Читать онлайн Энн в Редмонде, автора - Монтгомери Люси, Раздел - Глава двенадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Энн в Редмонде - Монтгомери Люси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Энн в Редмонде - Монтгомери Люси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Энн в Редмонде - Монтгомери Люси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монтгомери Люси

Энн в Редмонде

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава двенадцатая
«ИСКУПЛЕНИЕ»

— О чем ты задумалась, Энн?
Они с Дианой сидели у ручья. Кругом росли папоротники, зеленела молодая трава, а сверху над ними раскинула белый ароматный полог цветущая дикая груша.
Энн стряхнула с себя задумчивость и ответила с блаженным вздохом:
— Я думала о своем рассказе.
— А ты уже начала его писать? — сразу загоревшись интересом, спросила Диана.
— Я написала только несколько страниц, но уже все продумала до конца. Как мне было трудно найти подходящую фабулу! Что бы мне ни приходило в голову, все как-то не вязалось с именем Эмилия.
— А ты бы изменила имя.
— Нет, это у меня не получалось. Я пробовала, но с таким же успехом я могла бы изменить твое имя. Для меня Эмилия реальный человек, и она останется все той же Эмилией под любым другим именем. Но в конце концов я нашла подходящую фабулу. А потом придумала имена для всех остальных персонажей. Как это было интересно — ты просто себе не представляешь. Я часами лежала без сна, перебирая в уме имена. Героя зовут Персиваль Далримпл.
— Ты всем персонажам дала имена? — робко спросила Диана. — Может, ты разрешишь мне назвать хоть кого-нибудь, совсем неважного? Тогда в рассказе будет и моя маленькая доля участия.
— Назови работника Лестеров, — милостиво разрешила Энн. — Он играет не такую уж важную роль, но он единственный, кто пока не имеет имени.
— Давай назовем его Раймонд Фицборн, — предложила Диана, у которой был большой запас подобных имен.
Энн с сомнением покачала головой:
— Нет, боюсь, для работника это слишком аристократическое имя. Я просто не могу себе представить, чтобы человек с фамилией Фицборн кормил свиней или колол дрова.
Диана в глубине души считала, что если у тебя есть воображение, то можно себе представить и не такое, но была готова признать, что Энн виднее. Мальчика-работника наконец окрестили Робертом Реном, а сокращенно — Бобби.
— А сколько ты надеешься получить за этот рассказ? Об этом Энн еще не думала. Ее влекла слава, а не презренный металл, и ее литературные мечты пока были далеки от корыстных соображений.
— Ты мне дашь его почитать? — попросила Диана.
— Когда закончу, я его прочитаю вслух тебе и мистеру Гаррисону и буду ждать от вас самой серьезной критики. Больше до опубликования рассказ никто не увидит.
— А как он закончится — хорошо или плохо?
— Я еще не решила. Мне бы хотелось, чтобы у него был несчастливый конец — это гораздо романтичнее. Но, говорят, редакторы не любят рассказов с несчастливым концом. Профессор Гамильтон однажды сказал, что книгу с плохим концом может написать только гений, а другим лучше и не браться. А я ведь совсем не гений, — скромно закончила Энн.
— Я больше люблю счастливые концы, — вздохнула Диана, которая считала, особенно после своей помолвки с Фредом, что все истории должны кончаться свадьбой.
— Но ты же любишь всплакнуть над книжкой.
— Да, но где-нибудь посередине. А конец чтобы был счастливым.
— Надо все-таки, чтобы в рассказе была хоть одна печальная сцена, — задумчиво проговорила Энн. — Может, пусть с Бобби произойдет несчастный случай и он умрет?
— Нет, только не убивай Бобби! — взмолилась Диана. — Это же мой герой, и я хочу, чтобы с ним все было благополучно. Убей кого-нибудь другого, если тебе это так уж необходимо.
Всю следующую неделю Энн то ликовала, то пребывала в муках творчества — в зависимости от того, как продвигалась работа над рассказом. Когда у нее появлялась блестящая мысль, она торжествовала. Когда упрямый персонаж не желал поступать так, как ей хотелось, она впадала в отчаяние.
Этого Диана понять никак не могла.
— Да просто заставь их поступать по-своему!
— Не могу, — стонала Энн. — На Эмилию совсем управы нет. Она говорит и делает такое, чего у меня и в мыслях никогда не возникало. Возьмет и испортит все, что было написано до этого, и мне приходится переписывать заново.
Но наконец рассказ был закончен, и Энн прочитала его Диане на заднем крыльце дома. У нее таки получилась печальная сцена, и для этого не понадобилось жертвовать жизнью Роберта Рена. Читая эту сцену, Энн внимательно поглядывала на Диану. Диана оправдала все ее надежды и от души плакала в грустном месте, но когда Энн дочитала рассказ до конца, у Дианы был слегка разочарованный вид.
— Зачем же ты убила Мориса Леннокса? — с упреком спросила она.
— Но он же злодей! — воскликнула Энн. — Он это заслужил.
— А мне он понравился больше всех, — упорствовала Диана.
— Так или иначе, он умер, и воскрешать я его не собираюсь, — рассердилась Энн. — Если бы я оставила его в живых, он продолжал бы преследовать Эмилию и Персиваля.
— Ну почему же — он мог бы исправиться…
— Это уже романтизм. Да и рассказ получился бы слишком затянутый.
— Ну ладно, Энн, рассказ совершенно очаровательный. Ты обязательно прославишься. А заглавие ты ему придумала?
— Заглавие я давно придумала — «Искупление». А теперь скажи мне честно, Диана, какие в рассказе недостатки?
— Да понимаешь, — замялась Диана, — то место, где Эмилия печет кекс, показалось мне каким-то прозаичным — оно не вписывается во все остальное. Всякий может испечь кекс. По-моему, героини не должны возиться на кухне.
— Да что ты говоришь! Это же юмористическая сцена, самая лучшая во всем рассказе, — возразила Энн. И можно добавить, что в этом она была совершенно права.
Диана благоразумно воздержалась от дальнейшей критики, но мистеру Гаррисону угодить оказалось гораздо труднее.
— Во-первых, — заявил он, — в рассказе слишком много описаний. — И потребовал: — Выбрось все свои «цветистые» обороты.
Энн в глубине души подозревала, что мистер Гарри-сон прав, и скрепя сердце вычеркнула почти все описания природы, хотя, для того чтобы окончательно удовлетворить придирчивого мистера Гаррисона, ей пришлось переписать рассказ три раза.
— Но я уже выбросила все описания, кроме заката солнца, — возражала она. — А с ним я расстаться не могу. Это самое лучшее место.
— Оно не имеет никакого отношения к сюжету, — настаивал мистер Гаррисон, — и вообще тебе не следовало писать о богатых людях. Что ты о них знаешь? Почему ты не написала о деревне вроде нашего Эвонли, разумеется, изменив имена, чтобы миссис Линд не вообразила, что героиня — она.
— Нет, этого делать нельзя. — Энн покачала головой. — Эвонли — прелестная деревня, но для рассказа нужно гораздо более романтичное окружение.
— Я уверен, что в Эвонли было достаточно романов, да и трагедий немало, — сухо заметил мистер Гаррисон. — А твои персонажи вовсе не похожи на живых людей — ни городские, ни деревенские. Они слишком много говорят, и речь у них слишком возвышенная. В одном месте этот твой Далримпл не умолкая разглагольствует на протяжении двух страниц, не давая девушке и словечка вставить. Если бы молодой человек так себя вел в реальной жизни, девушка вытолкала бы его за дверь.
— Это неправда, — категорично заявила Энн. Она-то считала, что очаровательное поэтическое признание Далримпла завоевало бы любое девичье сердце. К тому же возвышенная благородная Эмилия не могла никого «вытолкать за дверь». Эмилия никого не выталкивала, она «отклоняла» предложения неугодных ей поклонников.
— И вообще, — безжалостно продолжал мистер Гаррисон, — мне непонятно, почему она не выбрала Мориса Деннокса. Он настоящий мужчина. Допустим, он совершает плохие поступки, но он действует, тогда как Персиваль только вздыхает и закатывает глаза.
— Закатывает глаза?
Это было еще хуже, чем «выталкивать за дверь».
— Морис Леннокс — злодей, — возмущенно заявила Энн. — Мне непонятно, почему он всем нравится больше, чем Персиваль.
— Персиваль слишком хорош. Он раздражает. Когда будешь в следующий раз писать портрет героя, добавь ему человеческих слабостей.
— Эмилия не могла выйти замуж за Мориса. Он негодяй.
— Он бы исправился под ее влиянием. Человека можно исправить, а вот медузу уже не исправишь. Рассказик твой не так уж плох, читается живо — этого отрицать нельзя. Но ты еще слишком молода, чтобы писать приличные рассказы. Подожди лет десять.
Энн дала себе зарок, что следующий рассказ она вообще никому не покажет. Слишком неприятно слушать всю эту критику. Джильберту она рассказ читать не стала, хотя и сообщила, что собирается послать его в журнал.
— Если его напечатают, тогда и прочитаешь, а если нет, то пусть лучше никто его не увидит.
Марилла ничего не знала о писательских замыслах Энн. В своем воображении Энн читала Марилле рассказ, напечатанный в журнале, выслушивала ее похвалу — в воображении все возможно! — и затем с торжеством объявляла, что автор рассказа — она.
И вот Энн отнесла на почту внушительных размеров пакет, адресованный с очаровательной самоуверенностью и непосредственностью молодости в самый толстый из «толстых» журналов. Диана ждала ответа от редактора с таким же нетерпением, как и сама Энн.
— Ты думаешь они нам скоро ответят? — спрашивала она.
— Я думаю, не позже, чем через две недели. Как я буду счастлива, если они его возьмут!
— Конечно, возьмут и, наверное, попросят присылать еще. Когда-нибудь ты станешь такой же знаменитой писательницей, как миссис Морган. И я буду гордиться, что была твоей подругой детства.
Прошла неделя, заполненная сладкими мечтами, а затем наступило горькое пробуждение. Придя вечером к Энн, Диана увидела, что у подруги заплаканные глаза, а на столе лежит вскрытый конверт и помятая рукопись.
— Что такое, Энн? — воскликнула Диана. — Неужели тебе вернули рассказ?
— Да, — всхлипнула Энн.
— Редактор, наверное, сошел с ума. Как он это объяснил?
— Никак. В конверт вложен напечатанный на машинке листочек, на котором написано, что рассказ им не подходит.
— Я никогда не ждала ничего хорошего от толстых журналов, — заявила Диана. — Рассказы в «Канадской женщине» гораздо интереснее, хотя стоит она дешевле. Наверное, редактор настроен против всех авторов, которые не американцы. Не расстраивайся, Энн. Вспомни — миссис Морган тоже поначалу возвращали рассказы. Пошли его в «Канадскую женщину».
— Да, пожалуй, — кивнула Энн, несколько утешенная словами Дианы. — И если там его напечатают, я пошлю экземпляр американскому редактору. Но описание заката придется выкинуть. Мне кажется, мистер Гаррисон был прав.
Энн выкинула сцену заката, но, несмотря на это героическое самопожертвование, редактор «Канадской женщины» вернул ей «Искупление» через пять дней. Диана заявила с негодованием, что рассказ там, видимо, даже не прочитали, и поклялась, что откажется от подписки на журнал. Этот второй отказ Энн приняла со спокойствием отчаяния. Она заперла рукопись в сундук, стоявший на чердаке, но дала Диане, поддавшись на ее просьбы, второй экземпляр.
— Все, — сказала Энн с горечью, — на этом я кончаю свои литературные опыты.
Мистеру Гаррисону Энн не сообщила о судьбе своей рукописи, но он в конце концов сам спросил ее, что сталось с рассказом.
— Его отказались печатать, — ответила Энн, не вдаваясь в подробности.
Мистер Гаррисон искоса глянул на вспыхнувшее лицо девушки.
— Но ты же все равно будешь продолжать писать?
— Нет, — уверенно ответила она. — Я в жизни не напишу больше ни одного рассказа.
В голосе у нее была безнадежность и решимость — в девятнадцать лет человек только так и может отреагировать на удар по самолюбию.
— Я бы на твоем месте не стал принимать такое крайнее решение, — задумчиво проговорил мистер Гаррисон. — Я бы продолжал писать рассказы, но не посылал их в журналы. Я писал бы о людях и местах, которые хорошо знаю, и заставил бы персонажей говорить на обычном повседневном языке. И солнце бы у меня вставало и садилось без особых восторгов по этому поводу. Если бы у меня в рассказе был злодей, я дал бы ему шанс исправиться. На свете, наверное, есть ужасные злодеи, но, что бы там ни говорила миссис Линд, их не так уж много. Почти в каждом человеке заложено что-то хорошее. Не бросай писать, Энн.
— Нет, писать я больше не буду. Глупо было и пытаться. Когда я окончу Редмонд, то сосредоточусь на преподавании. Учить детей я умею. А рассказы писать — нет.
— Когда ты окончишь Редмонд, тебе пора будет подумать о замужестве, — улыбнулся мистер Гаррисон. — Не стоит с этим тянуть так, как это сделал я.
«Порой мистер Гаррисон просто невыносим, — думала Энн по дороге домой. — Вытолкнет за дверь… закатывает глаза… теперь вот — пора думать о замужестве… Еще чего!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Энн в Редмонде - Монтгомери Люси


Комментарии к роману "Энн в Редмонде - Монтгомери Люси" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100