Читать онлайн Ведьма и воин, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ведьма и воин - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 128)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ведьма и воин - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ведьма и воин - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Ведьма и воин

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Дождь хлестал по стенам огромного темного замка, и он блестел, как черный бриллиант, на фоне свинцового неба.
У этого мрачного оборонительного сооружения был скорее устрашающий, чем привлекательный вид. Строители не предприняли никаких усилий, чтобы хоть немного украсить его. Замок представлял собой неприступную крепость с шестидесятифутовой стеной, увенчанной мощными зубцами, и четырьмя массивными закругленными башнями с узкими бойницами для стрельбы из лука. На стене были устроены искусные деревянные платформы, на которых воины могли занять удобную позицию, чтобы сбрасывать тяжелые камни и лить кипящие смолу и воду на карабкающегося на стену врага. Основание стены расширялось почти до двадцати футов, делая бессмысленными попытки подорвать ее. Сидящий на своем боевом коне Роберт внимательно изучал укрепление, не обращая внимания на хлещущие по лицу струи дождя. В замок Макдана будет нелегко проникнуть. Но даже самая грозная крепость имеет слабое место.
Он улыбнулся.
Как удачно, что племянница решила искать убежище у того самого человека, что выкрал ее. Когда Изабелла вернулась домой после похищения, его брат – законченный идиот – не позволил Роберту вторгнуться с войском во владения Макдана. Изабелла вернулась целой и невредимой, как и обещал Макдан, а сам Макдан прислал щедрое вознаграждение и странное письмо с извинениями, в котором объяснял, что ему нужна ведьма, чтобы общаться с живущими у него дома птицами, чье общество ему гораздо приятнее, чем людское. Это окончательно убедило Седрика, что лэрд Макдан действительно сошел с ума и не может отвечать за свои странные поступки. Придя к такому выводу, Седрик посчитал инцидент исчерпанным. Он обвинял Роберта, что тот погубил людей. Если бы Роберт послушался его и не пустился бы в погоню за беглецами, Макдан не убил бы их. А что касается Гвендолин, Седрика не очень волновало то, что ее пленили. Разве Максуины не собирались ее сжечь?
Роберт пришел в ярость и попытался заставить своего безвольного брата понять, что его прямой обязанностью лэрда было отомстить Макданам. И только после того, как ему удалось убедить Седрика, что его любимая дочь была жестоко изнасилована и носит ребенка Макдана, брат начал прислушиваться к его словам. Придя в ужас от перспективы появления незаконнорожденного внука, Седрик пообещал огромное приданое мужчине, который согласится немедленно жениться на его обесчещенной дочери. Роберт немедленно предложил одному из своих воинов взять в жены Изабеллу, тайно договорившись с ним, что все приданое перейдет к нему. Ему без труда удалось убедить Дерека, что женитьба на его племяннице – достаточная награда. Девушка была безнадежно глупа и испорчена, но красива, а спесь из нее можно выбить – не такая уж сложная задача для сильного и жестокого воина. Изабелла была почти ребенком, которого всю жизнь баловали, и сломить ее будет легко. Одна ночь в постели с грубым и необузданным Дереком – и она, рыдая, будет просить о милосердии.
К несчастью, согласившись с предложением Роберта, Седрик по-прежнему отказывался отдать приказ о наступлении. Что должно произойти, спрашивал брат, чтобы имело смысл посылать стольких воинов на битву с сумасшедшим лэрдом? Неужели потеря приговоренной к смерти ведьмы – достаточная причина для войны? Как Роберт ни старался, он не мог убедить Седрика в обратном.
А затем Изабелла убежала.
Хотя Седрик терялся в догадках, почему дочь вернулась к человеку, который изнасиловал ее, не подлежало сомнению, что Изабеллу следует вернуть домой. Поэтому Роберт получил войско и приказ привезти свою племянницу. Седрик, правда, надеялся, что применять силу не понадобится. Но теперь, получив в свое распоряжение воинов, решение принимал Роберт. Откровенно говоря, ему было абсолютно все равно, вернется с ним Изабелла или нет.
Он только хотел получить Гвендолин и камень.
Когда к ним впервые приехал Макдан и сказал, что разыскивает ее, Роберт испугался, что тот каким-то образом узнал о камне и хочет завладеть им. То, что Макдан осмелился похитить Гвендолин прямо с места казни, только укрепило его подозрения. Но после встречи с ним в ночном лесу Роберт не был так уверен, что Макдану известно о могущественном талисмане, который оставила Гвендолин ее мать. Гвендолин и ее отец в течение многих лет бдительно охраняли свою тайну.
Последний год Роберт все время наблюдал за Гвендолин и знал, что странная молчаливая девочка, которую все считали ведьмой, внезапно превратилась в прелестную женщину. Поначалу он следил за ней издали и никак не мог понять, что так влечет его к ней. Всю жизнь он предпочитал пышноволосых пухленьких девушек с круглыми ягодицами и розовыми, смеющимися губками. Было приятно видеть, как страх затуманивает их оленьи глаза, и наблюдать, как милый румянец невинности сменяется неподдельным ужасом, когда он валил их на землю и силой овладевал ими. Пройдя через его руки, ни одна девушка не сохранила свою невинность. Он ни одну не пощадил.
Но Гвендолин, с ее копной иссиня-черных волос, оттенявших бледность кожи, с хрупким телом, которое, казалось, можно легко сломать, если сжать посильнее, не принадлежала к тому типу девушек, которые привлекали его. Тем не менее он не мог избавиться от мыслей о ней. Каждую ночь он представлял ее себе – распластанную под ним, видел, как его плоть погружается в нее, как его руки мнут маленькие белые груди, как его ноги прижимаются к ее стройным ногам. Эта картина преследовала его, пока он окончательно не потерял интерес к другим женщинам. Наконец он понял, что этого не избежать. Он овладеет ею хотя бы для того, чтобы избавиться от неотвязного желания и доказать, что она совсем не такая соблазнительная, как ему казалось.
Чтобы сблизиться с девушкой, он стал приходить к ней в домик и делал вид, что подружился с ее отцом. Отец Гвендолин из-за дочери вел уединенную жизнь и с огромным воодушевлением относился к знакам внимания брата лэрда. Но Гвендолин оставалась холодна, удаляясь в свою комнату или вообще уходя из дома во время его визитов. То обстоятельство, что она не испытывала ни страха перед ним, ни влечения к нему, странным образом еще больше усиливало его желание. Роберт приносил огромное количество вина и эля отцу Гвендолин, надеясь, что того в конце концов сморит глубокий сон и он останется наедине со своей жертвой. Как-то вечером после нескольких кувшинов особенно крепкого эля Джон Максуин пьяно уронил голову на руки и заплакал. Он жаловался на жестокую судьбу, лишившую его жены, на то, как трудно воспитывать без матери ребенка, который унаследовал великую силу. Посчитав, что он имеет в виду слухи о занятиях колдовством, Роберт осушил свой кубок и, усмехнувшись, сказал, что дочь Джона такая же ведьма, как он, Роберт. Тогда отец Гвендолин зарыдал еще сильнее и рассказал ему о могущественном камне, который перешел к Гвендолин от матери.
Он клялся, что этот необыкновенной чистоты и красоты драгоценный камень принадлежал королю Кеннету Макальпину, жившему триста лет назад. Говорили, что Кеннет украл его у волшебника и использовал его силу, чтобы выиграть жизненно важное сражение. Но когда Кеннет в следующий раз попросил камень, чтобы уничтожить врагов, ничего не вышло, потому что талисман мог исполнять желание лишь один раз в столетие. Каким-то образом камень попал в семью матери Гвендолин и передавался из поколения в поколение, от матери к дочери, и обладательница его была обязана хранить драгоценность до тех пор, пока не придет время вновь воспользоваться силой камня. А это, клялся Джон, было во власти Гвендолин, поскольку талисман вновь накопил волшебную силу.
Заинтересовавшись, Роберт попросил показать камень, но отец Гвендолин отказался, утверждая, что это очень опасно. Роберт рассердился и приказал принести ему камень, говоря, что собственность членов клана по праву принадлежит их лэрду и что он преподнесет камень в дар брату. Джон обвинил его в том, что он хочет присвоить сокровище. Разъяренный его сопротивлением, Роберт в поисках талисмана перевернул вверх дном весь домик. Отец Гвендолин пытался остановить его, но пьяный простофиля не мог быть ему достойным противником. В завязавшейся борьбе Роберт сжал руками шею старика и резко дернул вверх, сломав ее. У него не было намерения убивать Джона, но эль затуманил его сознание, и он не отдавал себе отчета в своей силе. Джон Максуин упал замертво, и в этот момент в комнату вошла Гвендолин.
Роберту ничего не оставалось делать, кроме как обвинить ее в убийстве.


– Похоже, здесь сегодня довольно спокойно, – заметил черноволосый воин с уродливым шрамом под глазом.
Дерек остановил своего коня рядом с Робертом.
– Очевидно, они боятся промокнуть, – презрительно фыркнул он.
– Может, они и не упражняются, но на стене Макдан расставил воинов через каждые десять футов, – ответил Роберт. – Их трудно разглядеть из-за дождя. И я готов поспорить, что у каждой бойницы этих башен стоит стрелок с луком на изготовку.
– Если ему известно о нашем приближении, почему мы не атакуем? – спросил Хэмиш, сердито глядя на потоки дождя. – Мы стоим здесь лагерем уже три дня. Люди начинают уставать.
– Неужели ты думаешь, что у нас есть преимущество в такую непогоду, в то время как Макданы надежно укрыты стенами от холода и дождя? – спросил Роберт. – Только глупец пошлет в бой промокших людей, наполовину ослепленных туманом и дождем.
– Нам следовало напасть на них вчера, когда в башне начался пожар, – задумчиво произнес Гилз, беспокойно ерзая на лошади. – Пока замок горел, можно было легко внести растерянность в их ряды.
– А все их годные к службе мужчины были вооружены и готовы к битве, – сардонически протянул Роберт. – Я предпочитаю не нападать, когда все войско Макдана собралось во дворе замка для военной подготовки. Кроме того, мы не знали, насколько силен пожар. Судя по тому, как быстро его погасили, это был всего лишь забившийся дымоход.
– Так когда же мы будем атаковать их? – нетерпеливо спросил Дерек.
– Когда я отдам приказ, – резко бросил Роберт. – А теперь возвращайтесь на свои позиции.
Трое воинов обменялись мрачными взглядами, повернули коней и направились в сторону лагеря. Дерек сгорал от нетерпения заполучить назад свою невесту, а остальные испытывали ненависть к Макдану за то, что тот выкрал ведьму и убил их соплеменников. Они жаждали мщения и вознаграждения за поруганную честь Максуинов. Роберт прямо сказал им: они могут делать все, что угодно, с женщинами Макданов, но запретил прикасаться к ведьме. Гвендолин и Изабелла должны быть доставлены к нему, чтобы он смог вернуть их домой. Завладев камнем, он станет правителем всей Шотландии.
А что касается Гвендолин, ему доставит удовольствие помучить ее перед смертью.


– Это очень мрачная комната, – сказала Гвендолин, тщетно пытаясь согреть руки у огня. – Я чувствую это.
– Ты так считаешь? – Мораг откинулась на стуле и обвела взглядом помещение. – Мне всегда казалось, что комната очень мила. В погожий день через эти стрельчатые окна сюда проникает много света. Тебе, конечно, это трудно представить из-за ужасной бури, которая бушует снаружи.
Она многозначительно посмотрела на Гвендолин.
– Я не вызывала этой бури, Мораг.
– А я никогда и не говорила, что это ты, правда?
– Ты же знаешь, я не умею управлять погодой.
– Конечно, не умеешь.
Гвендолин вздохнула. Сильная буря бушевала уже два дня, и Макданы были уверены, что именно Гвендолин была причиной ненастья. Холодная и мрачная погода ей нравилась не больше, чем им, хотя она как нельзя лучше соответствовала настроению девушки. До пожара в ее комнате она не понимала, насколько сильно Макданы ненавидят ее. Она знала, что они боятся ее, но ей и в голову не приходило, что они действительно могут предпринять попытку убить ее. Глубина их ненависти больно ранила ее, поскольку она легкомысленно позволила себе думать, что они начали постепенно привыкать к ней. Она ошибалась. Макданы принимали ее не лучше, чем ее собственный клан.
Теперь, когда Гвендолин поняла, насколько сильно желание Макданов избавиться от нее, она чувствовала, что должна уйти. Но кто будет ухаживать за Дэвидом после ее отъезда, с отчаянием спрашивала себя она. А если ему вдруг опять станет совсем плохо? Элспет присосется к нему, как гигантская пиявка, мучая его своими жестокими процедурами, пытаясь изгнать злые чары Гвендолин из его хрупкого тела. А если он умрет, что будет с Макданом? Она знала, что Алекс прекрасно понимает, что со смертью сына силы покинут его. Он вновь погрузится в пучину безумия, и, возможно, навсегда. Как она может уйти, зная это? Она плотнее укутала плечи пледом, ощущая себя одинокой и потерянной.
– Возможно, печаль, которую ты чувствуешь, идет изнутри тебя, – тихим голосом высказала предположение Мораг.
Гвендолин задумалась на мгновение, а затем покачала головой.
– Я почувствовала, что комната наполнена печалью, как только вошла сюда. Она прямо-таки излучает несчастье – стены, потолок, пол, сам воздух. И здесь, похоже, никогда не бывает тепло, даже когда горит огонь. – Она потерла замерзшие ладони. – Кто живет в этой комнате?
– Никто. Когда-то ее занимала жена Макдана, Флора. Здесь она и умерла.
Вот, значит, какое несчастье чувствовала Гвендолин. Тут лежала жена Макдана и мучилась от ужасной боли, зная, что скоро умрет и оставит мужа и ребенка. Неудивительно, что даже каменные стены пропитались ее страданиями.
– Разве Флора не жила в одной комнате с Макданом? – спросила Гвендолин.
– До тех пор, пока болезнь не приковала ее к постели. После этого лекари сказали, что комната больной должна быть освобождена от пагубного влияния света и чистого воздуха и наполнена целительным дымом. Флора не хотела, чтобы Алексу пришлось страдать от постоянной жары и дыма, и попросила, чтобы ее положили в отдельное помещение рядом с комнатой мужа. Но, несмотря на ее протесты, Алекс все ночи проводил здесь вместе с ней. Он говорил, что не может спать без нее, и представлял дело так, будто она помогает ему, разрешая остаться. Думаю, ему становилось лучше, когда он ночью держал Флору в своих объятиях, пытаясь защитить ее, – тихим голосом рассказывала Мораг. – Флоре тоже так было лучше. Ближе к концу, когда стало ясно, что ей ничем уже не поможешь, Алекс ухаживал за ней и днем. Он понимал, что Флора может в любой момент покинуть его, и хотел быть рядом в это последнее мгновение.
Гвендолин молча размышляла над рассказом старухи. Поскольку Алекс никогда не помогал ухаживать за Дэвидом, поначалу она думала, что он не привык иметь дело со страданиями и болезнью и мог лишь играть роль беспомощного и испытывающего душевные муки наблюдателя. Но после пожара, когда он спокойно и умело убирал за ней, она поняла, что ошибалась. Макдан великолепно справлялся с обязанностями по уходу за больным.
Он научился искусству сиделки в этой самой комнате.
– Это та самая кровать, на которой умерла Флора? – спросила Гвендолин, рассматривая украшенное изящной резьбой ложе в центре комнаты.
– Нет, – ответила Мораг. – Кровать Флоры была под чудесным желтым балдахином, который Макдан заказал специально для нее. На его внутренней поверхности были вышиты горы, полевые цветы и маленький водопад, который, казалось, низвергается прямо с края балдахина. Он хотел, чтобы, лежа в кровати, она смотрела на что-нибудь приятное. Но благодаря лекарям в ее комнате было так темно и дымно, что ей с трудом удавалось хоть что-то рассмотреть. Как бы то ни было, Флора никогда не признавалась в этом Макдану. Она говорила ему, что помнит каждый цветок, каждую травинку и может видеть их даже с закрытыми глазами. Она была чудесной девочкой, наша Флора. Весь клан обожал ее.
На лицо старухи постепенно возвращалось бесстрастное выражение.
И ее, совершенно очевидно, очень любил Алекс, подумала Гвендолин.
– Почему Макдан не сохранил здесь ее кровать, Мораг?
– После того как Флора умерла, Макдан приказал сжечь ее.
Гвендолин удивленно подняла на нее глаза.
– Почему? Он боялся, что в ней затаилась болезнь?
– Нет, он сказал, что не в силах смотреть на нее. Она заставляла его вспоминать о страданиях Флоры.
Гвендолин надолго погрузилась в размышления.
– Он ее сильно любил, правда? – наконец спросила она.
– Да. Сильно. И Флора любила его. Поэтому им так трудно было расстаться.
– Ты хочешь сказать, что поэтому Макдан до сих пор разговаривает с ней?
Мораг колебалась.
– Да, – согласилась она и перевела взгляд на огонь. – Именно это я и имела в виду.
– Рада видеть тебя на ногах, Гвендолин, – сказала Кларинда, вперевалку входя в комнату с огромным подносом в руках. – Смотри, я принесла тебе немного перекусить.
– Ради Бога, Кларинда, тебе нельзя таскать такие тяжести, – заворчала Гвендолин. Она встала, взяла поднос из рук молодой женщины и изумленно посмотрела на груду еды. – Кто-то еще собирается обедать со мной?
Кларинда села.
– Только я. Мораг тоже может составить нам компанию.
– Боюсь, что нет, – сказала Мораг и протянула руку за посохом. – Я занята приготовлением нового крема для разглаживания морщин, и теперь как раз пора добавить в него немного рыбьего жира. Если он получится, я дам и вам немного. Никогда не рано начать ухаживать за своей кожей.
С этими словами она исчезла за дверью.
– Здесь столько еды, что можно накормить небольшую армию! – воскликнула Гвендолин.
– Или одну очень беременную женщину, – рассмеялась Кларинда, беря жирную цыплячью ножку. – Не знаю почему, но в последние несколько дней я испытываю ужасный голод. Камерон говорит, что если я не перестану так много есть, в моем животе совсем не останется места для ребенка!
– Ты очень хорошо выглядишь. Наверное, тебе уже скоро рожать.
Кларинда с наслаждением облизывала пальцы.
– Надеюсь. Вот поэтому я рада, что тебе сегодня лучше. Я надеялась, что ты поможешь мне, когда младенец наконец решит, что пришло время появиться на свет.
– Я… я не могу, Кларинда, – замялась Гвендолин. Она понятия не имела, как нужно оказывать помощь роженице, и не собиралась убеждать молодую женщину в обратном. Кроме того, она приняла решение покинуть Макданов как можно скорее – возможно, даже завтра. – Элспет не разрешит мне присутствовать. Она считает – я в этом уверена, – что присутствие ведьмы при родах может принести одни несчастья.
– Не важно, что считает Элспет. Ее при этом не будет.
– Но Элспет – лекарь клана. Она помогала появиться на свет почти всем детям Макданов, ведь так?
– Так. Но не этому. Ты должна это сделать.
Гвендолин смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова. Важность того, о чем просила ее Кларинда, ошеломила ее. Одно дело – ухаживать за умирающим ребенком, которому больше никто не мог помочь, другое – помогать появиться на свет младенцу. Она не может сделать вид, что разбирается в таком сложном деле, когда от этого зависит жизнь и Кларинды, и ребенка.
– Я не могу этого сделать, Кларинда, – извиняющимся тоном сказала она. – Я никогда раньше не принимала роды.
– Ничего страшного, – ответила Кларинда, кусая огромный ломоть хлеба. – Рожать я буду сама. Просто нужно, чтобы ты немного помогла мне. Может, ты произнесешь заклинание, чтобы снять боль или немного ускорить роды.
Гвендолин покачала головой.
– Кто-нибудь другой из членов клана должен помочь тебе.
– Я не хочу никого другого. Я хочу, чтобы это была ты.
– Но я не могу…
– Я не смогу сделать это сама, Гвендолин. А никто другой не осмелится мне помочь. Они боятся, что прогневают Элспет и она откажется лечить их самих и их семьи. Если меня оставят без помощи, то Элспет воспользуется моментом, когда я потеряю сознание от боли и не смогу прогнать ее. Понимаешь? – Она положила ладони на живот, как бы пытаясь защитить его. – Я не вынесу, если она будет сидеть рядом и говорить, что Господь болью наказывает меня за грехи. А если с ребенком что-нибудь случится и она не позволит мне увидеть его… – Внезапно она умолкла и всхлипнула.
Гвендолин потупила взгляд. Ей было больно смотреть на страдания Кларинды.
– Я прошу тебя помочь мне, Гвендолин, – сказала Кларинда, вытирая застилавшие ей глаза слезы. – Нужно, чтобы ты была рядом в тот момент, когда я буду не в состоянии сама помочь себе. Если ты действительно мне подруга, то не сможешь отказать мне. Я бы никогда не бросила тебя, если бы ты нуждалась в моей помощи.
«Если ты действительно мне подруга», – ее слова звучали странно для Гвендолин, у которой никогда не было друзей. Никто из членов клана не хотел знаться с ней. После стольких лет изоляции она примирилась с мыслью, что в ее жизни никогда не будет никого, кроме отца, кто станет заботиться о ней. И вот теперь Кларинда, которая всегда проявляла по отношению к ней доброту и участие, просит ее о помощи. Внезапно жаркая волна прокатилась по ее телу, прогнав холод, терзавший ее последние два дня. Увидев, что Кларинда начала дрожать, Гвендолин молча поднялась со стула и накинула на подругу свой плед.
– Мы вместе поможем этому ребенку появиться на свет, Кларинда, – сказала она молодой женщине, опускаясь на колени и обнимая ее. – Клянусь, что не отойду от тебя ни на шаг.
Кларинда недоверчиво смотрела на нее:
– Правда?
Гвендолин прижалась щекой к мягким, золотисто-каштановым волосам Кларинды, как мать, успокаивающая ребенка.
– Правда, – ласково прошептала она.


– Буря наконец утихла, – с облегчением объявил Оуэн. – Наверное, ведьме стало лучше.
– Ужасный шторм, – сказал Лахлан, осторожно наливая в чашку порцию своего нового зелья. – Клянусь всеми святыми, она была в ярости. – Он осторожно понюхал напиток и сморщил от отвращения нос.
– Думаю, я тоже пришла бы в ярость, – сказала Марджори, – если бы кто-то попытался сжечь меня в собственной комнате!
– Это был черный день для нашего клана, – раздраженно бросил Реджинальд, начищая меч огромной тряпкой. – Как неблагородно – запереть женщину в горящей комнате. Довольно гадкий способ убить кого-нибудь – даже ведьму.
– Ты хочешь сказать, что благороднее привязать ее к столбу и сжечь? – возразила Кларинда. – Чтобы все могли посмотреть?
– Боже мой, конечно, нет, – с ужасом заверил ее Оуэн. – Ведьма она или нет, но я никогда не одобрял тех, кто делает такие страшные вещи.
– И Макдан тоже, – добавила Мораг. – Поэтому он вырвал Гвендолин из рук Максуинов.
– Интересно, кто мог ударить ее по голове и поджечь комнату? – удивился Мунро.
– Почему бы тебе не рассказать нам об этом, Мунро? – спросила Ровена. – Ты ненавидел ее с того самого дня, как она уронила горшок тебе на голову.
– Я никогда не сделал бы этого. – Мунро вытаращил глаза. – У меня не было причин желать ее смерти.
– Ты говорил, что она выглядит как старый башмак, – напомнил ему Лахлан. – Любой может устать, когда ему постоянно приходится видеть такое.
– Она вовсе не такая уродливая, как мне раньше казалось, – торопливо стал оправдываться Мунро. – В некоторые моменты ее даже можно назвать почти красивой.
– Я всегда так считал, – радостно согласился Оуэн.
– Разумеется, она не такая красивая, как ты, Мораг, – быстро поправился он. – Никто не может сравниться с тобой.
– Будет тебе, Оуэн, – взволнованно ответила Мораг. – Что за глупости ты говоришь!
– Макдан рассвирепел, когда это случилось, – сказал Фаркар. – Он поклялся найти преступника, который совершил это. – Он сделал большой глоток эля и закончил: – Не хотел бы я в этот момент оказаться рядом.
– А еще он сказал, что мы все должны присматривать за ней и сделать так, чтобы больше не было никаких несчастных случаев, – добавил Эван.
– Какая великолепная идея! – воскликнул Оуэн, потирая руки. – Я буду счастлив присматривать за девушкой. Начну прямо сейчас.
Он сделал несколько шагов, затем остановился и обернулся:
– Кстати, где она сейчас?
– Она во дворе, вместе с Дэвидом, – сказала Летти.
– Во дворе? – переспросил Оуэн. – Боже мой! Похоже, мне совсем не хочется выходить на улицу. Этот яркий солнечный свет…
– Во дворе? – громко вскрикнул Реджинальд; в голосе его слышался испуг. – Боже мой, в любую минуту могут нагрянуть Максуины!
Он отбросил тряпку и бросился к двери, волоча за собой меч.
* * *
– С тобой все в порядке, Дэвид? – спросила Гвендолин.
– Я прекрасно себя чувствую, Гвендолин, – заверил он девушку. – Пожалуйста, давай сделаем еще круг.
Он наклонился вперед и похлопал лошадь по шее; щеки его раскраснелись, глаза сверкали. Сначала Гвендолин беспокоилась, что нагрузка слишком велика для него, но свежий воздух и волнение от того, что он впервые сидит верхом на лошади, наполнили Дэвида мальчишеской энергией, которой раньше она в нем не замечала.
– Ладно, – смягчилась она. – Но только в последний раз. После этого мы устроимся вместе с Недом на траве и позавтракаем.
Она медленно повела маленькую лошадку вокруг заднего двора, не видного с того места, где Макдан занимался с остальными мужчинами.
– Я с трудом могу поверить, что ты раньше никогда не садился на лошадь, Дэвид. Ты прирожденный наездник.
– Ты правда так думаешь? – Его лицо светилось гордостью.
– Конечно. Ты со мной согласен, Нед?
– Он смотрится великолепно, – ответил Нед, обстругивавший длинную палочку.
– Нам нужно попросить твоего отца, чтобы он давал тебе уроки верховой езды, – сказала Гвендолин. – Если ты будешь по-прежнему себя хорошо чувствовать, то можешь начать прямо завтра.
Лицо Дэвида вытянулось.
– Отец не разрешит.
– Почему?
– Он не хочет, чтобы я ездил верхом.
– Так было раньше, потому что ты сильно болел. А поскольку сейчас ты чувствуешь себя лучше, он будет с радостью учить тебя. Всякий отец хочет, чтобы его ребенок научился ездить верхом.
– Мой отец никогда не разрешал мне садиться на лошадь, даже когда я был здоров, – покачал головой Дэвид. – Он говорил, что я могу упасть и разбиться.
– Конечно, ты будешь падать. Падения – это неизбежно при обучении верховой езде. Ты израсходуешь все свои падения, пока учишься, а потом больше никогда не будешь падать.
– Но отец не хочет, чтобы я падал. Он говорит, что я слабый и могу сломать свои хрупкие кости.
– Не думаю, что у тебя не все в порядке с костями, – сказала Гвендолин, немного раздраженная тем, что Макдан заставляет мальчика считать себя больным. – А что касается всего остального…
– Беги сюда, девушка! – крикнул Реджинальд, внезапно появляясь из-за угла замка. – Я иду!
Он прикрыл глаза ладонью и уверенно направился к ней, сопровождаемый группой взволнованных Макданов.
– В чем дело, Реджинальд? – тревожно спросила она. – Что-то не так?
– Конечно, что-то не так, – ответил Реджинальд; его глаза с нависшими седыми бровями превратились в узкие щелочки. – Это солнце такое яркое, что я почти не вижу тебя! Как я могу защищать тебя, если мои глаза вот-вот расплавятся?
– Ну, девушка, приятно видеть, что тебе лучше, – добавил Оуэн, глядя на нее из-под ладоней. – Только не можешь ли ты чуть-чуть ослабить свет? Он очень ярок для старика, который редко выходит на улицу.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал Лахлан, присоединяясь к ним. – Ты вообще никогда не выходишь из замка. – Внезапно он заметил Дэвида на лошадке. – Боже милосердный, посадить парня на этого громадного зверя! Он же упадет и размозжит себе голову!
– С Дэвидом все в порядке, Лахлан, – заверила Гвендолин. – Он не собирается падать, а если даже это случится, лошадь такая маленькая, что он лишь слегка поцарапается.
– Слегка поцарапается?! – брызгая слюной, недоверчиво воскликнул Реджинальд. – Парень настолько слаб, что его шея переломится, как сухая ветка.
– Даже высоты этого животного достаточно, чтобы у мальчика закружилась голова! – поддержал его Оуэн.
– Дэвид сегодня хорошо себя чувствует, – сообщила старикам Гвендолин. – И ему доставляет удовольствие сидеть на лошади. Правда, Дэвид?
– Угу, – кивнул Дэвид и улыбнулся собравшимся вокруг него домочадцам. – Я чувствую себя прекрасно. Хотите посмотреть, как я объеду вокруг двора?
– Нет! – хором воскликнули все.
Улыбка медленно сползла с лица Дэвида.
– Ну, ладно, – вздохнула Гвендолин и подошла к мальчику, чтобы помочь ему спешиться.
– Разумеется, мы хотим посмотреть, как ты ездишь верхом, – внезапно сказала Кларинда. – Покажи, чему ты сегодня научился.
Дэвид бросил неуверенный взгляд на Гвендолин. Она кивнула.
Мальчик повернулся к зрителям и выпрямился в седле.
– Когда сидишь на лошади, следует держать спину прямо, – сообщил он им; взгляд его голубых глаз был серьезен. – Нужно обхватить лошадь ногами и следить за ее движением, чтобы научиться двигаться вместе с ней. А еще нужно ласково похлопывать и хвалить ее, чтобы она знала, что ты ее друг, что не заставляешь ее идти силой туда, куда тебе надо, – убежденно добавил он, – а вы просто скачете вместе.
Макданы смотрели на него, не в силах вымолвить ни слова.
– Очень хорошо, Дэвид, – похвалила Гвендолин. – Теперь давай покажем, как хорошо ты умеешь ездить верхом.
Она повела его лошадь по траве.
– Боже мой, вы когда-нибудь слышали, чтобы парень так много говорил? – удивленно вскричал Оуэн.
– Никогда, – ответил Лахлан, изумленный не менее приятеля. – Я всегда думал, что он слишком робок, чтобы произнести больше одного-двух слов.
– Так с чего это он вдруг затрещал, как болтливая старуха? – спросил Реджинальд, опираясь на меч.
– А почему он ездит здесь верхом, когда лишь несколько дней назад лежал при смерти? – поинтересовался Эван.
– Мне казалось, его хотят уморить голодом, – добавил Мунро, почесывая голову. – Но он совсем не выглядит истощенным.
– Это колдовство, – сердито заявила Ровена. – Она заколдовала его, чтобы он выглядел здоровым, в то время как на самом деле он умирает.
– Я в это не верю, Ровена, – вступила в разговор Марджори. – Если Гвендолин может при помощи волшебных чар придать ему здоровый вид, тогда почему она не сделала это в день приезда – и дело с концом?
– Марджори права, – признал Реджинальд.
– Тогда как объяснить то, что она четыре дня морила его голодом, а у него еще остались силы кататься верхом? – не сдавалась Ровена.
– Она вовсе не морила его голодом, – возразила Марджори, – а просто кормила его по-другому.
– Она провела с мальчиком много часов, беседуя с ним и рассказывая чудесные сказки, – сказала Кларинда, наблюдая, как Гвендолин с Дэвидом медленно описывали круг. – Вот почему Дэвид стал лучше выражать свои мысли.
Небольшая группа Макданов молча смотрела, как счастливый Дэвид ехал на лошади, сопровождаемый Гвендолин.
– Ну, я бы сказал, что это замечательно, – внезапно заявил Оуэн. – Совершенно замечательно!
– Девочка! – крикнул он и бросился к ней. – Как ты думаешь, тебе удастся вылечить мои руки?
Гвендолин остановилась и в растерянности посмотрела на старика.
– Прошу прощения?
– Мои руки, – громко повторил Оуэн, протягивая к ней узловатые пальцы. – Они ужасно болят последнее время, особенно при плохой погоде… Я не могу тебя в этом винить, – поспешно заверил он девушку. – Ты имела полное право сердиться. Жуткое дело – они прямо огнем горят. Просто невыносимо. Я рад, что тебе стало лучше и засияло солнце. Ты можешь вылечить их?
– Я… я не знаю, – пробормотала она. Неужели Оуэн действительно просит ее помочь?
– Ты только что сотворила такое чудо с парнем, и я подумал, что пару стариковских рук совсем нетрудно привести в порядок. – Он несколько секунд разглядывал свои ладони, а затем вздохнул. – Ладно, милая. Я уже почти привык к боли. Наверное, так всегда бывает, когда становишься старым и никому не нужным. Прошу прощения.
Он медленно отступил от нее.
– Оуэн.
Он остановился.
– Если хочешь, я приготовлю для тебя жидкую мазь, – предложила Гвендолин. – Ее нужно будет втирать в суставы три раза в день. – Она взглянула на его негнущиеся, в голубых прожилках вен пальцы и добавила: – Если пожелаешь, я буду сама втирать мазь, чтобы твои руки не болели от дополнительных усилий.
– Мазь, говоришь? – Он казался разочарованным. – А ты не хочешь очистить мои кишки? Или произнести заклинание?
– Могу произнести заклинание, если тебе так больше нравится, – сказала Гвендолин, чувствуя, что ему требуется нечто более серьезное, чем простая мазь. – Но ты все равно должен пользоваться мазью, чтобы заклинание подействовало.
– А как насчет моих кишок?
– Давай подождем и посмотрим, как подействует мазь, – предложила Гвендолин.
– И заклинание, – напомнил ей Оуэн.
– И заклинание.
– Превосходно! – воскликнул он и, вернувшись к остальным, взволнованно закричал: – Ведьма собирается заколдовать меня, чтобы вылечить мои руки!
По рядам Макданов пробежал благоговейный трепет.
А затем они бросились к девушке и окружили ее.
– У меня в животе громко урчит после каждой еды, – пожаловался Реджинальд. – Ты не можешь произнести заклинание, которое изгонит этот звук?
Гвендолин беспомощно смотрела на них. Макданы никогда не скрывали, что испытывают перед ней страх и хотят избавиться от нее. Так почему же эти старики вдруг поверили, что она с помощью колдовства сможет вылечить их?
– Если ты можешь заколдовать Оуэна, не вижу причины, почему бы тебе не заколдовать меня, – добавил Реджинальд, слегка обиженный ее нерешительностью.
– Я могу попробовать, – ответила Гвендолин.
Внезапно она вспомнила, что в заметках матери встречала описание специального напитка, рекомендуемого при болезнях желудка.
– Но я приготовлю лекарство, которое тебе нужно будет пить, – добавила она.
– Если только оно не похоже на отвратительные отвары, которые делает Лахлан, – ответил Реджинальд. – Мне не хочется прожечь дыру в желудке.
– В моих снадобьях нет ничего вредного, – обиженно огрызнулся Лахлан.
– Ничего вредного, если ты уже мертв, – пробормотал Реджинальд.
Их спор был прерван ужасным кашлем.
– Этот проклятый кашель мучает меня неделями, – сказал Эван, ударяя себя по груди. – А от этой болезни у тебя есть заклинание?
– Возможно, – сказала Гвендолин, вспоминая о напитке из меда, которым ее мать лечила кашель. – С этим справляется горячий напиток.
– К концу дня я так ослабеваю, что с трудом держусь на ногах, – пожаловался Фаркар. Он умолк, чтобы сделать изрядный глоток эля, а затем вытер рот рукавом. – Против этого у тебя есть заклинание?
– Давайте не будем заставлять девушку стоять и держать лошадь, – сказал Оуэн. – Почему бы нам всем не присесть на траву?
– Что там у тебя в корзине? – спросил Мунро. – Я проголодался.
– Боюсь, ничего существенного, – ответила Гвендолин. – Дэвид ест только самую простую пищу. Сегодня у нас хлеб с медом и яблоки.
– Это просто восхитительно! – воскликнула Кларинда. – Я умираю от голода.
Она направилась к корзине, и за ней потянулись остальные.
* * *
– Цельтесь выше! – крикнул Алекс. – А теперь отпускайте одновременно… Пли!
Облако стрел с наконечниками, обмотанными войлоком, взметнулось высоко в воздух, описало медленную величавую дугу и обрушилось на стоявших внизу воинов.
– Черт побери! – воскликнул Камерон, опуская меч и потирая голову. – Эти штуковины довольно твердые!
– Вот одна из опасностей, подстерегающих человека с большой головой, – принялся поддразнивать его Бродик. – Наверное, нам придется подыскать ведро, чтобы надеть тебе на голову.
– Тебе самому шлем нужен больше, чем мне, – фыркнул Камерон. – Мне было бы неприятно видеть, как изуродуют твое красивое лицо.
– А я думаю, Бродик был бы не против получить пару шрамов на щеке, – пошутил Гаррик. – Может, если бы он не был так красив, Изабелла перестала бы ходить за ним по пятам.
– Скорее, она будет все время оплакивать его увечье, – усмехнулся Квентин. – Девица обожает хорошенько поплакать.
– А мне кажется, она, как обычно, придет в ярость и поклянется выпотрошить того беднягу, который осмелится прикоснуться к Бродику, – высказал предположение Камерон. – Она так цветисто выражается, как никто другой.
– Правда? – Брови Бродика удивленно поползли вверх. – Я этого не заметил.
Воины рассмеялись.
– Я рад, что вас так забавляет подготовка к сражению, – резко оборвал их Алекс. – Может, вы позволите мне ненадолго овладеть вашим вниманием, или мы сядем и будем развлекать друг друга, пока не нападут Максуины?
Воины изумленно посмотрели на него.
– Прошу прощения, Макдан, – натянуто сказал Бродик. – Мы больше не произнесем ни слова.
Непривычно официальный тон друга заставил Алекса понять, что его вспышка была беспричинной. Он тут же пожалел о своих язвительных словах, но уже не мог взять их обратно. Поступить так – значит выказать слабость, а он не мог позволить себе этого. Войско Максуинов вот-вот нападет на них, чтобы отбить Гвендолин и Изабеллу. Несмотря на преданность членов клана своему лэрду, он не мог представить себе, насколько храбро они будут сражаться за двух непрошеных гостей. Учитывая то, как сильно они жаждали избавиться от Гвендолин, он не рассчитывал, что они окажут серьезное сопротивление врагу. Алекс поклялся обеспечить безопасность девушки, но в одиночку он не мог защитить ее от целой армии.
Эта мысль не давала ему покоя.
Отбросив тревоги, он принялся давать распоряжения:
– Мы возобновим видимость атаки на южную стену. Принимая во внимание, что Роберт придет как минимум с двумя сотнями воинов, мы должны расположить на бастионе лучников через каждые восемь футов. Они смогут сдерживать Максуинов в течение нескольких минут, но если Максуинам удастся установить лестницы…
Внезапно громкий взрыв смеха сотряс воздух.
– Я требую вашего абсолютного внимания! – отрывисто бросил Алекс.
– Это не воины, – сказал Камерон. – Смех доносится откуда-то с заднего двора.
Алекс прислушался. Смех сменился криками воодушевления. Как, черт побери, ему продолжать занятия в таком шуме?
– Займитесь своими мечами, – приказал он и сердито зашагал к воротам.
Войдя во двор, Макдан с удивлением увидел, что он почти пуст. Он пошел на звук голосов, завернул за угол замка и увидел в дальнем конце двора огромную толпу Макданов, которые расселись на траве и с жадностью слушали Гвендолин, которая рассказывала им сказку:
«– Бросай оружие, – приказал Могучий Торвальд, и его собственный меч серебряной молнией сверкнул перед носом врага, – или умрешь!..
– Я никогда не сдамся тебе, – отвечал Ужасный Макрой. – Сам готовься к смерти. Ты уже еле держишься на ногах – столько крови из тебя вытекло.
– Может, я и умру, – согласился Торвальд, – но ты будешь первым.
Ужасный Макрой опустил меч и рассмеялся.
– Ха! Я разрублю тебя на куски и скормлю их волкам, – пообещал он. – А затем предам мучительной смерти твою жену и детей.
– Никогда! – зарычал Торвальд.
С этими словами он бросился на Макроя; кровь фонтаном била из шеи воина, его левая рука была перерублена и держалась лишь на тонкой полоске плоти.
– Умри же, грязный мошенник! – воскликнул он.
Собрав последние силы, Могучий Торвальд погрузил свое оружие глубоко в живот Макроя, нанизав его на меч, как кролика на вертел».
Макданы зачарованно смотрели на девушку.
– А что было дальше? – нарушил молчание Лахлан. – Могучий Торвальд остался жив?
– Разумеется, он выжил, – вступил в разговор Реджинальд. – Что за дурацкая была бы сказка, если бы он умер?
– Не понимаю, как можно выжить с такими ужасными ранами, – задумчиво произнес Оуэн. – Он непременно должен был истечь кровью.
– Он не умер от потери крови, – возразила Марджори. – Вероятно, потом он сполз вниз и добрался до хижины старухи, которая лечила его и ухаживала за ним.
– Как ему удалось спуститься с горы с перерезанным горлом и почти отрубленной рукой? – спросил Эван.
– Может, старуха как раз в это время бродила в горах. Она нашла его и притащила в свою хижину, – предположила Летти.
– Он умер бы задолго до того, как попал туда, – фыркнул Лахлан.
– Нет, не умер бы, – возразил Мунро. – Ведь он, в конце концов, Могучий Торвальд. Ему по силам выдержать и не такое.
– Он не мог остаться живым с перерезанной шеей и отрубленной рукой, – запротестовал Фаркар.
– Нет, мог, если помощь пришла достаточно быстро, – не сдавалась Кларинда.
– Никакая старуха не может в своей хижине вылечить человека с такими ранами! – Лахлан почти кричал.
– Если только она не ведьма, – спокойно заметил Нед.
Все мгновенно умолкли, задумавшись над его предположением.
– Ну, – наконец произнес Оуэн, довольный тем, что Нед нашел выход из положения, – если она была ведьмой, то могла.
Алекс с изумлением смотрел на членов своего клана. Все они, за небольшим исключением, презирали Гвендолин. Происшествия на ступеньках и в башне доказывали, что их единственное желание – избавиться от девушки. Так какого черта они собрались вокруг нее и с детским восхищением слушают эти нелепые истории?
– Папа! – позвал Дэвид, вдруг заметив его. – Гвендолин разрешила мне покататься на лошади!
Алекс заморгал.
– Она… что?
– Я катался на лошади, – повторил Дэвид, и в его тихом голосе сквозила гордость. – Сам.
– У него отлично получалось, – сказал Оуэн. – Он напомнил мне тебя в детстве. Мне даже стало казаться, что это и есть ты.
– Парень прекрасно смотрится верхом, Макдан, – добавил Реджинальд. – Прямой как стрела.
– Ты сажала его на лошадь? – спросил Алекс. От взгляда, который он бросил на Гвендолин, кровь стыла в жилах.
– Дэвид хорошо себя чувствовал, – сказала она. – Поэтому я подумала, что для него будет неплохо…
– Что? – резко оборвал ее Алекс. – Упасть и сломать себе шею?
– Он не собирался падать, Макдан. – Гвендолин поднялась и взглянула ему в лицо. – Я вела лошадь, а Дэвид только…
– Он слишком слаб, чтобы ездить верхом! – яростно обрушился на нее Алекс. – Он может внезапно лишиться сил, упасть, разбить себе голову или оказаться под копытами лошади! Или чрезмерные усилия вызовут новый приступ болезни, как в тот день, когда ты опрометчиво вывела его на улицу! Ради Бога, неужели ты хочешь убить моего сына?
Гвендолин безжизненным взглядом смотрела на него, полная решимости не показывать, как глубоко ранило ее это обвинение, брошенное ей в лицо в присутствии всего клана. На какое-то короткое мгновение, когда Макданы сгрудились вокруг нее на теплой от солнца траве и слушали ее сказки, ей показалось, что они начинают примиряться с ее присутствием. Странно было видеть, сколько людей жаждали ее общества, – странно, необычно и очень приятно. Теперь Макданы никогда не примут ее, тупо подумала она. Их лэрд дал ясно понять, что сам не верит ей.
– Пойдем, Дэвид, – тихо сказала она, протягивая ему руку. – Твой отец хочет, чтобы ты отдохнул.
Дэвид вложил свою руку в ее ладонь и крепко сжал. Гвендолин почувствовала, что этот молчаливый жест приободрил ее. Избегая встречаться взглядом с Макданами, она повернулась и быстро повела Дэвида в замок.


В тот вечер в большом зале было необычно тихо.
Алекс не отрывал взгляда от разложенных перед ним планов сражения, стараясь не замечать безмолвных взглядов, которые украдкой бросали на него Макданы. Он знал, что они считают неблагоразумным его поведение сегодня днем. Для него также не был секретом их страх, что безумие опять запускает в него свои когти. Вне всякого сомнения, они размышляли, насколько сильно вцепилось в него чудовище и надолго ли.
Ему и самому хотелось бы это знать.
Он почувствовал, что безумие охватывает его, когда выносил Гвендолин из огня. Нельзя сказать, что болезнь когда-нибудь вообще покидала его, – он был достаточно честен с самим собой, чтобы признать это. Но какое-то время ему удавалось держать ее под контролем, как загнанного в угол рычащего волка. После пожара он ощутил, что волк начинает наступать. Головные боли участились, а и без того неглубокий сон сделался еще более поверхностным и беспокойным.
Но хуже всего, что он больше не мог разговаривать с Флорой.
После того как он привез сюда Гвендолин, его беседы с женой становились все более редкими. Он пытался убедить себя, что виной всему усталость, но это была ложь, поскольку сон все равно не шел к нему. Но после того, как он набросился на Гвендолин и грубо овладел ею на той же самой кровати, на которой провел столько нежных ночей с любимой женой, стыд так переполнил его, что он вообще не мог заставить себя поговорить с Флорой. «Что я могу ей сказать? – с горечью вопрошал он. – Какое слабое и безвольное оправдание привести? Я предал свою жену, которой клялся в вечной верности…»
– Я слышала, Дэвид сегодня катался верхом, – заметила Мораг, нарушая повисшее в зале тяжелое молчание. – Как у него получалось?
Все молчали.
– Очень хорошо, – сказал Оуэн после небольшой паузы. – Он держался на лошади, как храбрый воин.
– Он, несомненно, похож на отца, – улыбнулась Мораг. – Он не падал?
– Лошадь двигалась не так быстро, чтобы он мог свалиться с нее, – фыркнул Реджинальд, многозначительно глядя на Алекса. – Гвендолин предусмотрительно посадила парня на старушку Дафф. Это животное не пускалось рысью с тех пор, как родился Дэвид. Кроме того, Гвендолин для безопасности вела лошадь на поводу.
– Он все равно мог упасть, – возразила Ровена, – и убиться.
– Даже если бы он упал, то нисколько не поранился бы, – усмехнулся Лахлан. – Может, заработал бы небольшой синяк, и все.
– Без падений не научишься ездить верхом, – добавил Нед, повторяя слова Гвендолин. – Это всем известно.
– Это было очень опасно, – заявила Ровена. – Ведьма не имела права подвергать Дэвида такому риску.
– Она пытается убить его, – поддержала ее Элспет. – Я всегда говорила это.
– Довольно странный способ убить парня – посадить его на глазах у всех на лошадь, – заметил Оуэн.
– Это значит, что нас всех едва не убили собственные родители, – пошутил Камерон.
Алекс молчал, не поднимая взгляда от военных планов. Что, черт возьми, происходит сегодня с его кланом? Его сын слишком слаб, чтобы садиться на лошадь, и дело с концом. Он отказывается принимать участие в этом разговоре.
В зале опять повисла тишина.
– О! Как здесь тихо, – внезапно защебетала Изабелла, вероятно, не поняв причины напряженного молчания, повисшего в огромном зале. Она повернулась к сидящему рядом Бродику. – Почему в вашем клане нет музыкантов, которые играли бы во время обеда?
– Макдан этого не любит, – коротко ответил он.
– У нас когда-то была музыка, – задумчиво произнес Оуэн. – Несколько лет назад в этом самом зале пели и танцевали почти каждый вечер. – Он самодовольно улыбнулся, вспоминая. – В те времена я был неплохим танцором.
– Ужасное зрелище, – вставил Лахлан. – Ты был похож на барсука, скачущего по раскаленным углям.
– Это такой танец, – ответил обиженный Оуэн. – В нем нужно довольно быстро поднимать и опускать ноги. Разумеется, ты не можешь об этом знать, Лахлан, поскольку сам не танцуешь.
– Мне бы понравилось, – сказала Изабелла.
– Нет, ни капельки, – заверил ее Лахлан.
– Если бы у нас была музыка, я с радостью показал бы тебе этот танец, девочка, – сказал Оуэн, не обращая на него внимания.
– Слава Богу, ее нет, – пробормотал Лахлан.
– В моем клане во время обеда всегда играли музыканты, – принялась вспоминать Изабелла. – Это делало вечера приятнее. Разве ты не согласен, Бродик, что музыка помогла бы скоротать вечер?
– Хуже бы она его точно не сделала, – проворчал он.
– Точно, – согласилась Изабелла, не заметив в его словах сарказма. Она встала и постучала по столу своим кубком, чтобы привлечь внимание клана. – У кого-нибудь есть инструмент, на котором можно играть?
– Увы, прошло уже больше девяти лет, как я забросил свою волынку, – вздохнул Эван. – Сомневаюсь, что мне удастся извлечь из нее что-нибудь, кроме скрипа.
– Как будто мы слышали что-либо другое, когда ты играл на ней, – поддела его Летти.
– Кто-нибудь еще? – спросила Изабелла. Все смущенно молчали. – Ну тогда, пожалуй, я могу спеть, – решила она. – Без сопровождения будет не совсем то, но я постараюсь. – Она на мгновение задумалась. – Это песня про воина, который страдает, потеряв свою единственную большую любовь…
– Звучит мрачновато, – перебил ее Реджинальд. – А ты не знаешь чего-нибудь повеселее?
– Прошу прощения, девочка, но я не могу танцевать под песню о несчастном воине, – сказал Оуэн. – Мне нужна мелодия, под которую можно топать ногой.
– Очень хорошо, – ответила Изабелла и опять задумалась. – Вспомнила! – вскоре заявила она. – Я спою про девушку, которая убила себя, когда узнала, что возлюбленный изменил ей.
– Ты уверена, что это очень весело? – спросил Оуэн, и на лице его отразилось сомнение.
– Сначала мелодия довольно медленная, – согласилась Изабелла. – Но убыстряется к концу, когда ее хоронят.
– Тогда давай, – сказал Реджинальд. – Пой, девушка.
Изабелла набрала полную грудь воздуха, и зал наполнился ужасающими звуками. Алекс поморщился, стиснув зубы, а затем, собрав бумаги, поднялся со стула, решив, что больше не в силах выносить этих жутких завываний.
В этот момент на верхней ступеньке лестницы появилась Гвендолин. Гордо вскинув голову, она сверху обвела взглядом зал. Рядом нервно переминался с ноги на ногу Дэвид.
Она была в черном платье, украшенном изысканной серебряной вышивкой. Декольте обрамляло округлые груди, еще сильнее оттеняя молочную белизну ее кожи, а узкие рукава плотно облегали тонкие руки, подчеркивая хрупкость девушки. Иссиня-черные волосы разметались по ее нежным белым плечам и блестели в свете факелов, напоминая шелковые волны. Стоящая у лестницы девушка казалась почти нереальным, хрупким видением из другого мира, и Алекс, завороженный ее красотой, боялся, что она может внезапно исчезнуть. Он смотрел, как Гвендолин ободряюще улыбнулась Дэвиду и взяла мальчика за руку, предлагая его сыну свою помощь и поддержку перед лицом такого большого собрания.
Этот едва заметный жест, на который Алекс не обратил бы внимания, если бы так внимательно не наблюдал за ними, глубоко тронул его. Когда Дэвид был совсем маленьким, Флора любила держать его за руки, восхищаясь каждым миниатюрным пальчиком с крошечными ноготками, смеялась над маленькими морщинками на суставах. Она прикладывала крохотную ладошку сына к руке Алекса. Отец тогда испытывал ощущение, как будто на его мозолистой ладони лежит нежный цветок, и он любовался ручкой сына, удивляясь, как такая крошечная и нежная ладошка вырастает позже в твердую руку с огрубевшей кожей.
Уже много лет он не брал сына за руку.
Завывания Изабеллы наконец стихли, и Гвендолин с Дэвидом подошли к столу лэрда. Гвендолин чувствовала, что все смотрят на нее, удивляясь, как она осмелилась предстать перед Макданом после его вспышки гнева во дворе замка. Она выдержала их испытующие взгляды с привычным спокойствием. Никто не поднялся на ее защиту, когда гнев Макдана обрушился на нее. Макданы делали вид, что верят ей, когда просили помощи, но когда их лэрд несправедливо обвинил ее, они промолчали. Ничего другого от них и нельзя было ожидать, с горечью подумала она. Для них она оставалась ведьмой, а ведьма не заслуживает того, чтобы за нее заступались. Она усвоила этот урок, когда собственный клан приговорил ее к сожжению на костре, обвинив в убийстве отца.
Если бы не Дэвид, она уже сегодня убежала бы отсюда.
Мальчик не хотел обедать в большом зале с отцом, потому что Макдан днем так испугал сына, что тот дрожал при одной мысли о встрече с ним. Но Гвендолин продолжала мягко настаивать, и Дэвид в конце концов уступил. Пришла пора Макдану понять, что мальчик, которого он произвел на свет, сделан не из стекла. И не из камня.
Когда они приблизились, выражение лица Макдана осталось суровым, и на мгновение Гвендолин испугалась, что он прикажет им немедленно покинуть зал. Она положила ладони на худенькие плечи Дэвида, помогая ему почувствовать себя увереннее.
– Добрый вечер, Макдан, – невозмутимо поздоровалась она. – Сегодня Дэвид чувствует себя хорошо, и я подумала, что ты будешь рад его обществу. Я сказала ему, что он может побыть здесь, пока не устанет, и съесть то, что я разрешу ему. Надеюсь, ты не будешь возражать.
Алекс удивленно разглядывал сына. Мальчика только что вымыли, и его огненно-рыжие волосы, еще не успевшие высохнуть, завивались колечками на лбу и шее – совсем как у Флоры. Солнечные лучи тронули щеки и нос Дэвида, рассыпав по его обычно бледной коже пригоршню веснушек, которых Алекс раньше никогда у него не видел. Гвендолин нарядила мальчика в красивую шафрановую рубашку и желто-зеленый плед – уменьшенную копию его собственного, а также повесила ему на пояс маленький кинжал. Его сын вовсе не напоминал ребенка, за угасанием которого он наблюдал последние несколько месяцев.
В сердце Алекса зажегся слабый огонек радости.
– Садись рядом, – хрипло сказал Алекс. Увидев колебания Дэвида, он понял, что мальчик его побаивается. Тогда он пододвинул к себе свободный стул поближе и похлопал по нему. – Вот сюда.
Дэвид вопросительно взглянул на Гвендолин. Она одобрительно кивнула. Убрав руки с его плеч, она смотрела, как мальчик нерешительно взобрался на обитое алой тканью сиденье рядом с отцом.
– Я бы сказал, что это просто замечательно! – воскликнул Оуэн. – Как приятно видеть, что парень сидит рядом с отцом. Ты со мной согласен, Лахлан?
– Угу, – с необычным для него одобрением сказал Лахлан. – Очень приятно.
– Парень выглядит полуголодным, – заметил Реджинальд и поспешно добавил: – Прошу прощения, Гвендолин. Я не имел в виду, что ты моришь его голодом. Нет, конечно. Всем в этом зале ясно, что ты сотворила с мальчиком чудо. Настоящее чудо. Когда у него нарастет немного мяса на костях, он сможет упражняться вместе с воинами. Тебе это должно понравиться, правда, парень?
– Да, сэр, – ответил Дэвид; его голубые глаза сияли от удовольствия.
– Тогда ешь. – Реджинальд подвинул ему блюдо с сильно зажаренным мясом.
– Нет, Дэвид, – сказала Гвендолин. – Ты же не хочешь вечером заболеть, правда?
Дэвид покачал головой.
– Тогда мы будем продолжать есть хлеб, яблоки и бульон. Завтра мы попробуем что-нибудь новое.
Алекс ожидал, что сын будет протестовать.
Вместо этого мальчик послушно протянул руку за куском хлеба.
Гвендолин с трудом сдержала улыбку. Она знала, какими соблазнительными кажутся мальчику вид и запах разнообразных блюд, но понимала, что больше всего Дэвида волновал сам факт обеда в большом зале вместе с отцом.
– Тогда я покину тебя, Дэвид, – сказала Гвендолин. – Я вернусь позже, чтобы отвести тебя спать.
– Куда ты собралась? – спросил Алекс.
– В свою комнату.
– Ты сегодня обедала?
– Я не голодна.
– Ты должна поесть, – приказал он, раздосадованный тем, что она намерена уйти. – Ты заболеешь, если не будешь есть.
– Я не голодна, Макдан, – твердо повторила она.
– Тем не менее ты поешь.
– Нет, Макдан, – возразила она. – Я не твоя пленница и не член клана. Ты не можешь против моей воли приказать мне есть или остаться в этом зале. Понимаешь? Ты можешь приказывать мне, если это имеет отношение к твоему сыну, но за себя решаю только я сама. И если я заболею, то это мое дело, а не твое.
Она повернулась и пошла прочь.
– Гвендолин…
Умоляющие нотки в его голосе заставили ее остановиться. Она повернулась и вопросительно взглянула на него:
– Да, Макдан?
Алекс колебался. Он знал, что она сердится на него. До сегодняшнего дня он всегда защищал ее, по крайней мере перед своими людьми. Но сегодня он предал ее. Он обвинил ее в том, что она не бережет сына лэрда, а ей хотелось всего лишь помочь мальчику. Он испытывал желание извиниться перед девушкой, но не мог этого сделать в присутствии всего клана. Такой поступок только усилит их убеждение в том, что его вспышка гнева была несправедлива и что он не в состоянии контролировать свои эмоции.
И это соответствовало действительности.
– Останься, девочка, и выпей по крайней мере бокал вина, – сказал Оуэн. – Я как раз собрался немного потанцевать.
– Да, останься, Гвендолин, – поддержала его Изабелла. – Ты могла бы спеть со мной.
– Я не пою, – пробормотала Гвендолин, не отводя взгляда от Алекса.
Он пристально смотрел на нее. «Прости меня», – светилось в его глазах.
Она застыла на мгновение, глядя ему прямо в глаза и забыв об остальных людях в зале.
Затем она опустилась на стул, который он предложил ей.


Алекс стоял в тени, прислушиваясь.
Он ощутил странную пустоту, когда Гвендолин с Дэвидом, крепко взявшись за руки, покинули большой зал. Обязанности требовали, чтобы он остался и продолжил обсуждение ожидаемой атаки Максуинов. Он почувствовал странную обиду, оттого что не может последовать за ними. Как только ему представился случай выйти, он пробрался в коридор к двери Дэвида. Здесь он обнаружил расположившегося у порога Неда, который строгал палочку и прислушивался к доносившемуся из-за двери голосу Гвендолин, рассказывающей очередную страшную сказку Дэвиду. Алекс предложил Неду отдохнуть, сказав, что сам будет охранять Гвендолин. Нед принялся уверять его, что в этом нет никакой необходимости. Тогда Алекс просто приказал своему воину уйти.
Наконец Нед сдался, но взял с Алекса обещание, что тот будет внимательно слушать и доскажет ему, чем закончилась сказка.
– «…и тогда Могучий Торвальд поднял свой сверкающий на солнце меч, ослепив гигантского змея, а другой рукой метнул в него кинжал. Кинжал глубоко вонзился в отвратительный желтый глаз чудовища, и змей закричал от боли. Кипящая кровь рекой текла из раны, опаляя траву, по которой, извиваясь, каталось чудовище…»
Гвендолин замечательно сочиняет сказки, подумал Алекс. Он задумался, какие истории рассказывала Флора сыну до своей болезни. Почему-то ему трудно было представить, что его нежная жена придумывала такие же страшные сказки, как Гвендолин. Разумеется, тогда Дэвид был младше, и вряд ли ему нравились леденящие душу истории. И откуда в нем взялась любовь к крови и жестокостям? После смерти Флоры у самого Алекса, погрузившегося в пучину безумия, не было времени обращать внимание на изменившиеся пристрастия мальчика…
– «…И с этими словами Могучий Торвальд бросил черное сморщенное сердце зверя в море, где оно камнем опустилось на дно и навсегда осталось лежать в иле, слишком твердое и горькое, чтобы его захотела попробовать даже самая голодная рыба».
Затем последовали несколько приглушенных слов, которых Алекс не расслышал, и тихий смех. Он прижался ухом к двери, пытаясь представить себе, что там происходит. Ему хотелось войти, но он не мог заставить себя сделать это, понимая, что при его появлении доверительная атмосфера в комнате сразу же разрушится. Алексу никогда не приходилось испытывать радости от подобных теплых отношений, какие установились между Гвендолин и его сыном.
К нему вернулись воспоминания о крохотной ручонке сына, прижимающейся к его ладони, приятные и грустные одновременно. Каким образом тот беспомощный младенец превратился в красивого, уверенного в себе мальчика, сегодня вечером гордо восседавшего рядом с ним в большом зале?
Дверь открылась, и появилась Гвендолин со свечой в руке.
– Ой! – сначала испуганно вскрикнула она и с облегчением выдохнула: – Ты пришел пожелать Дэвиду спокойной ночи?
Ее бледная кожа приобрела теплый желтоватый оттенок от пламени свечи, которую девушка держала в руках, и от этого у нее был необычно сияющий вид.
– Мой сын спит? – с трудом выдавил из себя Алекс.
– Почти. – Она шире приоткрыла дверь, чтобы он мог заглянуть внутрь.
Три мерцающие свечи у кровати окутывали комнату золотистой дымкой. В воздухе совсем не чувствовалось запаха болезни, а вместо этого в комнату сквозь открытые окна проникали ароматы вереска и сосны, смешиваясь со слабым запахом душистого мыла. Дэвид глубоко и ровно дышал, свернувшись калачиком на кровати; его рыжие волосы подрагивали на белоснежной подушке. Алекс осторожно приблизился, боясь разбудить сына. Мальчик сонно потер глаза и положил сжатую в кулак руку рядом со щекой. Она лишь отдаленно напоминала крохотную ладошку, которую Флора когда-то прикладывала к его руке, но оставалась маленькой и нежной ручкой ребенка. Если бы Алекс взял ее в свою руку, то вновь удивился бы тому, что когда-нибудь она вырастет, став такой же большой и жесткой, как и его собственная.
Почему-то эта мысль успокоила его.
Он повернулся и подал знак Гвендолин, что готов уйти.
– Где Нед? – спросила она, оглядывая коридор в поисках своего телохранителя.
– Сегодня вечером я сменю его.
Она удивленно взглянула на него.
– Он устал, – отрывисто бросил Алекс.
Она никак не отреагировала. В полном молчании они шли по коридору.
Оказавшись перед дверью ее комнаты, Алекс в нерешительности остановился. Он не входил сюда с той самой ночи, когда умерла Флора. За этой дверью притаились тысячи мучительных воспоминаний, от которых он жаждал избавиться. Его сердце учащенно забилось, грудь сжалась так, что стало трудно дышать.
«Открой ее, – мысленно приказал он себе. – Немедленно». Но руки его налились свинцом, безвольно повиснув вдоль тела.
Трус, отрешенно подумал он. Только трус может испытывать такой ужас перед пустой комнатой. Бесчисленное количество мужчин потеряли жену, а некоторые и не одну, но никто из-за этого не стал разговаривать сам с собой или бояться войти в комнату собственного замка.
Ему хотелось убежать, забиться в темный угол и напиться до такой степени, пока его сознание не затуманится и не пройдет страх. Тогда, возможно, он сможет снова войти в эту дверь. Но он не мог позволить Гвендолин одной войти в комнату, поскольку внутри девушку может поджидать опасность.
Алекс размышлял, не попросить ли Гвендолин подождать, пока он найдет кого-либо, кто смог бы сопровождать ее.
«Открой ее, черт возьми, – строго приказал он себе. – Это всего лишь комната».
Собравшись с духом, он резко откинул задвижку и нырнул в гнетущую темноту. Затем он осторожно втянул в себя воздух, как бы проверяя, остались ли в нем следы несчастья, которое – он был уверен – притаилось здесь. В ноздри ему ударил аромат вереска и трав, такой же, как в комнате Дэвида. Но его не обмануло это благоухание. Страдания Флоры впитались в сами стены, и в комнате будет ощущаться запах мучений и смерти до тех пор, пока не разрушатся сами камни, из которых сложен замок.
Но он будет мертв задолго до того, как это случится.
Гвендолин вошла в комнату и принялась зажигать свечи. Постепенно тьма рассеялась, и помещение наполнилось золотистым светом. Мебель здесь другая, с удивлением понял он. Ну конечно, так и должно было быть. После смерти Флоры он приказал все убрать и спрятать подальше в подвалы замка. Кроме кровати. Этот проклятый одр он приказал сжечь в тщетной попытке избавиться от воспоминаний, как его жена лежала здесь, прикованная к ней.
К несчастью, память осталась.
Он повернулся, чтобы взглянуть на незамысловатое сооружение из полированного дуба, располагавшееся в центре комнаты. Кровать была аккуратно застелена пледом в красную и синюю клетку, а на подушке что-то белело. Заинтересовавшись, он подошел ближе. На мягкой шерсти лежала тяжелая гладкая кость более двух пядей длиной.
– Что это? – спросил он, поднимая ее. – Амулет для одного из твоих заклинаний?
Гвендолин медленно приблизилась к нему, не отрывая взгляда от кости. Девушка взяла ее из рук Алекса и легко пробежала пальцами по сухой поверхности.
– Это кость из ноги лошади, – тихо сказала она. – Используется в качестве талисмана против сил зла.
Алекс нахмурился:
– Она тебе нужна для того, чтобы лечить моего сына?
Она покачала головой.
– Кто-то оставил ее здесь, надеясь испугать меня. – Она повернула кость, внимательно рассматривая ее. – Говорят, лошади находятся в родстве с кельтской богиней Эпоной и поэтому обладают волшебной силой…
– Как ты можешь так спокойно относиться к этому? – спросил Алекс глухим от ярости голосом. – Ведь кто-то вошел к тебе в комнату и оставил это, чтобы испугать тебя!
– А что, по-твоему, я должна делать, Макдан? – возразила она, теряя свое притворное спокойствие. – Всю жизнь мне подбрасывали подобные предметы. С самого детства люди из моего клана оставляли их на пороге отцовского дома, кидали в окно или привязывали к палке и бросали в меня, когда я гуляла. Когда мне было одиннадцать, мальчишка швырнул в меня камнем и разбил мне голову. – С этими словами она откинула назад свои черные густые волосы и показала белый шрам прямо у границы волос. – Плача, я прибежала домой к отцу, – продолжала Гвендолин. – Кровь заливала мне лицо и платье. Я сказала ему, что ненавижу всех людей, кроме него, и хотела бы, чтобы они умерли. И знаешь, что он сделал?
Алекс покачал головой. Но он твердо знал, как поступил бы на месте отца Гвендолин. Он нашел бы маленького негодяя, ударившего ее, и так выдрал, что тот месяц не смог бы сидеть.
– Отец промыл и перевязал мне рану, а затем сел и обнял меня. Я плакала и бушевала от ярости, а он говорил мне, что правильнее любить своих врагов, а не ненавидеть их, и они в конце концов устыдятся своей жестокости и перестанут так себя вести.
– Но они не перестали, – тихим голосом предположил Алекс.
Горькая усмешка скривила губы девушки.
– Вероятно, до них наконец дошло, что эти амулеты никак не действуют на меня, потому что я не исчезаю. Но они не прекращали попыток избавиться от меня при помощи всяческих святых мощей, благочестивых молитв и мешочков с вонючими травами, веточками рябины, костями, железными опилками и кусочками красной шерсти.
Внезапно Гвендолин повернулась и изо всех сил швырнула кость в очаг. Борясь с заполнившими глаза слезами, она положила ладони на теплый камень очага и прикусила дрожащую губу.
– Я ненавижу все это, Макдан, – судорожно вздохнув, призналась она. – Я ненавижу все это, и я ненавижу свое одиночество. Но я с детства так привыкла к страху и ненависти людей, что не представляю себе, что значит жить, не зная этого. – Ее голос упал до еле слышного хриплого шепота. – И никогда не узнаю, – закончила она.
Глубина ее отчаяния поразила его. Переполненный желанием утешить девушку, он положил ладони на ее худенькие плечи и повернул к себе. Она не оттолкнула Алекса, а лишь смотрела на него широко раскрытыми, наполненными болью глазами, как раненый олень, который не может понять, почему его заставляют так страдать. Алексу хотелось облегчить ее муки, стереть следы одиночества и жестокости, которые ей пришлось пережить, заставить ее поверить, что на земле есть по крайней мере один человек, который не боится и не отвергает ее. Да, она ведьма, но он видел, что она использует свои чары только для того, чтобы вылечить его сына. Разве это делает ее воплощением зла? Максуины обвинили ее в убийстве собственного отца, но Алекс давно уже понял, что это ложь. Гвендолин любила отца и с его смертью осталась совсем одна в этом мире, который был полон решимости уничтожить ее. Если бы Алекс не выкрал ее, чтобы спасти умирающего сына, Максуины добились бы своего. А Дэвид сегодня был бы уже мертв, вместо того чтобы спокойно спать, положив маленькую ладошку под свою щеку, забрызганную веснушками.
– Гвендолин, – прошептал он, поднял руку и провел по подбородку девушки. – Ты не одинока.
Она покачала головой:
– Одинока, Макдан. И всегда буду одинокой.
– Нет, – пробормотал он и наклонил голову, пока не почувствовал губами ее дыхание. – Пока я жив, ты не будешь одинокой.
Произнеся эту торжественную клятву, Алекс прижался губами к ее губам, обнял и крепко поцеловал, пытаясь полностью отдаться наслаждению от того, что касается Гвендолин, обнимает и целует ее. Губы Гвендолин были мягкими, теплыми, сладкими, как вино, похожими на спелый, напоенный солнцем плод, и вся она пахла солнцем и луговыми травами. Этот запах сводил его с ума с того первого раза, когда он впервые заключил ее в объятия. Она совсем не сопротивлялась, как это бывало раньше, а, всхлипнув, обвила его руками, ища защиты и прижимаясь к сильному телу. Алекс еще сильнее обнял девушку, ощущая, как от ее хрупкой фигуры исходит нежное пламя, которое охватывает каждую клеточку его тела, пока плоть его не стала пульсировать, а колени ослабели. Он взял ее руку, просунул под плащ и положил на свое мускулистое бедро. Она застыла на мгновение, неуверенно прижав свою мягкую ладонь к его телу. Затем она нерешительно принялась гладить его, с любопытством пробегая пальцами вверх-вниз по его горячей коже. Вверх, затем вниз, еще немного дальше вверх, пока ему не стало казаться, что он сойдет с ума от желания, чтобы она обхватила рукой его плоть. Он проник языком глубоко к ней в рот, и его рука скользнула под черное платье Гвендолин, прикоснувшись к ее груди. Оторвавшись от ее губ, он зубами стянул вниз вышитую серебром ткань с ее плеча, так что лиф платья, сморщившись, собрался на талии девушки. Затем Алекс наклонил голову и принялся посасывать сладкую ягоду соска, пока он не набух и отвердел под его дразнящим языком.
Гвендолин застонала от наслаждения и запрокинула голову, еще больше раскрывшись ему навстречу и продолжая гладить его крепкие ягодицы, совершенной формы бедра, стальные выпуклости мускулов, пересекавшие живот. Ей казалось, что его тело высечено из гранита, но только теплое и подвижное. Он стонал и изгибался от ее ласковых прикосновений. Его рука торопливо приподнимала платье девушки, но она не замечала этого, пока его пальцы не коснулись ее горячего и влажного лона. Одновременно он сжал зубами ее грудь. Жаркая волна наслаждения пробежала по ее телу, заставив вскрикнуть. Отбросив стыдливость, она обхватила ладонью его твердую бархатистую плоть. Алекс застонал и уткнулся лицом в мягкую ложбинку между ее грудей, продолжая ласкать ее пальцами. Его плоть пульсировала в ее руке. Она раскрыла бедра ему навстречу, подставляя себя его ласкам, и он с жаром откликнулся на ее движение, все глубже погружая пальцы в ее лоно с каждым сильным толчком своей напряженной плоти в ладони девушки.
Пальцы Алекса купались в сладкой влаге ее лона, нежные складки которого набухали, свидетельствуя о том, как сильно ее тело жаждет разрядки. Не в силах больше выдерживать ее ласки, он опустился на колени, приподнял ее платье и прижался лицом к шелковистой молочно-белой коже ее бедер и принялся лизать горячие розовые лепестки ее лона. Она вскрикнула и вцепилась ему в плечи, изо всех сил стараясь не упасть, а затем вздохнула и еще шире раздвинула бедра, подставляя его ласкам самые потаенные уголки своего тела. Одной рукой Алекс придерживал платье на талии девушки, а другой обхватил ее ягодицы, крепче прижимая ее к себе, лаская языком ее нежное лоно, вдыхая неповторимый женский аромат и доводя ее до вершины наслаждения.
Гвендолин застыла в неподвижности, беспомощно вцепившись в мощные плечи Алекса, в то время как его язык погружался в нее. Ее дыхание стало бурным, сердце, казалось, готово было выскочить из груди, и она ощущала, как кровь толчками продвигается по ее напрягшемуся телу. Она еще больше раскрывалась перед ним, бесстыдно прижимаясь к его губам, к ласкавшему ее языку, испытывая желание, чтобы его движения стали быстрее, глубже, чтобы это никогда не кончалось, и одновременно чувствуя, что она не в силах больше терпеть эту сладкую пытку. Гвендолин провела руками по его твердому подбородку и запустила пальцы в густое золото его волос, прижимая его к себе, и какая-то исступленная, трепетная дрожь пробегала по коже при виде Алекса, ласкающего языком самую сокровенную часть ее тела. Испытываемое ею наслаждение стало еще острее. Алекс глубоко погрузил пальцы в лоно, заполнив все ее естество горячим желанием. Пальцами и языком, лаская и целуя ее, Алекс довел ее до такого состояния, когда она больше не могла дышать, не могла думать, а только бессознательно все теснее прижималась к нему. Наслаждение ее продолжало расти, захватывая с головы до ног. Движения Алекса становились все сильнее и быстрее, пока наконец сладкая волна экстаза не накрыла Гвендолин, и она не закричала, погрузившись в бурлящий поток радости, захлестнувший ее. И обессиленно опустилась на пол рядом с ним…
Алекс крепко прижимал к себе Гвендолин, гладя ее шелковистые волосы. Горячее дыхание девушки пробивалось сквозь измятую ткань рубашки и согревало ему грудь. Его собственная плоть была напряжена и жаждала разрядки, но прильнувшая к нему девушка была такой чудесной и хрупкой, что он не решался потревожить ее. Он остался стоять коленями на холодном каменном полу, обняв ее и положив ладони под ее макушку. Так он слушал, как постепенно выравнивается ее дыхание.
Чем эта маленькая ведьма очаровала его, удивлялся Алекс. Почему он так неистово жаждал ее? Как ей удалось возбудить в нем такие сильные чувства, тогда как после смерти Флоры ни одна женщина не могла зажечь в нем даже слабой искорки желания? Он желал ее с силой, пугавшей его самого, и ему было почти все равно, когда и где это произойдет. Тот факт, что он овладел ею здесь, в комнате, где так ужасно и так долго страдала Флора, служил лучшим подтверждением неистовой силы его страсти.
Он закрыл глаза, борясь с чувством вины, готовым вот-вот захлестнуть его.
Внезапный стук в дверь отвлек его от мрачных мыслей.
– Алекс! – позвал Бродик. – Ради Бога, открой дверь! Нас атаковали!
Алекс отодвинулся от Гвендолин и вскочил на ноги.
– Прикройся, – хрипло сказал он и, едва дав ей время оправить платье, распахнул дверь. – Что случилось? – спросил он.
Бродик и Камерон удивленно посмотрели на него, продолжая колотить ногами в его собственную дверь, расположенную несколько дальше по коридору. Они быстро оценили его взлохмаченные волосы и растрепанную одежду.
– Это Максуины, – объяснил, опомнившись, Камерон. – Появился Роберт со своей армией. Они окружают замок.
– Сколько их? – Алекс торопливо поправлял свой плащ.
– Похоже, около двух сотен, – ответил Бродик. – Но в лесу могут прятаться и другие.
– Кто-нибудь остался там в домах?
– Нет, – заверил его Камерон. – Гаррик разыскивал свою любимую собаку и заметил людей Роберта, когда они собирались на восточном холме. Прибежав назад, он предупредил остальных, и они потихоньку вошли в замок через ворота.
– Камерон, скажи Ровене и Марджори, пусть соберут всех женщин и детей и ведут в кладовые подвалов замка, – приказал Алекс. – Выдели воинов для их охраны. Бродик, проверь, все ли необходимое есть в башнях, и построй во дворе три линии воинов по тридцать человек в каждой, чтобы они ждали Роберта, если ему удастся прорваться в ворота. Затем вы оба присоединитесь ко мне. Я буду на стене. Мы начнем эту битву с верхнего уровня и закончим ее, прежде чем Роберт со своими людьми получит возможность войти в замок. Вперед!
Двое воинов немедленно бросились выполнять его указания.
Алекс вернулся в комнату и обнаружил, что Гвендолин стоит перед очагом, рассматривая наполовину засыпанную углями кость.
– Ну вот, – пробормотала она. – Он наконец пришел за мной.
– Возьми Дэвида и отведи в кладовые вместе с остальными женщинами и детьми, – сказал ей Алекс. – Там ты будешь в безопасности.
– В безопасности? – иронично повторила девушка и повернулась к нему. – Твои люди презирают меня, Макдан. Они хотят, чтобы я ушла или умерла, а Роберт появился как раз вовремя, чтобы исполнить оба эти желания. Неужели ты действительно думаешь, что члены твоего клана будут сражаться, чтобы удержать меня здесь?
– Они сделают то, что я прикажу, – заверил ее Алекс. – Я же их лэрд.
– Они думают, ты сошел с ума. Они считают, что ты безумен, потому что привез меня сюда и доверил мне своего сына, потому что заставляешь их рисковать жизнью, чтобы защитить меня. Они видят, что Дэвиду стало лучше, и я им больше не нужна. Зачем им жертвовать собой ради ведьмы?
– У меня нет времени на разговоры, – раздраженно произнес Алекс. – Бери моего сына и веди вниз!
Гвендолин покачала головой:
– Я не буду прятаться и не стану просить твоих людей защищать меня против их воли. Они ничего не сделали, чтобы спровоцировать нападение Максуинов. Это моя битва, а не их, Макдан.
Она направилась к двери.
Алекс схватил ее за плечи и стиснул изо всех сил.
– Послушай меня, Гвендолин, – скрипнул он зубами, – ты отведешь моего сына вниз и останешься там, понятно?
– Разве ты не видишь, что это сражение нельзя выиграть? Роберт не успокоится, пока я опять не стану его пленницей. Зачем заставлять своих людей мучиться и умирать ради меня?
– Потому что я защищаю то, что принадлежит мне.
– Но я не твоя собственность, Макдан. – Серые глаза Гвендолин вспыхнули огнем. – Я не принадлежу никому!
Алекс чувствовал, как она дрожит под его руками, но он не мог понять: от страха или от гнева? В это мгновение она показалась ему необыкновенно прекрасной, с этими иссиня-черными волосами, широко разметавшимися по белым шелковистым плечам, с легким румянцем наслаждения, оставшимся на ее красиво очерченных щеках.
– Ты не права, Гвендолин. – Он отпустил ее плечо и провел пальцем по изящной линии ее подбородка, а затем прижался губами к ее губам, заглушив возможные возражения. Потом он отстранился и сурово взглянул на нее. – Поклянись, что отведешь моего сына вниз и останешься с женщинами и детьми.
– Твои люди не хотят сражаться, а Роберт не пощадит их. – Она опустила глаза, не в силах смотреть ему в лицо, и добавила прерывающимся от слез шепотом: – Их всех убьют…
Алекс взял девушку за подбородок и поднял ее голову, заставив посмотреть себе прямо в глаза.
– Верь мне, Гвендолин. Мои люди способны выстоять против Роберта. – Он отпустил ее и шагнул к двери. – Я сам обучил их многому.
Макдан на мгновение задержал внимательный взгляд на Гвендолин и исчез в темноте коридора.
Гвендолин осталась одна, прислушиваясь к разорвавшим тишину ночи первым звукам сражения.
А затем она выбежала из комнаты, чтобы увести Дэвида.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ведьма и воин - Монк Карин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Ведьма и воин - Монк Карин



Интересно!
Ведьма и воин - Монк Каринpavlina
2.10.2011, 13.37





Понравился. Интересный сюжет.
Ведьма и воин - Монк КаринЮлия
27.11.2011, 12.44





Сюжет смутно что то напоминает слегка затянуто но в общем легко читаетс
Ведьма и воин - Монк КаринНаташа
5.12.2011, 14.04





Книга просто супер моя оценка 9 из 10
Ведьма и воин - Монк Каринтанюша
16.12.2011, 13.35





мне понравилась трогательна
Ведьма и воин - Монк Кариняна
28.12.2011, 11.28





Классный роман! Всем советую:)
Ведьма и воин - Монк КаринНаталья
28.02.2012, 19.48





интересный роман, не жалко потраченного времени, советую
Ведьма и воин - Монк КаринЯна
29.02.2012, 16.39





Роман неплохой, средненький. Местами очень наивно.Когда читала ожидала чего то большего. Все время думала что ребенка кто то отравил, ошиблась.Читается легко но без ажиотажа.
Ведьма и воин - Монк КаринКира
18.04.2012, 2.33





А мне не понравился! предсказуемо и не захватывающе!
Ведьма и воин - Монк КаринМарина
5.05.2012, 20.13





Очень интересный роман
Ведьма и воин - Монк КаринСветлана
14.11.2012, 16.37





да. интересно но читала и по лучше
Ведьма и воин - Монк Кариннастасья
12.01.2013, 18.21





милая сказка на ночь...8
Ведьма и воин - Монк Каринтатьяна
25.01.2013, 22.42





Лажа!! мало того что плагиат откровенный, - книга собрана по трем книгам ранее мною прочитанным - представить что у бедного автора три других "скачивают" сюжет - трудновато, а вот что один автор собрал из трех (это что я знаю) ожну книгу - более чем логично! И сказочный финал вообще все испортил!!!! бред!
Ведьма и воин - Монк КаринТатьяна
9.02.2013, 21.12





мне понравился, читается легко, я люблю подобный сюжет
Ведьма и воин - Монк КаринЕкатепина
24.02.2013, 17.10





Согласна с тем, что сюжет содран с нескольких других книг. Ни интриги, ни романтики, ни страсти - ничего что должно быть в нормальном любовном романе. Для тех, кто хочет сказку в прямом смысле этого слова, причем не самую качественную.
Ведьма и воин - Монк КаринTattiana
21.05.2013, 20.06





А мне не понравился!10б
Ведьма и воин - Монк Каринтая
8.09.2013, 22.21





Красивая сказка. Мне понравилась книга. Правда, есть некоторые оплошности. Что же все же было с его сыном.бред. потом , автор пишет, что женщины не обучались грамоте, но при этом главной героине отставляет записки женщина и та их легко читает. Откуда же сопернице и Роберту было известно, что ведьма умеет читать! !!! Ну и последняя сцена с кинжалом бред! Надо было придумать что-то иное. А так роман советую
Ведьма и воин - Монк Каринмария
26.02.2014, 22.25





Я согласна мнением Марины только в одном : автор не рассказала , как заболела жена Алекса и его сын, но есть полная уверенность , что это дело рук влюбленной в Алекса Ровены.Ничего не стоило подсыпать яд в еду и питье, усугубляло положение бесконечное кровопускание, слабительные процедуры.Читать и писать учили в состоятельных семьях, а настоящей ясновидящей вообще не обязательно уметь читать и писать, они и так все знают, только меня удивило, что никому и в голову не пришло посоветоваться со старой ведуньей...А чудеса с погодой и летающим кинжалом вполне уместны поскольку это фантазия автора, которая наделила Гг большой силой. Мне очень нравятся такие романы.
Ведьма и воин - Монк КаринВалентина
3.05.2014, 15.10





Я согласна мнением Марины только в одном : автор не рассказала , как заболела жена Алекса и его сын, но есть полная уверенность , что это дело рук влюбленной в Алекса Ровены.Ничего не стоило подсыпать яд в еду и питье, усугубляло положение бесконечное кровопускание, слабительные процедуры.Читать и писать учили в состоятельных семьях, а настоящей ясновидящей вообще не обязательно уметь читать и писать, они и так все знают, только меня удивило, что никому и в голову не пришло посоветоваться со старой ведуньей...А чудеса с погодой и летающим кинжалом вполне уместны поскольку это фантазия автора, которая наделила Гг большой СИЛОЙ. Мне очень нравятся такие романы.
Ведьма и воин - Монк КаринВалентина
3.05.2014, 15.10





бестселлером этому роману не быть ,но один раз прочитать можно,хотя конец и предсказуем заранее.
Ведьма и воин - Монк Каринвера2
30.11.2014, 11.20





Мне очень понравился роман)))не много фантастики,не испортила его)))
Ведьма и воин - Монк КаринЖасмин
23.12.2014, 17.39





Мне понравилось,легко читается-чуть магии не испортило сюжет.10 из10
Ведьма и воин - Монк Каринюля
18.02.2015, 14.20





Очень интересная книжка
Ведьма и воин - Монк КаринАлена
8.03.2015, 22.23





Книга интересная, кто любит немного мистики прочитают с удовольствием.
Ведьма и воин - Монк Каринджей
20.07.2015, 23.24





Книга хорошая и мне понравилась,наполнена магией и красивой историей любви. Но создается впечатление что с фантазией у автора плохо, просмотрела книгу сердце воина,практически один в один.Это расстраивает и делает книги интересные для одного раза((
Ведьма и воин - Монк КаринИрина
11.02.2016, 18.11





Ошибка автора в том, что он слизал самые запоминающиеся места из нескольких романов.Но конец у него точно свой, потому что мне больше всего понравился в других романах, как Ровена пыталась убить гг, но при этом сама сорвалась со скалы. Она была сестрой первой жены гг, влюбленной в него так сильно, что убила собственную сестру.
Ведьма и воин - Монк КаринЮлия...
24.02.2016, 18.34





Так себе роман... Немного затянут. Поднадоело читать разговоры стариков о ведьме, честно сказать, я эти сцены пропускала. Переливание из пустого в порожнее... И я не очень люблю читать про героя у которого в прошлом была супер-пупер любовь и любимая умерла. Теперь она останется навечно в ранге святой и соперничать с мёртвой очень трудно.
Ведьма и воин - Монк КаринМарина
3.05.2016, 21.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100