Читать онлайн Грешная и святая, автора - Монт Бетти, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грешная и святая - Монт Бетти бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.73 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грешная и святая - Монт Бетти - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грешная и святая - Монт Бетти - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монт Бетти

Грешная и святая

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

И только когда он опустил ее на постель, неохотно оторвав свои губы от ее губ, Сьюзен смогла вздохнуть и вновь начать соображать, что происходит. И она поняла, чем все кончится, если она немедленно не остановит его.
Сью резко поднялась, охваченная паникой. Она плохо знала Ричарда и не могла предсказать его реакцию, если теперь скажет ему «нет». Ведь она не слишком яростно протестовала против его ласк и даже отвечала на его поцелуи, дрожа от страсти.
Далеко не все мужчины в подобной ситуации готовы смириться с таким ответом. Что делать, если он пренебрежет ее отказом?
И зачем я только согласилась прийти к нему в номер? – в отчаянии подумала она, глядя на его потемневшее от страсти лицо, вслушиваясь в его прерывистое дыхание.
Я ему доверяла! – встала она на свою защиту. Он отдал мне ключ и сказал, что будет ждать внизу.
Но с какой стати я ему поверила? Он же мужчина, самец… Могла бы догадаться о его намерениях.
– Ты хочешь меня не меньше, чем хочу тебя я! – повторил он уже знакомую ей фразу как формулу их взаимоотношений. И это было правдой. Она хотела его. И может быть, гораздо больше, чем он ее. Все ее тело изнывало от желания принять его в себя, слиться с ним. Ее сердце пронзала нежность к нему, страсть, готовая перетечь в каждую клетку его тела. Сила собственного желания пугала ее, приводила в ужас, любовь значила для нее слишком много. Жажда любви казалась всесильной и неутолимой.
Прежде чем Сьюзен поставили окончательный диагноз, она встречалась со множеством психоаналитиков, терпеливо отвечала на их вопросы, мирилась с их рассуждениями о роли подсознания и тем не менее не догадывалась, что потребность в еде стала для нее символическим эквивалентом неутоленного желания любить.
Но даже понимание причины болезни еще не гарантирует автоматического излечения. Черная боль, гнездящаяся в глубинах ее памяти, отравила ее разум, но разве можно, добравшись до нее, прекратить страдания?
До тех пор, пока она не сможет развязать узел, связывающий воедино желание и бегство от него, любовь будет для нее сплошным мучением.
А что, если я и в самом деле люблю его? Сью попыталась ответить себе на этот вопрос, но к горлу тут же подступила тошнота.
Она судорожным движением прижала руку ко рту.
– Мне плохо! – выдохнула Сьюзен, и потрясенный Ричард отстранился от нее. Вскочив с кровати, она побежала в ванную комнату.
Она успела включить оба крана, чтобы шум льющейся воды заглушил все остальные звуки.
Потом Сью долго умывалась холодной водой, но в зеркале над раковиной по-прежнему отражалось бледное лицо и покрасневшие глаза.
– Ты потеряла последние остатки разума, – сказала она сама себе с презрением.
Вытирая лицо полотенцем, Сью вдруг услышала, как зазвонил телефон и Рич буквально начал бросать в трубку отрывистые фразы. Девушка оделась, села на край ванны и стала ждать, когда он закончит разговор.
Сквозь закрытую дверь до нее долетали отдельные фразы:
– Еще нет. Не было случай… Думаю, вы правы, но пока я не видел картину… Я не могу туда попасть. – Наступила короткая пауза, а потом он нетерпеливо произнес: – Потому что она заперта!
У Сьюзен перехватило дыхание. Побледнев еще больше, она медленно подошла к двери и приникла ухом к тонкой деревянной панели.
– Нет, я не собираюсь ничего взламывать, – говорил между тем Ричард. – И не собираюсь кончать жизнь в тюрьме – марокканские тюрьмы не похожи на санатории.
О чем это он? – недоумевала Сьюзен, кусая губу. Видимо, дело, которым он занимался, гораздо сложнее и запутаннее, чем он пытался ей изобразить.
Опять наступило молчание, а затем он сказал:
– Я работаю над этим, но мне потребуется немало времени и терпения. О’кей, Фрэнк, буду держать тебя в курсе.
Сьюзен поняла, что он положил трубку. Она подождет пару секунд, а потом выйдет из ванны, как ни в чем не бывало. Ричард не должен догадаться, что она подслушивала.
Неожиданно его голос раздался по другую сторону двери, совсем близко от нее.
– Можешь выходить!
Девушка вздрогнула – он знал, что она слышала его разговор по телефону. Медленно открыв дверь и посмотрев на него, Сью пришла примерно в такое же состояние, как и четверть часа назад, когда, вернувшись из ванной в комнату, увидела его широкие плечи, мускулистую грудь и длинные ноги.
– Ты все слышала, – холодно сказал Ричард. Он заметил, что она оделась, и иронически усмехнулся.
Зеленые глаза Сьюзен смотрели на него вызывающе.
– Да, – отрывисто ответила она. – И я хочу знать, о чем шла речь. Или я немедленно ставлю в известность моего отчима обо всем, что здесь происходит.
Он кивнул и жестом указал на стоящий у окна стул.
– В любом случае я собирался поговорить с тобой. Садись.
Сью все еще дрожала, удары сердца отзывались у нее в горле – она боялась оставаться с ним наедине, пока на нем не было ничего, кроме плавок. Она сделала глубокий вздох, и ей удалось твердым шагом подойти к покрытому черным лаком стулу с высокой спинкой, сесть на него, избегая взгляда Ричарда, и проговорить:
– Я бы попросила вас одеться… в ванной…
Он что-то недовольно пробормотал себе под нос, затем произнес более внятно:
– Если только дашь слово, что не сбежишь, пока я переодеваюсь.
Она кивнула, не поднимая головы.
– Обещаю.
Харрис направился к шкафу, открыл дверцу, вынул одежду и прошел в ванную, захлопнув за собой дверь. Сьюзен выглянула из окна, увидела ярко-синее небо, силуэты пальм вдалеке, услышала детские голоса и шумный плеск воды, поднимаемый ребятишками, ныряющими в бассейн.
К ее глазам подступили слезы. Несколько минут тому назад она чуть было не совершила непоправимое. И тогда она возненавидела бы себя. И его тоже.
Врунишка, отозвался ее внутренний голос. Ты и не думаешь его ненавидеть. Ты в него влюблена.
В ее лице не было ни кровинки. Даже думать об этом не смей! – в ярости сказала она себе. Желание – это еще не любовь, это всего лишь непослушный разуму инстинкт. Любовь в десять раз хуже желания, и ты не имеешь никакого права любить Ричарда Харриса. Сьюзен сердито провела ладонью по своему лицу, вытирая с глаз слезы, пока он не заметил, что она плакала.
Дверь ванной отворилась, и она резко обернулась, так что рыжие волосы на секунду облаком заслонили ее бледное лицо.
Ричард надел песочного цвета джинсы и белую рубашку. Ей бы следовало почувствовать облегчение, но единственная мысль, пришедшая ей в голову, была – как он невероятно сексуален.
Он посмотрел на нее сухо и немного насмешливо.
– О’кей! Я одет с ног до головы, так что можешь расслабиться. Взрывное устройство обезврежено.
Ее щеки залил густой румянец, верхняя губа слегка задергалась.
– Ведь именно так ты меня воспринимаешь, не правда ли? – протянул он. – И боишься взлететь под облака, если не остережешься.
У нее перехватило дыхание. Он был недалек от истины. Его слова пугали, и она поспешила сменить тему разговора:
– С кем вы говорили по телефону? Вы обсуждали вопрос, стоит ли взламывать апартаменты моего отчима, я права? Зачем вам это надо?
Он подошел к кровати и сел на краешек.
– Я уже говорил, что работаю над расследованием деятельности преступной группы, организующей кражи произведений искусства. А твой отчим – коллекционер. – Он немного помолчал и в свою очередь спросил: – Кстати, какие у вас с ним отношения? Ты его любишь? А он тебя?
Она горько рассмеялась, в ее глазах мелькнула злая усмешка.
– Из-за меня он не может забыть, что моя мать уже была замужем до него. Отчим очень ревнив и по натуре собственник. Он не выносит упоминаний о моем отце и, когда я была ребенком, не желал, чтобы я путалась у него под ногами, и отсылал в закрытые школы. Он с трудом мирится с мыслью о моем существовании.
Ричард нахмурился и внимательно посмотрел на нее.
– А как ты к нему относишься?
Она ответила ему недоверчивым взглядом.
– Вы засыпали меня вопросами, но о себе ничего не рассказываете!
– А что ты хочешь обо мне знать? – быстро спросил он.
Сью отвела глаза. Каждое его движение отзывалось в ее сердце острой болью. Она попыталась собраться с мыслями.
– Ваши родители живы?
– Да. И мать и отец. Они живут в Корнуолле, в небольшом коттедже на краю прибрежной деревушки. Там мой отец родился. Позже он перебрался в Лондон, где работал журналистом, но пять лет тому назад вышел на пенсию и смог осуществить свою мечту – вернуться в родные места. Он довольно крупный мужчина, теперь уже седой, но по-прежнему крепкий. Моя мать совсем другая – она всегда напоминала мне резиновый мячик – круглый, мягкий, подвижный. Но характер у нее – дай Бог. Она много лет проработала в школе, а более тяжелую участь трудно вообразить. В классе всегда находились отъявленные хулиганы, готовые устроить светопреставление. Мама тоже всю жизнь мечтала жить у моря. Теперь они с отцом проводят свое время либо работая в саду, либо гуляя по окрестностям и рыбача. И оба очень счастливы.
– Все это довольно мило, – сказала она. На нее произвел впечатление не столько сам рассказ, сколько нежность и теплота, сквозившие в голосе Ричарда.
– Так оно и есть, – отозвался он, распознав в ее тоне оттенок зависти. Неужели ей в родном доме не хватает любви и внимания? Отчим не желает знать о ее существовании… А родной отец? Какую роль играл он в ее жизни? Все, что касалось Сью, очень его интересовало. Она казалась такой хрупкой… Весила не больше, чем ребенок, и в то же время была настолько сексуальна, что каждый раз, касаясь ее, он испытывал боль и желание. Она нуждалась в его защите, в его постоянной заботе – у него было такое ощущение, что, кроме него, она никому не нужна.
Никогда раньше он не испытывал ничего подобного, но никогда раньше он и не встречал женщину, производившую впечатление одновременно и брошенного одинокого ребенка, и обольстительной сирены. Он хотел бы сжимать ее в своих объятиях до тех пор, пока она не почувствует себя счастливой. Интересно, она знает, что такое счастье? Эта худенькая длинноногая девушка возбуждала его гораздо сильнее, чем все женщины, которых он встречал до нее.
– У вас есть братья или сестры? – спросила Сьюзен.
– У меня есть сестра, она на три года моложе меня.
– Она похожа на вас?
Вопрос несколько озадачил его, но затем он рассмеялся.
– Между нами есть небольшое семейное сходство. По крайней мере, мне так кажется… Джоан пошла в мать. Она замужем за зубным врачом. Они живут в Ковентри, и у них трое детей.
– Вы их часто видите?
– Да, если я в Англии, но когда уезжаю за границу, то у меня, разумеется, нет такой возможности.
– И вы скучаете, если вам не удается навещать их? – Ее до глубины души интересовали его чувства к родственникам. Она хотела знать его так же хорошо, как знала себя, хотя понимала, что ее желание смешно и невыполнимо. Но это в высшей степени логичное умозаключение не могло остановить ее.
Он кивнул.
– Мы подолгу разговариваем по телефону, а если есть возможность, я посылаю им открытки – на письма не хватает времени, когда работаешь в зоне боевых действий. Но если я месяцами не вижу их, то начинаю сильно по ним скучать.
– А они? Они должны очень беспокоиться, когда вы уезжаете куда-нибудь, где далеко не так безопасно, как дома?
Он улыбнулся в ответ.
– Разумеется! Больше других волнуется мама. Папа не склонен выставлять на все общее обозрение свои чувства и переживания. Но он благодаря своей профессии понимает, что я не стану рисковать жизнью понапрасну.
– Ваши родные, должно быть, очень перенервничали, когда вас не так давно серьезно ранило!
– Мне просто не повезло, но в конечном счете все кончилось вполне благополучно – ведь я остался в живых! А многие из тех, кто были рядом со мной, погибли, и среди них женщины и дети.
Она внимательно посмотрела на него.
– Я помню ваши репортажи по телевидению. – Тогда ее потрясло, что он где-то далеко и рискует жизнью. – У вас опасная профессия, – сказала Сью, не сводя с него глаз. Любить его – себе дороже! Должно быть, она сошла с ума, раз позволила себе воспылать к нему чувствами, все это может обернуться для нее новой болью, новыми страданиями.
Ну полно! Поздно предаваться подобным размышлениям! Остановиться она уже не в силах. В первый же день, как только она увидела его, то сразу же поняла, что неминуемо влюбится в этого неординарного человека.
Девушка дрожала от волнения, ее зеленые глаза подернулись дымкой.
Ричард внимательно наблюдал за ней. Его пульс начинал биться сильнее, стоило ему остановить взгляд на ее чуть приоткрытых губах, на жилке, пульсирующей на беззащитной шее, на длинных темных ресницах, отбрасывающих тень на щеки. Как только он встретил ее, то решил, что она прекрасна. Но это слово выражало так мало. О чем она думает? Что чувствует?
Он обязан это знать.
– Я был с тобой откровенен, Сьюзен! Теперь твоя очередь. Я спросил тебя об отчиме, но ты не ответила.
– Я его не люблю, – призналась она.
Это ни для кого не было секретом. Спроси он у Шадии, она бы ответила ему точно так же; подруга прекрасно знала, как она относится к Питеру.
Ричард по-прежнему пристально наблюдал за ней.
– Расскажи мне о нем.
– Мне бы этого не хотелось.
– Но я же поведал тебе о своих родных.
Она скорчила гримаску.
– У вас в семье царит взаимная любовь – вы любите всех, и все любят вас. Так что это не одно и то же.
– И все же.
Ей хотелось рассказать о своей семье. Очень даже хотелось. Но стоит ей довериться ему, как она выболтает ему абсолютно все. Он узнает о ней слишком много и поймет, как сильно нуждается она в том, чтобы быть любимой. И это испугает его, потому что это не может не испугать мужчину.
Сьюзен бросила на него быстрый взгляд и тут же отвела глаза.
Ричард встал с кровати, подошел к окну и уселся на подоконник. Теперь он находился совсем близко от нее, и ее сердце трепетало как пламя свечи на ветру. Какое-то время она не могла вздохнуть полной грудью.
– Расскажи мне, Сьюзен, – тихо проговорил он, не спуская с нее гипнотизирующего взгляда.
Она опустила глаза, пытаясь совладать со своими эмоциями. Спустя минуту она проговорила:
– Я невзлюбила Питера с той самой минуты, как только увидела его. Мой отец далеко, и у меня больше нет родного дома. Мать не слишком много думает обо мне. Она не хотела ребенка, да и роды у нее были очень тяжелыми.
– У женщин это случается не так уж редко, насколько я знаю, – отозвался Ричард, – и тем не менее дети доставляют им много радости.
Сьюзен сухо улыбнулась.
– Возможно, они быстро забывают, как трудно им все это дается. Мама говорила, что чуть не умерла во время родов! Не знаю, правда это или нет, но она решительно заявила отцу, что не намерена заводить второго ребенка… А он безумно хотел сына! Так что их брак был обречен.
– Поэтому твои родители и развелись? Потому что твоя мать не хотела больше рожать? – Родители Сьюзен представлялись ему весьма эгоистичной парой, думающей больше о себе, чем о детях.
– Я знаю о случившемся только со слов матери. Они все время ссорились – это я помню. Я даже не знаю точно, когда они разошлись, – до того как моя мать познакомилась с Питером или позже. Все произошло слишком стремительно. Отец как-то уехал, и мама сказала, что он больше не вернется, что он отказался от меня и я останусь с ней.
Ричард сердито нахмурился.
– Именно так и сказала? Неужели она не понимала, как это ранит тебя? Такое впечатление, что мать пыталась отомстить мужу, восстановив тебя против него.
– Вы не правы – моя мать не отличается мстительностью и не испытывает ненависти к отцу. Просто она ко всему безразлична. Когда я была ребенком, она разговаривала со мной, как со взрослой женщиной. Она до сих пор предпочитает относиться ко мне как к подруге, а не как к дочери. Мне не разрешалось называть ее мамой – я должна была обращаться к ней по имени. Сначала мне это даже нравилось – чувствовала себя взрослой. Ребенок старит, повторяла она. Люди начинают задумываться о твоем возрасте; но если ты бездетна, тебе дают столько лет, насколько ты выглядишь. Справедливости ради надо сказать, что она вовсе не хотела обидеть меня. И никогда не рассказывала мне об отце того, чего бы я и так не знала. Будь я мальчиком, отец, наверное, обращал бы на меня больше внимания… Он никогда не злился на меня, никогда не наказывал – он просто меня не замечал. – Она замолчала, а затем с горечью добавила: – Точно так же, как и мать.
Ричард молча обдумывал услышанное, а Сью с беспокойством следила за ним, жалея, что так разоткровенничалась, и надеясь, что он не догадается о том, о чем она умолчала.
– Такое впечатление, что у тебя вообще не было родителей, – наконец произнес он, и ее зеленые глаза широко распахнулись от изумления. – Они тебя не любили, не заботились о тебе… Их нельзя назвать жестокими людьми, просто, воспитывая тебя, они не вкладывали в тебя душу.
Она не отвечала, боясь расплакаться, а Ричард отвернулся и стал смотреть в окно. Ей был виден лишь его четко очерченный профиль.
Затем он заговорил тихим голосом:
– Я расследую участившиеся случаи краж ценных произведений искусства, картин и скульптур. Один мой коллега работает над этим делом уже несколько месяцев. Он думает, что все эти преступления тщательно планируются одним и тем же человеком, заранее знающим, кто купит украденную вещь. Иными словами, кражи совершаются по заказу. Сьюзен нахмурилась.
– А при чем тут Питер? Ведь не считаете же вы, что он руководит бандой преступников?
Но, как ни странно, ей самой эта идея не показалась слишком уж невероятной – насколько она могла заметить, отчим не отличался высокими моральными принципами. Он был эгоистичным и жадным человеком, и ему ничего не стоило обойти закон, если он вставал на его пути к богатству. К тому же он очень не любил говорить о своем прошлом, о том, где жил прежде и как сколотил свое состояние.
Ричард не сводил со Сьюзен пристального взгляда серых прищуренных глаз.
– Нет, подозрения падают на другого человека, не на Питера Островски. Но твой отчим мог покупать похищенные картины.
– Зная, что они украдены?
– Более того – делать заказы, говорить, какие картины он готов купить.
– Например, картину бельгийского художника, репродукция которой есть в этой книге? – спросила Сьюзен, указывая взглядом на лежащую на тумбочке монографию по искусству.
– Точно. – Рич взял книгу и раскрыл на том самом месте, где помещалась репродукция, о которой говорила Сьюзи. – Ведь картина у него, правда?
Сьюзен кивнула.
– Да, в его апартаментах.
– Я узнал ее на фотографии, которую стащил с твоего комода. Вот почему я заговорил об Островски с Фрэнком Гибсоном…
– С Гибсоном?
– Это мой коллега. Он тут же понял, о ком идет речь, – твой отчим очень известный коллекционер. И Фрэнк не удивился тому, что он может иметь какое-то отношение к преступникам. Его имя нередко появляется в прессе, иногда в связи с делами довольно сомнительными, но он не попадал в поле зрения Гибсона, пока я не показал ему снимок.
– И он попросил тебя заняться Питером?
– Он хочет, чтобы я разобрался с картиной с фотографии – ведь она может оказаться копией.
– Сомневаюсь, – честно ответила Сьюзи. – Питер не стал бы держать копию в своих личных апартаментах. Более того, у него в коллекции вообще нет копий. Он часто повторяет, что скорее уж купит работу никому не известного художника в какой-нибудь третьесортной галерее, чем приобретет копию, пусть даже выполненную большим мастером.
– Значит, картина украдена, и ему об этом должно быть известно.
Сьюзен не сомневалась, что Рич прав. Она не любила отчима, но отдавала ему должное как знатоку искусства. Она иногда задавала себе вопрос, почему он не попытался сделать карьеру на этом поприще, но тут же сама себе отвечала, что в этом случае он не смог бы заработать достаточно денег, чтобы покупать картины. А Питер жаждал иметь то, чем восхищался. Ему было недостаточно видеть картину – он непременно хотел ею обладать. И одной картины ему было мало – все стены в его доме должны были быть увешаны шедеврами.
Да, несомненно, отчим знает, откуда и каким образом к нему попала та картина.
Ричард по-прежнему не сводил глаз с лица девушки.
– Значит, я прав? – тихо спросил он.
Она посмотрела на него, не зная, что сказать: она не любила Питера, но он муж ее матери и всегда был щедр по отношению к ней, к Сьюзен. Пусть его щедрость диктовалась соображениями ума, а не сердца, но он заботился о том, чтобы у нее не было материальных затруднений. Он платил большие деньги за ее обучение в престижных школах и делал это с радостью – лишь бы девочка не путалась у него под ногами. По этой же причине он снял для нее домик. Раз она живет в отдельном коттедже, значит, ее нет рядом с ним и с матерью. Островски предпочел бы, чтобы она вообще не появилась на свет, но, раз уж это все-таки произошло, готов был платить, чтобы держать ее в отдалении. Сьюзен не приняла его благотворительности – она ежемесячно высылала ему деньги за коттедж, но в то же время понимала, что он сдает ей жилье на льготных условиях. Она могла бы присмотреть для себя что-нибудь еще, но матери доставляло удовольствие, что дочь живет в доме, принадлежащем ее мужу.
– Можешь не отвечать, – пробормотал Ричард. – Я не должен был у тебя об этом спрашивать.
Сьюзен вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.
– Да. Я не собираюсь выдавать своего отчима. И даже знай я наверняка, что он связан с преступниками, скорее всего вам бы об этом не сказала. Мать никогда не простила бы мне этого.
– Ты любишь ее, несмотря на то что она не желает считать тебя своей дочерью?
Лицо Сью стало каменным, она злилась на себя, что рассказала ему слишком много.
Все эти годы она держала свои секреты при себе, не позволяя никому – за исключением психоаналитиков – лицезреть свою душевную неустроенность, постоянную битву между желанием любить, быть любимой и страхом перед любовью. А теперь она вдруг взяла да открыла свою душу постороннему мужчине, не подумав о том, какую выгоду он может извлечь для себя из ее откровенности. Ведь он репортер и зарабатывает на жизнь, торгуя секретами других людей. И как я могла быть такой дурой? – подумала она в отчаянии.
– Она моя мать, – с вызовом отозвалась девушка. – Возможно, это несколько старомодно, но я верю в родственные чувства.
– Даже если они не взаимны?
– Сердцу не прикажешь. Семья есть семья. И все недоразумения, возникающие между матерью и мной, – наше личное дело, и, кроме нас, они не касаются никого, особенно репортеров телевидения.
– О’кей, я больше не буду мучить тебя рас спросами. Но не сделаешь ли ты мне одно одолжение?
– Что именно? – насторожилась она.
– Я хочу попасть в апартаменты твоего отчима и выяснить, является картина оригиналом или копией.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Грешная и святая - Монт Бетти

Разделы:
12345678

Ваши комментарии
к роману Грешная и святая - Монт Бетти



ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ БОЛЬШОГО КОЛ-ВА РОМАНОВ, ВСЕ ТРУДНЕЕ И ТРУДНЕЕ ДАВАТЬ ОЦЕНКУ. ОЧЕНЬ ТРУДНО НАЙТИ ЧТО-ТО ИНТЕРЕСНОЕ. ТАКОЕ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО ЭТО НАБРОСКИ К РОМАНУ, НЕ ЗАКОНЧЕНО. СТРАННЫЕ ДИАЛОГИ. ЧИТАТЕЛЯМ СО СТАЖЕМ НЕ СОВЕТУЮ ЧИТАТЬ.
Грешная и святая - Монт Беттииришка
10.06.2016, 20.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100