Читать онлайн Уступить искушению, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Уступить искушению - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.82 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Уступить искушению - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Уступить искушению - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Уступить искушению

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Улицы Парижа были незнакомы Жаклин — она была в этом городе только один раз, много лет назад, когда герцог де Ламбер привез ее и Антуана на спектакль «Комеди Франсез». Хотя тогда ей было всего четырнадцать лет, отец не возражал, чтобы она сделала высокую прическу и напудрилась. Жаклин надела пышное платье из белоснежного шелка, украшенное золотой и серебряной вышивкой: лиф платья имел глубокий вырез и представлял собой настоящее произведение искусства, волшебное сплетение жемчуга и сапфиров. В этом великолепном наряде Жаклин казалась себе сказочной принцессой, которая обязательно должна встретить в Париже прекрасного принца. Она представляла, как этот принц немедленно упадет перед ней на колени, сраженный ее красотой, так как со взрослой прической она выглядит намного старше своих четырнадцати лет. В руках ее был маленький веер, который она постоянно раскрывала и закрывала перед зеркалом в своем замке. После того как принц сделает ей признание в любви, она подарит ему этот веер на память об их встрече и наверняка разобьет сердце сообщением о том, что на самом деле перед ним маленькая девочка.
Поездка в Париж была попыткой герцога де Ламбера отвлечься от тоски по безвременно умершей жене. После ее смерти замок превратился в тихое, скучное пристанище, в котором медленно и однообразно текли дни герцога и его четверых детей.
Вечер в Париже превзошел все ожидания Жаклин. После спектакля они отправились в ресторан, где был подан роскошный обед, который начался с устриц на льду, продолжился целой чередой деликатесов и закончился мороженым, сырами и сладостями. Слух присутствующих, утолявших жажду искрящимся шампанским, услаждали искусные музыканты.
На рассвете де Ламберы сели в свой экипаж и направились в гостиницу, персонал которой уже ждал распоряжений, готовясь выполнить любой их каприз. Вот почему Жаклин представляла себе Париж чудесным, сверкающим миром, в котором ходят в роскошных одеждах, носят великолепные драгоценности, едят вкусную еду и пьют восхитительные вина.
В следующий раз Жаклин оказалась в Париже, приехав туда к отцу, который сидел в тюрьме, — это случилось весной 1793 года, когда мир изменился до неузнаваемости. Высокообразованные идеалисты, такие как герцог де Ламбер, выступили против абсолютной власти короля. Они предложили новую общественную философию, которая была основана на равенстве, а не на сословной иерархии, царившей многие века. Де Ламбер стал членом Конституционного собрания, отменившего феодализм и провозгласившего Декларацию прав человека и гражданина. Едва появились первые ростки свободы и равенства, собрание пошло дальше и отменило все привилегии знати, включая право на сбор податей, ношение титулов и знаков высшего сословия. Так родилась новая Франция, в которой все граждане объявлялись равными перед законом, а умы наполнялись романтикой и несбыточными фантазиями. Увы, эти мечтатели и не предполагали, что их идеи выйдут из-под контроля и превратятся в жесточайшую тиранию. Однако кое-кто из них все же был способен заглянуть в грядущее дальше других. Еще не прозвучал приговор королю Людовику XVI, еще не начала свою кровавую работу революционная гильотина, когда герцог де Ламбер понял, что происходит нечто ужасное.
— Перестань оглядываться и опусти голову, — приказал гражданин Жюльен.
Жаклин послушно уставилась на свои тяжелые деревянные башмаки, которые звонко стучали по залитой нечистотами каменной мостовой. Узкие и темные улочки, по которым они пробирались, извивались вдоль облупленных фасадов старинных зданий, жители которых, похоже, никогда не вдыхали свежий воздух.
Едва они вышли из камеры, Жаклин захотелось броситься бежать со всех ног, чтобы как можно скорее избавиться от Консьержери, Ганьона, членов трибунала и Никола Бурдона, но гражданин Жюльен, казалось, не торопился покидать мрачные застенки — он подолгу любезничал с каждым из стражников, попадавшихся им на пути, что стоило Жаклин долгих и мучительных минут страха и сомнений. Едва она делала попытку ускорить шаг, как рука старика, которой он опирался на ее плечо, сжималась с неожиданной силой.
— Иди не спеша, — приказал он, тяжело отдуваясь за ее спиной. Жаклин поняла, что пожилой человек просто не может двигаться быстрее, а так как сама она не представляла, где можно укрыться от национальных гвардейцев, то решила покориться судьбе и молча следовать за своим спасителем.
Народу на улицах было немного — в столь позднее время горожане уже разошлись по своим домам. Редкие прохожие, в основном мужчины, находились в изрядном подпитии; они бесцельно бродили в темноте и, крепко сжав в руке бутылку, с интересом провожали глазами странную пару.
Жаклин почувствовала, что ее охватывает дрожь. Если на них нападут и обнаружат, что она — женщина, то немощный гражданин Жюльен вряд ли сможет защитить ее: несмотря на то что в камере он действовал изобретательно и быстро, теперь старик едва волочил ноги.
Ей вспомнилось, как едва Ганьон вышел из камеры, гражданин Жюльен, продолжая кашлять и задыхаться, быстро поднялся со стула, распахнул полы своего огромного плаща и начал вытаскивать из карманов, скрытых в подкладке, различные части одежды. Бросив одежду Жаклин, он знаками показал, чтобы она переоделась, а сам занялся кроватью: откинул одеяло, набрал побольше соломы с пола и аккуратно разложил ее. Как только Жаклин сняла платье, старик немедленно обернул им солому, придав ему вид лежащего тела. В это время она надевала на себя новую одежду, представлявшую точную копию одежды Дени.
Закрыв одеялом натянутое поверх соломы платье, гражданин Жюльен достал из кармана ножницы, а также небольшую ленту, которой обвязал волосы заключенной чуть выше линии плеч, и быстро, но аккуратно отрезал длинные пряди. Жаклин с сожалением смотрела на то, как он раскладывает ее волосы на подушке из соломы так, словно они выбились во время сна. Затем старик, вытащил из другого кармана пару сабо, которые Жаклин надела вместо своих шелковых туфель, и красный шерстяной колпак, почти полностью скрывший ее лицо. За мгновение до появления на пороге камеры Ганьона старик быстро измазал лицо девушки грязью, подобранной с пола.
Жаклин замерла, ожидая, что надзиратель немедленно заметит подмену, но тот не обратил на ссутулившуюся в углу фигурку никакого внимания — похоже, его гораздо больше волновала узница, неподвижно лежащая на кровати, чем прятавшийся в полумраке паренек. Тем временем гражданин Жюльен принялся перебирать свои бумаги, и Жаклин решила, что будет лучше, если она, как прежде Дени, опустится на пол и сделает вид, что дремлет.
Постояв мгновение, Ганьон пожал плечами и вышел из камеры. То, что последовало за этим, показалось Жаклин настоящей пыткой. Вместо того чтобы немедленно бежать, гражданин Жюльен начал спрашивать о последних распоряжениях. Он заставил Жаклин продиктовать ему письмо, потом медленно прочитал его вслух, а затем долго и нудно торговался из-за каждого су, полагающегося ему за услуги. После этого он шепотом приказал Жаклин заплакать и лишь тогда позвал Ганьона, который выпустил старика и его спутника из камеры. Им пришлось миновать многочисленную стражу, но так как все документы гражданина Жюльена были в порядке, никто не проявил никакого интереса к заходящемуся кашлем старику и сопровождавшему его грязному оборванцу.
Через некоторое время они вышли на улицу, которая сейчас казалась более оживленной, чем обычно. Из кафе, расположенного в конце улицы, доносилась веселая музыка, на тротуаре стояли крикливо одетые женщины, зазывая проходящих мимо подвыпивших мужчин. Одна из проституток, пышнотелая женщина, затянутая в яркое шелковое платье, приблизилась к гражданину Жюльену.
— Холодная нынче ночка, а гражданин? — сладко пропела она, откидывая с плеч шаль и демонстрируя свою огромную грудь. От нее сильно пахло вином и дешевыми духами.
— Да уж, не жаркая, — кивнул старик, ни на секунду не замедляя шаг.
— Может быть, тебе нужно немного тепла? — не унималась женщина.
— Боюсь, дорогуша, я уже слишком стар, чтобы принять такое щедрое предложение…
Женщина пошла следом за ними. Теперь она переключила свое внимание на Жаклин.
— Хорошенький мальчик. Ты уже пробовал это? — Проститутка схватила Жаклин за руку и прижала ее ладонь к своей полуобнаженной груди.
С криком ужаса Жаклин отдернула руку, проститутка рассмеялась.
— Что, стыдно? — фыркнула она и вновь обратилась к Жюльену: — У меня сегодня спокойный день. Я обслужу мальчика за полцены.
— Вы очень добры, — кивнул в ответ старик, — но мы торопимся и не можем уделить вам достаточно времени. Может быть, в другой раз.
— Ну и катитесь к черту! — выкрикнула женщина с нескрываемой обидой в голосе и повернулась к ним спиной.
Двое мужчин, издали наблюдавшие за происходящим, двинулись вслед за Жюльеном и Жаклин. Один из них, постоянно отхлебывая вино из бутылки, начал передразнивать походку старика, однако гражданин Жюльен не обращал на мужчин никакого внимания — он продолжал идти, медленно переставляя ноги, опираясь одной рукой на плечо Жаклин, а второй — на свою палку. Так они добрались до конца улицы и свернули в темную пустынную аллею.
— Гражданин Жюльен, — прошептала Жаклин, наклоняясь к уху старика, — за нами кто-то идет.
— Что? Что такое? Кто идет? — громко воскликнул старик, недоуменно озираясь по сторонам. Обернувшись, он заметил двух мужчин и приветливо улыбнулся им: — Добрый вечер, граждане! Вам с нами по пути?
Один из мужчин вышел вперед, сделал большой глоток из своей бутылки и вытер рот полой засаленного сюртука.
— Сдается мне, ребята, что вы обидели Люсиль, — наконец проговорил он. — А ты как думаешь, Жорж?
— Я видел это своими глазами, — подтвердил второй заплетающимся языком.
— Дорогие граждане, уверяю вас, мы никого не хотели оскорбить, — начал торопливо оправдываться гражданин Жюльен, медленно снимая руку с плеча Жаклин, — и если обидели вас или кого-то еще, пожалуйста, примите наши самые искренние извинения.
Тот, кого звали Жорж, громко рассмеялся:
— Извинения? Вот что, старик, гони денежки, и мы забудем об этом недоразумении.
Гражданин Жюльен на секунду задумался, а затем согласно кивнул.
— Сейчас у всех нас трудные времена, — сказал он с теплотой в голосе. — Как я могу отказать в помощи таким добрым гражданам? — Он запустил руку в один из многочисленных карманов своего огромного плаща и достал оттуда небольшой кожаный кошелек, а затем, открыв его, высыпал на ладонь несколько мелких монет.
— Гони все до последнего су, — приказал мужчина с бутылкой.
Старик с сожалением посмотрел на кошелек, а затем бросил его к ногам Жоржа. Подняв кошелек, тот принялся внимательно изучать его содержимое.
— Теперь, я надеюсь, мы можем идти? — спросил гражданин Жюльен. Похоже, вся эта история нисколько не взволновала его.
— Не так быстро, — сказал мужчина с бутылкой. — Сдается мне, твой плащ очень теплый. Отдай его мне.
— Но он же замерзнет! — возмутилась Жаклин.
— Это его проблема. — Мужчина пожал плечами и, подойдя ближе, сплюнул на землю. — А ты, мальчишка, снимай свою куртку.
Жаклин была в смятении — она не знала, как долог будет их путь и сколько она сможет пройти без куртки холодной ноябрьской ночью.
— Нет! — выкрикнула она, уже не сомневаясь, что им придется сражаться с негодяями, и тут же принялась оглядываться по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия.
— Ну что ты, Жак. Нельзя быть таким эгоистом, — произнес Жюльен спокойным голосом. — Такое поведение недостойно истинного гражданина.
Жаклин недоуменно посмотрела на старика. Похоже, его больше заботит ее поведение, а не то, что у них собираются отобрать не только деньги, но и одежду. Наверное, подумала она, старость лишила его остатков разума.
— Ты же видишь, этим людям труднее, чем нам. Мы обязательно должны им помочь. — Жюльен начал медленно расстегивать свой плащ. — В конце концов, — добавил он философски, — что такое плащ и куртка, если дело идет о помощи революционным братьям?
— Заткнись и поворачивайся побыстрее! — Жорж явно начал нервничать, но, похоже, гражданин Жюльен никак не мог справиться с застежками на своем плаще.
— Боюсь, мои пальцы уже не такие гибкие, — пробормотал он извиняющимся тоном. — Друг мой, вы не будете так добры и не поможете мне? — обратился он к мужчине с бутылкой.
Тот, подойдя, наклонился и начал расстегивать злополучные пуговицы. В ту же секунду старик быстро взмахнул своей палкой и обрушил ее на голову грабителя.
Мужчина застонал и рухнул на землю.
— Какого черта… — в ярости воскликнул его напарник, бросаясь к Жюльену.
Старик снова поднял палку, но еще прежде Жаклин подхватила с земли бутылку, которую выронил грабитель, и с силой ударила нападавшего по голове. Бутылка разбилась, и мужчина беззвучно повалился на землю рядом со своим товарищем, а гражданину Жюльену оставалось лишь с изумлением наблюдать за происходящим.
— Похоже, вы действительно избили ночным горшком капитана Национальной гвардии, — сдержанно констатировал он.
Жаклин принялась обыскивать карманы Жоржа и, найдя кошелек Жюльена, быстро вернула его старику, а затем застегнула пуговицы плаща.
— Скорее бежим отсюда, — проговорила она, беря гражданина Жюльена за руку.
Они поспешили прочь по темной аллее — шли так долго, что Жаклин начала сомневаться в том, знает ли вообще старик, где находится конец их пути.
Наконец они остановились напротив старого обшарпанного здания с покосившимися ставнями; державшаяся на одном гвозде вывеска возвещала о том, что это гостиница. Если бы не вывеска, Жаклин никогда не подумала бы о возможности расстаться с деньгами ради ночевки в таком месте.
Гражданин Жюльен постучал в дверь, и через несколько минут на пороге появился худой человек с изможденным лицом; в руках он держал огарок свечи.
— Наконец-то вы пришли, — произнес мужчина таким гоном, словно весь день ждал момента, когда сможет открыть им дверь.
— К сожалению, гражданин Дюфре, работа заняла больше времени, чем я ожидал… — Жюльен закашлялся.
— Я принес воду, как вы и просили, — сказал Дюфре, пожимая плечами, — но она уже остыла. — Весь его вид говорил о том, что снова греть воду он не собирается.
— Да-да, конечно, — согласно кивнул гражданин Жюльен.
— Надеюсь, вы знаете, сколько голов отрубили сегодня? — возбужденно спросил хозяин гостиницы.
— Увы, нет, — ответил старик.
— Двадцать три, — с гордостью произнес Дюфре. — Двадцать три головы за двадцать пять минут. Моя жена ходила смотреть. Она говорит, что это было прекрасно. Сегодня казнили целую семью каких-то аристократов — мужа, жену и все их отродье. Мать попросила, чтобы детей казнили первыми, но Сансон отказал. Тогда она начала петь, всходя на эшафот. Вы можете себе это представить? — Он засмеялся.
— Нет, — в ужасе прошептала Жаклин. Дюфре насмешливо взглянул на нее.
— Нужно непременно сводить мальца на казнь, — сказал он, поднимаясь по ступенькам. — Это его закалит.
— Я обязательно так и сделаю, — согласился Жюльен. — Спокойной ночи, гражданин. — С этими словами он закрыл дверь и запер ее на ключ.
— Мне совсем не хочется оставаться под одной крышей с этим жестоким человеком и его бессердечной женой, — заявила Жаклин, как только они остались одни.
— У нас ист другого выбора, — спокойно произнес гражданин Жюльен.
— Тогда я лягу спать на улице!
— Сомневаюсь, что это будет лучше. — Старик подошел к кровати и начал раздеваться. — Здесь у нас есть крыша над головой и кровать с относительно чистыми простынями. Вот кувшин с водой, чтобы мы могли умыться. Раз уж за комнату заплачено вперед, я думаю, нам стоит остаться. — Не дожидаясь ответа Жаклин, он расстегнул жилет и начал развязывать галстук.
— Возможно, вы и правы, — нехотя признала Жаклин, тем более что желание смыть тюремную грязь казалось ей непреодолимым.
— Вы можете лечь на кровати, — великодушно предложила она, наливая воду в таз и ни минуты не сомневаясь в том, что пожилой человек ни за что не примет это предложение.
— Ну, раз вы так настаиваете. — Гражданин Жюльен присел на край кровати и снял ботинки. Взглянув на девушку, он заметил, что та смотрит на него с большим удивлением. — Думаю, вы вполне можете разделить кровать со мной. Вам нет нужды бояться за свою честь, да к тому же никто, кроме нас двоих, не узнает, как именно мы провели эту ночь.
Жаклин решила не возражать. Ей не нравилась идея делить кровать с гражданином Жюльеном, но пол был таким жестким и холодным, что она не сочла необходимым соблюдать правила приличия при таких необычных обстоятельствах. В конце концов, они могут спать в одежде, и в этом не будет ничего зазорного.
Успокоив себя столь существенными соображениями, Жаклин сняла красный шерстяной колпак и закатала штаны, чтобы немного привести себя в порядок.
— Я бы хотела поблагодарить вас за то, что вы вытащили меня из Консьержери. — Закрыв глаза, она принялась намыливать резко пахнущим мылом лицо и шею. — Я уже и не надеялась, что кто-то захочет мне помочь.
— Думаю, я появился более чем вовремя, — ответил Жюльен, явно намекая на поведение инспектора Комитета национальной безопасности.
Жаклин была слишком измотана, чтобы обсуждать это происшествие — она сполоснула лицо холодной водой и снова намылила его, полагая, что за один раз всю грязь смыть все равно не удастся.
— Конечно, гражданин Жюльен, я понимаю, что у вас есть план, но хочу предупредить: если вы намерены увезти меня из Парижа, то не ранее чем я улажу одно дело. Моего брата, Антуана, арестовали вместе со мной, и мне необходимо выяснить, жив он или нет. — Она принялась яростно вытираться жестким полотенцем. — Я должна сделать все возможное, чтобы спасти его. Конечно же, я не требую от вас, чтобы вы еще раз рисковали жизнью, хотя сегодня у вас все получилось как нельзя лучше, думаю, вы не обидитесь, если я скажу, что вы слишком стары для таких опасных дел: тут нужно умение двигаться быстро, а ваш преклонный возраст. — Жаклин вдруг умолкла, пораженная неожиданным зрелищем.
Гражданин Жюльен без труда снял свои волосы, оказавшиеся отлично сделанным париком, и теперь руками приглаживал шевелюру, в которой не было ни единого следа седины. Цвет его собственных волос она бы не назвала каштановым, но он был великолепен, а спина теперь выглядела поразительно прямой и ничем не напоминала осанку скрюченного артритом старика. Гражданин Жюльен оказался мужчиной высокого роста с необыкновенно широкими плечами; надетые на нем рубашка и штаны подчеркивали стройную фигуру с узкой талией. Он с удовольствием наклонялся из стороны в сторону, разминая затекшие мышцы и покряхтывая от удовольствия, а затем снял рубашку, обнажив мускулистую спину, покрытую бронзовым загаром. Кисти его рук, бледные, в старческих пятнах, разительно контрастировали с кожей тела.
Неожиданно, заметив, что в комнате наступила гробовая тишина, он повернулся и натолкнулся на пару глаз, в недоумении смотревших на него.
— Как видите, я не так уж стар, как вы могли подумать, — насмешливо произнес он, и в глазах его заплясали веселые огоньки.
— Кто вы? — только и смогла вымолвить Жаклин.
Его лицо все еще было покрыто морщинами, но, как показалось Жаклин, глаза стали больше и выразительнее. Не говоря ни слова, мужчина подошел к кувшину с водой, а Жаклин стояла и молча смотрела на совершавшееся перед ней чудесное превращение.
Спустя несколько минут от морщинистого седого старика не осталось и следа — перед ней стоял молодой высокий мужчина, от которого исходила такая мощная сила, что даже комната показалась Жаклин меньше, чем была до этого. Его глаза сверкали как изумруды, четко очерченные скулы, прямой нос и квадратный подбородок свидетельствовали о силе характера.
Не обращая никакого внимания на застывшую в полном недоумении Жаклин, мужчина подошел к кровати и откинул одеяло.
— Кто вы такой? — повторила свой вопрос девушка, не в силах совладать с охватившим ее любопытством.
— Сегодня я — гражданин Жюльен, — ответил он, пожимая могучими плечами, — и пока вам не нужно знать больше. — С этими словами незнакомец лег на кровать, натянул на себя одеяло и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.
— Почему вы спасли меня? — не унималась Жаклин.
— Потому что это было необходимо, — равнодушно ответил он, отворачиваясь к стене.
Жаклин почувствовала замешательство. Как же она раньше не догадалась, что перед ней не старик, а молодой мужчина? Конечно, в тюрьме и на улице было темно, а его старческие голос и манеры выглядели очень естественно… но как же она не заметила, что во время их долгого пути он ни разу не замедлил шага, ни разу не ослабил хватки, сжимая ее плечо? А как ловко он расправился с напавшим на него грабителем! Конечно же, такое поведение ничуть не подходило старому человеку — это были действия молодого и сильного мужчины, который умел маскироваться и рисковал своей жизнью ради спасения осужденных аристократов от смерти.
И тут неожиданная догадка поразила Жаклин.
— Вы тот, кого называют Черным Принцем! — воскликнула она. — Я слышала рассказы надзирателей и заключенных о вас. Вы спасаете аристократов и увозите их из Франции; никто не может описать вашу внешность, потому что вы каждый раз меняете облик. Среди осужденных и контрреволюционеров о вас ходят легенды. Говорят, что вы дальний родственник самого Людовика Шестнадцатого…
Человек на кровати приподнялся и насмешливо взглянул на Жаклин:
— Мадемуазель, ваша речь смутила меня, хотя, должен признаться, сейчас я не отказался бы назваться Черным Принцем, раз вы так им восхищаетесь. И еще… Было бы неплохо убедиться, что настоящие аристократки знают, как отблагодарить своего спасителя.
Все это он произнес с таким сарказмом, что Жаклин в смущении прижала руки к груди. Конечно же, она ошиблась — Черный Принц был голубых кровей: если не герцог, то по крайней мере маркиз, а отпрыск знатного рода не мог так разговаривать с женщиной.
Жаклин гордо подняла голову, желая поставить наглеца на место:
— Если не Черный Принц, то кто же вы и почему рисковали ради меня своей жизнью?
— Не хочу огорчать вас, мадемуазель, но это просто мое нынешнее занятие, и я не питаю никаких симпатий ни к аристократии, ни к королевской семье, а работаю за деньги.
— Как вас понимать? — удивилась Жаклин. — Революционное правительство конфисковало все, что принадлежало моей семье, и раз у меня ничего нет, то какой смысл спасать нищую — ведь я не смогу заплатить вам…
Мужчина зевнул и снова отвернулся к стене.
— Мадемуазель, вы — это груз, который я должен доставить.
— Груз? — Недоумение Жаклин еще больше возросло. — Вы хотите сказать, что спасаете меня за деньги, которые вам заплатит кто-то другой?
И тут Жаклин все поняла. Сэр Эдвард Харрингтон, друг отца, который жил в Англии и приютил ее сестер, нанял этого человека.
— Что, недостаточно благородно для вас? — язвительно спросил незнакомец. — А я-то думал, что вас больше всего волнует собственное спасение.
— Ну да, конечно, я благодарна вам… Просто мне неприятно, что вы делаете деньги на несчастье и страдании других людей.
— Я бы сказал, что я делаю деньги, избавляя людей от несчастий и страданий — по-моему, это гораздо лучше, чем наживаться на труде бесправных крестьян, которые годами гнули на вас спины.
Негодование захлестнуло Жаклин.
— Этот порядок был установлен Господом и существовал многие столетия! — в сердцах воскликнула она.
— Очень удобная позиция. Особенно для вас.
Жаклин стало страшно. Если этот человек так относится к аристократам, то где гарантия, что он не передаст ее обратно в руки Революционного правительства за более высокую цену? Конечно, его репутация среди тех, на кого он работает, будет подорвана, но этот ловкач достаточно умен и сможет все обставить так, словно ее схватили случайно. А что, если сэр Харрингтон оказался слишком наивным и заплатил ему вперед?
— Так что, вы ложитесь или нет?
— Ни за что не лягу в одну постель с вами! — Возмущению Жаклин не было предела.
— Как знаете. — Мужчина равнодушно пожал плечами. — Хотя не думаю, что вам понравится спать на полу. — Он задул свечу, и комната погрузилась во мрак.
— Ваше воспитание должно подсказать вам, что кровать следует отдать мне. Вы могли бы поспать и на полу, — негромко произнесла Жаклин, давая ему возможность исправить бестактность.
— Все это жеманство ни к чему — кровать достаточно широкая, мы легко можем уместиться на ней вдвоем.
Это было уже слишком! Даже мысль о том, чтобы спать в одной постели с дряхлым стариком, который не мог представлять для нее никакой угрозы, казалась Жаклин не слишком приятной, но разделить ложе с молодым сильным красавцем… Просто невероятно! Вдруг он расценит ее согласие спать в одной кровати как приглашение к чему-то большему?
— Этого не будет, и не надейтесь! — фыркнула Жаклин.
— Что ж, дело ваше, — последовал равнодушный ответ.
Жаклин продолжала стоять возле кровати в полной темноте; ярость душила ее. Конечно, революция отменила многие формальности и упростила мораль, но не до такой же степени! Решив провести ночь в кресле, она сделала несколько шагов, но запнулась за прислоненную к кровати трость, которая с грохотом упала на пол.
— Эй, потише там, — раздалось с кровати.
Подойдя к креслу и с силой скинув с него лежавшую на нем одежду, забралась в него с ногами; однако кресло оказалось таким жестким и неудобным, что через несколько минут все ее тело затекло и начало болеть. Вдобавок в комнате давно не топили, и она почувствовала, что дрожит от холода. В конце концов ей пришлось вылезти из кресла, чтобы взять куртку.
С кровати раздавалось ровное дыхание, периодически прерываемое негромким храпом — гражданин Жюльен, или кто он там был на самом деле, спал глубоким сном; одеяло сползло с его могучих плеч, но, похоже, ему оно и не требовалось.
Подойдя ближе, Жаклин почувствовала тепло, исходившее от тела незнакомца, и решила, что ему будет вполне достаточно простыни. Она начала осторожно тянуть одеяло на себя.
Он заворочался и прижал одеяло сильнее. Тогда она наклонилась почти к самому его уху и принялась дуть в него. Незнакомец прекратил храпеть и зачмокал губами, словно пытался избавиться от назойливой мухи. Девушка продолжала дуть, и наконец его рука поднялась, чтобы потереть ухо. Воспользовавшись моментом, Жаклин быстро стащила с него одеяло. Затем она повернулась, чтобы направиться к креслу, но в ту же секунду сильные руки схватили ее, подняли в воздух и опустили на кровать. Незнакомец прижал ее так, что она не могла двинуться.
— Сегодня вы должны были усвоить два урока, — с расстановкой произнес он. — Во-первых, никогда не думайте, что ваш противник спит, если только вы не дали ему снотворное или не оглушили ударом по голове; а во-вторых, при любой возможности пытайтесь как следует отдохнуть. — С этими словами он накинул одеяло на них обоих и приготовился продолжать свой сон.
— Немедленно отпустите меня! — прошипела Жаклин, пытаясь высвободиться из его объятий, но он только сильнее прижал ее к кровати.
— Вам хотелось согреться, не так ли — вот и нечего тратить энергию по пустякам. Мы еще далеко не в безопасности, так что лежите тихо и спите. — Полагая, что вопрос исчерпан, мужчина закрыл глаза, но тут же острая боль пронзила его. Он повернулся и увидел, что Жаклин впилась зубами в его плечо.
Застонав с досады, он схватил ее за остатки волос и оторвал от себя. Жаклин вскрикнула.
— Неужели вам приятнее спать в кресле?
— Нет, но мне не хочется спать с вами!
Гражданин Жюльен, как она решила называть его про себя, немного помолчал, словно протест девушки явился для него откровением, потом неожиданно выпустил ее волосы и отодвинулся.
— Мадемуазель, — произнес он, — когда вы в последний раз принимали ванну?
— Наглец! — взвизгнула Жаклин, поднимаясь с кровати.
— Я не хотел вас обидеть, но раз уж вы так печетесь о своей бесценной чести, то можете успокоиться: я предпочитаю иметь дело с женщинами, которые мылись по крайней мере не слишком давно. Видимо, ваш приятель, который посещал вас до меня, не столь разборчив в этом вопросе; возможно, поэтому вы так беспокоитесь. — С этими словами он отвернулся и натянул на себя половину одеяла.
Ярость клокотала в душе Жаклин. Она понимала, что ее спаситель прав, и ей действительно давно пора принять ванну, но увы, в Консьержери камеры не оборудованы ванными комнатами. Однако, как этот грубиян смеет намекать на то, в каком состоянии ее тело, а также открыто заявлять, что не хочет ее как женщину! Он бестактен свыше всякой меры.
И все же Жаклин была вынуждена признать, что слова незнакомца ее немного успокоили — сейчас она не настолько привлекательна, чтобы вызывать желание у мужчины, и это ей только на руку.
— Отодвиньтесь, — скомандовала она, передвигая подушку на отведенную ей половину.
Он вздохнул, но все же подчинился. Жаклин легла на половину, уже согретую его телом, а еще через несколько минут почувствовала исходившее от него тепло. Впервые за много дней она согрелась. Это почти забытое ощущение тепла и уюта было для нее таким приятным и успокаивающим, что ее глаза начали закрываться. С легким вздохом она инстинктивно придвинулась к незнакомцу, как детеныш пытается прижаться к своей матери.
— Спокойной ночи, мадемуазель.
Звук его голоса мгновенно вывел Жаклин из состояния эйфории, и она отодвинулась ровно настолько, насколько позволяли размеры их ложа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Уступить искушению - Монк Карин



велеколепный роман
Уступить искушению - Монк Каринольга
13.10.2011, 9.23





роман не плохой. 9 из 10.
Уступить искушению - Монк Каринмарина
14.10.2012, 13.32





3 спасения от гильотины и 3 попытки изнасилования главной героини главным злодеем - это уже перебор для одного романа. Вполне хватило бы и одного эпизода для интересной книги. А так даже становится смешно, когда главный злодей почти-почти изнасиловал оторву-главную героиню, почти "вошел" куда надо,но тут появляется , как чертик из табакерки, главный герой и выдергивает ее из под рохли-насильника. Ну очень много приключений!
Уступить искушению - Монк КаринВ.З.,66л.
16.07.2014, 12.22





Ну сказка и плохо написано.
Уступить искушению - Монк Кариннаташа
1.05.2015, 1.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100