Читать онлайн Энн в Инглсайде, автора - Монтгомери Люси, Раздел - Глава тридцать пятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Энн в Инглсайде - Монтгомери Люси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Энн в Инглсайде - Монтгомери Люси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Энн в Инглсайде - Монтгомери Люси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монтгомери Люси

Энн в Инглсайде

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава тридцать пятая

Роды начались слишком рано. За Джильбертом прислали в понедельник в девять часов вечера. Энн заснула в слезах и проснулась в три часа ночи. Раньше, проснувшись среди ночи, она наслаждалась, лежа в постели и глядя на бархат неба за окном… слушая мерное дыхание Джильбер-та… думая о детях, спящих рядом, о том, что завтра ее ждет новый прекрасный день. Но сейчас! Энн все еще не спала, когда небо на востоке посветлело и окрасилось в нежно-зеленый цвет и когда Джильберт наконец вернулся домой. «Близнецы», — глухо проговорил он, упал в постель и мгновенно уснул. Близнецы! У них сегодня пятнадцатая годовщина свадьбы, а муж только и нашел, что сказать ей: «Близнецы». Он даже не помнит, какой сегодня день.
Видимо, Джильберт не вспомнил этого и когда спустился вниз в одиннадцать часов. В первый раз за всю их совместную жизнь он не поздравил ее и ничего не подарил. Ну, что ж, она тоже не отдаст ему подарок, который давно уже купила: перочинный нож с серебряной отделкой, с одной стороны которого была выгравирована дата, а с другой — его инициалы. Раз он забыл, так и она забудет! Пусть ножик валяется у нее в ящике.
Весь день Джильберт был сам не свой. Он уныло околачивался в библиотеке и ни с кем не разговаривал. Что это с ним? Никак не дождется встречи в Кристиной? Может быть, в глубине души он мечтал о ней все эти годы? Энн отлично понимала, что это глупое подозрение, но когда это ревность была осмысленной? Трезво размышлять она не могла. Да это и не помогло бы.
Они собирались ехать в Шарлоттаун на пятичасовом поезде.
— Мама, мозно мы будем смотлеть, как ты налязаесся? — спросила Рилла.
— Смотрите, если вам так хочется… — ответила Энн, но тут же одернула себя: нельзя разговаривать с детьми таким сварливым тоном. — Конечно, детка, идем, — добавила она с раскаянием в душе. Рилла обожала смотреть, как мама собирается в гости. Но даже она почувствовала, что сегодня мама это делает безо всякого удовольствия.
Энн не сразу решила, что наденет. Хотя, с горечью подумала она, это не имеет никакого значения. Последнее время Джильберт не замечал, во что она одета. Ей было неприятно смотреть на себя в зеркало — бледная, усталая… надоевшая. Но Энн не может позволить себе предстать перед Кристиной отставшей от моды провинциалкой. (Еще не хватает, чтобы она начала меня жалеть!) Так что же надеть? Новое платье из нежно-зеленой кисеи на чехле с розовыми бутонами или кремовое шелковое платье с отложным кружевным воротником? Энн померила оба и выбрала зеленое. Попробовала несколько разных причесок и решила, что, пожалуй, новомодная «помпадур» смотрится неплохо.
— Мамоцка, ты такая класивая! — восторженно выдохнула Рилла. Предполагается, что дети говорят то, что думают. И Ребекка Дью сказала ей однажды, что она «относительно красива»? И Джильберт раньше часто делал ей комплименты, но за последние месяцы она не слышала ни одного!
Джильберт прошел мимо нее к своей туалетной комнате, не сказав ни слова по поводу ее нового платья. У Энн внутри все перевернулось от негодования. Ах, так? Она сорвала с себя новое платье и бросила его на кровать. Тогда она наденет старое черное, которое местные дамы считают «шикарным», но которое никогда не нравилось Джильберту. А что же на шею? Бусы, подаренные Джимом, хотя она их очень берегла, потеряли вид. Собственно говоря, у нее нет приличного ожерелья или кулона. Ладно… Энн достала коробочку, в которой хранила розовое эмалевое сердечко, подаренное ей Джильбертом в Редмонде. Она редко его теперь носила — розовый цвет не идет к рыжим волосам, — но сегодня наденет. Интересно, заметит ли его Джильберт? Ну, вот, она готова. Что это Джильберт так долго возится? Бреется с особой тщательностью? Энн резко постучала в дверь.
— Джильберт, живей, а то мы опоздаем к поезду.
— Ты говоришь тоном строгой учительницы, — пошутил муж, выходя из туалетной комнаты. — Что с тобой, разболелись старые мозоли?
Ах, он еще и шутит? Энн не хотела думать о том, как ему идет фрак. В конце концов, теперешняя мужская мода совершенно смехотворна. В ней нет никакой романтики. Как, наверное, роскошно выглядели мужчины в дни королевы Елизаветы, когда они могли носить атласные камзолы, кружевные манжеты и плащи из вишневого бархата! И при этом они вовсе не казались женоподобными. Мужчины той эпохи были великолепны и неустрашимы.
— Ну, раз ты так спешишь, пойдем, — рассеянно сказал Джильберт. Последнее время он всегда говорил с ней рассеянно. Она для него стала просто мебелью… просто мебелью.
Джим отвез их на станцию. Сьюзен и миссис Корнелия, которая зашла к Сьюзен узнать, не поможет ли она им приготовить праздничный ужин в церкви, с восхищением посмотрели им вслед.
— Энн по-прежнему молодо выглядит, — заметила миссис Эллиотт.
— Да, — согласилась Сьюзен, — но что-то она в последние недели киснет. А выглядит хорошо. А доктор все такой же стройный.
— Идеальная пара, — одобрила миссис Корнелия. Идеальная пара почти не разговаривала до самого Шарлоттауна. Разумеется, Джильберт в таком ажиотаже от перспективы встречи со своей старой любовью, что ему не до разговоров с женой! Энн чихнула. Уж не насморк ли начинается? Вот будет ужасно, если она весь обед будет сморкаться и шмыгать носом под взглядом миссис Доусон, в девичестве Кристины Стюарт! И губа что-то побаливает — может, еще простуда выступит? Интересно, Джульетта когда-нибудь чихала? А у Порции были на губах болячки? А у Клеопатры болели мозоли?
В прихожей Фаулеров Энн споткнулась о голову лежавшей на полу шкуры медведя и, пытаясь удержаться на ногах, влетела головой вперед в дверь заставленной громоздкой мебелью гостиной, угодив, слава Богу, на мягкий диван той частью, на которой положено сидеть. Она смятенно осмотрелась: неужели Кристина наблюдала этот ее пьяный выход? Но той, к счастью, еще не было. Джильберт даже не спросил, не ушиблась ли она. Он уже увлеченно разговаривал с доктором Фаулером и неким доктором Мюрреем, который жил в Нью-Брунсвике и был автором монографии о тропических болезнях, произведшей фурор в медицинских кругах. Но Энн заметила, что, как только в гостиную вошла распространяющая аромат гелиотропов Кристина, про монографию тут же забыли. Джильберт встал навстречу ей, и в его глазах загорелся несомненный интерес.
На какое-то мгновение Кристина задержалась в дверях. Она-то не споткнулась о голову медведя! Энн вспомнила, что Кристина и раньше имела обыкновение эффектно останавливаться в дверях. А тут ей предоставлялась прекрасная возможность продемонстрировать Джильберту, чего он лишился.
На Кристине было платье из лилового бархата с длинными рукавами, отделанными золотым шитьем, и со шлейфом из золотого кружева. Ее черные волосы стягивал золотой обруч, а шею украшала золотая цепочка с вделанными в нее бриллиантами. Взглянув на нее, Энн немедленно почувствовала себя плохо и безвкусно одетой, на полгода отставшей от моды. И зачем только она повесила на шею это нелепое эмалевое сердечко?
Кристина, несомненно, выглядела отлично. Правда, было ощущение, что она не молода, а просто хорошо сохранилась… да, и изрядно располнела. Но нос у нее не укоротился, и подбородок был дрябловатый. Глядя, как она стоит в дверях, Энн заметила, какие у нее большие ноги. Да и этот ее изысканный вид как-то утратил свежесть. Но ее щеки были все еще гладкими, а огромные синие глаза все еще загадочно блестели из-под необычных, словно по линейке проведенных бровей, которые так нравилась студентам Редмонда. Да, миссис Доусон была очень красивой женщиной… и не создавала впечатление вдовы, сердце которой погребено в могиле мистера Эндрю Доусона.
Как только Кристина вошла в гостиную, она сразу завладела разговором, а Энн ощутила себя совершенно лишней.
Но она сидела, выпрямив спину. Нет уж, она не даст Кристине оснований сказать, что миссис Блайт согнулась под тяжестью лет! Посмотрим еще, кто кого! Глаза Энн зазеленели, как у кошки, а щеки окрасил румянец. И не забывай про свой нос! Доктор Мюррей, который поначалу не обратил на нее внимания, с удивлением подумал, что у Блайта весьма неординарная жена. Эта кичливая миссис Доусон и в подметки ей не годится.
Тем временем Кристина кокетливо говорила Джильберту:
— Господи, Джильберт, ты все такой же эффектный мужчина! Совсем не изменился!
(Говорит все так же врастяжку. Как я всегда ненавидела этот ее бархатный голос!)
— Когда глядишь на тебя, кажется, что времени просто не существует, — галантно ответил Джильберт. — Может, поделишься секретом вечной молодости?
Кристина засмеялась.
(Смех у нее стал какой-то металлический.)
— Ты всегда умел делать комплименты, Джильберт. Знаете, — она обвела гостей кокетливым взглядом, — доктор Блайт мне очень нравился в те далекие времена, про которые он говорит, будто они были вчера. А, Энн Ширли! Ты не так сильно изменилась, как мне говорили… хотя, пожалуй, встретив на улице, я бы тебя не узнала. Волосы у тебя как будто немного потемнели, да? Как дивно, что мы снова встретились! Я боялась, что ты не приедешь из-за своего радикулита.
— Радикулита?
— Да. Разве ты не страдаешь от радикулита? Мне говорили…
— Это я, наверное, все напутала, — извиняющимся голосом пояснила миссис Фаулер. — Кто-то мне сказал, что у вас тяжелый приступ радикулита.
— Это не у меня, а у миссис Паркер из Аоубрид-жа. У меня в жизни не было радикулита, — без всякого выражения проговорила Энн.
— Вот и прекрасно, я рада за тебя, — бросила Кристина несколько вызывающим тоном. — Радикулит — ужасная штука. Моя тетя очень от него мучается.
Этими словами Кристина словно бы причислила Энн к поколению, к которому принадлежала ее тетка. Миссис Блайт сумела улыбнуться — но только ртом, а не глазами. Как ей хотелось отбрить Кристину! Она знала, что в три часа ночи обязательно придумает что-нибудь уничтожающе-остроумное, но сейчас ничего не приходило в голову.
— Говорят, у тебя семеро детей, — покачала головой Кристина, обращаясь как будто к Энн, но глядя на Джильберта.
— Выжило только шестеро, — с болью в голосе ответила Энн. Она до сих пор не могла спокойно думать про беленькую Джойс.
— Ну и выводок! — фыркнула Кристина таким тоном, будто иметь столько детей — признак дурного тона.
— А у тебя, кажется, совсем нет детей, — заметила Энн.
— Я не люблю детей, — сказала Кристина, небрежно пожав своими мраморными плечами, но голос ее звучал несколько напряженно. — У меня нет материнских задатков. Да я и не считаю, что главное назначение женщины — приумножать наше и без того избыточное население.
Пригласили к столу. Джильберт подал руку Кристине, доктор Мюррей — миссис Фаулер, а доктор Фаулер, толстенький человечек, который умел разговаривать только о медицине, повел к столу Энн.
Энн казалось, что в комнате душно. Какой-то в ней стоял тяжелый аромат. Может быть, миссис Фаулер жгла в ней ладан? Обед подали отменный. Энн делала вид, что с удовольствием ест, хотя у нее совершенно не было аппетита. Она непрерывно улыбалась, пока не почувствовала себя сродни Чеширскому Коту. Она не могла отвести глаз от Кристины, которая улыбалась Джильберту, демонстрируя свои белые и ровные — чересчур белые и ровные — зубы. Они напоминали Энн рекламу зубной пасты. Разговаривая, Кристина изящно жестикулировала. Руки у нее красивые, но немного велики, думала Энн.
Кристина разговаривала с Джильбертом о ритмических закономерностях жизни. Что бы это значило? Сама-то она хоть знает?
Затем они переключились на мистерии.
— Ты когда-нибудь была в Обераммергау?
l:href="#n_5" type="note">[5]
 — спросила Кристина Энн, отлично зная, что та не бывала в Европе.
(И почему она разговаривает со мной таким высокомерным тоном?)
— Ну, конечно, с такой семьей особенно не попутешествуешь, — снисходительно пропела Кристина. — А знаешь, кого я в прошлом месяце встретила в Кингспорте? Твою подругу… ту, что вышла замуж за пастора, забыла, как его зовут. Такой некрасивый.
— Джонас Блейк, — ответила Энн. — За него вышла замуж Филиппа Гордон. И мне он никогда не казался некрасивым.
— Неужели? Ну, это смотря на чей вкус. Так или иначе, я их встретила. Бедная Филиппа!
— Почему «бедная»? — спросила Энн. — По-моему, она очень счастлива с Джонасом.
— Счастлива? Да ты посмотрела бы, где они живут! Какая-то паршивая рыбацкая деревушка, где никогда ничего не происходит — разве что свиньи залезут в сад! Мне сказали, что у этого Джонаса был отличный приход в Кингспорте, но он от него отказался, потому что считал своим «долгом» поселиться среди рыбаков, которым, видите ли, он «нужен». Нет, такие фанатики мне не по душе. «И как ты можешь жить в такой дыре?» — спросила я Филиппу. Знаешь, что она мне ответила?
Кристина выразительно повела сверкающей от колец рукой.
— Наверное, то же самое, что я сказала бы о Глен Сент-Мэри — что только здесь я и могу жить, — предположила Энн.
— Не понимаю, как тебя может удовлетворять такая жизнь, — улыбнулась Кристина. (Боже, какая зубастая пасть!) — Неужели тебе и в самом деле никогда не хотелось большего? Помнится, у тебя были запросы и честолюбие. Ты, кажется, писала рассказики для журналов, когда училась в Редмонде? Немного эксцентричные фантазии, но все же…
— Я писала их для людей, которые и выросши сохраняют веру в сказочную страну. Хочешь верь, хочешь нет, таких людей не так уж мало, и они любят получать оттуда известия.
— А больше ты не пишешь?
— Рассказов не пишу… Перешла на живые поэмы.
l:href="#n_6" type="note">[6]
Кристина недоумевающе смотрела на Энн, не узнавая цитаты. Что, собственно, хочет этим сказать Энн Ширли? Впрочем, она еще в Редмонде прославилась загадочными речами. Выглядит она очень молодо, но, наверное, принадлежит к разряду женщин, которые, выйдя замуж, совсем перестают думать. Бедный Джильберт! Она его поймала на крючок еще до Редмонда и так и не дала с него сорваться.
— А сейчас все еще ценится орех-двойчатка? — спросил доктор Мюррей, которому попался двойной орешек миндаля. Кристина повернулась к Джильберту:
— Помнишь, как нам однажды попался орех-двойчатка?
(Это мне кажется, или они в самом деле обменялись значительным взглядом?)
— Ну, неужели я когда-нибудь забуду! — ответил Джильберт. И они ударились в воспоминания, а Энн тупо смотрела на висящий перед ней натюрморт, на котором были изображены рыба и несколько апельсинов. Она и понятия не имела, что у Джильберта и Кристины столько общих воспоминаний. «А помнишь пикник на косе?» — «А помнишь, как мы ходили в негритянскую церковь?» — «Помнишь тот маскарад? Ты была в костюме испанки в черном бархатном платье с кружевной мантильей и веером в руках».
Джильберт, оказывается, все помнит. А про годовщину их свадьбы забыл!
Когда все встали из-за стола и перешли в гостиную, Кристина выглянула в окно, где за темными силуэтами тополей серебрилось светлеющее на востоке небо.
— Джильберт, пошли погуляем в саду. Я хочу вспомнить, как восходит луна в сентябре.
(А чем отличается восход луны в сентябре от других месяцев? И что она собирается «вспоминать»? Между ними что-нибудь было… в сентябре?)
Джильберт с Кристиной вышли в сад. У Энн было ощущение, что ее ловко и ласково оттерли локтем. Она села в кресло, которое стояло у окна в сад… хотя она даже самой себе не призналась бы, что выбрала его по этой причине. Кристина и Джильберт шли по дорожке. О чем они говорят? Говорит, кажется, одна Кристина. Может быть, Джильберт так взволнован, что потерял дар речи? Наверное, он улыбается воспоминаниям, в которых ей, Энн, нет места? Энн вспомнила, как они с Джильбертом гуляли по залитым лунным светом садам Эвонли. Неужели он забыл?
Кристина посмотрела на небо. Разумеется, она это сделала, чтобы он полюбовался на ее полную шейку. И что же луна так долго не всходит?
Когда Кристина с Джильбертом вернулись, пришли еще гости. В гостиной говорили, смеялись, играла музыка. Кристина спела… очень неплохо. Она всегда была музыкальна. Она пела, глядя на Джильберта: «Счастливые дни, безвозвратно ушедшие…» Джильберт сидел, откинувшись в кресле, и молчал. Неужели он вспоминает те безвозвратно ушедшие дни? Неужели представляет себе, какова была бы его жизнь, если бы он женился на Кристине? (Раньше я всегда знала, о чем думает Джильберт. Еще немного, и я запрокину голову и начну выть. Слава Богу, что наш поезд рано уходит.)
Когда Энн спустилась к выходу, Кристина стояла на крыльце рядом с Джильбертом. Она сняла с его плеча листок, и жест этот напоминал ласку.
— Ты здоров, Джильберт? У тебя очень усталый вид. Ты, наверное, слишком много работаешь.
Энн вдруг с ужасом осознала, что у Джильберта действительно усталый вид… очень усталый… а она этого не заметила, пока об этом не заговорила Кристина! Это чувство стыда останется с ней навсегда. (Я сама перестала обращать внимание на Джильберта, а обвиняю в этом его!)
Кристина повернулась к Энн.
— Я была рада с тобой повидаться, Энн. Кажется, что мы опять в Редмонде.
— Да, кажется, — ответила Энн.
— Я тут говорила Джильберту, что у него усталый вид. Ты плохо о нем заботишься, Энн. Было время, когда мне твой муж очень нравился. Более симпатичного кавалера у меня так и не было. Но ты уж меня прости — я ведь не отбила его у тебя.
Энн опять окаменела.
— Может быть, он жалеет, что ты этого не сделала, — произнесла она тем «королевским» тоном, который Кристина помнила еще со времен Редмонда. И села в коляску доктора Фаулера, чтобы ехать на станцию.
— Какие глупости ты говоришь, — фыркнула Кристина, пожав своими роскошными плечами. Она глядела им вслед с таким видом, словно ее что-то страшно забавляло.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Энн в Инглсайде - Монтгомери Люси


Комментарии к роману "Энн в Инглсайде - Монтгомери Люси" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100