Читать онлайн Укрощенная любовью, автора - Монтегю Жанна, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Укрощенная любовью - Монтегю Жанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.71 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Укрощенная любовью - Монтегю Жанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Укрощенная любовью - Монтегю Жанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монтегю Жанна

Укрощенная любовью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Беренис закрыла ладонями уши и бросилась из дома Джульетт – всхлипывающая, дрожащая, ослепленная слезами, не понимающая, почему она оказалась здесь и куда бежит. Она рванулась в лес, продираясь сквозь кусты, не обращая внимания на колючки, которые больно царапали ее и рвали юбку. Она неслась так, словно за ней гнался сам дьявол – почти обезумев от горя и отчаяния.
Наконец, она прибежала на то место, где ручей впадал в неглубокое озеро. Сердце ее неистово колотилось, и острая боль вонзалась между ребер при каждом вздохе. Она опустилась на траву и разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Снова и снова слышала она издевающийся голос Джульетт: «Разве он говорил, что любит тебя?» И сразу же звучал ответ, словно скорбный звон погребального колокола: «Нет! Нет! Нет!». И снова зловещее эхо: «Он собирается убить тебя!»
Ее била дрожь. Каждое слово, произнесенное креолкой, врезалось в ее память, а при мысли о мальчике Беренис хотелось кричать. Сердце ее, казалось, готово было разорваться от мучительной боли. Слушая ночью трагическую историю жизни Себастьяна, ей так хотелось сказать ему об их ребенке, подарить радость после неутешного горя – смерти Лизетт, но теперь было слишком поздно: другая уже сделала это.
Все утро она мечтала о прекрасной жизни, о тепле и уюте дома, где их будут окружать любимые вещи, о взаимопонимании и любви, все больше сближающей их. Она даже представила на мгновение, как Себастьян на цыпочках входит в комнату, чтобы посмотреть на их первенца: она лежит бледная и слабая после родов, а он берет на руки младенца, и глаза его сияют, когда он смотрит на нее с любовью и восхищением. И рядом их ребенок – крошечный, теплый, живой…
Почувствовав тошноту и слабость, она вытерла ладонью слезы. Джульетт права. Нужно бежать. Теперь, после всего, что она узнала, ей следует опасаться за свою жизнь. Беренис была невыносима даже сама мысль, что он снова может коснуться ее. Она лихорадочно шарила глазами по живой стене деревьев, изнывающих под полуденным зноем. Ей необходимо все обдумать, четко спланировать, не позволяя эмоциям взять верх, и постоянно подогревать, подстегивать свою ярость, которая даст силы, необходимые для побега. Этот бессердечный негодяй с самого начала задумывал убить ее, даже когда добивался расположения ее отца и брата. Лживый, жестокий интриган!
Если бы она не знала, что он намерен причинить ей столь страшное зло, то, возможно, смогла бы смириться с тем, что его любовница и сын живут с ней почти под одной крышей. Среди лондонских знакомых Беренис это считалось обычным делом: жены традиционно ограничивались ролью почтенных домохозяек, чьей основной обязанностью было рожать и воспитывать подобающим образом законных наследников, в то время как мужья получали удовольствие на стороне. Возможно, со временем она бы стала такой же холодной и безразличной, как многие замужние дамы, которых она знала в Лондоне. Нарожав достаточное количество наследников, они сами начинали прелюбодействовать за спиной у надоевших, равнодушных мужей, закрывающих глаза на поздних отпрысков, которые не имели с ними ни малейшего сходства. Но теперь, когда она знала, что Себастьян хочет избавиться от нее, невозможно было провести даже одну ночь в его доме.
– Никогда! – крикнула она вслух. Лучше убежать, найти Модифорда и подкупить его, получив помощь даже такой ценой, чем рисковать собственной жизнью и жизнью своего ребенка.
Она с горечью представила, в какую ярость придет Себастьян, когда обнаружит, что она сбежала, но гнев этот будет еще страшнее, потому что она попросит помощи у его злейшего врага. «Я сделаю это», – твердо решила она. Модифорд, конечно, мерзавец, но деньги есть деньги, а в Чарльстоне их у нее достаточно. Он был ее единственной надеждой, потому что она знала, что никогда не найдет дорогу в город без опытного проводника. Когда-то она посчитала это возможным, но теперь понимала, как глупа была подобная затея. Сейчас, хорошо зная предстоящие трудности, она убедилась, что нужны провожатые, которые могли бы обеспечить ей безопасный путь.
Наступало самое подходящее для побега время, и, приведя себя в порядок, насколько это было возможно, она направилась к дому. Чувства ее притупились, мысли же были ясны. Никакой суеты, никакой спешки. Ей понадобится лошадь, ружье, одежда, карта и деньги. Приближался полдень, а она слышала, как Грег и Дэмиан говорили, что форт, в котором расположился лагерем Модифорд, находился меньше, чем в часе пути. Таким образом, она сможет добраться до него до наступления темноты. Она решительно выбросила из головы мысль, что может случайно наткнуться на враждебно настроенных индейцев или что Модифорд при встрече поведет себя не по-джентльменски. У нее не хватало духу даже предположить, что тогда может произойти.
Двор был пуст – так же, как и кухня. Беренис наполнила плетеную корзину хлебом, сыром, положила туда немного фруктов и бутылку воды. Она не забыла и о трутнице: если не удастся найти форт Модифорда до темноты, ей придется развести огонь, чтобы отпугнуть диких животных. С корзинкой в руке она постояла у двери, ведущей в холл, напряженно прислушиваясь. Следующий этап осуществления ее плана требовал ловкости и находчивости: нужно было незаметно взять ключи Себастьяна. Беренис действовала спокойно и расчетливо, исполненная отчаянной решимости, которая толкает человека на самые невероятные поступки. Со стороны веранды она услышала мужские голоса. В это время дня веранда была в тени, и иногда мужчины располагались здесь, на воздухе, потягивая кофе и куря сигареты. Она узнала голос Себастьяна. Значит, ему уже настолько лучше, что он смог подняться? Подобно призраку, она проскользнула в спальню. Слова извинения готовы были сорваться с губ в случае, если она ошиблась и он все-таки остался в постели. Комната была пуста. Теперь предстояло выяснить, оставил ли он здесь свой сюртук. Оставил. Она обнаружила его висящим на спинке стула. Ее рука скользнула в карман. Пальцы сжали холодную связку железных ключей.
Беренис вздохнула с облегчением, слишком взволнованная, чтобы испытывать какие-то другие чувства. Путь назад был отрезан, и она бесшумно вышла и направилась к его кабинету, бросая по сторонам опасливые взгляды. Она заходила туда только однажды и обнаружила, что в комнате, которая использовалась как канцелярия, царил относительный порядок, дух строгости и деловитости. Там располагались шкафы с бухгалтерскими книгами, полки, заставленные томами в кожаных переплетах, рабочий стол с конторкой на резных ножках, покрытый зеленым сукном. Окна выходили на конюшню. На столе были разбросаны бумаги, и Беренис стала лихорадочно рыться в них. Она помнила, что кто-то, кажется, Грег, упоминал о карте местности, на которой был обозначен форт. Расписки, квитанции, адреса, купчие – некоторые написаны крупным, размашистым почерком Себастьяна. Схема побережья, набросанная от руки, путеводитель по улицам Чарльстона… И, наконец, потрепанный, сложенный вчетверо лист бумаги, который оказался тем, что она искала. Беренис сунула его в корзину. С каждой стороны конторки были ряды маленьких выдвижных ящиков, и, осторожно держа ключи, чтобы они не бряцали, она начала открывать их один за другим. Где-то должны быть спрятаны деньги… Чтобы подкупить Модифорда, ей понадобится больше, чем она имела.
Первый ящик оказался пуст, но во втором, у самой стенки, стояла небольшая металлическая коробка. С бьющимся от страха сердцем Беренис вытащила оттуда кошелек с золотыми монетами. Неожиданно кошелек выпал из ее рук, и монеты рассыпались по столу, мелодично зазвенев, словно колокольчики. Теперь оставалось последнее, что она должна сделать, прежде чем уйти.
Она вытащила лист бумаги, дрожащими пальцами взяла гусиное перо с медной подставки и, помедлив лишь мгновение, опустила его в чернильницу, затем начала писать:
«Монсеньор граф!
Сегодня Джульетт Паскаль призналась мне, что она ваша любовница и что вы – отец ее маленького сына. Она также сообщила мне о вашем дьявольском намерении убить меня. Мне ничего не остается, как покинуть этот дом. Не преследуйте меня и не препятствуйте мне тем или иным способом. Если вы сделаете это, то, Бог свидетель, я отдам вас под суд, чтобы вы были повешены как пират и убийца.
Беренис, графиня Лажуниссе».
Она оставила записку рядом с ключами и яростным жестом пригвоздила ее к столу ножом для разрезания бумаги. Это будет первое, что он увидит, войдя в кабинет. Затем, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, сунула в корзину кошелек, с полки, где хранилось оружие, взяла пистолет вместе с рожком для пороха и несколькими пулями, и покинула кабинет.
К счастью, Далси была где-то с Квико, и Беренис радовалась, что эти двое влюблены друг в друга и не замечают никого и ничего вокруг, иначе бы они насторожились. Далси обычно спала по соседству с хозяйской спальней, в гардеробной, где хранились ее собственная одежда и одежда ее госпожи. Беренис оказалась права, предположив, что сейчас гардеробная пуста. У служанки было немного одежды, да и выглядели эти вещи не столь изысканно по сравнению с туалетами Беренис, поэтому она взяла одно из лучших платьев Далси и переоделась.
Так как они были одинаково сложены, платье хорошо сидело на ней. Это было коричневое ситцевое платье с лифом, застегивающимся до самого воротника, и длинными рукавами. Теперь у нее был скромный и строгий вид, идеально соответствующий задуманному. Она уложила волосы в пучок на затылке, надела простенькую шляпку от солнца и свои сапожки для верховой езды. Шерстяная шаль пригодится, когда вечером станет прохладно, поэтому она добавила и ее. В последний момент она вспомнила о своем дневнике, старом друге, которому поведала так много секретов. Его она тоже должна взять.
«Пока все идет хорошо», – подумала она и прошла через Кухню. Часовые спали во дворе, прикрыв лица шляпами. Лишь один полосатый кот, сидящий у стены, наблюдал за ней светящимися желтыми глазами. Но войдя в конюшню, Беренис встретила Дэмиана, который несколько удивился, увидев ее там.
– Я еду к Мартинам, – пояснила она, сама поразившись тому, как быстро пришла ей на ум эта ложь. – Анни Мартин этой ночью родила, и я хочу ей кое-что отвезти. – Она указала на корзинку, надеясь, что он не заглянет внутрь.
– Мне поехать с тобой? – спросил он, помогая оседлать Сэнди.
– Не стоит! – ответила она как можно беззаботнее. – Оставайся и проследи, чтобы Себастьян не вставал с постели. Нужно, чтобы рана зажила, а он совсем не выносит бездействия.
– Я знаю, мы только что завтракали вместе, и он чертовски нетерпелив, – грустно сказал Дэмиан. – Пожалуйста, не задерживайся слишком долго, – добавил он, – иначе я буду волноваться.
– О, Дэмиан, мой дорогой брат! – Беренис бросилась в его объятия; нервное напряжение чуть не выдало ее.
Он был удивлен и растроган этим проявлением чувств.
– Ну, ну, что ты, – успокаивал Дэмиан, нежно гладя ее по спине. – Вчера на твою долю выпало суровое испытание, я знаю, ты вела себя храбро. Себастьян рассказал мне.
При упоминании о Себастьяне она резко отстранилась, привязала корзинку к седлу, сунула ногу в стремя и вскочила на лошадь.
– До свидания, Дэмиан! – крикнула она, выезжая из конюшни и пуская лошадь рысью. Она не оглянулась, но знала, что он стоит и смотрит ей вслед с озадаченным выражением лица.
Миновав открытое пространство, прилегающее к дому, Беренис въехала в лес, который обступил ее, словно темная зеленая завеса, протянувшаяся между небом и землей. Беренис на минуту остановилась, прислушиваясь, нет ли погони, но вокруг стояла тишина. Она тронулась дальше, используя карту и солнце в качестве ориентиров.
– Давай, девочка, вперед, – сказала она кобыле, и та запрядала в ответ ушами. Приятно было разговаривать с живым существом, и Беренис запустила пальцы в густую гриву, чтобы немного успокоиться.
Она по-настоящему испугалась. Холодный страх только усиливался мрачностью леса, который, казалось, дышал враждебностью, хруст веток выдавал присутствие прячущихся птиц и животных. Беренис сжала поводья до боли в запястьях, что-то шептала Сэнди, пытаясь быть как можно спокойнее, но даже звук задевшей ее ветки казался раскатом грома. Напрасно она говорила себе, что побег удался, что у нее достаточно денег, чтобы заплатить кому угодно за дорогу до Чарльстона. Все бесполезно. Она была одинока, охвачена ужасом, и сердце ее было разбито.
Она остановилась у ручья, спешилась и умыла заплаканное лицо. Слезами горю не поможешь, твердо решила она. Ей нужно явиться спокойной, уверенной, красивой – но не слишком. Модифорд не тронет ее. Ни один мужчина больше никогда не прикоснется к ней. Она станет святой, отгородившейся от мира своей чистотой, равнодушной и надменной, посвятив жизнь ребенку.
«Модифорд доставит меня в какое-нибудь место неподалеку от города, – убеждала она себя, чтобы придать храбрости. – Оттуда я доберусь одна, пойду к британскому послу и объясню мое положение, а затем отправлюсь в банк. Сниму номер в респектабельном отеле и буду ждать корабль, отплывающий в сторону дома. И очень скоро я снова окажусь в Англии…»
Ручей, больше напоминавший речушку, был отмечен на карте, и Беренис двинулась вдоль него до того места, где русло становилось шире, и увидела тонкую голубую струйку дыма, поднимающуюся за стеной деревьев на другом берегу. В этом месте было глубоко, но у Беренис не было выбора, кроме как заставить Сэнди плыть. Сняв сапожки, связав их вместе и повесив на шею, Беренис рискнула войти в быстрые воды. Кобыла благополучно переплыла речушку и ждала хозяйку на противоположном берегу.
Сразу же Беренис услышала шуршание в кустах, откуда появился мужчина и направил на нее ружье.
– Кто идет?
– Друг, – ответила она твердо.
Он ухмыльнулся, обнажив ряд пожелтевших от табака зубов.
– Чего тебе надо?
Несмотря на то, что одежда на Беренис была мокрая, она держалась уверенно и надменно.
– Отведи меня к капитану Модифорду, – сказала она и, вытерев ноги о траву, обулась.
Приказав одному из напарников охранять лагерь, он повел ее по грязной тропинке, ведущей к вырубке, огороженной грубо сколоченным частоколом. В центре стояла большая бревенчатая хижина. Стоявшие вокруг мужчины разговаривали, лениво опираясь на ружья, другие, сидя на коленях, играли в кости. При виде Беренис они подняли головы и уставились на нее. Вздрогнув от ужаса, она заметила Медного Волоса и группу буйных пьяных индейцев, размахивающих копьями в каком-то воинственном танце.
Мгновенно разнесся слух, что прибыла женщина Лажуниссе. Беренис слышала разговоры и непристойные шутки, но все это не заслуживало внимания, словно шелест листьев. Она хотела поскорее встретиться с Модифордом и решить дело раз и навсегда. Она спешилась, привязала Сэнди к изгороди, затем, высоко держа голову, поднялась на крыльцо и вошла.
Модифорд, с тонкой сигарой во рту, развалился в гамаке, подвешенном между двумя деревянными столбами, поддерживающими крышу. Увидев ее, появившуюся в дверях, он широко раскрыл глаза, словно грезил наяву. Ее юбка была мокрой и прилипала к ногам, она была запыхавшаяся и уставшая, но держалась, словно королева. Одним прыжком он вскочил на ноги и грубым жестом прогнал индейскую девушку, которая обмахивала его опахалом из пальмовых листьев.
– Госпожа графиня! – воскликнул он с улыбкой, склонившись в преувеличенно глубоком поклоне. – Какая честь для меня!
Теперь, когда она, наконец, оказалась в этом опасном месте, Беренис неожиданно осознала, что же она сделала. Ее решительность несколько поубавилась, но она холодно ответила:
– Я пришла просить вас о помощи, капитан Модифорд. Помнится, вы предлагали ее мне…
– Стул для леди! – рявкнул Модифорд, и один из его людей выдвинул вперед плетеное кресло. Беренис опустилась в него. Колени ее дрожали, и она была рада, что не упала в обморок. Да, понадобятся все ее силы, чтобы сговориться с этим бандитом.
– Вы поможете мне, капитан? – спросила она. Модифорд грыз ноготь, уставившись на нее.
Она оказалась даже красивее, чем в его воспоминаниях, и он испытал доселе незнакомое чувство благоговения. Конечно же, у него не было недостатка в шлюхах, чтобы удовлетворять свою похоть, но эта женщина была совсем другой – утонченной городской леди. Как она поведет себя, когда он возьмет ее, гадал он, трепеща от возбуждения. Будет визжать и сопротивляться? Или разочарует его и просто отдастся по собственной воле? Он надеялся, что нет, так как предпочел бы унизить ее. Он знал, что у него репутация подлеца и негодяя даже среди пиратов, и гордился этим.
Мать бросила его сразу после рождения, воспитанием занимался скупщик краденого, который учил его очищать карманы, и Модифорд с детства усвоил истину, что единственный способ выжить – быть самым безжалостным из всех. Природное коварство привело его через мошенничество, убийства, разбой и пиратство к тому, чтобы возглавить банду головорезов.
Он никогда не знал любви и презирал ее, используя женщин лишь для удовлетворения своих низменных потребностей. Однако он всегда жаждал невозможного – чтобы в его руках оказалась благородная, образованная девушка. Но ему хотелось не только попирать тело Беренис. Он хотел бы терзать ее разум, опустошить ее душу.
Он самодовольно улыбнулся, приглаживая жирные волосы. Его весьма вульгарное одеяние состояло из бархатных бриджей, золотой цепи на волосатой груди, виднеющейся из-под шелковой рубашки, расстегнутой до пояса. Ноги были обуты в красные ботфорты из козлиной кожи.
– Дражайшая леди, – промурлыкал он, – разве я не обещал служить вам? Вы можете положиться на меня. Я тоже лондонец, появился на свет в работном доме Уайтчепела. Покинул родину десять лет назад из-за несправедливости закона. Меня хотели повесить за убийство. Все, видите ли, потому, что я случайно застрелил парня в одной потасовке в пивной. Но судья проявил милосердие и вместо этого отослал меня в колонию в качестве раба. Я, естественно, сбежал.
Заискивающая улыбка Модифорда нисколько не успокоила Беренис; во взгляде его светилось откровенное восхищение. Ясное осознание своего положения нахлынуло на нее, а вместе с ним и нескрываемый ужас. Она видела, как индианка вздрагивала при каждом его движении. Силы окончательно покинули ее. Какое безумие заставило отдаться ее во власть этого человека? Джульетт, должно быть, хорошо знала, что делает, когда советовала ей так поступить. Быть может, в этот самый момент она упивается сладостью мести, нашептывая коварную ложь на ухо Себастьяну, убеждая, что Беренис оставила его ради одного из самых отвратительных мерзавцев во всей Америке.
– Капитан Модифорд, мне нужен кто-то, чтобы сопроводить меня в Чарльстон. У вас есть корабль, и вы легко можете это сделать, или, если это слишком опасно, дайте проводника из своих людей, чтобы добраться по суше.
Перед глазами Беренис стоял сейчас образ отца, бывшего члена городского магистрата, который отправлял в тюрьму преступников за гораздо меньшие злодеяния, чем те, которые совершил Модифорд. Ее отец уничтожил бы этого негодяя несколькими умело произнесенными фразами.
Пират сказал:
– А-а, хорошенькое предложение, моя дорогая! – Он задумчиво потер рукой свой грубый подбородок. – А какую оплату вы можете предложить?
– У меня есть деньги. Часть я даю сейчас, остальные – когда достигну места назначения. – Таким твердым был ее взор, встретившийся с его взглядом, таким надменным и устрашающим…
Испытывать благоговейный трепет перед кем-то, тем более перед женщиной, было новым ощущением для Модифорда, и оно ему даже понравилось. Она была редкостная женщина – такая, которую он хотел бы задержать у себя дольше, чем обычно, и вдобавок ко всему, она принадлежала Лажуниссе.
– Почему вы покинули Бакхорн-Хаус, мадам? – спросил он, держась на расстоянии, хотя и с трудом.
– У меня есть на это свои причина, капитан, которые вас не касаются, – ответила она, все еще проверяя на нем воздействие своего сверкающего синего взгляда. – Я предлагаю вам сделку, не более. Вы можете исполнить то, что я прошу?
– Ну, что ж, надо подумать. – Он сделал вид, что размышляет, затем продолжил: – Почему бы нам не обсудить это за ужином? Окажите мне такую любезность! Не помню, когда в последний раз я сидел за столом с прекрасной дамой.
Покопавшись в своей памяти, он понял, что никогда за всю свою весьма пеструю жизнь не обедал с истинной леди. Были шлюхи, раскрашенные проститутки, которые подражали благородным дамам, но истинной леди не было никогда. Это желание крепло, и Модифорда, чей мозг был уже наполовину разрушен слишком сильным пристрастием к алкоголю, преследовала навязчивая идея – во что бы то ни стало усадить ее за стол, завести беседу, произвести впечатление. Быть может, она даже увлечется им? Что ж, в этом не было ничего необычного. Он все еще считался привлекательным мужчиной, и к тому же богатым – мог предложить ей полную шкатулку драгоценностей. Он никогда еще не встречал женщины, которая могла бы устоять, увидев бриллианты, золото, рубины и жемчуга. Но все же в глубине сознания похороненная глубоко под многолетним грузом порока и излишеств таилась надежда, что она не поддастся этому соблазну: в противном случае, это сведет ее до уровня продажной женщины, такой, как все остальные.
Беренис нужно было теперь бороться не только за себя: она носила ребенка и понимала, что должна быть такой же хитрой и изворотливой, как Модифорд, чтобы добиться своего.
– Спасибо за приглашение, капитан, – вежливо сказала она. – Это так любезно – обсуждать деловые вопросы за трапезой! Как мило с вашей стороны.
Модифорд, широко улыбаясь, приказал девушке убрать со стола пустые бутылки, грязную посуду и найти скатерть. Он сопровождал свои приказы бранью и пинками до тех пор, пока Беренис, не в силах больше терпеть это, крикнула:
– Прекратите же, умоляю вас, сэр! Нет нужды так грубо обращаться с бедняжкой.
Она подошла к съежившейся девушке и обняла ее за плечи, думая, что перед ней самое странное существо, которое ей когда-либо приходилось видеть. Девушка даже как-то по-особенному держала голову и была закутана в лохмотья, которые когда-то, по всей видимости, были юбками и фартуками. У нее были маленькие черные глаза и растрепанные черные волосы; она казалась полупарализованной от страха.
– Она не в своем уме, – сказал Модифорд, словно это объясняло его жестокость. – Мы зовем ее Пегги. Настоящее имя непроизносимо. Она живет с нами и готовит еду. Если бы не я, она бы уже давно отправилась на тот свет. Она была рабыней, но я освободил ее.
– Какой благородный жест! – Модифорд не расслышал иронии в словах Беренис. Он воспринял ее замечание как комплимент и перестал запугивать девушку.
Его люди столпились в дверях, забавляясь невиданным зрелищем: их капитан вел себя, как заправский джентльмен! Он гневно нахмурился и приказал им убираться. Пегги накрывала на стол, то и дело поглядывая на Беренис, подбадривающе улыбающуюся ей. Из ящика были извлечены серебряные тарелки и пара подсвечников, украденных из церкви. Девушка наполнила супницу, зачерпывая суп из закопченного котла, подвешенного над горящими поленьями в каменном очаге.
– Это приготовлено из дичи, которую я подстрелил собственноручно, – сказал Модифорд, пододвигая стул для Беренис. – А Пегги испекла хлеб.
– Как мило! Это бесподобно, Пегги! – ответила Беренис, изо всех сил стараясь проглотить хоть кусочек. И все время, заставляя себя есть, она не переставая думала: «Что же мне делать?»
Она оказалась между двух огней. Модифорд был непредсказуем, а Себастьян хотел убить ее. Ну и выбор! В данный момент, как ни ужасно было признать, пират казался ей меньшим из двух зол. Но не оставалось сомнений в том, что она попала в чрезвычайно опасное положение.
Манеры Модифорда за столом оставляли желать много лучшего. Он ел жадно, разговаривал с набитым ртом, громко рыгал. Поев, он откинулся на стуле, поковырял в зубах, затем наполнил свой бокал:
– Я пью за ваше здоровье, графиня. За самую прекрасную женщину в Каролине!
Она наклонила голову в знак признательности и сказала:
– Теперь, капитан, пора вернуться к цели моего визита.
– Вы хотите, чтобы я дал ответ: доставлю ли вас в Чарльстон или нет? – Он наклонился ближе, так, что Беренис ощутила, как пахнуло винным перегаром.
– Да.
Он пожирал ее глазами в свете свечей:
– Это будет зависеть от вас.
– От меня? Я уже сказала, что хорошо заплачу.
– Да, но, видите ли, дело не в деньгах. Честно говоря, меня не интересуют ваши деньги…
Сердце ее упало:
– Разве? Пиратство так прибыльно?
Он подмигнул:
– Я не испытываю недостатка в средствах. Взгляните на это.
Он поставил на стол шкатулку и открыл крышку. Блеск драгоценностей был ослепителен. Там лежали колье, диадемы, браслеты, кольца, нитки жемчуга. Он запустил в это сверкающее великолепие руку, вытащил целую горсть украшений и бросил ей. Беренис не пошевелилась, и драгоценности рассыпались по столу.
– Они красивы, – сказала она медленно.
– Несомненно. И стоят огромную сумму. Так что, как видите, мадам, хотя меня и называют продажным, однако меня не подкупить – даже прекрасной женщине. Мне нужно кое-что другое.
Беренис сидела, не шелохнувшись, и последняя надежда покидала ее. Она видела, как Пегги, забившись в угол у очага, смотрит на нее глазами, полными сочувствия. Собрав остатки достоинства, она сказала:
– В таком случае, я отправляюсь в путь одна. До свидания, капитан Модифорд!
Она начала было подниматься, но он твердо положил ей руку на плечо.
– О нет, вы не сделаете этого, моя дорогая, – пробормотал он. – Вы никуда не поедете! Мы с вами придумаем план, как захватить в плен вашего мужа. Напишем ему записку, в которой будет говориться, что я держу вас заложницей и требую, чтобы он пришел сюда один – и вы подпишетесь под этим!
Поведение Модифорда резко изменилось. Все показное дружелюбие разом улетучилось. Его рука двигалась к ее плечу. Беренис недоуменно уставилась на него:
– Вы хотите взять его в плен? Но зачем?
– Все очень просто: он обманул меня, я жажду расквитаться с ним. – Глаза его сузились, на губах заиграла слабая улыбка.
– Но какое отношение это имеет ко мне? – («Задержи его разговором, выиграй время», – требовал ее разум). – Почему вы уверены, что он придет?
– О, он непременно придет! Вы его жена, а он гордец. – Модифорд заглянул ей в глаза с коварной улыбкой. – Вы ведь сбежали от него, не так ли? Я сразу понял, что он не слишком вам нравится. В некотором роде я ожидал, что рано или поздно вы появитесь здесь…
– Он не придет! – упорствовала Беренис. – Вы правы: я ушла от него, но по обоюдному согласию. Наш брак был результатом заранее заключенного соглашения и не удался. У нас друг к другу антипатия.
Модифорд затрясся от смеха:
– Вы не умеете лгать, мадам! Если бы это было так, он бы сам отправил вас обратно в Чарльстон. Даже он не позволит женщине одной бродить в этих дебрях.
Внезапно ей стало жарко, и комната завертелась перед глазами. Беренис обхватила голову руками.
– Воды, – попросила она. – Можно немного воды?
Пегги, не ожидая приказа Модифорда, подскочила и поднесла к ее губам жестяную кружку. Беренис с благодарностью оперлась о руку этой маленькой девушки, болезненно худой под грязной одеждой.
– Не расстраивайтесь так, графиня! – Модифорд опустился на стул, не сводя с нее глаз. – Делайте так, как я говорю, и мы оба получим то, что хотим.
– Что вы имеет в виду? Я не понимаю.
– Я сохраню ему жизнь – с условием, что он отдаст мне Бакхорн-Хаус… и вас. Ну, а потом мы поговорим о том, чтобы отпустить вас, если вы все еще будете этого хотеть.
Беренис вскочила на ноги. Она стояла перед ним прямая, с высоко поднятой головой, вызывающе глядя сверкающими глазами на всех, кто смог протиснуться в дверь, чтобы наблюдать за этой сценой. Ни на одном лице она не нашла ни малейшего следа жалости. Такие же выражения она видела у мужчин на петушиных боях – упивающихся кровью, охваченных возбуждением. Да, она боялась Себастьяна, но не могла позволить заманить его в ловушку.
– Как долго я останусь с вами, если он согласится? – Даже думать об этом казалось чудовищным, но она сделает все, чтобы спасти жизнь Себастьяну.
Самоуверенный смех Модифорда разнесся по комнате:
– Пока вы не надоедите мне графиня!
– А если я не подпишу письмо? – прошептала она.
– О, вы подпишите, дорогая, и в нем мы сообщим, что если он не придет, я передам вас в руки Медного Волоса, который снимет с вас кожу живьем, дюйм за дюймом. Я видел, как он делает это, и поверьте мне, он мастерски управляется со своим ножом. Уверен, что ему не терпится добавить ваш прелестный скальп к тем, что он уже имеет!
Услышав свое имя, Медный Волос вышел вперед, мрачно ухмыляясь и проводя пальцем по острому, как бритва клинку, в то время как его воины, напившиеся виски, издавали пронзительные крики.
– Хорошо. Допустим, он придет и откажется принять ваши условия? – Беренис происходящее казалось кошмарным сном.
Вся эта сцена напоминала ей иллюстрацию к дантовскому «Аду»: мужчины, которые будут мучить ее и убьют, не задумываясь; индианка, так напуганная, что не осмелится помочь; грязная хижина, заваленная пустыми бутылками и мусором… «Господи, пожалуйста, позволь мне очнуться от этого страшного сна!»
– Если он заупрямится, то умрет медленной, мучительной смертью у вас па глазах, – Модифорд произнес это с удовольствием, глаза его блестели. – Вы когда-нибудь видели человека, умирающего под палящим солнцем?
– Прекратите! – закричала Беренис.
Она отчетливо представила себе черты Себастьяна, такие надменные, такие красивые, и вспомнила, каким он был вчера – с глазами, полными нежности. Потом она вспомнила все, что рассказала ей Джульетт. Но даже такой злодей, как он, заслуживает милосердия.
– Решайтесь, мадам, – настаивал Модифорд. – Мне не терпится встретиться с ним не на его, а на моих условиях. Вы подпишете письмо?
– Нет, – твердо сказала она, вскинув голову.
– Не глупите, графиня! Это единственный путь к вашему спасению, – сказал он и подозвал Пегги: – Принеси мне бумагу и чернила.
– Я скорее умру, чем буду иметь к этому какое-то отношение, – сказала Беренис. Смерть казалась самым легким выходом в этот момент.
– Правда? Под ножом Медного Волоса? Письменные принадлежности были поспешно собраны и разложены на столе среди остатков ужина. Модифорд начал быстро писать. Закончив, он пододвинул бумагу Беренис:
– Я подписался. Теперь добавьте свое имя! Беренис вся дрожала, слыша, как кровь стучит у нее в висках, и кривые, неровные буквы заплясали у нее перед глазами. Модифорд нетерпеливо сунул ей в руку перо, и она медленно вывела свое имя. Себастьян умен. Он что-нибудь придумает, чтобы расстроить планы Модифорда. С удовлетворенным мычанием пират взял письмо, свернул в трубку и отдал одному из своих разведчиков с распоряжениями немедленно доставить его в Бакхорн-Хаус. Затем повернулся к Беренис, сознавая, что его люди наблюдают за ним и ожидают дальнейших действий.
– Как насчет поцелуя, чтобы скрепить нашу сделку? – спросил он.
Она отступила на шаг и почувствовала, что позади кто-то есть. Это была Пегги. Затем ладонь Беренис ощутила холодную сталь, и пальцы сомкнулись вокруг рукоятки ножа, которые девушка вложила ей в руку. Оружие! Это придало ей силы. Пистолет по-прежнему лежал в корзине у ее ног, но был сейчас ничем по сравнению с острым кинжалом.
– Я не раздаю свои поцелуи так легко! – ответила она игриво, мысленно поклявшись вонзить в Модифорда нож, если он попытается приблизиться к ней. – Мужчина должен сначала заслужить это право.
– Ха! Прекрасно! Отвергни меня! Я люблю огонь в шлюхе!
– Сэр, вы оскорбляете меня и ждете, что у меня возникнет желание поцеловать вас? – поддразнивала его Беренис, гадая, удастся ли обвести его вокруг пальца.
Модифорд резко вскочил. Он был в замешательстве, разрываясь между несвойственным ему желанием произвести благоприятное впечатление на женщину, и сознанием того, что его люди ждут, когда же он овладеет ею. Подобные колебания могли разочаровать их, и, если допустить оплошность, сила его власти может ослабнуть.
– Прошу прощения, мадам, – проворчал он, хотя и с насмешкой, которая должна была удовлетворить зрителей. – Мы грубые парии и не привыкли к изящным манерам.
– Это очевидно, сэр! – ответила она с сарказмом, твердо намереваясь удерживать его разговором как можно дольше. – Вы разочаровываете меня.
– Да? – Модифорд был еще больше сбит с толку и одновременно возбужден.
– Конечно. Когда мы ужинали, я подумала, что вы – несчастная жертва обстоятельств, и пойди ваша жизнь по другому пути, мы могли бы стать друзьями. – Здесь ей удалось притворно-застенчиво опустить глаза и мягко добавить: – Возможно, даже более того…
– Это правда?
– Я никогда не лгу, капитан Модифорд! – солгала она с легкостью.
Лицо Модифорда подергивалось от волнения:
– Я мог бы вам понравиться?
– Конечно, но вы упустили свой шанс, не так ли? Скоро придет мой муж. И если вы принудите меня жить с вами, у меня никогда не возникнет к вам ничего, кроме презрения. А какой мужчина может заставить женщину делать что-то против ее желания?
«Не так уж трудно провести его», – думала Беренис. Вспоминая, как флиртовала в былые дни, она отметила, что Модифорд был таким же легковерным глупцом, как и большинство мужчин. Взывай к его тщеславию, и он станет воском в твоих руках!
Но неожиданно он остановился, и Беренис опомнилась. Заметив происшедшую в нем перемену, она уставилась в его покрывшееся каплями пота лицо. Он насторожился, пригнул голову и стал прислушиваться к резким ружейным выстрелам, которые неожиданно загрохотали вокруг форта. С проклятьем он потянулся за своей саблей, а его люди бросились к окнам.
В следующее мгновение в хижину вбежал часовой с дико выпученными глазами и, задыхаясь, крикнул:
– Это Лажуниссе! Он напал на нас!
– Невозможно! – перебил его Модифорд. – Разведчик не мог так быстро добраться до него!
– Должно быть, он преследует меня, – сказала Беренис, подумав: «Джульетт сказала ему, куда я поеду. Но зачем он это делает? Неужели так озабочен тем, чтобы ему достались мои деньги?» Она почувствовала вдруг, что еле сдерживает горький смех, а вслух добавила:
– Я ничего не понимаю!
Больше не было времени для вопросов.
Лагерь был осажден, и обиталище демонов пришло в движение, когда люди Модифорда похватали оружие и побежали к изгороди. Медный Волос и его воины уже вскочили на высокий деревянный помост и стали пускать оттуда стрелы.
– Горим! Горим! – закричал кто-то, перекрывая грохот. Беренис увидела языки пламени, охватывающие соломенную крышу, и почувствовала едкий запах горящих пальмовых листьев.
– Проклятье! – прорычал Модифорд, держа в одной руке саблю, а другой сжимая рукоятку кинжала. – Что, черт побери, происходит?
– Они переходят вброд реку, капитан, – объявил часовой, выпучив глаза от страха. – А Зоркий Сокол со своими воинами подходит по лесу с другой стороны.
– Ублюдки! – заорал Модифорд и выбежал наружу.
Неожиданная атака дала его врагу преимущество, но бандиты быстро опомнились и начали стрелять по нападающим.
Люди Себастьяна пробивали ворота, используя в качестве тарана одно из бревен, которые образовывали заграждение. Тяжелые ворота подались, затрещали и с грохотом рухнули внутрь форта. Модифорд приказал, чтобы все крупное и тяжелое было подтянуто к одному месту и свалено в кучу перед входом, таким образом образовывая дополнительную преграду: столы, стулья, поленья для очага, всевозможные ящики лежали бесформенной грудой, позади которой защитники форта стояли на коленях и стреляли.
На какое-то мгновение показалось, что их пальба остановит нападавших. Некоторые упали, неуклюже раскинув руки, но другие переползали через их тела и бросались на заграждение подобно приливной волне, разнося все в щепки и вступая в рукопашную схватку с пиратами. Одновременно с другой стороны форта Зоркий Сокол повел свой отряд в наступление, и банда Модифорда оказалась окруженной.
Беренис припала к окну, одной рукой обняв Пегги, и время от времени пряталась за ставнями. Она знала, что должна выбраться из хижины. Мужчины задыхались в дыму, пробиваясь через заграждение, чтобы присоединиться к схватке. В этой свалке было почти невозможно отличить друга от врага, но Беренис безошибочно узнала высокую фигуру Себастьяна. Его шпага сверкала, когда он, поразив одного противника, мгновенно поворачивался к другому. Жара была такой невыносимой, что Беренис пришлось выскочить наружу и укрыться за Сэнди, которая со страхом косилась на весь этот хаос. По поляне эхом разносились нечленораздельные возгласы, победные крики и предсмертные хрипы.
– Мы можем убежать среди неразберихи, – сказала Пегги голосом, о существовании которого у нее Беренис даже не подозревала. – У вас же есть лошадь, леди! Давайте убежим в лес!
– Ты знаешь эти места? Можешь показать дорогу в Чарльстон?
Возможно ли, чтобы помощь пришла с такой неожиданной стороны?
– Да, могу, – ответила девушка, затем почти застенчиво добавила: – А мне можно будет потом остаться с вами? Вы единственный человек, который когда-либо был добр ко мне.
– Конечно! Если выберемся отсюда живыми, обещаю, ты сможешь остаться!
Надежда начала оживать в сердце Беренис. Она отдала корзинку Пегги и передала ей же поводья Сэнди:
– Жди меня здесь и будь готова бежать, когда я вернусь. Мой муж так же ужасен, как Модифорд, если не хуже! Кто бы из этих дьяволов ни победил, я стану пленницей!
– Я сделаю все, что вы скажете, леди! – Пегги прижала корзину к груди и успокоила Сэнди, в то время как Беренис оставила ее, чтобы посмотреть, что происходит.
Модифорд и Себастьян сошлись лицом к лицу. Пират бросился на своего врага с громким криком. Его сабля опустилась, со свистом разрезая воздух, но Себастьян отразил удар. Его рука была твердой, как скала. Ослепленные ненавистью, они дрались с ожесточением, и яростный звон ударяющихся друг о друга клинков разносился по поляне. Себастьян держался прямо и сражался, используя приемы французских фехтовальщиков: двигался ловко и изящно, словно танцор, делая выпады, отступал в сторону, предпринимал отвлекающие маневры, снова атаковал. Модифорд же применял лишь голую, сокрушительную силу, яростно размахивая оружием.
Вокруг них все еще продолжались отдельные стычки, хотя некоторые из людей Модифорда побросали оружие. Но Беренис ничего не видела, ничего не слышала, сознавая лишь грозящую Себастьяну опасность. Она стояла у ограды форта, охваченная одним лишь мучительным страхом за него, не в силах даже молиться. Сердце ее, казалось, остановилась, когда она увидела, что Модифорд поднял саблю и с такой силой обрушил ее на Себастьяна, что мог бы снести ему голову, не отпрыгни тот в сторону. И прежде, чем Модифорд смог восстановить равновесие, Себастьян сделал резкий выпад, и его шпага вошла в грудь пирата по самую рукоятку, а острие вышло сзади между лопатками. Когда Себастьян вытащил клинок, Модифорд издал хриплый стон и медленно рухнул в пыль, уставившись в небо остекленевшим взглядом.
С гибелью своего командира люди Модифорда прекратили драться и стояли, ошеломленные. Тогда Медный Волос прыгнул с заграждения и занес над Себастьяном нож. Но неожиданно раздался выстрел, и индеец упал, сраженный в грудь пулей. Перегрин, тяжело дыша, держал в руке дымящийся пистолет и изумленно смотрел на неподвижное тело индейца, словно не в силах постичь то, что только что совершил.
Возникло секундное замешательство, затем один из воинов Медного Волоса метнул копье. Оно пронзило Перегрина, и тот упал, широко раскинув руки, словно пытаясь ухватиться за воздух. Он был мертв прежде, чем коснулся земли. Беренис вскрикнула и бросилась к нему:
– Перегрин! О Боже! Помогите кто-нибудь!
– Слишком поздно, – медленно произнес Себастьян. Он воткнул свою шпагу в песок; его перевязанная рука была неловко согнута. Он был в копоти и крови, а по лицу стекали струйки пота. Он наклонился, чтобы вытереть кровь Модифорда с клинка перед тем, как снова нацепить шпагу, затем посмотрел, как Грег склонился над Перегрином и печально покачал головой. После этого он повернулся и пошел прочь.
Беренис, очнувшись, бросилась вслед за ним.
– Себастьян! – закричала она, проталкиваясь сквозь толпу победителей, которые связывали пленников и помогали раненым товарищам.
Он остановился, стиснув зубы, и мускулы на его лице нервно подергивались от с трудом сдерживаемой ярости.
– Какого черта? – начал он. – Двое ваших любовников только что умерли из-за вас! Вам этого недостаточно? Что вы хотите от меня?
Она ошеломленно уставилась на него, пораженная презрением, которое сверкало в его глазах. Слезы текли у нее по щекам.
– Почему вы так смотрите на меня? – выдохнула она.
– А чего вы еще ждете?
Себастьян до сих пор находился во власти ярости, охватившей его в тот момент, когда он понял, что Беренис сбежала. Дэмиан сказал, что видел, как она отправлялась на ферму Мартинов, но явилась Джульетт и предложила свою версию: она убежала, чтобы присоединиться к банде Модифорда. Хотя никогда Себастьян полностью не доверял креолке, ревность взяла верх. Отказываясь слушать Грега, который предостерегал, что его рана может открыться, Себастьян собрал своих людей, раздал оружие, послал гонца к Зоркому Соколу и, словно одержимый, помчался к лагерю Модифорда. Его переполняли боль, ненависть и разочарование. Беренис воспользовалась случаем и сбежала, когда он был еще слаб, усыпив его бдительность своей притворной нежностью.
Каким же идиотом он был, и как легко она его одурачила! Более того, она втянула его в сражение, которого как раз сейчас он хотел избежать. Гнев Себастьяна неуклонно нарастал, пока он смотрел на мертвые тела его лучших бойцов, потерянных из-за нее. И она после этого смеет смотреть на него полными слез глазами, ожидая, что он еще раз поверит ей?
Она дрожала от гнева и унижения:
– Что это значит, сэр? Вы пришли, чтобы осуществить свое дьявольское намерение?
– Что вы имеете в виду? Какую ложь вы состряпали на этот раз? Не отнимайте у меня время, мадам! – прогремел он. – У меня есть более важные дела, чем перебранка с вами.
После этих слов она уже не могла владеть собой, и все причины, по которым она сбежала из Бакхорн-Хауса, отчетливо предстали перед ней. Как он смеет смотреть на нее так, словно она грязь под ногами, тогда как все это время его любовница и «наследник» живут на его земле! Он действительно собирается убить ее! Обезумев от злости и отчаяния, Беренис размахнулась и изо всех сил ударила его по лицу.
– Однажды я уже это сделала! – закричала она. – И, клянусь Богом, мое первое впечатление о вас было правильным!
Он стоял молча, со сверкающими глазами, и лицо его неожиданно побледнело. Но прежде чем он успел пошевелиться, она развернулась и побежала назад, чтобы упасть на колени перед телом Перегрина.
Она не могла поверить, что он мертв, – этот когда-то беспечный молодой человек, ее единственная связующая нить с прошлым. Ей нужно было бежать, и в то же время она не могла оставить его тело: необходимо было проследить, чтобы его доставили в Мобби Коув и похоронили со всеми почестями. Она попросит об этом Дэмиана. Это было самое малое, что она могла сделать для человека, который погиб за нее, искупив, в конце концов, все свои грехи. Он лежал в пыли, и она приподняла рукой его голову, нежно вытирая кровь с его лица, и слезы неудержимым потоком текли по ее щекам.
– Мне так жаль, Перегрин, – всхлипывала она, обняв его, – так жаль…
Дэмиан нашел ее и поднял на ноги.
– Почему ты солгала мне? – спросил он с суровостью во взгляде. – Неужели же ты никогда не поумнеешь, глупая девчонка?
Она хотела все ему объяснить, рассказать о дьявольских планах Себастьяна, но знала, что сейчас это бесполезно. Он не поверит ей.
– Я должна уехать, – сказала она, опустив плечи. Ее платье было запачкано кровью Перегрина. – Ты позаботишься о нем, ведь так? Поставь на его могиле надгробье, чтобы он не был забыт.
– Уехать куда? Разве не достаточно тех неприятностей, которые случились по твоей вине? – Дэмиан схватил ее за руку и встряхнул.
– Я должна! Я не могу вернуться с ним! Он убьет меня!
Дэмиан мрачно усмехнулся:
– Он может быть чертовски зол на тебя, и не без причины, но не думаю, что он зайдет так далеко.
– Ты не понимаешь! Послушай меня… Но он нетерпеливо прервал ее:
– Сейчас у меня нет времени! Очень много дел – похоронить пиратов, доставить домой своих убитых и раненых, связать пленных. Почему бы и тебе не заняться чем-нибудь, например, помочь Грегу с ранеными?
– Дэмиан! Не спускай глаз со своей сестры! – крикнул Себастьян, и она увидела, что он узнал Сэнди и поставил двух мужчин сторожить кобылу и Пегги.
Беренис опустилась на бревно, сраженная. Все кончено. Все было бесполезно. Ей никогда не ускользнуть от него, и теперь опасность возрастет, потому что он знает, что ей все известно. Далси могла бы ей помочь, но Квико… Он слуга Себастьяна, преданный ему до смерти.
– Что ты намерен делать? Связать меня? – спросила она брата. Беренис была такой бледной и обессиленной, что Дэмиан пожалел ее, несмотря на весь свой гнев.
Последними словами маркиза перед тем, как Дэмиан взошел на борт «La Foudre», были наставления и просьбы, чтобы он присматривал за сестрой, но ее сумасбродства приносили слишком много неприятностей. Если даже такой властный человек, как Себастьян, не в силах обуздать ее нрав, то кто тогда вообще может с ней справиться?
– Конечно, я не свяжу тебя, – ответил он сердито. – Но тебе лучше всего вести себя благоразумно. Жди здесь, пока мы закончим.
В течение следующего часа Себастьян успокаивал Зоркого Сокола. Почтенный старый индеец был убит горем: хотя Медный Волос изменник, но считалось, что он смертью искупил свою вину. И теперь его тело будет положено на деревянный помост на священном кладбище племени, где будут совершены обряды, чтобы послать его душу соединиться с Великим Духом.
Когда, наконец, все было готово, солнце уже садилось, и длинные вечерние тени легли на разрушенный форт. Беренис находилась в крайне угнетенном и подавленном состоянии. Дэмиан помог ей взобраться на Сэнди, а Пегги села позади. Грег взлетел на своего жеребца, собираясь ехать рядом с ней. «Мой сторож, – подумала она грустно, – еще один закадычный друг Себастьяна, который не потерпит ни одного плохого слова о нем.»
– У вас будут неприятности с властями из-за этого… убийства Модифорда и других? – спросила она, и слабый проблеск надежды мелькнул при мысли о том, что может случиться, когда новость о сражении достигнет Чарльстона.
Грег ехал рядом и, казалось, был недоволен ею, равно как и ее брат, который был так сердит, что почти не разговаривал. Беренис чувствовала, как он отдаляется от нее, становится чужим. Сейчас он казался глубоко оскорбленным ее поступком и не скрывал своего осуждения.
Грег пришпорил лошадь, заставляя ее ускорить шаг.
– Нам только спасибо скажут за то, что мы избавили Мобби Коув от такого мерзавца, – сказал он, и мрачная улыбка тронула его губы.
Беренис оглянулась на покинутый форт, где все еще бушевало пламя, языки которого взметались к небу. Искрящийся столб дыма вился и поднимался кверху, чтобы слиться с ночными облаками. Она безрадостно размышляла о том, что ждет ее по возвращении в Бакхорн-Хаус, и не могла сдержать дрожи при мысли о будущем. Она по-прежнему была женой Себастьяна, его законной собственностью. Он может сделать с ней все, что захочет, и никто его не остановит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Укрощенная любовью - Монтегю Жанна

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Укрощенная любовью - Монтегю Жанна



читаю с удовольствием романтическую историю искала книгу лет десять помог компютер
Укрощенная любовью - Монтегю Жаннавалентина
30.12.2011, 1.19





Хороший сюжет, сильная главная героиня, роман понравился.
Укрощенная любовью - Монтегю Жаннамарина
28.10.2012, 17.41





п р и м и т и в н о
Укрощенная любовью - Монтегю ЖаннаЛида
28.10.2012, 17.54





Понравился роман, очень хорошо написан! Автору за слог твердую 5!!! Единственно, Гг-ня уж слишком капризная и местами туповатая
Укрощенная любовью - Монтегю ЖаннаМарина
4.05.2014, 18.23





Очень интересный... Я в восторге!!!
Укрощенная любовью - Монтегю ЖаннаSweta
3.05.2016, 12.35





Интересно , понравилось .
Укрощенная любовью - Монтегю ЖаннаMarina
3.05.2016, 20.24





Наиглупейшая главная героиня, шаблонный главный герой. Ожидала от книги бОльшего. Книга не оправдала ожиданий. Роман на троечку.
Укрощенная любовью - Монтегю ЖаннаЧитатель
7.05.2016, 21.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100