Читать онлайн Энн в Саммерсайде, автора - Монтгомери Люси, Раздел - Глава вторая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монтгомери Люси

Энн в Саммерсайде

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава вторая

Дорога Долиш-роуд шла неспешными изгибами, и день был из тех, что располагают к неспешности, — так, по крайней мере, думали Энн с Льюисом, которые не спеша брели по ней, останавливаясь, чтобы полюбоваться мелькнувшей между деревьями синевой бухты или сфотографировать красивый вид или живописный домик, полускрытый кустами сирени. Гораздо меньше удовольствия им доставляли разговоры с хозяевами домов насчет взносов на школьный драматический клуб, но Энн с Льюисом поделили эту неприятную обязанность: Льюис разговаривал с женщинами, а Энн с мужчинами.
— Если вы решили надеть это платье и шляпку, возьмите на себя мужчин, — посоветовала ей Ребекка Дью,— Мне в молодости не раз приходилось собирать пожертвования, и я убедилась, что больше денег или хотя бы обещаний получают те, кто лучше одеты и хороши собой — если, конечно, речь идет о мужчинах. Но если собираешься обращаться к женщинам, надо одеться победнее и похуже.
— Правда, идти по дороге очень интересно, Льюис? — задумчиво спросила Энн. — Только не по прямой, а такой, которая извивается и за каждым поворотом тебя ждет что-нибудь необыкновенное. Я всю жизнь затаив дыхание ждала: что откроется за следующим поворотом.
— А куда идет эта дорога? — осведомился практичный Льюис.
— Я могла бы в типичной манере скучной учительницы сказать, что она не идет, а пролегает. Но я так не скажу. И вообще это неважно, куда она идет и где кончается. Помнишь, как это сказано у Эмерсона: «Ну какое мне дело до времени?» Давай сделаем эту фразу своим девизом на сегодня. Я думаю, что если мы даже оставим вселенную в покое, она все равно как-нибудь, худо-бедно проживет и без нас. Посмотри на эти тени от облаков… и на эти покойные зеленые долины… и вон на тот домик, у каждого угла которого растет по яблоне. Представь себе, как он выглядит весной. В такой день чувствуешь, что твоя душа отзывается всему живому и каждый ветерок твой брат. Я рада, что вдоль дороги растет так много папоротников и на них лежит серебристая паутина. Они напоминают мне дни, когда я притворялась… или всерьез верила (по-моему, все-таки всерьез верила), что эта паутина — скатерть, расстеленная феями.
Они нашли недалеко от дороги ручеек и сели на мягкий мох, чтобы напиться из фунтика, который Льюис скрутил из березовой коры.
— Настоящее удовольствие от воды получаешь только тогда, когда умираешь от жажды и вдруг находишь ручей, — сказал Льюис. — Работая на строительстве железной дороги, я однажды потерялся в прерии. День был жаркий, я бродил по прерии несколько часов и уже думал, что умру от жажды, когда вдруг увидел несколько ив, а под ними маленький ручеек. Как же я пил! В тот День я понял, почему Библия с таким уважением говорит о доброй воде.
— Кажется, воды у нас сейчас будет в избытке, — с тревогой сказала Энн. — Собирается дождь, Льюис. Я вообще-то люблю дождь, но на мне красивое платье и моя лучшая шляпка. А спрятаться некуда.
— Вон там должна быть заброшенная кузница, — показал Льюис. — Побежали!
Они успели добежать до укрытия и оттуда с беспечным удовольствием смотрели, как начинается ливень. Все вдруг затихло. Молодые ветерки, которые деловито шуршали и перешептывались по обеим сторонам Долиш-роуд, вдруг сложили крылья и замерли в безмолвии и неподвижности. Ни один листик не шевелился, ни одна тень не мелькала на траве. Листья на клене, стоявшем у поворота дороги, вывернулись наизнанку. Казалось, дерево побледнело от испуга. Затем, как зеленая волна, надвинулась огромная прохладная тень — туча закрыла солнце. Порыв ветра — и полил дождь. Капли стучали по листьям, плясали на дымящейся красной дороге и весело цокали по крыше старой кузницы.
— Неужели это надолго? — спросил Льюис.
Но дождь скоро прошел. Он кончился так же внезапно, как начался, и вот уже солнце осветило мокрые блестящие деревья. Ярко-синее небо прорвалось между клочьями тучи. Вдали виднелся холм, все еще окутанный тенью дождя, но у его подножия чаша долины до краев заполнилась клубящейся персиковой дымкой. Лес сверкал, как весной, а на большом клене над кузницей запела птица — с таким подъемом, словно и впрямь решила, что пришла весна. Да и как было не обмануться, глядя на свежеомытый прекрасный мир.
— Давай посмотрим, куда ведет эта дорога, — предложила Энн, когда они вышли из кузницы и увидели уходившую вправо полузаросшую дорогу.
— Мне кажется, тут никто не живет, — с сомнением сказал Льюис. — По-моему, она выходит к гавани.
— Неважно, пойдем посмотрим. У меня слабость к затерянным маленьким дорожкам, которые ведут неведомо куда. Я печенкой чувствую, что здесь есть дом, заслуживающий того, чтобы его сфотографировать.
Печенка Энн оказалась права: они действительно скоро вышли к дому — и он вполне заслуживал, чтобы его сфотографировать. Это был дом старинной постройки, с низко опущенной крышей и квадратными окнами. Над ним простирали свои ветви огромные ивы, а вокруг были почти непроходимые заросли кустарников и многолетних цветов. Дом был скучного мутно-серого цвета, но позади него виднелись новые ладные амбары и сараи.
— Говорят, если амбары выглядят лучше дома, это признак того, что хозяин зарабатывает больше, чем тратит, — улыбнулся Льюис.
Они пошли к дому по изрытой глубокими колеями травянистой дороге.
— Я бы сказала, это признак того, что он больше заботится о своих лошадях и коровах, чем о домочадцах, — засмеялась Энн. — Нет уж, здесь мы взноса не получим, но зато для конкурса это самый подходящий дом из всех, что мы видели. На фотографии не будет заметно, какого он цвета.
— По этой дорожке, похоже, мало кто ездит, — пожав плечами, отозвался Льюис. — Видно, здесь живут не очень общительные люди. Боюсь, они слыхом не слыхали о драматическом клубе. Надо сфотографировать дом, пока они не вылезли из своего логова.
Дом казался пустым. Льюис сфотографировал его, потом они открыли маленькую белую калитку, прошли через двор и постучали в голубую боковую дверь, которая, по-видимому, вела на кухню: парадная дверь, как и в Звонких Тополях, существовала в основном напоказ… если только это можно сказать про дверь, практически скрытую под плетями дикого винограда.
Во всех домах, где они побывали раньше, хозяева, Даже если и не раскошеливались, то во всяком случае встречали их вежливо. Поэтому Энн и Льюис опешили, когда на пороге вместо улыбающейся жены или дочери фермера появился высокий широкоплечий мужчина лет пятидесяти с седеющими, коротко стриженными волосами и лохматыми бровями, и неприветливо спросил:
— Чего вам тут надо?
— Мы пришли рассказать вам о драматическом клубе нашей школы… — неуверенно начала Энн. Больше ничего сказать не удалось.
— Знать не знаю ни о каком клубе. И знать не хочу. Мне до него нет никакого дела, — резко оборвал Энн хозяин и захлопнул дверь у них перед носом.
— По-моему, с нами обошлись невежливо, — заметила она, когда они с Льюисом пошли назад к калитке.
— Да, ничего не скажешь — весьма любезный джентльмен, — с ухмылкой произнес Льюис. — Мне жаль его жену, если она у него есть.
— Скорее всего нет, а то бы она прибрала его к рукам. Отдать бы его Ребекке Дью на воспитание. Но, во всяком случае, фотография у тебя будет, и я предчувствую, что она получит первую премию. Ой, мне в ботинок попал камешек. Придется без разрешения присесть на ограду этого негостеприимного джентльмена и снять ботинок.
— Ничего, из дома нас не видно, — успокоил ее Льюис.
Когда Энн вытряхнула камешек и зашнуровала ботинок, они услышали шорох — кто-то тихо пробирался сквозь заросли. Через несколько секунд перед ними предстал мальчик лет восьми. В руке у него был большой кусок пирога. Он застенчиво глядел на незнакомых людей и не говорил ни слова. Мальчик был красивый, с кудрявыми русыми волосами и большими доверчивыми глазами. В нем было что-то интеллигентное, несмотря на босые ноги, выцветшую ситцевую рубашку и потертые плисовые штаны. Его можно было принять за принца, переодетого нищим.
Позади стоял большой ньюфаундленд, доходивший мальчику почти до плеча.
Энн улыбнулась своей ласковой улыбкой, которая неизменно располагала к ней детей.
— Привет, парень, — сказал Льюис. — Ну и пес у тебя. Мальчик тоже улыбнулся, шагнул вперед и протянул пирог.
— Возьмите, — застенчиво предложил он. — Это пала мне испек, но мне хочется отдать его вам. У меня и так много всякой еды.
Льюис чуть было не отказался от столь простодушно предложенного угощения, но Энн толкнула его локтем. Он понял намек, взял пирог у мальчика и с серьезным видом преподнес его Энн, которая так же серьезно разломила пирог пополам и дала Льюису одну половину. Они знали, что пирог надо съесть, хотя насчет кулинарных способностей папы у них были большие сомнения. Но эти сомнения рассеялись, как только они надкусили пирог. Папа, может быть, и не страдал излишней учтивостью, но пироги с яблоками он печь умел.
— Как вкусно! — воскликнула Энн. — А как тебя зовут, мальчик?
— Тедди Армстронг, — ответил их новый знакомый. — Но папа всегда зовет меня «парнишка». У него, кроме меня, никого нет. Он меня ужасно любит, а я ужасно люблю его. Вы, наверно, подумали, что он невежливый, потому что он захлопнул у вас перед носом дверь, но на самом деле он добрый. Я слышал, вы просили поесть. («Мы не просили поесть, но это неважно», — подумала Энн.) Вот я и решил принести вам пирог, потому что мне всегда жалко бедных и голодных людей. У меня полно еды. Папа замечательно готовит. Какой он делает рисовый пудинг — пальчики оближешь!
— А изюм он в него кладет? — спросил Льюис с ласковой усмешкой в глазах.
— Кучу! Папа совсем не жадный.
— А мамы у тебя нет, малыш? — спросила Энн.
— Нет. Моя мама умерла. Миссис Меррил как-то сказала мне, что Бог взял ее в рай, но папа говорит, что никакого рая нет, а уж он-то знает. Он прочитал тыщи книг. Когда я вырасту, я хочу быть таким же, как он, — только я всегда буду кормить голодных. Папа вообще не Жалует посторонних, но меня он страшно любит.
— А в школу ты ходишь? — спросил Льюис.
— Нет, папа сам меня учит. Попечители ему сказали, что на следующий год меня надо отправить в школу Я, пожалуй, и не прочь ходить в школу — там будет с кем играть. Конечно, у меня есть Карло, и папа сам замечательно умеет играть, когда у него есть время. Но он всегда занят. Ему же надо обрабатывать ферму и убирать дом. Поэтому у него нет времени на разговоры с соседями. Когда подрасту, я буду ему помогать, и тогда он станет вежливее.
— Хорош был пирог, парнишка, — похвалил Льюис, проглатывая последний кусочек.
Мальчик просиял.
— Я рад, что вам понравилось.
— Хочешь сфотографироваться? — спросила Энн, чувствуя, что предложить щедрому малышу деньги за угощение было бы просто неудобно. — Видишь, у Льюиса есть фотоаппарат.
— Очень хочу! — воскликнул мальчик. — А Карло тоже можно?
— Конечно, и Карло можно.
Энн поставила мальчика с собакой перед пышным кустом. Это была очень красивая картина: маленький мальчик обнимает за шею своего огромного лохматого приятеля. Оба выглядели страшно довольными, и Льюис потратил на них свой последний кадр.
— Если хорошо получится, я пришлю тебе фотографию по почте, — пообещал он. — Какой у тебя адрес?
— «Мистеру Джиму Армстронгу, Гленкоув-роуд. для Тедди Армстронга», — ответил парнишка. — Вот будет здорово — получить письмо по почте! Я лопну от гордости. А пока папе ничего не скажу: это ему будет сюрприз!
— Ну, жди письма недели через две-три, — сказал Льюис.
А Энн вдруг нагнулась и поцеловала загорелую щечку мальчика. У нее почему-то защемило сердце. Какой прелестный мальчик… какой добрый… а мамы у него нет.
Дойдя до поворота дорожки, они оглянулись. Мальчик стоял на каменной ограде и махал им рукой.
Разумеется, Ребекка Дью знала все про Армстронгов.
— Жена Джима Армстронга умерла пять лет назад, и он никак не может это пережить. Раньше он не был таким грубияном… вполне приятный мужчина, хотя малость нелюдим. Это у него, видно, с рождения. Обожал жену — она была моложе его на двадцать лет. Когда она умерла, он страшно переживал… и изменился до неузнаваемости. Стал сварливым и злым. Не захотел даже взять экономку, решил сам воспитывать ребенка и вести дом. Он много лет жил холостяком и привык управляться.
— Но разве для ребенка это жизнь? — возмутилась тетя Шатти. — Отец никогда не водит его в церковь, и вообще ему не с кем общаться.
— Я слышала, что он боготворит мальчика, — сказала тетя Кэт.
— «Да не будет у тебя других богов пред лицем моим», — вдруг процитировала Ребекка Дью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси


Комментарии к роману "Энн в Саммерсайде - Монтгомери Люси" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100