарда за то, что тот женился против его воли. Он выгнал его из дому и запретил когда-нибудь тут появляться. Отец всегда по утрам читал за столом «Отче наш», так после ссоры с Ричардом он стал выпускать фразу: «Прости нам грехи наши, как мы прощаем всякому должнику нашему».
После ужина мисс Минерва отвела Энн в самую маленькую из трех гостиных, которая все равно выглядела огромной и унылой, и они провели вечер у пылающего камина, где Энн было вполне тепло и уютно. Энн вязала крючком кружевную салфетку, а мисс Минерва — на спицах плед из пушистой шерсти. И при этом произносила монолог, большая часть которого была посвящена жутким эпизодам из красочной истории рода Томгаллонов.
— Наш дом полон трагических воспоминаний, милочка.
— Мисс Томгаллон, но неужели здесь никогда не происходило ничего хорошего? — Энн наконец сумела договорить фразу до конца. Но это было чистой случайностью — просто мисс Минерве понадобилось высморкаться.
— Да нет, почему же, — неохотно отозвалась та. — Конечно, когда я была молодой, у нас бывало весело. Говорят, вы пишете книгу, милочка, в которой будут выведены все жители Саммерсайда?
— Нет, что вы… это все выдумки…
— Да? — мисс Минерва была явно разочарована. — Во всяком случае, если вам понадобится, можете использовать любую историю из тех, что я вам рассказала. Только, конечно, измените имена. А теперь, может, сыграем в пачиси?
l:href="#n_3" type="note">[3]
— Боюсь, мне пора домой…
— Да что вы, милочка, как вы пойдете домой в такую погоду? Дождь льет как из ведра… и послушайте, как воет ветер. У меня теперь уже нет кареты… да она мне и не нужна… а идти пешком полмили в такой ливень! Оставайтесь ночевать.
Энн не жаждала провести ночь в Томгаллон-хаусе, но и перспектива идти домой пешком в мартовскую непогоду ей не очень улыбалась. Так что они сыграли в пачиси, причем мисс Минерва настолько увлеклась игрой, что перестала говорить об ужасах, а потом закусили на ночь — съели тост с корицей и выпили какао из старых фамильных чашек невероятно тонкого и красивого фарфора.
Наконец мисс Минерва отвела гостью в комнату, которая, к облегчению Энн, оказалась не той, где ее сестра умерла от каталепсии.
— Это комната тети Анабеллы, — сказала мисс Минерва, зажигая свечи в серебряном подсвечнике, который стоял на хорошеньком туалетном столике, и выключая газовый светильник. — Мэтью Томгаллон однажды выпустил ненароком газ и устроил взрыв — что, конечно, стоило ему жизни. Анабелла была самой красивой из всего нашего семейства. Вон над зеркалом висит ее портрет. Замечаете, какой у нее гордый рот? Это она сшила лоскутное одеяло, которым накрыта постель. Надеюсь, вам здесь будет удобно, милочка. Мэри проветрила постель и положила туда два горячих кирпича. И ночную рубашку для вас она тоже проветрила. — Мисс Минерва показала на просторную фланелевую рубашку, которая висела на стуле и издавала сильный запах нафталина. — Надеюсь, она вам будет впору. Ее никто не надевал с тех пор, как в ней умерла мама. Да, чуть не забыла… — Мисс Минерва остановилась в дверях. — В этой самой комнате ожил Томас Томгаллон — после того, как два дня считался мертвым. И представьте — никто не обрадовался его воскрешению. В этом и состояла трагедия. Спокойной ночи, милочка.
Энн вовсе не была уверена, что проведет ночь спокойно и что вообще сможет уснуть. Комната вдруг стала казаться ей какой-то чужой, даже враждебной. Но ведь любая комната, в которой спало несколько поколений хозяев, кажется чужой. Ее посещала смерть, в ней расцветала любовь, в ней рождались дети… сколько она видела страстей и надежд. Она просто полна призраков. Томгаллон-хаус был страшноватым домом, хранившим мертвую вражду и былое горе, заполненным злодеяниями, которые остались неизвестными миру, но миазмы которых ползли из его углов и закоулков. Здесь было пролито слишком много женских слез. Ветер сумрачно завывал в пихтах за окном. На секунду Энн захотелось убежать отсюда, несмотря на разыгравшуюся непогоду.
Но потом она взяла себя в руки и призвала на помощь здравый смысл. Даже если многие годы назад в этом доме произошли трагические и ужасные события, наверняка же здесь было и много хорошего. Веселые хорошенькие девушки танцевали на балах и делились друг с другом своими сердечными тайнами; полненькие младенцы болтали в воздухе ручками и ножками в ямочках; этот дом видел много балов и свадеб, слышал музыку и смех. Та леди, что пекла несравненный бисквитный торт, наверное, была доброй хозяйкой, а не прощенный отцом Ричард умел по-настоящему любить.
— Вот лягу и буду думать о хорошем. Боже, ну и одеяло — в глазах рябит от всех этих разноцветных лоскутков. До чего же роскошная комната для гостей! Вот бы провести здесь ночь в детстве, когда я так мечтала, чтобы меня положили в комнату для гостей!
Энн расчесывала волосы под самым носом у Анабеллы Томгаллон, которая взирала на нее с высокомерием знаменитой красавицы. Ей было немного страшно смотреть в зеркало: вдруг оттуда выглянет одна из многих несчастных женщин этого семейства, которая вот так же причесывалась перед ним? Она храбро открыла дверь стенного шкафа, хотя и опасалась, что оттуда вывалится пара скелетов, и повесила на вешалку платье. Затем спокойно уселась в жесткое кресло, у которого был такой вид, будто оно сочтет оскорблением, если кто-нибудь осмелится в него сесть, и сняла туфли. Надев фланелевую ночную рубашку, Энн задула свечу и легла в постель, согретую кирпичами, которые туда положила Мэри. Некоторое время ей не давал уснуть вой ветра под крышей и стук дождя по оконному стеклу, но вскоре она уже сладко спала, забыв про все трагедии Томгаллонов, и, проснувшись, увидела в окне темные силуэты пихт на фоне розовой зари.
— Я очень рада, что вы меня навестили, милочка, — сказала ей после завтрака мисс Минерва. — Мы славно провели время, правда? Я так давно живу одна, что почти разучилась говорить. И должна вам сказать, что восхищена знакомством с прелестной неиспорченной девушкой, которые, оказывается, еще сохранились в наш испорченный век. Я вам этого не сказала, но вчера был мой день рождения, и мне очень приятно, что в этот день мой дом украсила юность. Мои дни рождения теперь уже никто не помнит. — Мисс Минерва вздохнула. — А раньше приезжало столько гостей…
— Ну что, мисс Ширли, наслушались всяких ужасов? — спросила тетя Шатти за ужином.
— Неужели все эти кошмарные события, о которых мне поведала мисс Минерва, произошли на самом деле?
— Самое странное, что все это правда, — ответила тетя Шатти. — Трудно поверить, но с Томгаллонами действительно происходили ужасные несчастья.
— А мне кажется, что за шесть поколений в любой большой семье произойдет столько же, — заметила тетя Кэт.
— Нет, столько не произойдет. Действительно, можно подумать, что над ними тяготеет проклятие. Столько Томгаллонов умерло внезапной или насильственной смертью. Правда, всем известно, что в семье было много душевнобольных. Это само по себе уже проклятие… Но я слышала старую историю — не помню уж подробностей — о том, будто этот дом проклял построивший его плотник. Говорят, постройка дома обошлась гораздо дороже, чем было определено контрактом, а старый Поль Томгаллон отказался доплатить разницу и разорил этого человека.
— По-моему, мисс Минерва даже гордится семейным проклятием, — заметила Энн.
— Чем же ей, бедной старухе, еще осталось гордиться? — вставила Ребекка Дью.
Энн улыбнулась, услышав, как величественную аристократку называют бедной старухой. Но после ужина пошла к себе и написала Джильберту:
«А я-то воображала, что Томгаллон-хаус — сонный старый дом, где никогда не происходило ничего особенного. Может быть, теперь уже и не происходит, но в прошлом еще как происходило. Элизабет вечно толкует о своем Завтра. А Томгаллон-хаус — это Вчера. Я рада, что живу не во Вчера… и что Завтра улыбается мне дружеской улыбкой.
Разумеется, мисс Минерва, как и все Томгаллоны, любит театральные эффекты, и рассказывать о семейных трагедиях для нее одно наслаждение. Они заменяют ей мужа и детей. Но, Джильберт, давай дадим себе зарок, что, даже состарившись, мы не будем вспоминать жизнь как сплошную трагедию, да еще и упиваться этим. Мне кажется, я не смогла бы жить в доме, которому сто двадцать лет. Надеюсь, наш с тобой домик будет или совершенно новым — без призраков и традиций, — или, если уж это невозможно, перейдет к нам от людей, жизнь которых была нормальной и по возможности счастливой. Я никогда не забуду вечер и ночь, проведенные в Томгаллон-хаусе. К тому же я впервые в жизни встретила человека, который сумел меня переговорить».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси


Комментарии к роману "Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100