Читать онлайн Уступить искушению, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Уступить искушению - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.82 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Уступить искушению - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Уступить искушению - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Уступить искушению

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Следующие несколько недель оказались особенно трудными для Жаклин.
Хотя встреча с сестрами очень обрадовала ее, она понимала, что ее пребывание в Англии продлится для нее недолго, и поэтому не пыталась хоть как-то приспособиться к новой жизни. Сэр Эдвард и леди Харрингтон очень хотели, чтобы она выучила английский, и даже пригласили для нее учителя, но нежелание Жаклин учить язык превращало ежедневные занятия в настоящее мучение.
Каждое утро она проводила с Сюзанной и Серафиной. Сюзанна вскоре смирилась со смертью Антуана и больше не обвиняла сестру во лжи; что же касалось Серафины, ее мысли и чувства оставались для Жаклин загадкой. Девочка по-прежнему отказывалась говорить. Тогда Жаклин перестала обращать на это внимание и разговаривала с обеими сестрами по-французски. Обычно Сюзанна брала инициативу в свои руки и отвечала за младшую сестру. Жаклин была поражена, как нежно и внимательно относится Сюзанна к Серафине. Длительное пребывание в отрыве от семьи, похоже, очень сблизило этих крошек.
Леди Харрингтон и Лаура направили всю свою энергию на подбор нового модного гардероба для Жаклин, хотя та возражала, не желая, чтобы на нее тратили так много денег. Она не собиралась вести светскую жизнь, и вечерние платья, купленные для нее, так и оставались ненадеванными. Но все это не останавливало двух английских леди, которые продолжали заниматься нарядами Жаклин, словно она была их любимой новой куклой.
Леди Харрингтон была достаточно предусмотрительна и пригласила для Жаклин подругу, француженку по имени Шарлотта, семья которой эмигрировала в Англию в самом начале революций. Обе девушки быстро поладили друг с другом. Увидев неровно обрезанные пряди Жаклин, Шарлотта немедленно вызвалась привести волосы новой подруги в порядок. Затратив немало часов на создание прически, она добилась того, что теперь голову Жаклин украшали красивые, ровно подстриженные локоны. Так как Жаклин весьма равнодушно относилась к своей внешности, она с радостью позволила Шарлотте выбирать для нее платья, шляпки и украшения на каждый день, в результате чего ее внешний вид всегда был великолепен.
Буквально через несколько дней после того, как Жаклин поселилась в доме сэра Эдварда, на ее имя стали приходить многочисленные приглашения на балы и званые обеды, однако она не отвечала ни на одно из них. Пресекая вопросы леди Харрингтон, Жаклин объяснила, что она еще не оправилась от смерти Антуана и, кроме того, слишком плохо говорит по-английски. На самом деле ей просто хотелось провести с сестрами побольше времени, перед тем как вернуться на родину, во Францию. Мысль о том, что там продолжают гибнуть люди, а Никола Бурдон все еще жив, мучила ее каждый день.
Она вспоминала, как Никола, бывая у них дома, великолепно играл роль прогрессивного буржуа, поддерживающего идеи герцога де Ламбера о свержении монархии. Отец невероятно симпатизировал этому начитанному и обходительному молодому человеку, но что-то в нем постоянно настораживало Жаклин. Иногда она ловила на себе его тяжелый, недобрый взгляд, и от этого ей становилось не по себе. Когда Никола узнал, что герцог де Ламбер намерен выдать свою старшую дочь за маркиза де Бире, то с энтузиазмом поддержал это решение, но холодная ярость, бушевавшая в его взгляде, подсказывала Жаклин, что он не смирится. Теперь она постоянно заставляла себя вспоминать ужасную сцену в камере, когда он чуть не изнасиловал ее, чтобы еще сильнее желать его смерти.
— Мамочка, какое платье мне надеть на сегодняшний бал, розовое или серое? — спросила Лаура таким тоном, словно от выбора платья зависела судьба Англии.
— Дорогая, — ответила леди Харрингтон, — думаю, ни то ни другое. Это же рождественский бал, так что лучше надеть что-то красное или зеленое…
— И стать такой же, как все, — возразила Лаура. — Кроме того, неяркие тона больше подходят к моему цвету кожи. — Она повернулась к Жаклин: — А как ты считаешь, дорогая? Какое платье мне надеть?
Жаклин подняла глаза от английской книги. Она лишь делала вид, что читала, — на самом деле ее мысли были далеко. Слова Лауры вернули ее к реальности. Неужели и она прежде была такой же легкомысленной и могла часами думать о нарядах? Как можно веселиться на балах, когда в соседней стране каждый час умирают десятки людей?
— Думаю… тебе надо… розовый платье, — ответила Жаклин, с трудом подбирая английские слова. — Ты в нем станешь… э-э-э…
— О, это замечательная мысль! — радостно воскликнула Лаура. — Я буду как цветок! Мама, не правда ли, у Жаклин такой милый акцент?
— Джеклин, дорогая, твой английский с каждым днем становится все лучше, — похвалила ее леди Харрингтон.
В это время на пороге комнаты появился дворецкий:
— Прошу прощения, там внизу молодой человек — он привез письмо для леди Джеклин.
— Наверное, это очередное приглашение! — воскликнула Лаура. — Видишь, все просто сгорают от желания увидеть тебя в своем доме.
— Ну же, Кранфилд, — поторопила леди Харрингтон, — несите письмо сюда.
— К сожалению, это невозможно, — почтительно ответил дворецкий. — Посыльный сказал, что должен отдать его лично леди де Ламбер.
Жаклин с трудом догадалась, о чем они говорят. Так как в Англии, кроме Харрингтонов, она знала только Армана, ее сердце затрепетало.
Они не виделись с того самого дня, как Арман привез ее в дом сэра Эдварда, и Жаклин часто недоумевала, почему он ни разу не написал ей и не навестил ее. Она очень быстро выяснила, что Арман не был женат: Лаура часто говорила о нем и, как правило, жаловалась, что он совершенно не ходит на балы; по-видимому, она не знала о существовании таинственной Анжелики — любовницы Армана. Последнее время Жаклин часто вспоминала тот поцелуй в лесу. Она не жалела, что ударила его, но иногда ее посещали мысли о том, что произошло бы, если бы она не стала его останавливать.
— Хорошо, Кранфилд, — сказала леди Харрингтон, — пусть этот джентльмен поднимется сюда.
Через минуту в комнату вошел элегантный молодой человек; в руках он держал запорошенную снегом шляпу.
— Мадемуазель де Ламбер — это я. — Жаклин поднялась с кресла. — У вас есть что-то для меня?
Гонец засунул руку за пазуху и достал конверт.
— Меня наняли в Дувре, чтобы я вручил это письмо лично вам, — сказал он. — Мне дал его один француз — он сказал, что человек, написавший письмо, находится в смертельной опасности.
Жаклин дрожащими руками взяла конверт, на котором красивым почерком было выведено ее имя. Она взглянула на печать и тут же узнала ее. Это была печать Франсуа-Луи.
С нетерпением вскрывая конверт, в глубине души Жаклин все еще надеялась, что произошла трагическая ошибка и ее брат жив. Наконец она развернула тонкий лист бумаги.
«20 декабря 1793 года
Моя возлюбленная Жаклин!
Как мучительно писать тебе эти строки при тусклом свете одинокой свечи, которая едва освещает мою крохотную камеру! Вскоре после твоего таинственного исчезновения я был арестован по подозрению в организации побега. Конечно же, я совершенно не причастен к этому, однако мысль о том, что ты находишься сейчас в безопасности, согревает меня холодными зимними вечерами. Ты стала настоящей легендой Консьержери: все говорят о том, что тебе помог сам Черный Принц.
Хотелось бы и мне иметь такого ангела-хранителя, чтобы он вырвал меня из того кошмара, в котором я сейчас пребываю; и все же я пишу тебе не для того, чтобы просить о помощи или жаловаться на мою несчастную судьбу. Я собрал остатки своих угасающих сил, чтобы сказать тебе последнее «прости».
Как горько осознавать, что ты уже никогда не станешь моей! Одно лишь воспоминание о твоей красоте, о том счастье, которое я испытал, узнав, что ты станешь моей женой, дарит мне последние секунды наслаждения. Часто на своем жестком ложе я мечтаю о том, какой прекрасной парой мы могли бы стать. Я сделал бы тебя своей королевой и подарил
тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь, медленно и терпеливо научил бы тебя всем секретам любви. Но увы, я мечтаю о тех вещах, которым не суждено сбыться, и сердце мое обливается кровью.
Мне остается лишь попрощаться с тобой и признать, что слезы стоят у меня в глазах, когда я думаю о нашей вечной разлуке. Никогда больше мне не сорвать с твоих губ сладкий поцелуй, не прижать тебя к себе, не увидеть любовь в твоем взоре. Меня угнетает не то, что я скоро умру, хотя смерть эта будет преждевременной и несправедливой, а то, что я больше никогда не увижу тебя.
Прощай, любовь моя, прощай. Ты — мой ангел, который помогает мне не сойти с ума в этой ужасной тюрьме, и я с радостью отдам свою жизнь, если только это поможет оградить тебя от опасности. Как жаль, что мы больше никогда не будем вместе, что тот ангел-хранитель, который спас тебя, не придет на помощь и мне. Каждый день я молюсь о том, чтобы он появился. Я готов бежать с ним в любую минуту, но он все не появляется, поэтому я готовлюсь отдать свою жизнь за тебя, любовь моя, и за Францию.
Желаю тебе счастья, моя дорогая Жаклин, будь прокляты убийцы, лишившие Францию ее самых лучших людей! Я надеюсь на то, что скоро наша страна проснется и избавится от узурпаторов, но мне уже не дожить до этого счастливого дня.
Преданный тебе навеки, твой Франсуа-Луи
Тюрьма Палас-де-Люксембург».
— Джеклин, дорогая, что в этом письме? — с тревогой спросила леди Харрингтон, заметив, как побледнела Жаклин.
— Это… от моего жениха, маркиза де Вире, — медленно ответила девушка. — Он арестован.
— Твоего жениха! — воскликнула Лаура. — О, как это ужасно! Вы должны были скоро пожениться?
Жаклин отрицательно покачала головой:
— Мы отложили свадьбу, после того как арестовали моего отца, — ответила она, тщательно подбирая английские слова. — Когда отца казнили, я очень беспокоилась о своей семье и не думала о свадьбе. Разумеется, Франсуа-Луи согласился ждать:
Теперь и он арестован, подумала Жаклин, и его неминуемо ждет гильотина. Он абсолютно невиновен, но Республику это не интересует — они упустили одного аристократа, поэтому с радостью казнят другого. Жаклин не винила жениха, хотя он не поддержал ее в суде и не навестил в тюрьме — он был осторожным человеком и хотел жить. Теперь его казнят за то, что он просто знал ее.
— Какая трагедия! — сказала Лаура. — Вы двое так любили друг друга, а эта ужасная революция вас разлучила.
Жаклин удивленно взглянула на нее. Она ничего не говорила о своей любви к Франсуа-Луи. Этот брак был задуман ее отцом, и она не возражала, потому что не очень хорошо знала своего жениха и не видела причин, по которым он мог ей не понравиться. Они принадлежали к одному классу, их семьи происходили из древних и благородных родов, корни которых уходили во времена крестоносцев. У Франсуа-Луи был очень красивый замок, расположенный недалеко от Шато-де-Ламбер, так что после свадьбы она могла бы часто видеться с семьей. Она даже несколько раз неловко поцеловалась со своим женихом на каком-то балу, что, пожалуй, было единственным проявлением их чувств. Поэтому ее несколько удивил такой страстный тон его письма. С другой стороны, во Франции было принято писать страстные любовные письма. К тому же, хотя Палас-де-Люксембург был более комфортабельной тюрьмой чем Консьержери, сам факт лишения свободы сильно обострял чувства.
— Джеклин, ты плохо выглядишь, — забеспокоилась леди Харрингтон. — Может быть, тебе стоит прилечь и отдохнуть?
— Нет-нет, не беспокойтесь.
Жаклин не сомневалась, что арест Франсуа-Луи был делом рук Никола, который таким образом отомстил за ее побег.
Неужели она будет сидеть и ждать, когда Франсуа-Луи казнят? Мысль об Армане немедленно пришла ей на ум. Он помог ей и теперь, возможно, согласится помочь Франсуа-Луи. Сейчас у нее нечем заплатить ему, но если он согласится взять ее с собой во Францию, она сможет достать драгоценности, спрятанные в замке отца. А пока он будет спасать Франсуа-Луи, она доберется до Никола и всадит нож в его грудь.
— Месье Сент-Джеймс будет на этом балу? — неожиданно спросила она.
— Его пригласили, — пожала плечами Лаура, — но он никогда не ходит на балы.
— На этот раз он обязательно придет, — перебила ее леди Харрингтон. — Ведь это же Рождество. Вряд ли ему захочется сидеть дома одному в такой вечер.
Жаклин колебалась всего мгновение. Письмо было датировано десятым декабря. Сейчас уже восемнадцатое, значит, потеряна целая неделя. Франсуа-Луи могут казнить в любую минуту.
Она решительно поднялась со своего места:
— Думаю, леди Харрингтон, я поеду с вами на бал.
Зал был великолепно украшен к празднику: стены и потолок закрывали тяжелые гирлянды из еловых веток, перевязанные алым бархатом. Несколько высоких елей, наряженных золотыми и серебряными игрушками, стояли по углам. Маленький оркестр играл медленную музыку, и десятки празднично разодетых пар колыхались в танце, словно сверкающие волны.
— Джеклин, дорогая, ты не можешь целый вечер стоять рядом со мной, — заявила леди Харрингтон. — Эдвард, — обратилась она к мужу, — потанцуй с ней, а я пока подыщу для нее подходящего молодого человека.
Не успела Жаклин возразить, как сэр Эдвард склонился перед ней в почтительном поклоне.
— Моя дорогая, если вы не возражаете, старый толстяк почтет за честь пригласить вас на тур вальса, — произнес он и протянул ей руку.
Разумеется, Жаклин не могла отказать ему.
— Я не возражаю, — ответила она с улыбкой.
Сэр Эдвард вывел ее на середину зала, и уже через минуту Жаклин поняла, что ее партнер является весьма искусным танцором. Она расслабилась, позволив ему вести себя, и принялась оглядывать зал в поисках Армана. При этом от нее не ускользнуло, что некоторые мужчины и женщины, заметив ее, начинают перешептываться — видимо, судьба дочери герцога де Ламбера вызывала у них живейший интерес. Жаклин порадовалась, что надела черное платье — знак траура служил ей надежной защитой от возможных поклонников.
— Извините, сэр Эдвард, вы не станете возражать, если я отниму у вас вашу даму, — сказал подошедший к ним молодой человек. Его голубые глаза с интересом смотрели на Жаклин.
— Конечно, нет, — с готовностью откликнулся сэр Эдвард, отходя в сторону. — Джеклин, разреши представить тебе лорда Престона. Лорд Престон, эта прекрасная леди — дочь моего друга и моя дорогая гостья, леди Джеклин де Ламбер.
— Всегда к вашим услугам, леди Джеклин. — Престон поклонился Жаклин. Его одежда, сшитая из ярко-красного бархата, была богато украшена золотой вышивкой, а его светло-русые волосы, напудренные по последней английской моде, завивались в тугие букли. — Разрешите?
— Да, — ответила Жаклин. Ей неудобно было не принять его приглашение.
— Итак, вы та самая загадочная французская аристократка, о которой все только и говорят. — Он закружил ее в танце. — Прошу вас, удовлетворите мое любопытство. Как вам удалось бежать из Франции в такое опасное время?
— Это было… нелегко, — медленно ответила Жаклин. Ей совершенно не хотелось обсуждать детали своего побега с незнакомым человеком.
— Настоящее приключение…
— Нет, совсем нет.
— Ну что вы, леди Джеклин, — настаивал Престон. — Рассказывают, что вы томились в одной из ужасных тюрем Парижа и сам Черный Принц похитил вас чуть ли не с эшафота. Это правда?
Жаклин было неприятно, что ее страдания во Франции превратились в тему для светской болтовни, а рассказ о ее спасении начал обрастать невероятными слухами. В любом случае, решила она, даже самая невинная информация из ее уст может причинить вред Арману.
Она взглянула на своего партнера и изобразила на лице полнейшее смущение.
— Прошу прощения, месье, но я плохо говорю по-английски и не понимаю вас.
Лорд Престон удивленно посмотрел на нее;
— Вот как? Но…
— Леди извиняется перед вами и сообщает, что обещала этот танец мне, — раздался рядом низкий голос.
Жаклин выглянула из-за плеча лорда Престона и увидела Армана. У нее перехватило дыхание. На этот раз Арман показался ей еще более привлекательным, чем раньше. На нем был надет великолепно сшитый черный сюртук, который дополняли белая рубашка, черный жилет и белые бриджи, подчеркивающие стройность его фигуры. Его костюм удовлетворил бы самый безупречный вкус, а единственными украшениями служили накрахмаленный галстук и черная бархатная лента, стягивающая на затылке густые волосы.
— Извините, что разбиваю вашу пару, мадемуазель де Ламбер, — произнес Арман с легкой улыбкой, — но думаю, это наш с вами танец.
Жаклин с трепетом посмотрела на лорда Престона.
— Сент-Джеймс, — несколько брезгливо произнес тот, — не ожидал увидеть вас здесь. Наскучило сидеть одному, или в ваших подвалах кончилось вино? — В его тоне слышался неприкрытый сарказм.
— Как странно, Престон, — спокойно ответил Арман, — что моя жизнь вызывает у вас такой интерес. — Он говорил ровным голосом, но Жаклин почувствовала, что эти двое мужчин явно недолюбливают друг друга.
— Простите, — вмешалась она, — но я действительно обещала этот танец месье Сент-Джеймсу. Надеюсь, вы не будете возражать?
— Конечно, нет, леди Джеклин, — лорд Престон поднес ее руку к своим губам, — если только следующий танец вы пообещаете мне.
— Да, конечно. — Жаклин отметила, что он целовал ей руку несколько дольше, чем того требовал этикет. — Буду ждать с нетерпением.
Лорд Престон поклонился ей, слегка кивнул Арману и отошел в сторону.
— Если хотите, я позову его, и вы продолжите ваш танец, — с усмешкой предложил Арман, обнимая Жаклин за талию.
— Я охотнее станцую с Робеспьером, чем с этим напыщенным петухом, который делает вид, что он. мужчина. — Жаклин фыркнула.
Арман некоторое время удивленно смотрел на нее, а потом с ним произошло то, чего уже давно не случалось, — он громко расхохотался.
Странно было видеть ее здесь. Хотя Арман, как правило, не ходил на подобные приемы, ему рассказывала о них его сестра Мадлен, часто навещавшая его. Она говорила, что Харрингтоны присутствуют на всех званых вечерах, но их таинственная французская гостья никогда их не сопровождает. Мадлен находила это довольно удивительным — обычно французские аристократы, которым удавалось бежать от ужасов революции, с удовольствием начинали вести светскую жизнь в новой стране; однако Арман не сомневался, что Жаклин не хочет заводить новых друзей, так как с нетерпением ждет того момента, когда ей удастся вернуться во Францию.
— Месье Сент-Джеймс, — услышал он голос Жаклин, — мне кажется, люди обращают на нас внимание.
— Думаю, вы правы, — ответил Арман с улыбкой. — Хочу заметить, что до последнего момента я считал вас совершенно неопытной лгуньей, но то, как вы обошлись с лордом Престоном, заставляет меня по-новому взглянуть на ваши способности вводить людей в заблуждение. Теперь я понял, что сильно в вас ошибался.
Жаклин озадаченно взглянула на него, словно решая, воспринимать его слова как осуждение или как комплимент.
Она очень похорошела с того момента, как он видел ее в последний раз, подумал Арман. Ее волосы цвета меда мерцали в свете свечей как золотые нити. На ней было надето черное платье, которое выгодно выделялось на фоне разноцветных нарядов других дам. Она хотела избежать лишнего внимания, выбрав самый незаметный цвет, но ошиблась, потому что кажущаяся простота наряда только сильнее подчеркивала ее красоту. Глубокое декольте открывало полукружья грудей и красиво очерченные плечи, худощавость фигуры сменилась приятной округлостью. Лиф платья был богато украшен драгоценными камнями, которые ослепительно сверкали на черном фоне. Серые глаза Жаклин напоминали предрассветное море; они были такими же глубокими и загадочными.
Арман осторожно прижал ее к себе.
— Месье Сент-Джеймс, вы находитесь слишком близко от меня, — предупредила его Жаклин.
— Возможно. — Он пожал плечами. — Но давайте покажем всем, что нам неплохо вместе.
Жаклин не успела спросить его, как она должна это понимать, потому что он тут же закружил ее в такт музыке, словно они были единственной танцующей парой в зале.
— Вам нравится у Харрингтонов?
— Сэр Эдвард и леди Харрингтон очень добры ко мне, и я рада, что снова живу вместе со своими сестрами.
Арман кивнул.
— Надеюсь, Серафина заговорила?
— Увы, нет, — с горечью ответила Жаклин. — Я провожу с ней много времени, но она по-прежнему молчит. За нее говорит Сюзанна.
— Возможно, вам стоит заставить ее говорить самостоятельно, — предположил Арман.
— Я думала об этом, но, мне кажется, так будет только хуже. Серафина очень сердится на меня за то, что я отослала ее из Франции, и за то, что не смогла защитить отца и Антуана. Если я разлучу ее с Сюзанной, то она замкнется еще больше.
Он удивленно посмотрел на нее:
— Почему она винит вас в том, что случилось с вашим отцом и Антуаном?
Жаклин тяжело вздохнула:
— Когда я отправляла девочек в Англию, то пообещала им, что они скоро вернутся и все будет хорошо. Мне не удалось сдержать свое обещание: сначала казнили отца, а когда я вернулась, Антуана со мной не было. Думаю, Серафина считает меня предательницей. Сюзанна была единственной, кто не покидал ее никогда, и если я разлучу их, это принесет им обеим много горя. — Ее голос задрожал.
— Не торопите Серафиму, — задумчиво произнес Арман. — Ей всего шесть лет. У вас впереди много времени на то, чтобы простить и понять друг друга.
Жаклин старалась не смотреть ему в глаза. Время было на исходе. Если Арман примет ее предложение, то у нее останется всего несколько недель. Она поняла, что пришло время поговорить с Черным Принцем наедине.
— Месье Сент-Джеймс, я хочу сделать вам одно предложение… — нерешительно заговорила она.
— И какое же именно?
— Я бы не хотела обсуждать его здесь. Вы не знаете, где бы мы могли побеседовать наедине?
На лице Армана появилась улыбка. Он понятия не имел, о чем она собиралась говорить с ним, но мысль о том, чтобы остаться с ней вдвоем, показалась ему весьма забавной.
— Думаю, я смогу это устроить, мадемуазель.
С этими словами Арман притянул ее к себе и продолжил танец, незаметно двигаясь в направлении дальнего угла зала.
Когда они оказались возле огромной рождественской елки, Арман взял Жаклин за руку и повел в сторону двери.
Через несколько минут, миновав длинный коридор, они оказались в просторной библиотеке. Арман пропустил Жаклин вперед и закрыл за собой дверь.
— Итак, мадемуазель, какое же предложение вы хотели мне сделать? — любезно спросил он.
Жаклин подошла к камину.
— Здесь есть что-нибудь выпить? — Ей нужно было немного успокоить нервы, прежде чем начать этот трудный разговор.
Арман огляделся по сторонам. У одной из стен он заметил серебряный поднос с хрустальным графином.
— Может быть, стакан вина?
— Лучше бренди, — быстро ответила она. Арман улыбнулся:
— Боюсь, оно для вас слишком крепко. — Он плеснул немного янтарной жидкости в стакан и протянул ей. — Прошу!
— А вы разве не хотите? — с удивлением спросила она, принимая стакан из его рук.
— Нет.
Жаклин поднесла стакан к губам и сделала большой глоток. Крепкий напиток обжег ей гортань, но вслед за этим в ее груди разлилось приятное тепло, которое помогло ей собраться с мыслями.
— До вас не доходили последние новости из Франции? — неожиданно спросила она.
Арман пожал плечами и уселся на диван напротив камина.
— Революционное правительство закрывает церкви в Париже и его окрестностях, — не спеша начал он. — Доносы все еще считаются проявлением лояльности, поэтому в парижских тюрьмах содержится более семи тысяч заключенных — гильотина не успевает рубить головы так быстро, как этого хотелось бы Комитету. Но, несмотря на все аресты и казни, народ продолжает голодать.
— Неужели именно этого добивались революционеры? — прошептала Жаклин, делая еще один глоток.
Арман отрицательно покачал головой:
— Не думаю, мадемуазель. Часть знати, к которой относился и ваш отец, мечтала о новом порядке, при котором власть но Франции не будет единоличной. Возможно, они даже разделяли взгляды буржуазии и считали, что привилегии должны быть отменены во имя равенства, при котором человека будут оценивать не по его фамилии, а по способностям и поступкам. Крестьяне хотели более простых вещей — хлеба, чтобы поесть, и одежды, чтобы согреться; они мечтали о разрушении той системы, которая заставляет их бороться за свое выживание. Однако сегодняшнее правительство не имеет ничего общего с теми идеалами, которые привели его к власти в 1789 году. Революция вышла из-под контроля. Прежние вожди осуждены и казнены, феодализм отменен, монархия разрушена. Теперь во всех бедах страны обвиняют буржуазию, но народ продолжает голодать. Похоже, что власть начинает испытывать страх перед своим народом.
— Это должно было случиться. — Жаклин тряхнула головой.
Арман с восхищением взглянул на нее. Она стояла перед камином и смотрела на пламя, свет которого переливался на се нежной коже. Маленький локон шаловливо спустился на щеку девушки и теперь дрожал, сверкая как золотой дождь.
Арман вдруг почувствовал нестерпимое желание дотронуться до этого нежного завитка. Ему вспомнился тот вечер, когда Он гримировал ее, превращая в крестьянку. Теперь ему казалось невероятным, что он смог справиться с такой задачей. Глядя на тонкие черты лица, великолепно очерченный подбородок, прямой нос, полураскрытые алые губы Жаклин, Арман не мог представить себе, как можно не хотеть ее.
— Месье Сент-Джеймс, мне нужна ваша помощь, — неожиданно услышал он.
— В самом деле?
Жаклин поставила стакан на каминную полку и начала расхаживать по комнате, обхватив себя руками.
— Сегодня я получила сообщение от своего друга — его арестовали и посадили в тюрьму в Париже по ложному обвинению в пособничестве моему побегу. То, что на самом деле он невиновен, не спасет его от гильотины. — Она остановилась и взглянула на Армана. — Если он еще жив, я хочу нанять вас, чтобы вы спасли его.
Друг. Интересно знать, кто это на самом деле, подумал Арман. При этом выражение его лица ничуть не изменилось, и Жаклин не могла понять, заинтересовало его ее предложение или нет. Он не отказал ей сразу, но и не стал задавать никаких вопросов, что она сочла недобрым знаком.
— Конечно же, я заплачу вам, — поторопилась добавить она: вряд ли он будет рисковать своей жизнью только ради хорошего отношения к ней.
Арман удивленно поднял брови:
— Хотелось бы знать, из каких денег, мадемуазель? Может быть, сэр Эдвард открыл вам неограниченный кредит?
— Вовсе нет. В этой стране я не располагаю нужной мне суммой, но у меня есть достаточно денег во Франции.
Он не мог поверить в то, что услышал.
— Разве вы не знаете, что правительство конфисковало все имущество де Ламберов, включая замок и земли?
— Это так. Но сейчас во Франции мало кто имеет наличные деньги, а владения де Ламберов так велики, что правительство наверняка не нашло покупателя.
Ее доводы были для него непонятны.
— И что с того?
Жаклин села на диван рядом с ним.
— Помните, как в суде общественный обвинитель спрашивал меня о драгоценностях де Ламберов?
Арман кивнул.
Лицо девушки озарила гордая улыбка:
— Это единственное, что не попало в их грязные руки, хотя они больше всего желали заполучить наши сокровища.
— Насколько я помню, вы сказали Фуке-Тенвилю, что все продали.
— Я солгала.
— И теперь эти драгоценности в Англии? — с интересом спросил он.
— Нет, я спрятала их в замке. Когда мы вернемся во Францию, я немедленно достану их и отдам вам.
По мере того как смысл ее слов доходил до Армана, в его глазах начали появляться недобрые огоньки.
— Так вот в чем дело, — разочарованно произнес он. — Мысли о мести до сих пор отравляют ваше сознание и не дают начать нормальную жизнь. — Он резко поднялся и подошел к камину. Его душил гнев.
— Эта миссия не имеет ничего общего с местью! — в сердцах воскликнула Жаклин. — Франсуа-Луи арестован, и ему нужна ваша помощь. Так как я не думаю, что вы будете работать задаром, мне необходимо отправиться с вами, чтобы достать драгоценности. Как только они окажутся у меня в руках, я буду ждать вас в любом месте, которое вы сами выберете. И я не собираюсь сбегать от вас, чтобы отомстить Никола Бурдону. — Она, конечно же, врала, но надеялась, что ее голос звучит достаточно искренне.
Арман обернулся к ней; выражение его лица не сулило ничего хорошего.
— Мадемуазель, неужели вы считаете меня полным идиотом? Вам, как и мне, прекрасно известно о вашем непреодолимом желании всадить нож в грудь Бурдона. То, что вы обращаетесь ко мне с подобными просьбами, свидетельствует лишь о том, что вам безразлична ваша жизнь, несмотря на наши обязательства перед сестрами. Вы поразительно эгоистичны, — добавил он с досадой.
— Как вы смеете говорить мне подобные вещи! — Жаклин соскочила с дивана и подошла к нему почти вплотную. — Я готова заплатить любую цену, которую вы назначите, месье Сент-Джеймс, только бы Франсуа-Луи был спасен. Я даже готова рискнуть собственной жизнью ради его свободы, а вы обвиняете меня в эгоизме — вы, расчетливый делец, превративший людское горе в товар!
Арман задумчиво посмотрел на нее:
— Жаклин, скажите мне, что значит для вас этот человек, раз вы хотите рискнуть всем ради него?
— Он… мой друг, — неуверенно ответила она. С Франсуа-Луи она собиралась разделить свою жизнь, но так как ей осталось провести на этом свете совсем немного, то не было нужды говорить правду.
— Значит, друг, — повторил Арман. Он не мог понять, почему теперь это приобрело для него такое большое значение. — И что же, вы собираетесь вернуться во Францию, чтобы спасти всех оставшихся там друзей? — спросил он с неожиданной насмешкой.
— Конечно, нет. Но Франсуа-Луи обвинили в том, что он помог мне бежать, поэтому его спасение для меня дело чести. — Она отвернулась, не в силах сдержать ярость, вызванную его расспросами. — Я знаю, месье, вам трудно понять это, так как кодекс чести неизвестен вашему классу.
Зги слова прозвучали как пощечина. Арман схватил ее за плечи и с силой встряхнул.
— Предупреждаю вас, моя очаровательная маленькая аристократка, — тихо произнес он, не ослабляя железной хватки, причинявшей Жаклин сильную боль, — что я не прощаю подобных оскорблений. Если вы хотите осуждать меня, то делайте это исходя из моих поступков, а не из моего происхождения.
Она стояла перед ним и смотрела на него своими темно-серыми глазами, похожими на штормовое море; ее грудь вздымалась от волнения, почти касаясь его груди. Острое желание пронзило Армана с такой силой, что у него едва не закружилась голова. Тот самый шаловливый локон все еще подрагивал на ее щеке, и вдобавок к нему присоединилось несколько непослушных прядей, выбившихся из прически. Ее лицо раскраснелось, то ли от жара, исходившего из камина, то ли от гнева.
Жаклин слегка приоткрыла рот, очевидно, чтобы потребовать немедленно отпустить ее, его рассудок требовал того же, но он больше не мог сдерживать себя.
Наклонив голову, Арман прикоснулся губами к ее влажным губам. В первое мгновение она хотела оттолкнуть нахала, и ее тело напряглось в попытке освободиться из его объятий. Но тут губы Армана начали медленно и нежно ласкать ее губы. Странное ощущение захлестнуло Жаклин, лишив ее сил сопротивляться. Она чувствовала, как любопытство, желание и нежность сменяют друг друга в ее сердце. Ей казалось, что все происходит во сне, но одновременно она четко осознавала то тепло и возбуждение, которое дарили ей его губы. Разум требовал сопротивления, но руки предали ее — они непроизвольно поднялись вверх и обхватили шею Армана. Его поцелуи стали более настойчивыми, губы раскрылись, и язык медленно проник в ее рот, доставляя ей невероятное наслаждение.
Арман погладил кончиками пальцев ее подбородок. Ее тело было так близко, что оно повторяло все изгибы его мощной фигуры. Его язык все еще не покидал ее рот, когда она неожиданно ответила на поцелуй со всей страстью, накопившейся в ней. Рука Армана, ласкавшая ее лицо, заскользила вниз по шее и спустилась на грудь. Мягкая ладонь осторожно коснулась полуобнаженной груди, а пальцы начали осторожно прикасаться к набухшему соску. Жаклин застонала и прижалась к Арману еще сильнее, словно его прикосновения были для нее так же желанны, как глоток прохладной воды в выжженной солнцем пустыне. Ее желание возбудило его еще больше. Он начал целовать ее шею, плечи, грудь, вдыхая нежный аромат кожи. Этот запах напомнил ему летний полдень, напоенный цветочным нектаром, ярким солнцем и какой-то восхитительной чистотой. Ему хотелось поцеловать каждый участок ее тела. Он томился желанием распустить ее волосы и запустить в них руки, наслаждаясь этими густыми медовыми прядями.
Раньше Арман ни разу не подумал о том, что она может принадлежать ему, но теперь это казалось ему совершенно естественным.
В памятный вечер, когда он доставил ее к Харрингтонам, Арман посчитал, что задание выполнено, но не проходило и дня, чтобы его не посещали мысли о Жаклин. Иногда он ко рил себя за то, что не взял ее с собой, не привез в свой дом. Арман отгонял от себя крамольные мысли, но они снова возвращались. Когда он увидел ее на балу в объятиях Престона, то с удивлением почувствовал, как в нем нарастает ревность. Теперь она в его объятиях, стонет от его ласк и будит в нем чувства, которые он не испытывал уже давно. И все же он не должен был прикасаться к ней, так как не мог ничего ей, дать, не мог жениться на ней, даже если она согласится выйти за него замуж, потому что каждое путешествие во Францию угрожало его жизни. Постоянная игра со смертью — его выбор. Ему нужно остановиться сейчас, пока они не зашли слишком далеко…
Звук открывающейся двери заставил его быстро отстраниться и закрыть Жаклин своим телом от взгляда того, кто нарушил их уединение.
— Вот вы где, — раздался сладкий голосок Лауры. — А я ищу вас весь вечер. Почему вы прячетесь в библиотеке?
Арман тяжело вздохнул, и на его лице появилось скучающее выражение; однако он тут же приветливо улыбнулся Лауре, словно в благодарность за своевременный приход.
— Мы с мадемуазель де Ламбер обсуждали ситуацию во Франции…
Лаура удивленно посмотрела на Жаклин: она сразу не заметила ее и решила, что Арман находился в комнате один.
— Джеклин, вас мы тоже потеряли. Вы уже рассказали мистеру Сейнт-Джеймсу новости о вашем женихе?
По лицу Армана пробежала тень.
— Думаю, она не успела, — буркнул он.
— О, все так ужасно, — защебетала Лаура. — Маркиза де Вире арестовали и посадили в тюрьму в Париже. Джеклин целый день просто места себе не находит от беспокойства, не так ли, дорогая?
Жаклин чувствовала, что Арман крайне недоволен, но не могла ничего сказать в свое оправдание, пока в комнате находилась Лаура.
— Милая Лаура, не могли бы вы оставить нас на несколько минут, — сказал Арман невероятно любезным тоном. — Нам с мадемуазель де Ламбер нужно обсудить одно небольшое дело.
Лаура хотела возразить, но в конце концов сумела перебороть себя.
— Только не уходите далеко. Я собираюсь пригласить вас на танец, — добавил Арман многообещающим тоном.
Как только дверь за Лаурой закрылась, он обернулся к Жаклин; его лицо было перекошено от злости.
— Мадемуазель, я вновь недооценил вас. То представление, которое вы только что разыграли, достойно самой соблазнительной куртизанки. По-видимому, маркиз действительно необыкновенный человек, раз вы боретесь за его жизнь с такой самоотдачей, — произнес он ледяным тоном.
Как мог он даже надеяться на то, что она искренне отвечала на его поцелуи? Несомненно, почти год одиночества отучил его понимать женщин. Жаклин просто использовала его, пытаясь соблазнить и заставить плясать под свою дудку. Если бы ее ложь не подействовала на него так возбуждающе, он счел бы ее даже забавной.
— Вы можете гордиться вашими актерскими способностями. Скажите, а когда вы собирались признаться мне, что этот наш «друг» является на самом деле вашим женихом?
Обида и гнев душили Жаклин.
— Не понимаю, как мои взаимоотношения с Франсуа-Луи влияют на деловые отношения с вами, — холодно сказала она.
— Но, мадемуазель, чтобы выполнить ваше задание, я должен рисковать своей жизнью, поэтому мне важно знать все, — напомнил он. — Однако, поскольку я отклоняю вашу просьбу, теперь это не имеет значения.
Произнеся эти слова, Арман направился к двери.
— Подождите! Он обернулся:
— В чем дело? Вы хотите еще что-то обсудить?
— Месье Сент-Джеймс, я сделала вам деловое предложение, — начала Жаклин, изо всех сил стараясь успокоиться. Если он не согласится, то Франсуа-Луи непременно умрет и эта смерть останется на ее совести.
— Да, и я его не принял. — Рука Армана коснулась дверного косяка.
— Но почему? — в отчаянии воскликнула Жаклин. — Неужели вы отказываетесь только из-за того, что человек, которого я прошу спасти, должен был стать моим мужем?
Его ответ прозвучал не сразу.
— Нет, мадемуазель, — наконец сказал он, — я отказываюсь, потому что вам. нечем заплатить мне.
— Но я уже предложила драгоценности де Ламберов! Арман с улыбкой посмотрел на нее:
— Не забывайте, моя работа требует предоплаты, а вы предлагаете заплатить мне тем, чего у вас нет в данный момент. Неужели вы полагаете, что я могу принять такой рискованный план?
— Я обещала добыть эти драгоценности, — обиженно заявила Жаклин, — но вы мне не разрешили. Кроме того, я могу предложить вам деньги сэра Эдварда. Разве этого мало? Чего же вы еще хотите?
Арман наблюдал за тем, как ее напряжение и растерянность достигают предела.
— Вас.
Он не знал, почему вдруг сказал это, и не хотел знать.
— Что? — растерянно переспросила она.
— Я хочу вас, — повторил Арман тихим голосом. — В моей постели. Только на одну ночь.
Жаклин замолчала, словно смысл этих слов никак не мог проникнуть в ее сознание.
— Вы, вероятно, сошли с ума! — наконец прошептала она.
— Возможно, — согласился Арман, пожимая плечами. — Ни один разумный мужчина не станет подвергать свою жизнь смертельному риску ради одной ночи с кем бы то ни было, но такова моя цена, мадемуазель. Я хочу провести с вами одну ночь, перед тем как отправиться на поиски вашего маркиза, а им можете согласиться или отказаться. В комнате повисла тяжелая тишина.
— То, что вы просите, невозможно, — наконец сказала Жаклин.
— Неужели? — улыбаясь, спросил он. — Что же, остается только посочувствовать вашему бедному маркизу.
— Нет, подождите! — Жаклин заколебалась. Возможно, она согласилась бы провести с ним ночь, но только при условии, что это произойдет после освобождения Франсуа-Луи. К тому времени маркиз де Бире будет в безопасности в Англии, а она направится во Францию. Жаклин понимала, что весьма неблагородно с ее стороны предлагать ему заведомо ложное соглашение, но у нее не оставалось другого выхода. — Хорошо, месье Сент-Джеймс. Я принимаю ваши условия.
Арман не верил своим ушам.
— Что-что? — недоверчиво переспросил он.
— Я принимаю ваши условия, — повторила она, — я отдамся вам, если вы спасете маркиза де Бире и доставите его в Англию.
Он не знал, что было отвратительнее — его предложение, сделанное ей как обычной проститутке, или то, что она его приняла.
— Однако, — продолжала Жаклин, — я не стану выполнять то, что вы требуете, до тех пор пока Франсуа-Луи не окажется в безопасности. Что, если ваша миссия потерпит неудачу?
Арман испытал одновременно раздражение и облегчение. Он понял, что согласие переспать с ним было не более чем очередной уловкой с ее стороны. Она просто пыталась обманом заставить его спасти ее бесценного жениха. Как только окажется на свободе, она поблагодарит спасителя, и на ним все закончится.
Его губы растянулись в невольной улыбке.
— Мадемуазель, я вынужден повторить, что беру плату вперед. Если моя миссия провалится, то это будет означать только одно — мою гибель. — Его взгляд медленно заскользил по ее фигуре. — И уж если мне суждено погибнуть на этот раз, я хотел бы знать, ради чего пошел на такой риск.
— Тогда это исключено! — Жаклин была смущена тем, что его взгляд вызвал в ней приятное ощущение возбуждения.
— Но почему? Какая разница, когда вы мне заплатите, до или после? — Арман замолчал, словно размышляя о чем-то. — Конечно, если только вы не задумали обмануть меня…
— Месье Сент-Джеймс, то, о чем вы просите, крайне неразумно. — Жаклин судорожно пыталась придумать, что бы еще она могла ему предложить.
— Очень жаль. Мадемуазель, если наш сегодняшний разговор закончен, позвольте мне откланяться.
Она холодно кивнула. Франсуа-Луи погибнет, так как Сент-Джеймс назначил слишком высокую цену. Спасение обреченных было для него просто способом зарабатывать, и более ничем.
— Всего доброго, — тихо промолвила Жаклин, чувствуя, как слезы подступают к ее глазам. — Вы не должны заставлять Лауру ждать.
Арман сделал вид, что не заметил отчаяния, прозвучавшего в ее словах, и, повернувшись, вышел из комнаты.
Жаклин бессильно опустилась на диван перед камином и закрыла лицо руками. Еще одна смерть, еще одна жертва, принесенная из-за того, что она живет в мире и спокойствии. Чувство вины становилось невыносимым. Жаклин подумала, что когда известие о гибели Франсуа-Луи дойдет до Англии, она вряд ли его услышит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Уступить искушению - Монк Карин



велеколепный роман
Уступить искушению - Монк Каринольга
13.10.2011, 9.23





роман не плохой. 9 из 10.
Уступить искушению - Монк Каринмарина
14.10.2012, 13.32





3 спасения от гильотины и 3 попытки изнасилования главной героини главным злодеем - это уже перебор для одного романа. Вполне хватило бы и одного эпизода для интересной книги. А так даже становится смешно, когда главный злодей почти-почти изнасиловал оторву-главную героиню, почти "вошел" куда надо,но тут появляется , как чертик из табакерки, главный герой и выдергивает ее из под рохли-насильника. Ну очень много приключений!
Уступить искушению - Монк КаринВ.З.,66л.
16.07.2014, 12.22





Ну сказка и плохо написано.
Уступить искушению - Монк Кариннаташа
1.05.2015, 1.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100