Читать онлайн Уступить искушению, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Уступить искушению - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.82 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Уступить искушению - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Уступить искушению - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Уступить искушению

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Тихий; непрекращающийся женский плач нарушал тишину внутреннего помещения тюрьмы Ла-Форс. Арман не пытался спастись от назойливого звука, как делал это в первые дни своего пребывания в заключении, — напротив, он заставлял себя слушать этот плач, чтобы усилить бурлившую в нем ярость. Медленно отжимаясь от пола, он заставлял себя повторять упражнение снова и снова. Мышцы груди и плеч уже начали болеть, но Арман закончил упражнения, только когда руки начали дрожать от слишком большой нагрузки. Упав на грязный, холодный пол, он перевернулся на спину, стараясь как можно больше расслабить руки, а через минуту уже стоял.
разминая мышцы спины и шеи. Он дышал медленно и ровно, и воздух в камере уже не казался ему таким зловонным и спертым, как в первые дни.
Закончив упражнения, Арман подошел к стене, на которой была нанесена двадцать одна черточка — по числу дней, проведенных им в заключении. Подняв острый осколок камня, он старательно вывел еще одну, двадцать вторую, черточку, после чего лег на кровать и попытался вызвать в своем воображении хоть что-то приятное. Однако разум отказывал ему в этом: даже образ Анжелики не хотел посетить его измученное сознание.
Ему ужасно хотелось выпить. Арман не привык жалеть себя, но сейчас пара бутылок хорошего вина оказалась бы как нельзя кстати. Он начал думать о Жаклин и о том, как скучает по ней, но отчего-то все эти сентиментальные мысли показались ему вдруг такими странными, что он засмеялся. Это был хриплый, отчаянный смех, который эхом разнесся под каменными сводами тюрьмы. Наверное, он начинает терять разум.
Скоро он умрет. Конечно, Сидни и его люди будут пытаться спасти его, но так как он никому не сообщил о цели своей поездки, то теперь никто не сможет вычислить, где его искать. В тюрьме его зарегистрировали как гражданина Мишеля Беланже — имя, которое никто из его людей не знал. Сидни будет ждать неделю, а потом, в соответствии с приказом, вернется в Англию, где попытается выяснить, за кем отправился Арман. Одна Жаклин могла бы просветить его, однако у Сидни нет никаких оснований обращаться к ней с вопросами.
Интересно, добрался ли до Англии ее драгоценный маркиз? Скорее всего да, потому что Бурдон обещал не чинить ему препятствий. Правда, надо было еще найти корабль, который перевезет маркиза через пролив, но это не являлось невыполнимой задачей.
Как встретит Жаклин своего жениха после долгой разлуки? Армана мучила ревность. Вряд ли она заплачет при встрече. Он не видел слез в ее глазах даже в момент чтения приговора, она не плакала, когда узнала о смерти Антуана и когда, поя на борту «Анжелики», прощалась с родиной. Арман чувствовал, что Жаклин пережила слишком много боли, ненависти и смертей, чтобы позволить себе проявить слабость в присутствии других людей.
Но ведь она согласилась отдаться ему. Может быть, просто решила попробовать с ним то, что де Бирс будет дарить ей каждый день? Если, конечно, у этого осла хватит мозгов и мужской силы, чтобы оценить, какой чувственный цветок ему достался.
При мысли о том, что Жаклин окажется в объятиях другого, Арман не сдержался и застонал, его кулаки судорожно сжались. Жаклин никогда не узнает о том, как освободился ее жених, с горечью подумал он. Де Бире расскажет ей о своем героизме и отваге, а у нее не будет никаких причин не верить ему. Возможно, она немного огорчится, узнав, что спаситель ее жениха не вернулся. Может быть, ей даже станет стыдно, но это ненадолго — революция научила мадемуазель де Ламбер справляться с тяжкими утратами. Интересно, вышла она замуж или нет? Может быть, она уже мадам де Бире — а ведь у нее нет причин откладывать свадьбу. По этому случаю она будет вынуждена сменить черное платье на какое-нибудь другое. Если бы он выбирал для нее наряд, то это было бы платье из сверкающего темно-серого шелка со стразами из серебра, которые отлично подошли бы к цвету ее глаз. Он украсил бы ее шею роскошным ожерельем из бриллиантов, потому что только самые дорогие камни способны соперничать с красотой ее кожи. А когда они останутся одни, он, вытащив все шпильки из ее волос, гладил бы их медовые волны и вдыхал их аромат.
Стон отчаяния и гнева вырвался из груди Армана, когда он прижал ладони к глазам, пытаясь прогнать от себя сладостное видение. А вдруг во время их занятий любовью они зачали ребенка? Вероятность этого была мала, но все же… Мысль о том, что Жаклин могла родить ребенка от него, сначала не показалась ему неприятной; однако, когда он подумал, что подарил отпрыска маркизу де Бире, волна ярости вновь накатила на него. Этот человек был слаб, эгоистичен и труслив — какой отец может получиться из него? Но ведь и он сам не был хорошим мужем и отцом и не смог защитить семью, когда она в этом нуждалась. Он потерял дочь и жену, потерял свою мать, а теперь, если по какому-то капризу судьбы у Жаклин родится ребенок от него, он потеряет и этого ребенка, так как его вырастит изнеженный трус, больше всего пекущийся о чистоте своего камзола.
Размышления Армана нарушили громкие голоса, один из которых был очень хорошо знаком ему. Его лицо расплылось в невольной улыбке — Никола Бурдон наконец-то решил нанести ему визит. Похоже, день не будет слишком уж скучным.
Когда в замке заскрипел ключ, Арман поднялся с кровати, чтобы встретить своего гостя стоя.
— Инспектор Бурдон, какая радость видеть вас в моем скромном пристанище! — промолвил он, склоняясь в легком поклоне. — Надеюсь, вы простите мне мой внешний вид — здешний персонал не слишком озабочен соблюдением чистоты.
— Оставьте нас, — бросил Никола тюремщику, который вошел в камеру вместе с ним.
— Не хотите ли присесть? — Арман широким жестом указал на грубый деревянный стул.
— Это ни к чему, — ответил Никола ледяным тоном.
— Тогда, надеюсь, вы не будете возражать, если я сяду? — Усевшись на стул, Арман вытянул вперед свои длинные ноги и лениво скрестил руки на груди. — Итак, гражданин инспектор, чем я обязан столь приятной встрече?
Бурдон нервно усмехнулся: очевидно, он не ожидал такого приема со стороны узника.
— Полагаю, вы устали от той обстановки, в которой находитесь, — начал он не очень уверенно.
— И у вас есть предложения на этот счет? — заинтересованно спросил Арман.
Никола слегка нахмурился, но тут же лицо его вновь приняло любезное выражение.
— Если вы готовы признаться, — он похлопал себя перчаткой по бедру, — то мы подыщем для вас более удобное место.
— Признаться? — недоуменно переспросил Арман.
— Конечно, о полном помиловании не может быть и речи — Комитет национальной безопасности не бывает до такой степени великодушен к врагам Республики, — но я могу похлопотать, чтобы в качестве наказания вам назначили ссылку в одну из наших колоний. Правда, с принудительными работами, — добавил он, — однако ссылка не продлится вечно, десять — пятнадцать лет, не больше. Мне говорили, что в тропиках довольно приятный климат. Думаю, это предложение покажется вам более приемлемым, чем холодная камера или гильотина.
Арман сделал вид, что напряженно обдумывает предложение.
— Итак, вы хотите, чтобы я все рассказал? — уточнил он.
— В письменном виде, конечно. Мне нужен подробный перечень ваших преступлений против Республики; как только вы его напишете, я обращусь в Комитет с предложением смягчить ваше наказание в обмен на чистосердечное признание.
— Почему вы так заинтересованы в том, чтобы сослать меня в колонии? — небрежно поинтересовался Арман.
— Наши тюрьмы переполнены. — Никола вздохнул. — Гильотина хотя и довольно эффективна, однако не успевает рубить все головы; вот почему трибунал с радостью принимает признания. Это облегчает его работу, особенно, — здесь он сделал ударение, — если вы укажете всех ваших сообщников.
— Сообщников? — не смог скрыть удивления Арман.
— Да, тех, кто помогал вам делать фальшивые документы, обеспечивал информацией, оружием, транспортом и тому подобным.
— А, сообщники. — На лице Армана появилась улыбка, словно он только теперь понял смысл этого слова.
— И что вы на это скажете? — настаивал Никола. — Принимаете мое предложение?
— Естественно, — ответил узник после непродолжительного колебания. — Нужно быть полным идиотом, чтобы отказаться от него.
— Бумага и письменные принадлежности у меня с собой есть, — тут же предложил Никола.
— Замечательно! — воскликнул Арман. — Давайте их сюда, и я немедленно напишу признание. — Он пододвинул стул поближе к столу, взял бумагу, протянутую Никола, обмакнул перо в чернильницу и принялся писать. Через пару минут все было закончено и он протянул инспектору подписанный лист. — Вот, держите…
— Так быстро? — Никола немного поколебался, затем взял документ. Из его текста следовало, что член Национальной гвардии Мишель Беланже попытался спасти из тюрьмы маркиза де Бирс, но не сумел этого сделать, и теперь горько раскаивается в содеянном. — Вы знаете, что я не это хотел от вас получить. — Лицо Никола сделалось пунцовым.
— Не это? — искренне удивился Арман.
— Не советую играть со мной в игры. — Никола расправил плечи и выпятил грудь. — Мы оба прекрасно знаем, что вы не гражданин Мишель Беланже.
— Неужели? — еще больше удивился Арман. — А кто же я? Никола мрачно усмехнулся:
— Вы, друг мой, тот, кого называют Черным Принцем.
— Не могу в это поверить! Никола важно кивнул.
— Вы продали солдатам вино со снотворным под видом торговца гражданина Лорана.
— Какой ужас! Надеюсь, солдат арестовали? — Арман заговорщицки подмигнул Никола.
— Нет. Вы хорошо загримировались, так что ни один из гвардейцев не смог вас опознать. К тому же они не знают о вашей потрясающей способности менять внешность, не так ли, гражданин Жюльен?
Арман продолжал спокойно разглядывать посетителя. Весь этот разговор его немало забавлял. Он понял, что у инспектора Бурдона нет никаких доказательств. Никола же был в ярости оттого, что слишком рано отпустил Франсуа-Луи, который сейчас очень мог ему пригодиться: поимка Черного Принца, несомненно, должна была произвести неизгладимое впечатление и на Комитет национальной безопасности; однако проблема состояла в отсутствии показаний свидетелей, тогда как появление Мишеля Беланже выглядело абсолютно не связанным ни с Жаклин, ни с личностью Черного Принца.
— За последний год вы, постоянно меняя свой внешний вид, акценты, характеры, похитили многих врагов Республики. Вас видели в образе стариков, молодых людей и даже женщин. Вы всегда успевали оказаться на шаг впереди революционного правосудия, но теперь ваша контрреволюционная деятельность закончена. — Никола скривился. — Однажды вы похитили то, что принадлежало мне по праву, — я всегда хотел заполучить эту маленькую сучку, а вы мне помешали. Мне пришлось дорого заплатить за это — меня чуть не арестовали. Они подумали, что я помог вам бежать из-за своей привязанности к мадемуазель де Ламбер. — Инспектор затряс головой. — Обвинять в этом того, кто засадил в тюрьму ее отца и брата, — какая нелепость!
Арман едва сумел сдержать зевоту.
— Простите, гражданин, но я не знаю людей, о которых вы говорите, поэтому ваш рассказ не слишком меня впечатлил.
Лицо Никола потемнело; он принялся нервно расхаживать по камере взад и вперед.
— Хорошо, месье Принц, есть кое-что другое — возможно, это покажется вам более интересным. Вы будете до конца жизни сидеть в этом каменном мешке и гнить заживо. Сначала вы потеряете здоровье — плохая еда, тяжелый воздух, холод и сырость быстро превратят вас в развалину. Потом, по прошествии нескольких лет, вам начнет изменять память, и ваше существование превратится в череду серых бессмысленных дней, у которых уже не будет ни начала, ни конца. Советую вам еще подумать. И не забудьте сказать мне, когда решитесь сделать признание.
Громкий храп прервал его речь. Бурдон обернулся и увидел, что заключенный, удобно развалившись на стуле, запрокинул голову и спит глубоким сном. Выражение его лица казалось столь безмятежным, что инспектор заскрипел зубами. Его слова пропали втуне.
— Охрана! — яростно закричал он, заглядывая в маленькое окошко на двери камеры. — Немедленно выпустите меня. А вы, — он повернул к Арману перекошенное лицо, — можете оставаться здесь и до самой своей смерти.
Жаклин провела в комнате все утро, пытаясь отгородиться от остального мира. Она знала, что рано или поздно ей придется спуститься вниз и встретиться с Франсуа-Луи, но пока у нее не было на это сил.
Арман схвачен. Подтвердились самые худшие ее опасения. Он ранен, возможно смертельно, а Франсуа-Луи оставил его в руках национальных гвардейцев.
С другой стороны, поступок ее жениха оправдан: если Арман собрался умереть, то он не станет делать это впустую. Однако Франсуа-Луи видел, как его схватили, но не видел его мертвым. И все же если ранение Армана слишком серьезное, то в парижской тюрьме он долго не протянет. В душе Жаклин теперь теплился лишь маленький лучик надежды на то, что он еще жив, но этот лучик казался ей более реальным, чем самые веские доказательства обратного; поэтому она решила доверять ему. Теперь у нее был выбор: остаться в Англии и молить о том, чтобы Арман спасся каким-то чудесным образом, или отправиться во Францию и попытаться помочь ему.
К тому моменту, когда ей сообщили, что маркиз ждет ее внизу, Жаклин уже приняла окончательное решение. У нее не оставалось времени, чтобы роптать на судьбу и жаловаться на несправедливость; все вдруг стало невероятно простым и понятным. Арман в опасности, и кто-то должен помочь ему. Она поедет во Францию и вытащит его из тюрьмы. Жаклин не имела ни малейшего понятия, как она это сделает, но в данный момент важно было то, что она может помочь Арману.
Маркиз де Бире ждал ее в музыкальной комнате. Когда Жаклин подошла к раскрытым дверям, ее взгляду предстала очаровательная картина: Франсуа-Луи наигрывал на клавесине веселый гавот, а Лаура сидела подле него в кресле и с обожанием смотрела на него. Она выглядела великолепно в белом платье с глубоким вырезом, украшенным розовыми шелковыми цветами, и Франсуа-Луи тоже не уступал ей в изяществе своего туалета: на нем был камзол цвета зеленого яблока, белый шелковый жилет с зелеными пуговицами, белая рубашка с пышными кружевными рукавами, красиво обрамлявшими его тонкие руки с бледными пальцами, порхавшими по клавишам. «Таков мой жених», — подумала Жаклин и тут же поразилась тому, сколь чужой и странной показалась ей эта мысль. В другое время именно она сидела бы подле него и наслаждалась его игрой.
Пьеса закончилась, и Лаура принялась хлопать в ладоши.
— Прелестно, прекрасно! — восклицала она. — Франсуа-Луи, прошу вас, сыграйте что-нибудь еще!
Молодой человек вышел из-за инструмента и театрально прижал руку к сердцу.
— Мадемуазель Лаура, за улыбку, которая, словно солнце, освещает эту комнату, я готов без перерыва играть для вас. Когда же мои знания иссякнут, я направлюсь в библиотеку вашего отца, чтобы отыскать и сыграть для вас все пьесы, которые только смогу там найти. — Он подошел к Лауре наклонился и поцеловал ей руку.
— Может быть, мне стоит прийти позже? — спросила Жаклин. На этот раз все происходящее показалось ей глупым и ничтожным.
Франсуа-Луи, выпрямившись, улыбнулся; очевидно, присутствие невесты его нисколько не смутило, а во взгляде Лауры читалось нечто подобное гордости за свой успех.
— Жаклин, как мы рады вас видеть, — любезно произнес маркиз. — Вам лучше сегодня?
— Да, все хорошо. — Жаклин было неприятно, что Франсуа-Луи считал ее вчерашнее поведение проявлением плохого самочувствия. — Вы намеревались говорить со мной? — Теперь, когда она решила помочь Арману, ей не хотелось терять драгоценное время.
— О! — Де Бире повернулся к Лауре: — Мадемуазель, нам с Жаклин необходимо побеседовать наедине. Надеюсь, вы нас извините?
— Конечно, — ответила Лаура с очаровательной улыбкой и, поднявшись, выплыла из комнаты, оставив после себя сильный запах розовой воды.
Франсуа-Луи проводил ее и закрыл за ней дверь.
— Жаклин, мы так давно не виделись…
— Тем не менее вы неплохо выглядите. Похоже, тюремная жизнь не сильно сказалась на вашем здоровье.
— Я умею приспосабливаться к условиям. — Молодой человек пожал плечами. — Кроме того, я — маркиз де Бире, и они не посмели бросить меня в одну тюрьму со всяким уличным сбродом.
— Например, в такую, как Консьержери? — с сарказмом уточнила Жаклин.
— То, что вас с Антуаном поместили в такое место, было ужасной ошибкой. Видимо, вы многое пережили.
— Антуан умер там, — шепотом заметила Жаклин. У нее не хватило сил произнести эти слова громче.
Маркиз подошел к ней и взял ее за руки.
— Моя дорогая, если бы я мог вернуть его вам, то, не задумываясь, пожертвовал бы ради этого своей жизнью. — Его голос был таким нежным, что Жаклин на минуту потеряла бдительность. — Однако в память об Антуане, о вашем отце и обо всех аристократах, ставших жертвами кровавой революции, мы должны продолжать жить. Мы покажем этим грязным крестьянам, что нас невозможно сломить.
Грязные крестьяне — именно так Франсуа-Луи называл исконных жителей Франции. В другое время Жаклин безоговорочно согласилась бы с ним, но теперь ее возмутило то, как ОН назвал людей, работающих на земле. Она вспомнила рассказ Армана о том, как отчаянно крестьяне борются за свое существование.
— Сегодня я оставляю гостеприимный дом Харрингтонов и переезжаю к своему другу, — продолжал Франсуа-Луи, — но перед отъездом мне хотелось бы обратиться к вам с одной просьбой.
— Да?
— У меня временные трудности, к сожалению, я не перевел деньги из Франции, пока это было возможно, и теперь вынужден просить вас одолжить мне немного до тех пор, пока не решится эта неприятная проблема.
— Да, конечно, — ответила Жаклин после некоторого колебания. — Сожалею, что не могу дать вам достаточно много, так как мои средства также ограничены. В данный момент мы с сестрами живем, пользуясь гостеприимством Харрингтонов.
— Я буду благодарен за любую оказанную мне помощь, — уверил ее Франсуа-Луи.
— Сообщите свой банковский счет сэру Эдварду, и я попрошу перевести на него пятьсот фунтов из фонда моих сестер.
— Пятьсот фунтов? — недоверчиво переспросил ее Франсуа-Луи.
Жаклин почувствовала, что он начинает раздражать ее. Она шала, что при том образе жизни, к которому привык Франсуа-Луи, пятьсот фунтов были для него ничтожной суммой.
— Это все, что я могу, — сказала она ледяным тоном, думая о том, сколько стоит его новый туалет и как он умудрился оплатить за него.
— Я ценю вашу щедрость. — Тон, каким были произнесли эти слова, свидетельствовал об обратном. — Но есть еще один вопрос…
Она с недоумением посмотрела на него:
— Какой же?
— Он касается нашей помолвки. — Франсуа-Луи отвернулся к окну. — Мне бы хотелось знать, что вы думаете об этом. С того момента, как ваш отец предназначил вас мне в жены, прошло много времени и кое-что изменилось. Теперь я не могу предложить вам ничего, кроме своего титула. Мое финансовое будущее неопределенно. Так как вы тоже стеснены в средствах, я с пониманием отнесусь к тому, что вы выберете в мужья какого-нибудь состоятельного англичанина, который сможет обеспечить вас и ваших сестер. — Он искоса взглянул на Жаклин. — Короче говоря, я не буду возражать, если вы не захотите оставаться моей невестой.
Жаклин молчала. Он предлагал ей свободу от обязательств, в реальность которых она уже не верила. Правда, это был выбор ее отца… если они поженятся, то даже сейчас маркиз де Бире окажется неплохой партией — он обладает титулом, принадлежит ее миру, говорит на одном с ней языке. Он прекрасно понимает, что она потеряла, и сочувствует ей. В конце концов, он, так же как и она, стремится во Францию.
Но теперь замужество не было для Жаклин столь уж важно — все эти дни она думала только о том, как ей вернуться во Францию и спасти Армана, а если повезет, то и убить Никола Бурдона. Она не могла поделиться с Франсуа-Луи своими планами, а значит, не могла разорвать их помолвку, не нанеся ему оскорбления — он наверняка решит, что она отказывается от него только из-за денег, вернее, их отсутствия.
— Не думаю, что нам стоит принимать такое важное решения прямо сейчас. — Жаклин опустила глаза. — Мы оба оказались в чужой стране, и нам требуется время, чтобы приспособиться. Если вы не возражаете, давайте обсудим эту проблему позже.
Де Бире картинно поклонился:
— Как вам будет угодно.
Подойдя к Жаклин, он положил руки ей на плечи и поцеловал в губы. Этот поцелуй удивил ее, но не потому, что она его не ожидала, — просто он был таким сухим, формальным и вежливым, что она невольно сравнила его с тем, как целовал ее Арман. От его поцелуев ее сердце начинало дрожать.
— Я оставлю свой новый адрес сэру Эдварду, — сказал Франсуа-Луи, — чтобы вы всегда знали, где меня найти. Если не возражаете, я хотел бы навещать вас раз в неделю.
«Меня не будет здесь через два дня», — подумала она и вслух сказала:
— Да, конечно, как вам будет угодно. Франсуа-Луи повернулся и вышел из комнаты. Жаклин подошла к окну. Ей вдруг стало мучительно жаль той спокойной и беззаботной жизни, которая так неожиданно закончилась, и слезы сами собой полились из ее глаз.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Уступить искушению - Монк Карин



велеколепный роман
Уступить искушению - Монк Каринольга
13.10.2011, 9.23





роман не плохой. 9 из 10.
Уступить искушению - Монк Каринмарина
14.10.2012, 13.32





3 спасения от гильотины и 3 попытки изнасилования главной героини главным злодеем - это уже перебор для одного романа. Вполне хватило бы и одного эпизода для интересной книги. А так даже становится смешно, когда главный злодей почти-почти изнасиловал оторву-главную героиню, почти "вошел" куда надо,но тут появляется , как чертик из табакерки, главный герой и выдергивает ее из под рохли-насильника. Ну очень много приключений!
Уступить искушению - Монк КаринВ.З.,66л.
16.07.2014, 12.22





Ну сказка и плохо написано.
Уступить искушению - Монк Кариннаташа
1.05.2015, 1.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100