Читать онлайн Ведьма и воин, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ведьма и воин - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 128)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ведьма и воин - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ведьма и воин - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Ведьма и воин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Гвендолин открыла глаза и увидела Дэвида, который смотрел на нее, растерянно сморщив маленькое веснушчатое лицо.
– Разве тебе не холодно? – удивленно спросил он.
Она опустила глаза и увидела, что едва прикрыта небрежно накинутым мягким пледом. Гвендолин вскрикнула и поспешно натянула плед до подбородка, а затем оглянулась, ожидая увидеть лежащего рядом Макдана. Слава Богу, его не было. Собрав остатки достоинства, она посмотрела на Дэвида, как будто нет ничего необычного в том, что он обнаружил ее совершенно обнаженной в постели отца, и заинтересованно спросила:
– У тебя все в порядке?
– О тебе говорит весь клан.
Глаза Гвендолин расширились от ужаса. Очевидно, все знают, что она провела ночь с Макданом. Униженная до глубины души, она прикрыла глаза и смиренно полюбопытствовала:
– Ты, наверное, ужасно расстроен.
Он покачал головой.
– Нет? – смущенно переспросила она.
– Твой спор с Робертом – самый смелый поступок, о котором я когда-нибудь слышал… Так мог поступить только Могучий Торвальд!
Его слова несколько рассеяли ее замешательство.
– И это все, о чем говорят?
– А о чем еще они могут говорить?
– Ни о чем, – торопливо ответила она, все еще сжимая руками одеяло. – И что именно они говорят?
Он присел рядом, вынудив ее немного подвинуться.
– Оуэн сказал, что ты самая могущественная из всех известных ему ведьм, – взволнованно сообщил Дэвид. – Тогда Лахлан спросил, сколько ведьм он знал, а Оуэн смог назвать только тебя и еще одну, и Лахлан сказал, что этого недостаточно для сравнения. Потом Реджинальд пожаловался, что ему не представилось возможности отрубить уродливую голову Роберта и преподнести ее тебе, окровавленную, со стекающими на копье мозгами, чтобы ты могла хранить ее как напоминание о твоей храбрости. А Лахлан фыркнул и сказал, что это отвратительно и что он вместо этого весь день потратит на приготовление нового вина, чтобы выпить его вечером в твою честь.
Гвендолин в замешательстве смотрела на него.
– Ты правда взобралась на стену и крикнула Роберту, чтобы он пронзил тебя горящей стрелой? – нетерпеливо спросил Дэвид.
Она кивнула.
– Камерон сказал, что ты, стоя на стене, была похожа на черного ангела, а когда Роберт поджег дома, ты вскинула руки вверх и вызвала бурю, чтобы погасить пламя!
Разумеется, они вполне могут так считать, подумала Гвендолин. Ведь Макданы убеждены, что она умеет управлять погодой.
– Нед говорит, что пока продолжается такая буря, Максуины не смогут снова напасть на нас. Но ты не позволишь ей длиться вечно, правда? Сегодня я отлично себя чувствую и подумал, что скоро смогу попробовать опять покататься верхом.
– Дождь не будет идти вечно, – заверила его Гвендолин, хотя буря, похоже, не утихала всю ночь. – Ты что-нибудь ел?
– Я проголодался, пока ждал, что ты принесешь мне завтрак, а потом спустился в кухню и попросил Марджори дать мне немного хлеба и овсяных лепешек. Я не пил молока, не ел сыра, яиц и даже копченых сельдей, которых она подала на стол остальным.
– Как ты себя чувствуешь?
Он пожал плечами:
– Прекрасно.
Он действительно прекрасно выглядит, подумала она. Голубые глаза мальчика были чистыми и блестящими, и хотя кожа его оставалась бледной из-за недостатка солнечного света, на веснушчатых щеках появился легкий румянец. Лицо его сияло чистотой, и он не поленился причесать свои ярко-рыжие волосы: они относительно аккуратными завитками спускались на воротник его шафрановой рубашки.
Гвендолин вспомнила, каким он был, когда она впервые увидела Дэвида в этой вонючей комнате с обтянутым бледной прозрачной кожей изможденным лицом, со слипшимися от пота и грязи волосами. Тогда она была уверена, что он находится на пороге смерти и что она ничего не сможет сделать, чтобы спасти его. В этом чистом, отмытом мальчике, который сидел сейчас рядом с ней и нетерпеливо постукивал ногой по раме кровати, ничто не напоминало о том умирающем ребенке, каким он был. Он надел тот же плед, что и вчера вечером, завязав старательно, но неумело. Он бесформенной тряпкой свисал с его худых бедер и волочился по полу. Радуясь здоровому виду Дэвида, она подумала, что это дело Макдана – научить сына завязывать плед.
Господь много раз испытывал ее, но при этом сделал ей невероятный подарок. Он помог ей, сделав так, что Дэвид выжил. И за это она будет вечно благодарна.
– Отец сказал, что ты устала, вызывая бурю, – с сочувствием произнес Дэвид. – Поэтому ты еще в постели?
Она кивнула.
– А где твой отец?
– Он взял с собой нескольких воинов и вышел из замка, чтобы осмотреть повреждения внешней стены и собрать камни, которые были сброшены с бастиона. А еще он приказал сдвинуть к стенам зала все столы и стулья, чтобы мужчины могли упражняться там во время дождя.
Значит, он понимает, что Роберт скоро вернется, подумала Гвендолин. «Я позабочусь о твоей безопасности». Она не сомневалась, что Макдан действительно верит в свою способность совершить этот подвиг. Но он не знает силу безжалостной решимости Роберта вновь захватить ее. Роберт ни перед чем не остановится, чтобы заставить ее отдать ему камень. Стоя вчера перед ним и предлагая отнять у нее жизнь, Гвендолин совершила смертельную, непоправимую ошибку. Она открыла Роберту тайну тайн: она готова умереть ради Макданов. Все, что ему нужно сделать, обладая этим открытием, просто напасть на беззащитные домики или захватить хотя бы одного пленника, будь то Камерон, Нед или даже сварливый старый Лахлан. Тогда у Гвендолин не останется выбора, кроме одного – сдаться ему. И тогда Роберт уничтожит всех Макданов, чтобы воспользоваться силой камня в своих низких целях.
Она должна выманить Роберта отсюда и убить его первой.
– Дэвид, найди, пожалуйста, Кларинду и скажи ей, что мне нужно с ней поговорить, – сказала Гвендолин.
– Ты собираешься рассказать мне, что произошло вчера ночью? – спросил Дэвид, и его глаза возбужденно заблестели. – Я уверен, у тебя это получится лучше, чем у Оуэна или Камерона.
– Не сейчас. Я спешу.
Дэвид послушно бросился к двери, неловко поддерживая на бегу волочащийся за ним плед.
Она с волнением смотрела на мальчика, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. До встречи с Дэвидом ее знакомство с детьми ограничивалось только юными Максуинами, которые обзывали ее, кидались камнями и убегали при ее приближении. Она считала, что дети либо глупы, либо жестоки, а чаще и то, и другое вместе. Но Дэвид изменил ее взгляды. Проведя столько времени рядом с ним, она поняла, что дети быстро освобождаются от страха и ненависти, внушенных им взрослыми, и начинают ценить людей по их достоинствам, как это произошло между ней и Дэвидом. Сын Макдана был милым и ласковым мальчиком, и, ухаживая за ним, она поняла, что значит любить ребенка больше самой себя.
Она не позволит причинить ему вреда.
Она обещала Кларинде, что останется и поможет ей родить ребенка, но теперь это невозможно. Ей нужно уйти сегодня же, чтобы избавить клан от новых атак. Сознание того, что она нарушает обещание, данное самой близкой подруге, угнетало ее, но она была уверена, что Кларинда поймет: и Марджори в состоянии оказать ей помощь при родах, а возможно, к ней присоединится и Летиция. Эти две женщины гораздо больше понимают в этом, чем Гвендолин, поскольку сами рожали детей.
– Неужели необходимо проткнуть себя мечом, чтобы понять, как нужно лечить раны? – загадочно спросила Мораг, появляясь в дверях. – Я принесла тебе чистое платье, – продолжила она, не дожидаясь ответа на свой вопрос, и не без грациозности переступила через лежащую на полу груду мокрой одежды. – Я не могу позволить тебе разгуливать по коридору в одном пледе, хотя ты и выглядишь в нем весьма соблазнительно.
Она положила на измятую кровать чистую сорочку и аметистового цвета платье, которое еще раньше подарила Гвендолин.
– Спасибо, – сказала Гвендолин, пытаясь побороть смущение, что ее застали голой в спальне лэрда.
– Не за что, – ответила Мораг и опустилась на стул возле очага. – Я, конечно, стара, но прекрасно помню, что значит быть молодой и полной страсти.
– Я вовсе не полна страсти, – сказала Гвендолин, надевая сорочку через голову.
– Ошибаешься, моя милая. В тебе ее столько, что ты не позволяешь себе поддаться ей, боясь, что если приоткроешь эту дверцу, то утонешь в мощном потоке желания. Ты считаешь все плотское слабостью, и это пугает тебя, поскольку ты вынуждена была сдерживаться, никогда не показывать своих чувств, будь то гнев, любовь или даже обычная потребность в дружбе. К сожалению, ты была права. Если бы ты прислушалась к зову своего сердца и не сдерживала себя, Максуины давно бы уже нашли не один повод сжечь тебя на костре.
Гвендолин молча одевалась.
– В Алексе, наоборот, когда-то было столько задора и огня, что мы задавали себе вопрос, научится ли этот шельмец вести себя так, как подобает лэрду, – сказала Мораг, и губы ее растянулись в легкой улыбке. – Касалось ли дело женщин, охоты или войны – он думал только о собственном удовольствии, не заботясь о последствиях. Клан вздохнул с облегчением, когда Флора наконец завоевала его сердце. Она сумела вызвать к жизни и более серьезные стороны Алекса, сохранив его пылкость. – Она вздохнула. – К несчастью, когда Флора умерла, она забрала часть его души с собой. Он впал в безумие, и мы боялись, что это навсегда. Собственно, так и случилось. Когда он наконец пришел в себя, знакомый нам пылкий молодой человек исчез, и его место занял другой, который, похоже, не знал других чувств, кроме гнева.
Гвендолин закрыла глаза, и ее сердце заныло при воспоминании о всепоглощающей страсти, которая охватила их с Макданом этой ночью.
– Тебе не хочется уходить, – заметила Мораг.
Гвендолин приоткрыла глаза и пристально посмотрела на нее. Хотя она не верила, что Мораг способна предвидеть будущее, необыкновенная проницательность старухи не вызывала сомнений.
– Я должна…
Мораг на мгновение задумалась.
– По крайней мере тебе кажется, что ты должна. Думаю, именно в этом дело.
– Роберт не успокоится, пока не получит меня, – объяснила Гвендолин. – А когда он вернется, жестокости его не будет границ. Если я останусь, то исполнится предсказание Элспет о том, что я принесу Макданам смерть и разрушения.
– Глупости, – отмахнулась Мораг. – Тебе так долго пришлось выслушивать дурацкие обвинения, что ты начинаешь верить им. Ты должна по-новому взглянуть на себя, Гвендолин, но не глазами, – задумчиво продолжила она. – Только тогда ты сможешь разобраться в себе.
– Я не могу остаться, Мораг, – с сожалением ответила Гвендолин.
Мораг несколько мгновений разглядывала ее, а затем кивнула:
– Очень хорошо. Но ты должна сделать одно дело, прежде чем уйдешь. Нельзя нарушать данную другу клятву.
– Если ты имеешь в виду обещание помочь Кларинде родить ребенка, то я не в состоянии выполнить его, – извиняющимся тоном сказала Гвендолин. – Я должна уйти, прежде чем утихнет буря, чтобы Роберт не смог…
– Гвендолин, иди скорее! – взмолилась Изабелла, вбегая в комнату. – У Кларинды начались схватки, а эта ужасная Элспет сидит рядом и говорит, что будет принимать у нее ребенка!
Гвендолин подхватила юбки и бросилась к двери.
* * *
– Уходи! – морщась от боли, кричала Кларинда Элспет. – Я не хочу тебя здесь видеть!
– Если я уйду, твой ребенок умрет, – бесстрастно сказала Элспет, привязывая кусок веревки к одной из стоек в ногах кровати. – Ты этого хочешь, глупая девчонка?
– Камерон, – еле слышно всхлипнула Кларинда, – пожалуйста, заставь ее уйти. Пожалуйста!
– Камерон гораздо лучше себя ведет и способен здраво рассуждать, – сказала Элспет, бросая предостерегающий взгляд в противоположный конец темной, жаркой комнаты. – Он знает, что я приняла в этом клане больше младенцев, чем кто-либо другой, и что он не должен вмешиваться в женские дела, в которых ничего не смыслит. Если, конечно, хочет, чтобы его ребенок выжил.
Камерон провел ладонью по волосам, разрываясь между страданиями жены и неоспоримым авторитетом Элспет.
– Не прикасайся ко мне! – вскрикнула Кларинда, отбиваясь от Элспет, пытавшейся схватить ее лодыжку. – Не смей прикасаться ко мне!
– Ради всего святого, Элспет, зачем нужно ее привязывать? – спросил Камерон.
– Все эти метания смертельно опасны для младенца, – кратко сообщила ему Элспет. – Нам очень повезло, если он еще жив. Представить себе не могу, как мать может быть такой непростительно эгоистичной. Подержи ее, пока я буду привязывать ее к кровати. – Она схватила лодыжку Кларинды и принялась туго обматывать ее веревкой.
– Убери от нее руки, Элспет, – приказала Гвендолин, с трудом сдерживая ярость. – Немедленно.
– Тебе здесь нечего делать, ведьма, – заявила Элспет, пытаясь привязать другую ногу Кларинды. – Ни ты, ни дьявол, которому ты служишь, не получите этого младенца. Убирайся!
– Гвендолин, – жалобно захныкала Кларинда, – не оставляй меня.
– Я никуда не уйду, Кларинда, – заверила ее Гвендолин, бросаясь к кровати. – Нам нужно родить ребенка – помнишь?
Она взяла влажную от пота руку Кларинды и ободряюще сжала ее.
– Ты не останешься, – огрызнулась Элспет. – Я не допущу этого.
– Ошибаешься, Элспет, – твердо ответила Гвендолин. – Это ты сейчас уйдешь отсюда.
Элспет продолжала привязывать вторую отекшую ногу Кларинды к кровати.
– Если я уйду, этот ребенок умрет, потому что Господь не отпустит грехи матери…
– Вон! – крикнула Гвендолин, не выпуская ладони Кларинды. – Немедленно убирайся из этой комнаты вместе со своими веревками и угрозами или я превращу твой поганый язык в скользкую змею!
Элспет поднесла руку ко рту и в ужасе посмотрела на нее, внезапно потеряв былую уверенность.
– Я расскажу об этом Макдану, – пригрозила она сквозь прижатые к губам пальцы.
– Ради Бога, – ответила Гвендолин. – А я расскажу ему, какое удовольствие ты получаешь, пугая беспомощных женщин, когда они мучаются во время родов!
Элспет бросила на нее полный неприкрытой ненависти взгляд, а затем, по-прежнему прикрывая ладонью рот, повернулась и выбежала из комнаты.
– Это было замечательно! – воскликнула Изабелла, вошедшая в комнату вместе с Гвендолин. – Хотя, должна признаться, я бы с удовольствием посмотрела, как ее язык превращается в змею. Как ты думаешь, эта змея могла бы высунуться наружу и укусить ее за нос?
– Изабелла, будь добра, сходи за Марджори и Летти, – попросила Гвендолин нарочито бодрым тоном, осторожно развязывая веревки и освобождая лодыжки Кларинды. – Скажи им, что нам потребуется их помощь, поскольку у них есть кое-какой опыт в этом деле… и попроси захватить с собой все, что, по их мнению, может нам понадобиться.
– А почему бы тебе не использовать свои чары, чтобы извлечь ребенка? – спросила Изабелла.
– Думаю, будет лучше, если крошка появится естественным путем, – объяснила Гвендолин. – Но мне никогда раньше не приходилось принимать роды. Потому и хочется, чтобы Марджори и Летти помогли.
– Я тоже буду с вами, – вызвалась Изабелла, быстро направляясь к двери.
Кларинда смотрела на подругу полными слез глазами.
– Спасибо, Гвендолин. Я так испугалась…
– Успокойся, Кларинда. – Гвендолин убрала прядь шелковистых волос со лба молодой женщины. – Все будет отлично. Боже, как здесь жарко… Камерон, будь добр, открой окно.
– На улице буря, – заметил Камерон. – А Элспет сказала, что в комнате должно быть очень тепло…
– Думаю, что Кларинде и ребенку вряд ли пойдет на пользу, если они будут дышать этим ужасным спертым воздухом, – сказала Гвендолин. – Он тебе неприятен, Кларинда?
Кларинда кивнула:
– От него я чувствую слабость.
– Вот видишь? Давай, Камерон, нам всем не помешает глоток свежего воздуха, – добавила она и бросила взгляд на ярко пылающий очаг. – Можно подумать, что мы здесь собираемся зажарить оленя!
Камерон послушно открыл окна, впустив в комнату влажную, пропитанную запахом трав струю. Ветер немного утих, и поэтому дождь не попадал внутрь, а лишь монотонно барабанил по каменным стенам замка.
– Вот так гораздо лучше, – заявила Гвендолин. – Как ты теперь себя чувствуешь, Кларинда?
– Лучше. Я хочу встать.
Гвендолин в смущении нахмурилась. Всего несколько секунд назад Кларинда извивалась от боли.
– Правда?
– Боль прошла и некоторое время не вернется, – довольно уверенно сказала Кларинда. – Я хотела бы немного пройтись до следующих схваток.
Она села.
– Нет, Кларинда, – возразил Камерон. – Элспет сказала, ты не должна двигаться. Ты должна лежать неподвижно и ждать, пока не появится младенец.
– Я не хочу лежать неподвижно. Хочу встать. Мне кажется, что я буду чувствовать себя лучше, если немного пройдусь, – ответила Кларинда и спустила ноги с кровати.
– Гвендолин, скажи, чтобы она легла, – сказал Камерон, ища союзника.
Гвендолин на мгновение задумалась.
– Ты ведь не собираешься бегать вприпрыжку по коридору, правда, Кларинда?
– Конечно, нет. Я просто хочу походить.
– Вот видишь, Камерон? Я не вижу, чем спокойная прогулка может повредить Кларинде и ребенку.
– Ей нужно отдыхать, – твердо заявил Камерон.
– Я не устала! – раздраженно запротестовала Кларинда.
– Еще устанешь, – заверил ее Камерон. – Ты должна отдохнуть, потому что тебя ждут долгие страдания…
– Спасибо, Камерон, что поделился с нами своими соображениями, – перебила его Гвендолин. – Но поскольку рожает ребенка все-таки Кларинда, то если ей лучше сидеть, ходить или стоять на голове, пусть так и делает.
Она помогла подруге встать с кровати, обхватила ее рукой за спину и принялась вместе с ней ходить по комнате.
– Ты не должна этого делать, Кларинда, – мрачно произнес Камерон.
– Когда ты сам будешь рожать, тогда я буду говорить, что и как ты должен делать, – парировала Кларинда. – Почему бы тебе не пойти в большой зал и не заняться тренировкой вместе с остальными мужчинами, а мы с Гвендолин позаботимся об остальном?
Рыжие брови Камерона удивленно поползли вверх:
– Ты хочешь, чтобы я ушел?
– Гвендолин позовет тебя, когда нам понадобится твоя помощь. Правда, Гвендолин?
– Угу, – пообещала девушка, теряясь в догадках, что здесь будет делать Камерон. – Позову.
Похоже, ее слова не очень-то убедили Камерона.
– Ты уверена? – спросил он.
– Уверена, – заверила его Кларинда. – Теперь, когда Гвендолин здесь, все будет хорошо.
– Прекрасно. – Он подошел к жене и приподнял ее подбородок. – Но ты должна пообещать, что Гвендолин позовет меня, когда я буду тебе нужен, понятно? – Не ожидая ответа, он наклонился и подарил ей долгий, нежный поцелуй.
– В этот раз все будет прекрасно, любовь моя, – прошептала Кларинда. – Я чувствую это.
– Ага, – хрипло произнес Камерон, положил ладонь на выпуклый живот жены и поцеловал ее в макушку. – Я тоже это чувствую.
– О, смотрите – она встала. Что, ребенок уже родился? – спросила Изабелла, входя в комнату вместе с Марджори и Летти.
– Судя по ее размерам, малютка все еще спокойно сидит внутри, – сказала Летти, опуская на пол таз и стопку аккуратно сложенных простыней. – Или она съела слишком много лепешек!
– Это была ложная тревога, Кларинда? – спросила Марджори, кладя на стол маленький кинжал, иголку с ниткой и небольшой мягкий плед. – Знаешь, так иногда бывает. Когда я носила третьего, то была уверена, что начинаются роды, а потом пришлось ждать еще неделю.
– Не думаю, чтобы это была ложная тревога, – ответила Кларинда. – Ребенок родится сегодня. Просто небольшой перерыв.
– Тогда почему ты встала? – поинтересовалась Марджори.
– Потому что ей этого хочется, – решительно заявил Камерон и направился к двери. – А поскольку это Кларинда рожает, она может делать все, что ей взбредет в голову. – Остановившись на пороге, он добавил: – Но если вдруг она пожелает стать на голову, позовите меня. Я не хочу пропустить такую картину!
Камерон легко уклонился от подушки, которую бросила в него Кларинда, и закрыл за собой дверь.
– Изабелла сказала, что ты прогнала Элспет, – пролепетала Летти, изумленно глядя на Гвендолин.
– Совершенно верно. – Она опять принялась медленно ходить с Клариндой по комнате. – Кларинда не хотела, чтобы Элспет находилась рядом с ней. Представляете, она привязывала Кларинду к кровати, когда я вошла!
Летти кивнула и присела на стул у очага.
– Элспет привязывала и меня, когда я рожала малютку Гаррета. Она связывает всех рожениц. Она считает, что мать должна лежать неподвижно и молча переносить боль, поскольку Господь посылает ей страдания за ее женские грехи.
– И ты позволила связать себя?
– Мне это было противно, – призналась Летти. – Я чувствовала себя беспомощной. Как пленник. Я не могла шевельнуть рукой или ногой и принять более удобную позу, как мне хотелось. Я боролась не столько с болью, сколько с веревками. Потом у меня так болели запястья, что я с трудом удерживала ребенка.
– Мне кажется, что это издевательство над женщинами, – сказала Гвендолин. – Возможно, я не очень много понимаю в этом, но думаю, что следует делать все возможное, чтобы матери было удобно, а не привязывать ее к кровати и заставлять лежать неподвижно.
– Мне бы тоже не понравилось, если бы меня связывали, когда я рожала своих детей, – согласилась Марджори, садясь на кровать. – Это было задолго до того, как Элспет стала лекарем клана. В мое время женщины, которые помогали при родах, просто укладывали тебя в постель. Что тоже странно, – задумчиво продолжала она. – Моя мать рассказывала мне, что всегда работала до самой последней минуты. Она утверждала, что когда я родилась, она запеленала меня, положила в люльку и продолжила готовить ужин: отец не любил, когда ему не вовремя подавали ужин.
Женщины рассмеялись.
– О Боже! – вскрикнула Кларинда. Колени ее подогнулись, и она схватилась за Гвендолин, чтобы не упасть. – О Боже!..
С закрытыми глазами она сползла на пол, не в силах вымолвить ни слова.
– Что с ней? – взволнованно спросила Изабелла. – Ребенок пошел?
– Кларинда, с тобой все в порядке? – Гвендолин опустилась на колени рядом с ней. – Хочешь, мы поможем тебе перебраться в кровать?
Кларинда задержала дыхание и крепко сжала губы, борясь с приступом боли.
– Дыши глубже, Кларинда, – посоветовала Марджори, торопливо подходя к ним. – Давай, девочка, – хороший, глубокий вдох. Вот так. Теперь выдыхай. Это ненадолго… ты почти выдержала… все прекрасно… ты хорошая девочка. Потерпи еще немножко, и скоро тебе станет легче.
– Нам нужно что-нибудь делать? – спросила Гвендолин, устав смотреть на страдания подруги.
– Мы мало чем поможем, – сказала Летти, которая тоже подошла ближе. – Ты мучаешься, тебе начинает казаться, что больше не выдержишь, а потом боль становится еще сильнее. Но когда наконец ребенок появляется на свет, ты забываешь обо всем. Кроме малютки, которого держишь на руках.
– Ой! – слабо вскрикнула Кларинда и с силой сжала руку Гвендолин. Затем она сделала глубокий вдох. – Как больно!
– Где же младенец? – спросила Изабелла, не покидавшая дальний угол комнаты. – Он уже у вас?
– Нет, Изабелла, – ответила, улыбаясь, Марджори. – Нужно еще немного подождать.
– Очень хорошо, Кларинда, – похвалила подругу Гвендолин. – Ты была великолепна – совсем как Могучий Торвальд, когда его чуть не разорвало пополам ужасное двухголовое чудовище!
– Возможно, именно это я себе и представляла, – слабым голосом согласилась Кларинда. – Что я великий воин, который отказывается поддаваться боли.
– А в конце тебя ждет чудесная награда, – подсказала Летти.
– Ты не должна думать, что тебе нужно быть храброй, – возразила Гвендолин. – Или по крайней мере не старайся молчать. Кричи так сильно, как тебе хочется, ты меня слышишь?
Кларинда улыбнулась:
– Я буду кричать, Гвендолин. Спасибо.
– Хочешь еще немного походить?
– Я предпочла бы прилечь. Боль утомила меня.
Гвендолин и Марджори с готовностью помогли ей перебраться на кровать.
– Ну вот, – сказала Гвендолин, поправляя подушку под головой Кларинды. – Тебе не холодно?
– Я в порядке.
– Теперь мы должны ждать, – сказала Марджори, усаживаясь на противоположный край кровати. – Бывает, роды затягиваются надолго.
– Почему бы тебе не рассказать нам сказку? – предложила Изабелла. – Так время пройдет быстрее.
Лицо Кларинды посветлело.
– Расскажи ту, в которой Могучий Торвальд отправился убить водяного, который украл дочь бедняка…
– …и обнаружил, что она живет как принцесса в волшебном королевстве на дне глубокого озера, – взволнованно закончила Изабелла.
Гвендолин удивленно взглянула на девушку.
– Откуда ты знаешь эту сказку, Изабелла? – спросила она. Эту занятную историю они сочинили с отцом во время прогулки по горам. – Я рассказывала ее только Дэвиду и Кларинде.
– Я…я, должно быть, слышала ее где-то еще, – промямлила Изабелла.
Гвендолин была в недоумении. Могучего Торвальда отец придумал специально для нее, а эта особенная сказка была единственной, которую они сочинили вместе. Она не представляла себе, как могла Изабелла слышать ее.
– Расскажи, Гвендолин, – попросила Летти, придвигая свой стул к кровати. – Похоже, это чудесная сказка.
– Хорошо, – ответила Гвендолин и села рядом с Клариндой. – «Давным-давно в стране, расположенной за краем океана, жил-был великий воин, обладавший необыкновенной силой и храбростью, которого все называли Могучий Торвальд…»
День постепенно сменился вечером, но женщины этого не заметили. Гвендолин сочиняла самые причудливые истории, которые только могла придумать, пытаясь сделать все возможное, чтобы отвлечь Кларинду от подступающей боли. Когда схватки становились сильнее, она держала Кларинду за руку и подбадривала ее, говоря, что нужно еще немного потерпеть и что скоро все закончится. А когда Кларинда обессиленно откидывалась на подушки и принималась всхлипывать, что она больше не в силах этого выдержать, Гвендолин ласково поглаживала ее вздувшийся живот, Изабелла вытирала лицо Кларинды смоченной в прохладной воде губкой, а Марджори и Летти рассказывали ей о том, какое это счастье – держать на руках собственного ребенка. Зажгли еще свечи, чтобы в комнате было светло. Дождь продолжал идти, и воздух в помещении был наполнен сладким ароматом влажного вереска и сосны.
– …Ну вот, Кларинда, ты просто молодец, – сказала Гвендолин, поддерживая плечи подруги, в то время как та изгибалась всем телом, стараясь вытолкнуть ребенка.
– Я уже вижу головку! – взволнованно объявила Марджори и, рассмеявшись, добавила: – О Боже! Какой лохматый!
– Дайте мне взглянуть, – сказала Изабелла, хотя до этого момента старалась не смотреть туда, откуда должен был появиться ребенок. Она осторожно передвинулась к краю кровати и ошеломленно взглянула на влажный венчик волос на голове ребенка.
А затем упала без чувств.
– Будем надеяться, что она не потеряет сознание, когда будет рожать собственного малыша, – пошутила Гвендолин.
– Давай, Кларинда, ты уже почти справилась, – сказала Летти, – еще несколько усилий, и он выйдет.
– Я больше не могу, – всхлипнула Кларинда, откидываясь на руки Гвендолин. – Не могу.
Она закрыла глаза и принялась плакать от боли и отчаяния.
Марджори бросила на Гвендолин тревожный взгляд.
– Она не должна сейчас останавливаться…
– Посмотри на меня, Кларинда, – приказала Гвендолин. – Открой глаза и посмотри на меня.
Кларинда подняла на нее измученный взгляд:
– Прости меня, Гвендолин.
– Тебе не за что извиняться, – твердо ответила Гвендолин. – У тебя отлично получается, и ты не должна сдаваться, слышишь? Теперь посмотри на меня. Собери все оставшиеся силы и тужься. Ты меня слышишь? Тужься!
Кларинда закрыла глаза.
– Я не могу.
– Можешь и будешь, – заявила Гвендолин тем же непререкаемым тоном, каким Алекс обращался к воинам во время занятий. – Мы уже почти закончили, и через минуту ты увидишь своего ребенка. Нужно только еще немного постараться. Теперь делай глубокий вдох… хорошо… Ты сильная, Кларинда, сильнее Могучего Торвальда. Ты слышишь меня? Теперь тужься и кричи, кричи изо всех сил!
Кларинда послушно тужилась. И кричала. Все громче и громче.
– Вот он! – ликующе крикнула Летти. – Пошел! О, Боже, Кларинда, это девочка! Она просто восхитительна!
В воздухе разнесся тонкий мяукающий плач. Одновременно с треском распахнулась дверь, и в комнату с искаженным от ужаса лицом ворвался Камерон.
– У тебя девочка, Камерон, – торжественно объявила ему Гвендолин, продолжавшая обнимать Кларинду. – Крохотная, чудесная девчушка!
Камерон с благоговейным ужасом смотрел на розовое, покрытое слизью существо, которое поднесла к нему Марджори. Он перевел взгляд на Кларинду, которая слабо улыбнулась ему, а затем на странную кровавую жидкость, пропитавшую простыни между ее ног.
Глаза бесстрашного воина закатились, и он рухнул без чувств рядом с Изабеллой.


Гвендолин откинулась на спинку стула и наблюдала за игрой света на щеках Дэвида. Спина и плечи ее болели, а ладони были покрыты красными полосами, которые оставили пальцы Кларинды. В изнеможении она закрыла глаза и прошептала:
– Благодарю тебя, Господи, за то, что сохранил жизнь Кларинде и ее дочери.
После появления на свет маленькой Эвелин Гвендолин и остальные женщины вымыли и удобно уложили Кларинду, не переставая восхищаться необыкновенной красотой ребенка. Они все время пересчитывали крохотные пальчики на ручках и ножках девочки, трогали мягкие рыжие волосы, падавшие ей на лоб, и единодушно заявляли, что это самый красивый ребенок, которого они когда-либо видели. Кларинда сияла от радости и тихим голосом благодарила их, говорила, что без их помощи никогда не справилась бы и что хотя она решила больше никогда не иметь детей, но с радостью посоветует другим женщинам клана обращаться к ним. Марджори смеялась и говорила, что испытывала точно такие же чувства после рождения каждого ребенка, а их у нее теперь шестеро. Наконец очнулась Изабелла, и они, естественно, были вынуждены развернуть Эвелин и еще раз восхититься ее пальчиками, ручками и ножками. Кларинда заверила Изабеллу, что чувствует себя хорошо, несмотря на свои предыдущие страдания. Комната наполнилась женским щебетанием и смехом, и Гвендолин почувствовала странное удовлетворение и ощутила связь с этими женщинами, вместе с которыми сделала такое чудесное дело.
Наконец очнулся Камерон. Он застонал и поднялся с пола, потирая голову. Смущенно извинившись перед женщинами за слабость, он приписал ее тому, что не ел весь день, и заявил, что вовсе не вид крови заставил его грохнуться на пол. Марджори попыталась утешить его гордость, говоря, что роды – это женское дело и что мужчинам лучше заниматься своими сражениями. Затем женщины, извинившись, удалились, оставив наедине новоиспеченных родителей, которые с нежностью рассматривали своего ребенка.
Было поздно, и почти все в замке уже спали, за исключением воинов, стоявших в дозоре на башнях. К счастью, дождь продолжал лить с прежней силой, что делало новую атаку Роберта маловероятной. Лоб Дэвида был прохладным и сухим, дыхание ровным и глубоким, и поэтому у Гвендолин не было причин задерживаться в его комнате. Тем не менее она осталась, с отчаянием смотря на спящего мальчика и пытаясь свыкнуться с разрывающей ее сердце мыслью, что завтра она покинет его.
Привезя ее сюда, Макдан приказал ей вылечить своего сына. Гвендолин неохотно согласилась, расчетливо выменяв жизнь Дэвида на свою свободу – в случае если он выздоровеет, – что казалось ей практически невозможным. В то же самое время она больше всего на свете хотела убежать от Макданов и отомстить Роберту. А теперь Дэвид был наконец здоров, и пришло время покинуть его.
Гвендолин казалось, что сердце ее разорвется от боли.
Когда она успела так сильно полюбить этого милого ребенка, растерянно спрашивала себя девушка. И в какой момент его жизнь стала так много значить для нее? Она с любовью и материнской преданностью смотрела на мальчика – такого с ней раньше никогда не было. Гвендолин еще не испытала материнскую радость и пока не подарила миру новую жизнь. Но она приняла этого умирающего ребенка, долго и тяжело ухаживала за ним, пытаясь исцелить его истощенное тело и укрепить его дух. В течение этих часов, дней и недель он постепенно завоевывал ее сердце, привязывая ее к себе, становясь частью ее. Он не был ее плотью и кровью, но любовь к Дэвиду стала у нее такой же сильной, как любовь матери к своему ребенку. Всю жизнь ее считали ведьмой, и она удивлялась, почему Господь позволяет людям так мучить ее. Но теперь она поняла, что у Него была причина отметить ее. Если бы люди не думали, что она ведьма, Макдан никогда не привез бы ее сюда, чтобы вылечить своего умирающего сына. Дэвид мог умереть, а она так и не узнала бы, что значит всем существом любить мужчину и ребенка. Судорожно вздохнув, Гвендолин провела пальцами по гладкой, веснушчатой щеке Дэвида, по маленькой милой ямочке на подбородке – совсем как у отца.
Затем она подхватила свечу и вышла из комнаты, боясь, что если задержится здесь еще на секунду, то заплачет и не сможет остановиться.
– Я так и думал, что найду тебя здесь, – сказал Макдан, появляясь из темноты коридора. Увидев ее лицо, он нахмурился. – Ты заболела?
– Я устала. – Гвендолин наклонила голову и быстро вытерла слезы. – Вот и все.
Он внимательно посмотрел на нее:
– После того как ты стояла на стене под ледяным дождем, а затем весь день и всю ночь помогала Кларинде при родах, будет настоящим чудом, если ты не подхватишь лихорадку и не свалишься на месяц в постель.
– Я никогда не болею, Макдан, – устало ответила Гвендолин. – Я уже много раз говорила об этом.
– Все равно тебе нужно поспать. Я провожу тебя в твою комнату, и ты будешь отдыхать до утра – понятно?
Слишком измученная, чтобы спорить, Гвендолин кивнула. Макдан предложил ей руку, и она, слегка опираясь на нее, пошла рядом с ним по освещенному факелами коридору.
– Я слышал, ты оказала неоценимую помощь Кларинде, когда она рожала дочь, – сказал он.
– Самая тяжелая работа выпала на долю Кларинды.
– Так всегда бывает, когда дело доходит до родов, – сдерживая улыбку, согласился Алекс. – Но, судя по словам Марджори, ты не давала ей упасть духом и поддерживала ее силы, когда она почувствовала, что больше не выдержит.
– Большинство из нас может вынести больше, чем нам кажется. Особенно когда у нас нет выбора.
– Это правда. Но не каждому удается заставить других поверить в это. Такое качество позволяет хорошему командиру вынудить своих людей сражаться, когда они готовы бросить мечи и принять смерть.
– Если бы Кларинду привязали к кровати, как того хотела Элспет, и она, и ее ребенок могли бы умереть, – заявила Гвендолин, чувствуя, как на нее накатывает новая волна гнева. – Элспет успела пожаловаться тебе, что я выгнала ее из комнаты.
Алекс кивнул.
– А еще она сказала, что ты угрожала превратить ее язык в змею, – добавил он и бросил на нее неодобрительный взгляд. – Это не похоже на тебя, Гвендолин, – пугать других.
– Думаю, было бы лучше, имей она вместо языка змею. Тогда она пореже раскрывала бы рот.
– Тем не менее, – вздохнул Алекс, – я бы предпочел, чтобы ты подобными угрозами не усиливала недоверие Элспет к тебе. Большинство членов клана постепенно признают тебя, и, если ты проявишь терпение, Элспет тоже примирится с твоим присутствием.
Гвендолин покачала головой. У нее нет времени на терпение, и она боялась, что после ее ухода другие женщины будут страдать от диких методов Элспет. Прежде чем уйти, ей нужно убедиться, что Макдан положит конец жестокости Элспет.
– Тебе известно, что Элспет привязывает рожениц к кровати и они бьются в агонии, не имея возможности повернуться так, чтобы им было легче произвести на свет своих детей? – спросила она. – Ты мужчина и можешь подумать, что так нужно. Но Марджори родила шестерых, и она говорит, что в этом нет необходимости. Летти тоже сказала мне, что ей было плохо связанной и что она чувствовала себя пленницей. А еще Элспет убеждает бедных измученных женщин, что боль – это наказание Господне за их грехи, что они не должны кричать, а молча терпеть, и они поверили, что совершат смертный грех, если с их губ сорвется хотя бы слабый стон. А если с ребенком что-то не так или он рождается мертвым, она обвиняет бедную мать, как будто истерзанная женщина могла каким-то образом предотвратить это!
Алекс на мгновение от ужаса лишился дара речи. Он совсем немного знал о родах, но то, что рассказала Гвендолин, было просто возмутительным. Элспет помогала Флоре во время всех ее родов, и двое младенцев родились мертвыми. Но ни разу Флора даже не намекнула, что Элспет мучила ее. Возможно, его милая жена была слишком наивна, чтобы понимать весь ужас того, что с ней происходило. А может, шок от смерти младенцев стер все воспоминания о том, что ее связывали, как животное, и обвиняли в смерти ребенка. Его охватило чувство вины, и голова его, казалось, расколется от внезапной резкой боли.
– Я… я этого не знал, – пробормотал он, удивляясь, почему такие вещи скрывали от него. – Мне никто об этом не говорил.
– Большинство женщин слишком застенчивы, чтобы обсуждать такие деликатные подробности не только с лэрдом, но даже с собственными мужьями, – объяснила Гвендолин. – А многие, конечно, поверили, что Элспет права и что им нужно молча терпеть ее жестокие правила. Но какова бы ни была причина их молчания, ты обязан поговорить с Элспет. Ты лэрд тех женщин, которые уже перенесли страдания, и тех, кто еще попадет в руки Элспет. Твоя обязанность – защитить их от подобного варварского обращения.
В ее широко раскрытых серых глазах застыла мольба, нижняя губа слегка дрожала, и он понял, насколько важна для нее эта просьба. Алекса глубоко тронуло ее стремление защитить женщин его клана.
– Завтра я поговорю с Элспет, – пообещал он, останавливаясь перед дверью в комнату Гвендолин. – Я позабочусь о том, чтобы она отказалась от подобных методов.
– Спасибо.
Черные волосы девушки в беспорядке разметались по плечам, ее платье было сильно помято, и этот милый беспорядок делал ее еще дороже для него. От воспоминаний о том, как она прошлой ночью лежала обнаженная рядом с ним, чувства его забурлили, по телу пробежала дрожь, кровь вскипела. Ему захотелось подхватить Гвендолин на руки, отнести в кровать, обнимать, целовать и ласкать ее, пока наконец страсть не захватит их обоих. Но под глазами ее залегли полукружия теней, а лицо выглядело еще бледнее – если это возможно, – чем обычно. Он чувствовал ее глубокую грусть, но приписывал это чрезмерной усталости девушки. Прошлой ночью он не давал ей заснуть до самого рассвета, а затем у нее был день, измотавший ее духовно и физически. Ее изможденный вид беспокоил его.
– Ты останешься в постели, пока не исчезнут синяки под глазами, – приказал он, касаясь их пальцем. – Если я увижу тебя до того, как это произойдет, то сам оттащу тебя в кровать. Понятно?
Гвендолин кивнула и подняла на него взгляд. Она больше никогда не увидит его, поскольку уйдет задолго до того, как замок начнет просыпаться. Ей так много хотелось сказать ему, но она обнаружила, что не плакать она не может, а слезы выдадут ее, возбудят в нем подозрения. Молча страдая, она смотрела на него и пыталась запомнить огненное золото его бровей и волос, сверкающую голубизну глаз, изящную линию скул и милую ямочку на подбородке, унаследованную сыном. «Я позабочусь о твоей безопасности», – поклялся недавно он, и она знала, что Макдан будет верен своим словам, даже если для этого ему придется умереть. Но у него был сын, который нуждался в нем, и клан, который от него зависел. Она не могла позволить, чтобы они страдали из-за ее собственной жизни, которую она ставила гораздо ниже.
– Спокойной ночи, Гвендолин. – Алекс склонился и запечатлел поцелуй на ее лбу. Он не осмелился поцеловать ее в губы, зная, что страсть тут же переполнит его, вытеснив все остальные чувства. – Приятных снов.
Она нерешительно подняла руку и медленно провела пальцами по его лицу, как совсем недавно по лицу его сына: вниз по шершавой, бронзовой от солнца щеке, остановившись в ямочке на подбородке.
«Я люблю тебя, – мысленно произнесла она, страстно желая, чтобы он понял это по ее прикосновениям. – И всегда буду любить».
– Что случилось? – спросил Алекс, почувствовав ее страдания.
Гвендолин резко убрала руку.
– Ничего, – прошептала она, отворачиваясь. – Спокойной ночи, Макдан.
Проскользнув в свою комнату, Гвендолин закрыла дверь и прислушалась. Она слышала, как он топтался в нерешительности, вероятно, ожидая, что она может появиться снова.
Наконец он ушел к себе. Звук его неторопливых уверенных шагов затих.
На подгибающихся ногах Гвендолин побрела к кровати, освещая себе дорогу свечкой. Что-то лежало на ее подушке. Подозревая, что это очередной талисман: кусок железа, лошадиная кость или даже камень кровавик, который, как считалось, обладает способностью разрушать чары, – она приблизилась к нему с усталым безразличием. Но, подойдя ближе, она увидела блестящую рукоятку кинжала. Гвендолин остановилась и нервно оглянулась, подумав, что тот, кто оставил кинжал, может все еще прятаться в темноте. Затем она протянула руку и выдернула кинжал из подушки, освободив клочок бумаги, приколотый его острым как бритва лезвием.


«Гвендолин!
Какова бы ни была цена, камень будет моим. Ты принесешь мне его на заре на южную опушку леса перед замком, или, клянусь, я не успокоюсь до тех пор, пока все мужчины, женщины и дети клана Макданов не упадут мертвыми на землю, а голова этого безумного глупца не будет отделена от туловища и вручена его драгоценному сыну.
Их судьба в твоих руках, Гвендолин.
Роберт».


Темная, липкая волна страха начала подниматься откуда-то изнутри. Нужно показать это Макдану. Она бросилась к двери, сжимая в руке страшную записку, но затем остановилась. А что может сделать Макдан, беспомощно подумала она. Он не в состоянии помешать Роберту поджечь дома и взять в осаду замок. И он не может вечно прятать своих людей за стенами замка. В конце концов Макданы будут вынуждены выйти, чтобы запастись продовольствием или сразиться с войском Роберта. И как только они это сделают, Роберт изрубит их на куски. Будет много невообразимых страданий и смертей, потому что Макдан поклялся защищать ее и он будет биться до самого конца, ужасного и кровавого, пытаясь сдержать свое слово.
Она не может позволить ему это сделать.
Гвендолин сделала глубокий вдох, пытаясь побороть панику. Она собиралась уйти сегодня ночью, рассчитывая увести Роберта при помощи переданной через Макданов записки, в которой сообщалось бы, что она возвращается во владения Максуинов, чтобы забрать камень. Тогда Роберт со своей армией последовал бы за ней. Теперь это стало невозможным. Роберт предъявляет ей ультиматум, и он не согласится на другие условия. У нее не оставалось выбора – она должна идти к нему. Как только он узнает, что камень спрятан на земле Максуинов, он не станет терять время здесь. Он выступит в путь еще до рассвета, подгоняемый ее обещанием, что она даст ему наконец завладеть могущественным амулетом. Вне всякого сомнения, Роберт верит, что, после того как камень даст ему неодолимую силу, он все равно расправится с Макданом и его людьми.
Но как только камень окажется у нее в руках, она использует его силу, чтобы уничтожить Роберта.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ведьма и воин - Монк Карин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Ведьма и воин - Монк Карин



Интересно!
Ведьма и воин - Монк Каринpavlina
2.10.2011, 13.37





Понравился. Интересный сюжет.
Ведьма и воин - Монк КаринЮлия
27.11.2011, 12.44





Сюжет смутно что то напоминает слегка затянуто но в общем легко читаетс
Ведьма и воин - Монк КаринНаташа
5.12.2011, 14.04





Книга просто супер моя оценка 9 из 10
Ведьма и воин - Монк Каринтанюша
16.12.2011, 13.35





мне понравилась трогательна
Ведьма и воин - Монк Кариняна
28.12.2011, 11.28





Классный роман! Всем советую:)
Ведьма и воин - Монк КаринНаталья
28.02.2012, 19.48





интересный роман, не жалко потраченного времени, советую
Ведьма и воин - Монк КаринЯна
29.02.2012, 16.39





Роман неплохой, средненький. Местами очень наивно.Когда читала ожидала чего то большего. Все время думала что ребенка кто то отравил, ошиблась.Читается легко но без ажиотажа.
Ведьма и воин - Монк КаринКира
18.04.2012, 2.33





А мне не понравился! предсказуемо и не захватывающе!
Ведьма и воин - Монк КаринМарина
5.05.2012, 20.13





Очень интересный роман
Ведьма и воин - Монк КаринСветлана
14.11.2012, 16.37





да. интересно но читала и по лучше
Ведьма и воин - Монк Кариннастасья
12.01.2013, 18.21





милая сказка на ночь...8
Ведьма и воин - Монк Каринтатьяна
25.01.2013, 22.42





Лажа!! мало того что плагиат откровенный, - книга собрана по трем книгам ранее мною прочитанным - представить что у бедного автора три других "скачивают" сюжет - трудновато, а вот что один автор собрал из трех (это что я знаю) ожну книгу - более чем логично! И сказочный финал вообще все испортил!!!! бред!
Ведьма и воин - Монк КаринТатьяна
9.02.2013, 21.12





мне понравился, читается легко, я люблю подобный сюжет
Ведьма и воин - Монк КаринЕкатепина
24.02.2013, 17.10





Согласна с тем, что сюжет содран с нескольких других книг. Ни интриги, ни романтики, ни страсти - ничего что должно быть в нормальном любовном романе. Для тех, кто хочет сказку в прямом смысле этого слова, причем не самую качественную.
Ведьма и воин - Монк КаринTattiana
21.05.2013, 20.06





А мне не понравился!10б
Ведьма и воин - Монк Каринтая
8.09.2013, 22.21





Красивая сказка. Мне понравилась книга. Правда, есть некоторые оплошности. Что же все же было с его сыном.бред. потом , автор пишет, что женщины не обучались грамоте, но при этом главной героине отставляет записки женщина и та их легко читает. Откуда же сопернице и Роберту было известно, что ведьма умеет читать! !!! Ну и последняя сцена с кинжалом бред! Надо было придумать что-то иное. А так роман советую
Ведьма и воин - Монк Каринмария
26.02.2014, 22.25





Я согласна мнением Марины только в одном : автор не рассказала , как заболела жена Алекса и его сын, но есть полная уверенность , что это дело рук влюбленной в Алекса Ровены.Ничего не стоило подсыпать яд в еду и питье, усугубляло положение бесконечное кровопускание, слабительные процедуры.Читать и писать учили в состоятельных семьях, а настоящей ясновидящей вообще не обязательно уметь читать и писать, они и так все знают, только меня удивило, что никому и в голову не пришло посоветоваться со старой ведуньей...А чудеса с погодой и летающим кинжалом вполне уместны поскольку это фантазия автора, которая наделила Гг большой силой. Мне очень нравятся такие романы.
Ведьма и воин - Монк КаринВалентина
3.05.2014, 15.10





Я согласна мнением Марины только в одном : автор не рассказала , как заболела жена Алекса и его сын, но есть полная уверенность , что это дело рук влюбленной в Алекса Ровены.Ничего не стоило подсыпать яд в еду и питье, усугубляло положение бесконечное кровопускание, слабительные процедуры.Читать и писать учили в состоятельных семьях, а настоящей ясновидящей вообще не обязательно уметь читать и писать, они и так все знают, только меня удивило, что никому и в голову не пришло посоветоваться со старой ведуньей...А чудеса с погодой и летающим кинжалом вполне уместны поскольку это фантазия автора, которая наделила Гг большой СИЛОЙ. Мне очень нравятся такие романы.
Ведьма и воин - Монк КаринВалентина
3.05.2014, 15.10





бестселлером этому роману не быть ,но один раз прочитать можно,хотя конец и предсказуем заранее.
Ведьма и воин - Монк Каринвера2
30.11.2014, 11.20





Мне очень понравился роман)))не много фантастики,не испортила его)))
Ведьма и воин - Монк КаринЖасмин
23.12.2014, 17.39





Мне понравилось,легко читается-чуть магии не испортило сюжет.10 из10
Ведьма и воин - Монк Каринюля
18.02.2015, 14.20





Очень интересная книжка
Ведьма и воин - Монк КаринАлена
8.03.2015, 22.23





Книга интересная, кто любит немного мистики прочитают с удовольствием.
Ведьма и воин - Монк Каринджей
20.07.2015, 23.24





Книга хорошая и мне понравилась,наполнена магией и красивой историей любви. Но создается впечатление что с фантазией у автора плохо, просмотрела книгу сердце воина,практически один в один.Это расстраивает и делает книги интересные для одного раза((
Ведьма и воин - Монк КаринИрина
11.02.2016, 18.11





Ошибка автора в том, что он слизал самые запоминающиеся места из нескольких романов.Но конец у него точно свой, потому что мне больше всего понравился в других романах, как Ровена пыталась убить гг, но при этом сама сорвалась со скалы. Она была сестрой первой жены гг, влюбленной в него так сильно, что убила собственную сестру.
Ведьма и воин - Монк КаринЮлия...
24.02.2016, 18.34





Так себе роман... Немного затянут. Поднадоело читать разговоры стариков о ведьме, честно сказать, я эти сцены пропускала. Переливание из пустого в порожнее... И я не очень люблю читать про героя у которого в прошлом была супер-пупер любовь и любимая умерла. Теперь она останется навечно в ранге святой и соперничать с мёртвой очень трудно.
Ведьма и воин - Монк КаринМарина
3.05.2016, 21.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100