Читать онлайн Твое нежное слово, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Твое нежное слово - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Твое нежное слово - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Твое нежное слово - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Твое нежное слово

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Ухватившись за металлический поручень борта, Камелия глубоко вдохнула влажный океанский воздух, смывающий грязь и суматоху Лондона.
Прошло лишь несколько дней трехнедельного пути, но она уже чувствовала себя значительно лучше, чем в последние месяцы. Океанский воздух, в отличие от лондонского смога, темного от дымящих труб, пропахшего навозом и сточными водами, был свеж и чист. Камелия не понимала, как сумела выжить в этом городе и не подхватить какую-нибудь ужасную легочную болезнь. Хотя они еще не достигли побережья Марокко, она чувствовала, как через мили темных волн, в которых отражались звезды, ее зовет Африка.
«Домой, – шептала Камелия с каждым движением судна по мощным волнам. – Домой». Закрыв глаза, она немного наклонилась вперед, чувствуя себя свободной, беззаботной, полной надежд.
Наконец она возвращается домой.
Когда три месяца назад они отправлялись из Кейптауна в Англию, Зареб волновался, что они могут не вернуться обратно. Он предостерегал Камелию, что Лондон дикое и опасное место, где можно потерять душу и никогда ее не найти. Камелия отмахнулась от опасений пожилого африканца, боявшегося незнакомого мира.
Зареб ошибся. Камелия не потеряла свою душу в Лондоне, ничего даже отдаленно похожего на это не произошло. Блестящие балы и приемы, на которых она бывала, бледнели по сравнению с безмолвной красотой африканского ночного неба, по которому она тосковала. От вычурных высоких зданий и узких, заполненных людьми улиц у нее возникало ощущение, что она угодила в ловушку и ей нечем дышать. Бесчисленные письма, в которых она умоляла потенциальных инвесторов принять ее, посещение скучных лекций и приемов в надежде получить деньги или насос вызывали у нее чувство опустошенности и разбитости, будто она действительно ничего в жизни не достигла. Отец был прав, подумала Камелия, сильнее подавшись вперед. Для нее самое большое счастье копаться в грязи.
– Я предпочел бы, чтобы вы не высовывались так далеко, – произнес низкий голос. – Мысль о ночном заплыве меня не радует.
Обернувшись, Камелия увидела, что из тени за ней наблюдает брат Саймона Джек. Он небрежно прислонился к мачте, скрестив на груди руки, его расслабленная поза очень напоминала манеру Саймона. На этом сходство заканчивалось.
Джек Кент был на дюйм выше Саймона. За долгие годы, проведенные на палубе под ветром и солнцем, его красивое лицо стало бронзовым. Волосы цветом походили на хорошо отполированное дерево, в них были заметны вызолоченные солнцем пряди. Стальной цвет серых глаз напомнил Камелии мерцающее лезвие кинжала. В тридцать восемь – Джек был только на три года старше Саймона, – поглощенный мирскими заботами, он казался куда более зрелым. Пристальный взгляд Камелии упал на тонкий белый шрам, извивавшийся по левой щеке. Она вспомнила, как Саймон упомянул, что Джеку было почти пятнадцать, когда леди Редмонд освободила его из тюрьмы в Инверари. Годы, когда ему приходилось выживать самостоятельно, были очень суровыми.
– Я люблю запах и вид океана, – сказала Джеку Камелия. – Он дает мне ощущение свободы.
– Я вас прекрасно понимаю, – уверил ее Джек. – Но думаю, что Саймон разозлится, если я позволю вам свалиться за борт.
– Где он?
– В машинном отделении. Пытается придумать более эффективный паровой двигатель, который сделает мои суда самыми быстроходными. Он говорит, что у него есть новая идея, и он начнет работать над ней, как только вернется из Африки.
– Значит, он чувствует себя лучше.
– По-моему, да. Кажется, морская болезнь наконец прошла.
– Или лекарство Юнис сделало свое дело, – язвительно заметил Оливер, выходя на палубу с Заребом. – Бедный парень, я уж думал, что он попросит; Джека повернуть судно обратно. Он боялся, что весь рейс будет зеленым как лягушка.
– Он бы не так болел, если бы позволил мне исполнить ритуал исцеления, – настаивал Зареб. – К сожалению, я не сумел его убедить.
– Ему следовало отдыхать в каюте, – сказала Камелия. – Если он еще слаб, то не надо пытаться работать.
– Не сахарный, не растает, – ответил Оливер. – Когда он по уши в машинном масле, он счастлив.
Джек кивнул:
– Помню, когда мы поселились в поместье Хейдонов, Саймона привлекли часы. Он разбирал их одни за другими, а потом пытался собрать, чтобы понять, как они работают. Но всякий раз оставались лишние части.
– Почти год в доме круглые сутки били часы, – продолжал, смеясь, Оливер. – Наконец его светлость собрал их и отправил в Инвернесс известному часовщику, который целый год их чинил!
Камелия улыбнулась. Она живо представила себе маленького Саймона, который разбирал все, что ему попадалось в руки.
– Саймон научился собирать часы?
– В конце концов, Хейдон нанял часовщика, чтобы тот научил Саймона, – ответил ей Джек. – Через неделю мастер сказал, что у Саймона невероятные способности и ему следует подумать о карьере часовщика.
– Но часы его больше не интересовали, – покачав головой, добавил Оливер. – Он начал создавать машины на основе часового механизма.
– Какие? – поинтересовалась Камелия.
– Однажды Юнис и Дорин велели ему с младшим братом Джейми помыть посуду после ужина. Саймон вбил себе в голову, что будет гораздо лучше, если это сделает машина, – начал Оливер. – Поэтому он сложил тарелки и стаканы в старую деревянную бадью с мыльной водой и пристроил к ней какое-то хитрое изобретение. Когда Юнис и Дорин возвратились в кухню, Джейми вертел рычаг, заставляя бадью трястись, а Саймон торопил его, уверяя, что так посуда вымоется быстрее.
– Он был очень разочарован, когда Юнис начала вытаскивать из бадьи разбитые тарелки и стаканы, – криво усмехнулся Джек. – После этого ему пришлось отказаться от своего изобретения.
– Но он не перестал изобретать, – улыбнулась Камелия.
– Нет, это у него в крови, точно так же, как море в крови у Джека, – объяснил Оливер. – Его светлость и Женевьева наняли для него лучших наставников, и все они согласились, что парень необыкновенно умен. Даже тот, который ушел после того, как Саймон случайно взорвал его стол. – Он весело хлопнул себя по колену. – Бедняга подпалил брови, Аннабелл пришлось подрисовать их кусочком жженой пробки. Когда Саймон уехал в университет, мы боялись, что он случайно сожжет его дотла.
– И он это сделал? – поинтересовался Зареб.
– Я поджег только одну лабораторию. – С нижней палубы появился Саймон с удобно устроившимся на его плече Оскаром. – Ее все равно нужно было модернизировать.
Мягкий лунный свет залил его. Саймон был в простой белой рубашке, темных брюках и свободно болтающемся сюртуке. В ночном свете Саймон показался Камелии совсем исхудавшим, за несколько дней болезни он стал еще бледнее. Чувство вины кольнуло ее. Он совершенно изнурил себя, работая над насосом день и ночь до посадки на «Независимость». Камелия не могла отделаться от мысли, что его слабость повлияла на течение морской болезни, которая одолела его с той минуты, как пароход Джека отчалил из Лондона. В Африке ему будет лучше, решила она, глядя, как Оскар заботливо перебирает спутанные рыжие волосы Саймона. Как только Саймон окажется на земле, африканское солнце и ветер станут ласкать его, и он снова окрепнет.
– Джек и Оливер только что рассказывали нам о ваших детских проделках, – улыбаясь, объяснила она. – Похоже, еще тогда вы стремились все улучшить.
– Меня всегда интересовало, как что работает, – ответил Саймон, отцепив лапы Оскара от своей шевелюры. – Как только это поймешь, можно сосредоточиться на усовершенствовании.
– Многие вещи не нуждаются в улучшении, – философски заметил Оливер.
– Например?
– Например, небо, – подсказал Оливер. – Все эти звезды были тысячи лет и будут еще столько же. Тут нечего улучшать, можно только стоять и наслаждаться видом.
Саймон поднял глаза и нахмурился.
– Если мы хотим изучить звезды, то нуждаемся в оборудовании, а его всегда можно улучшить. Когда-нибудь я сделаю телескоп, который позволит видеть планеты более ясно.
– Для чего нужно видеть планеты, когда над нами все эти звезды? – нетерпеливо возразил Оливер. – Думаю, для твоего пристального взгляда их больше чем достаточно.
– Я хотел бы видеть еще дальше.
– Зачем?
– Потому что мне любопытно, что там. Я хочу знать о вещах, которые непросто увидеть.
– А тебе не приходило в голову, что есть вещи, не предназначенные для твоих глаз?
Саймон пожал плечами:
– Думаю, если для моих глаз что-то не предназначено, то я этого и не увижу.
– Следующее, что ты попытаешься увидеть, это дорога на небеса, и сам Господь скажет: «Хватит, молодой Кент, не лезь куда не следует».
– Когда Бог скажет это, я буду смотреть куда-нибудь еще, Оливер, – беззаботно ответил Саймон. – На свете еще много непознанного, оно ждет своего часа.
– Всем добрый вечер, – поднялся на палубу Эллиот. – Уже немного поздно и воздух холодный, ты так не думаешь, Камелия?
– Мне хорошо, Эллиот, – заверила его Камелия. – Мы любуемся прекрасным ночным небом.
– Как наши дела, капитан Кент? – не поднимая глаз, спросил Эллиот. – Мы идем по графику?
– За последние дни мы прошли большое расстояние, – сказал Джек. – Но впереди по курсу плохая погода, которая, вероятно, задержит нас на день-другой. Надеюсь, мы сумеем наверстать отставание.
– Плохая погода? Что вы хотите этим сказать? – усмехнулся Оливер. – Небо такое ясное, что чище не бывает.
– На юго-востоке темная туча.
– Что, вот эта крошечная тень? – фыркнул Оливер. – Это маленькое облачко, потерявшее мамочку.
– Мамочка как раз позади него, – ответил Джек, удивленный сравнением Оливера. – Да и папочка тоже.
– Капитан прав, – глядя вдаль, прищурил глаза Зареб. – Надвигается шторм. Я это чувствую.
– Наверное, тогда нам нужно набрать скорость, – предложила Камелия. – И проскочить раньше, чем разразится шторм.
– К сожалению, он прямо по курсу, и мы просто раньше с ним встретимся, – сказал ей Джек. – Не волнуйтесь, «Независимость» на своем веку повидала немало плохой погоды.
– Ваше судно, может, и привыкло к этому, но желудок этого парня не так крепок, – кивнул в сторону Саймона Оливер. – Если он еще три дня проведет, уткнувшись носом в ведро, то, когда доберемся до Кейптауна, от него кожа да кости останутся.
– Значит, с тех пор, как мы отправились, у вас были тяжелые времена, Кент? – с некоторым превосходством спросил Эллиот. – Как я понимаю, вы не привыкли к океанским путешествиям?
– Все в порядке.
На самом деле Саймон чувствовал себя словно выжатый лимон, но не имел желания сообщать это Уикему. Его раздражало, что на всех остальных качка совершенно не действовала, а он, страдая от тошноты, валялся на узкой корабельной койке в своей каюте.
– Надеюсь, что это так. В Пумулани вам понадобятся вес ваши силы.
– Не беспокойтесь обо мне, Уикхип, – заверил его Саймон. – Привыкнув к движению, я понял, что море мне очень нравится. А сейчас извините, я вернусь к своим чертежам. Увидимся утром. Доброй ночи.
Весело насвистывая, он пошел на нижнюю палубу.


Он ненавидел этот проклятый океан.
Это было его единственной мыслью, когда Саймон растянулся на койке, отчаянно вцепившись двумя руками в матрац. Слава Богу, тошнота спала, но шторм, который предсказывал Джек, превратил океан в бушующий ад. «Независимость» то поднималась на волне, то проваливалась в бездну, заставляя внутренности Саймона метаться от горла к паху.
Как можно вынести это беспрестанное мучительное движение? И как это физически возможно, что огромный металлический пароход швыряет словно щепку?
«Если я переживу эту чертову поездку, больше ноги моей на судне не будет». Саймон страдальчески наблюдал, как металлический таз и кувшин соскользнули с умывальника и с грохотом свалились на пол. «До тех пор, пока не построю корабль, который не будет мотать по волнам, словно детскую игрушку».
Сглотнув, Саймон закрыл глаза, но стало только хуже. Он открыл глаза и уставился на стол, пытаясь сосредоточиться на стопке книг и чертежей. Наверное, нужно встать и попытаться работать, это поможет отвлечься от качки. Книги медленно заскользили с одного конца стола на другой. Саймон смотрел на них, не в силах решить, что хуже: наблюдать движение книг и сознавать качку или просто закрыть глаза и ощущать движение. Наконец книги съехали со стола, а вслед за ними перо и чернильница.
Все правильно. Наблюдать определенно хуже.
Саймон закрыл глаза, пытаясь отбросить все ощущения. Он решил выйти на палубу, думая, что свежий океанский воздух, возможно, восстановит его силы. К тому же, если снова навалится тошнота, гораздо удобнее просто перегнуться через борт и извергнуть содержимое желудка в океан, который причинял ему столько страданий. Но сползти с койки, пройти по качающемуся коридору, одолеть содрогающийся трап – все это требовало больших физических усилий, которые он, вероятно, не мог совершить. Поэтому Саймон просто лежал, вцепившись в матрац и размышляя, не выпить ли очередную порцию отвратительного эликсира Юнис. Если его не убьет океан, лекарство Юнис его точно доконает.
Сейчас эта возможность показалась Саймону чрезвычайно привлекательной.
Внезапно в его страдания ворвался оглушительный стук в дверь.
– Мистер Кент! Это Зареб. Пожалуйста, идите скорее!
Саймон кое-как сполз с кровати, шатаясь, подошел к двери и рывком открыл ее. В коридоре стоял перепуганный Зареб.
– Она умирает, мистер Кент… сэр, – ломающимся голосом прошептал Зареб. – Пришел темный ветер, и я не могу прогнать его.
Страх пронзил Саймона, отгоняя все мысли о собственном недомогании.
– Что значит – умирает?
– Темный ветер, – повторил Зареб, словно думая, что Саймон должен знать, о чем он говорит. – Он наконец настиг ее. Я пытался отогнать его, но он слишком силен. Идемте!
Пожилой африканец помчался по коридору, его яркие разноцветные одежды трепетали, как перья экзотической птицы. Саймон побежал за ним.
Когда Зареб открыл дверь, из каюты Камелии повалил густой едкий дым.
– Пожар! – задыхаясь, закричал Саймон, влетев в заполненную дымом каюту. – Камелия!
– Нет-нет, это не пожар, – быстро уверил его Зареб. – Я пробую отогнать злых духов.
Саймон заморгал от едкого дыма. Камелия, дрожа, лежала на полу в одной ночной рубашке. Рядом устроились Оскар, Харриет и Руперт. Серый туман окутывал тускло освещенную каюту зловонной сладковатой пеленой. Вокруг Камелии песком был очерчен круг, у ее головы, рук и ног стояли горшки, изрыгающие отвратительный дым. Когда Саймон вошел, Камелия слабо подняла голову, едва сумев дотянуться до таза, и ее тело содрогнулось от сильнейшего приступа тошноты. Кинувшись к Камелии, Саймон встал на колени, мягко отбросил с ее лица волосы и придержал голову.
– Успокойтесь, Камелия, – бодро произнес он, пытаясь изобразить спокойствие, которого не испытывал. Когда приступ тошноты наконец стих, Саймон прижал Камелию к себе, ужаснувшись призрачной бледности ее кожи.
– Я умираю, – прошептала Камелия, ее слова едва слышались сквозь гул судна.
– Нет, – твердо возразил Саймон. – Если я переживу этот мучительный рейс, Камелия, то вы уж тем более. – Он начал поднимать ее на руки.
– Вы должны оставить ее на месте, – запротестовал Зареб. – Ее нужно защитить от проклятия!
– Она должна лежать на кровати, – возразил Саймон, мягко опустив Камелию на койку.
– Но кровать прикреплена к стене, и я не могу сделать вокруг нее защитный круг!
– Ваш защитный круг ничего не дает, Зареб, – спорил Саймон, натягивая на Камелию одеяла. – Только посмотрите на нее, она же замерзла, лежа на полу!
– Где горит, приятель? – В каюту, махая руками и кашляя, ворвался Оливер. – Святая Колумба! Что это так воняет?
– Я отгоняю злых духов. – Зареб подвинул горшки с тлеющими травами поближе к Камелии.
– Похоже, вы отгоняете последние капли свежего воздуха, – заключил Оливер.
– Камелия! – В каюту ворвался Эллиот и в ужасе уставился на смертельно бледную девушку, лежавшую на койке. – Боже мой! – выговорил он, давясь дымом. – Зареб, что ты с ней сделал?
– Это злые духи. – С мукой на лице Зареб выстраивал дымящие горшки вдоль кровати. – Они следовали за ней через океан и теперь хотят забрать ее.
– О чем вы говорите? – Эллиот с ужасом смотрел, как Камелия снова содрогается от подступившей тошноты. – Господи! Что с ней? – побледнел он.
– Это проклятие, – чуть не плача настаивал Зареб. – Темный ветер нашел ее.
– Черт возьми, что здесь происходит? – В дверях появился Джек в одних брюках. – Пожар?
– Нужен врач! – сказал ему Эллиот. – Немедленно!
– На борту нет доктора. – Джек подошел к Камелии.
– Это возмутительно! Как это на борту нет врача?!
– И долго она в таком состоянии? – не обращая внимания на Эллиота, спросил Джек у Саймона, увидев дрожащие побелевшие губы Камелии.
– Не знаю, я только что пришел. – Взяв с умывальника влажную салфетку, Саймон мягко вытер рот Камелии и тихо спросил у брата: – Ты не знаешь, что с ней?
– Наверное, подцепила какую-нибудь заразу от этих проклятых животных. – Эллиот зло посмотрел на Оскара, Харриет и Руперта! – Или эта чертова змея ее укусила. Говорил я ей, что нельзя держать их рядом!
Руперт поднялся и, повернувшись к Эллиоту, высунул язык.
– Темные духи не используют животных, чтобы исполнить проклятие, – возразил Зареб, подставляя к кровати очередной горшок. – Они могут войти в тело самостоятельно.
– Я заберу это, Зареб. – Джек взял тлеющий горшок, открыл окно и швырнул его в бушующий океан. – Оливер, давай сюда остальные.
– Нет, капитан! – Зареб схватил два горшка. – Мы должны бороться со злом в каюте!
– Единственное зло в каюте – это зловоние и дым, которые вы сотворили, – возразил Джек, выбросив второй горшок. – Я здоров и то едва могу дышать. Можно себе представить, какой эффект этот смрад произвел на леди Камелию. – Он швырнул в волны очередной горшок.
– Вы боретесь с темной силой, которой не знаете, – спорил Зареб. – Проклятие Пумулани очень мощное!
– Может, я и не разбираюсь в темных силах, но тяжелый случай морской болезни отличить могу, – ответил Джек, забирая у Оливера следующий горшок. – И знаю, что, вынуждая ее вдыхать этот смрад, когда ее тело пытается очиститься, вы ей не помогаете!
Саймон в замешательстве смотрел на брата.
– Морская болезнь?
– Это невозможно, – категорически покачал головой Зареб. – Тиша никогда не страдает морской болезнью.
– У каждого бывает свой первый раз, – парировал Джек.
Оливер озадаченно почесал голову:
– Как она может страдать морской болезнью, если предыдущие три дня прекрасно себя чувствовала?
– Море за последние четыре часа разбушевалось. Разве вы не заметили, как качает судно?
– Я думал, что это всегда так, – мрачно заметил Саймон.
– А я думал, что дело в капельке виски, которую я принял после ужина, – сказал Оливер.
– Я бы на твоем месте больше не пил, Оливер, от этого качка покажется сильнее, – посоветовал Джек, вручая Оливеру таз. – Ополосни его и скажи юнге Уиллу, чтобы принес два чистых ведра, полотенце, кувшин воды, ложку и пару одеял. Зареб, вам нужно остаться здесь и всю ночь присматривать за хозяйкой. Приступы болезни, наверное, продолжатся. Пока она так слаба, что может только спать. Попробуйте с ложки вливать в нее несколько глотков воды каждые десять минут, иначе ее снова начнет тошнить. Если ей станет хуже или начнется лихорадка, немедленно зовите меня. Понятно?
Зареб медленно кивнул, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на лице Джека в качающейся каюте.
Потом, зажав рот рукой, бросился вон, не желая демонстрировать другим свою слабость.
– Я только проверю, все ли с ним в порядке, – сказал Оливер, тоже почувствовав острое желание выйти на палубу. – Не думаю, что от мистера Зареба сегодня будет много пользы.
Джек, вздохнув, с надеждой посмотрел на Эллиота и Саймона.
– Я позабочусь о ней, – сказал Саймон.
– Нет, я буду заботиться о ней, – настаивал Эллиот. – Я знаю Камелию много лет и намного ближе ей, чем вы, Кент.
– Отлично, – сказал Джек. – Как я сказал, Уикем, очень важно попытаться влить в нее немного воды, но не торопитесь. Как только рвота спадет, попробуйте заставить ее выпить немного слабого имбирного чая. Завтра, если Камелия сможет сидеть, можно дать ей мелко накрошенное пресное печенье. И если все пойдет хорошо… вы слушаете, Уикем?
– Конечно, слушаю, – сказал Эллиот, стараясь не спускать взгляда с лица Джека. Судно беспрестанно раскачивалось, и он напряг ноги, чтобы сохранить равновесие. – Вы говорили об имбирном печенье и… – Он ухватился на стену, стараясь удержаться.
– Вы хорошо себя чувствуете, Уикхип? – нахмурился Саймон. – Вы ужасно бледны…
– Все в порядке, – ответил Эллиот, проглотив ком в горле. – Я должен дать ей печенье, чай и… – Он замолчал, его лицо исказила паника.
Потом он вылетел из каюты, едва успев выскочить в коридор, прежде чем его вырвало.
– Черт побери! – Джек повернулся к Саймону. – Ты-то хоть в порядке, или тебя тоже тошнота одолевает?
– Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы заботиться о Камелии, – уверил его Саймон.
– Хорошо. Главное, чтобы ей было тепло и удобно, и попробуй влить в нее немного воды. Воздух теперь здесь гораздо чище, но думаю, животных надо убрать, чтобы вокруг нее не было суеты. Я отнесу их в твою каюту. – Он осторожно посмотрел на Руперта. – Нет, лучше ты возьми змею, а я заберу остальных.
Когда Джек приблизился к Харриет, она взлетела на плечо Саймона и громко заорала. Джек повернулся к Оскару, но тот одним прыжком устроился у Саймона на голове. Руперт остался на месте и, подняв голову, изготовился для удара.
Саймон вздрогнул, когда Оскар дернул его за волосы.
– Наверное, животным лучше остаться здесь.
Джек с любопытством посмотрел на брата.
– Вот уж не знал, что ты любишь животных.
– Я их не люблю, – уверил его Саймон, пытаясь отцепить когти Харриет от своего плеча. – Но по какой-то причине они этого не чувствуют.
– Вот все, что вы просили, капитан. – Сонный парнишка лет двенадцати вошел в каюту с охапкой одеял, полотенец, ведрами и кувшином. – Этому лорду Уикему не очень хорошо. Я видел, что он пытается добраться до своей каюты совершенно зеленый… ой, тут змея!
– Все в порядке, Уилл, – сказал Джек. – Змея принадлежит леди Камелии. Положи все на стол.
– Она кусается? – подозрительно спросил Уилл, не двигаясь.
– Не видел, чтобы Руперт кого-нибудь укусил. – Оставив попытки согнать Харриет, Саймон теперь пытался снять с головы упрямого Оскара. – Даже если он это сделает, его укус для людей не опасен.
– Почему миледи не держит змею в клетке? – поинтересовался Уилл и пошел к столу, держась как можно дальше от Руперта.
– Леди Камелия не верит в клетки.
– Прекрасная философия, – заметил Джек. – Я лично тоже их не очень люблю. Пойдем, Уилл, посмотрим, как дела на палубе. Если надвигается шторм, нам придется заботиться не только о больных пассажирах.
– Что значит – надвигается? – спросил Саймон, хватая накренившийся кувшин. – Разве сейчас не шторм?
– Это? Это чепуха. Подожди, когда корабль станет крениться так, что едва не перевернется. Вот тогда ты поймешь, что такое шторм!
Саймон, застонав, прижал кувшин к груди.
– Твоя жена Эмилия знает о твоих причудах, когда дело касается моря? – спросил он.
– Эмилия знает обо мне все. И не могу понять, почему она меня любит. – Джек улыбнулся брату, который с обезьяной на голове, птицей на плече и скользящей по ногам змеей, выглядел ужасно смешно. – И это заставляет меня думать, что у всех нас, своевольных воришек, есть надежда, Саймон. – Он поглядел на затихшую Камелию. – Кажется, тошнота спала, это хороший признак. Тогда не давай ей воды, только держи в тепле. Я зайду посмотреть, как она, – И Джек вместе с Уиллом вышел.
Саймон стоял посреди каюты, глядя, как чемоданы Камелии, стул и письменный столик скользят по полу. Руперт торопливо убрался с их пути, а Оскар устроился на столе, привинченном к полу. Харриет, хлопая крыльями, сильнее цеплялась за плечо Саймона.
– Считайте это приключением, – посоветовал он животным, хватая своенравный стул. – Вам будет что рассказать обезьянам, птицам и змеям, когда вы окажетесь дома.
Оскар нахмурился и покачал головой.
– Ты, вероятно, прав. Никто этому не поверит. Я бы и сам не поверил, если бы кто-то попытался описать мне все это. – Саймон придвинул стул к кровати Камелии и сел. Налив в таз воду из кувшина, он смочил салфетку и вытер лицо Камелии.
Ее кожа была пепельно-серой, под глазами залегли темные тени. Брови сведены, губы сжаты в напряженную линию, словно она все еще боролась с мучительной тошнотой. Незнакомое желание защитить охватило Саймона, когда он медленно протирал ее лицо и шею. Бросив салфетку в таз, он положил руку на лоб Камелии, стараясь определить, не началась ли лихорадка. Лоб был прохладный. Помня, что Джек велел ему держать больную в тепле, Саймон поднялся, чтобы взять одеяла, которые принес Уилл.
Вернувшись к кровати, он увидел, что Камелия наблюдает за ним.
– Вы оставили меня, – тихо пробормотала она. Казалось, слова даются ей с большим трудом.
– Только на мгновение. Я ходил за одеялами. – Саймон тщательно укрыл Камелию.
– Я умираю, Саймон, – прошептала она.
– Вы не умираете, Камелия. Хотя, учитывая то, что вы сейчас испытываете, вам в это трудно поверить.
Она нахмурилась, пытаясь понять, что он говорит.
– Я не умираю?
– Нет.
– Зареб сказал, что пришел темный ветер.
– Я думал, вы не верите в проклятия, – поддразнил Саймон, устраиваясь рядом и поправляя постель.
– Я в них не верю. – Камелия с отчаянием смотрела на него. – Но у меня такое чувство, будто я умираю.
Саймон нежно провел пальцами по ее прохладной шелковистой щеке.
– Сейчас темно, Камелия, и определенно бушует ветер. Этот ветер взволновал океан, который играет кораблем, словно мячиком, то подбрасывая его, то роняя. И если вы думаете, что больны, то вам нужно посмотреть на беднягу Уикема, – с язвительной улыбкой заметил Саймон. – Сейчас он, наверное, перегнулся через борт и подумывает, не прыгнуть ли вниз и тем самым прекратить страдания.
– А Зареб?
– К сожалению, и он болен. Думаю, что с ним и Оливер.
– Это моя ошибка, – несчастно сказала она.
– Я не думаю, что вы можете отвечать за погоду, Камелия.
– Они здесь из-за меня.
– Мы все здесь, потому что сами этого хотели, – поправил ее Саймон. – Это большая разница.
Камелия закрыла глаза, слишком измученная, чтобы продолжать дискуссию.
Саймон сидел около нее долго, глядя в ее бледное прекрасное лицо. Корабль то вздымался на волнах, то падал вниз, чемоданы взад и вперед скользили по полу. Саймон думал о том, какой маленькой и хрупкой Камелия кажется сейчас и как не похожа на решительную молодую леди, которая вошла в его лабораторию без приглашения и настояла, чтобы он сделал паровой насос. Она преодолела этот океан, чтобы войти в его жизнь. Теперь она наконец возвращается на землю, которую любит. Никакие темные ветры, проклятия или смертельные угрозы не могли помешать ей вернуться в Африку. Камелия осушит свой участок, возобновит раскопки и найдет древнюю могилу, о которой мечтал ее отец, или умрет, разыскивая ее. Саймон понял, что Камелия никогда не отступится.
В ней бьется сердце воина.
Ее дыхание стало немного глубже, брови расправились, свидетельствуя, что тошнота наконец прекратилась. Саймон подумал, что нужно найти имбирный чай, о котором говорил Джек. Когда Камелия проснется, ей понадобится питье. Надо принести печенье на случай, если она проголодается. Саймон встал и начал подтыкать одеяло, чтобы Камелия в его отсутствие не замерзла.
– Не оставляйте меня, – пробормотала она, ее голос едва слышался сквозь гул океана.
– Я вас не оставляю. – Саймон отвел с ее лба выгоревшую прядь. – Я собирался принести вам чаю.
Камелия нахмурилась и взяла его руку, слабо сжав пальцы.
– Не оставляйте меня, – повторила она на этот раз медленнее, будто старалась заставить его понять. – Пожалуйста.
Саймон смотрел на ее бледные тонкие пальцы, отчаянно цепляющиеся за его руку. Ее рука была маленькая и мягкая, как бархатистые лепестки цветка. Он помнил, как эта рука ласкала его, и тогда он думал, что сойдет от этого с ума. В ту ночь он будто растворился в ней, потерял какую-то глубокую, тайную часть себя, которую не мог вернуть, как ни старался. Он пытался это сделать. Старался избегать Камелию, погрузился в работу, занялся подготовкой к поездке, а в последние дни сосредоточился на том, чтобы выжить на этом чертовом корабле.
Держа Камелию за руку, Саймон понял, что снова пропал. «Не оставляйте меня». Она говорила только об этом мгновении, когда лежала больная, слабая, испуганная. Но эти слова проникли в самые потаенные глубины его души, Камелия привязала его к себе, сама того не сознавая. Она украла часть его души. Теперь Саймон это понял. Она сделала это непреднамеренно, но едва ли это имело значение. Камелия забрала часть его сердца, его души, и когда он наконец отправится домой, она оставит их у себя.
Саймон знал, что никогда не сможет убедить ее вернуться с ним в Лондон. Камелия принадлежит Африке, с ее омытыми солнцем горами, дикими животными, таинственными костями и раковинами. Банальная жизнь с рассеянным изобретателем и бывшим вором в переполненном городском доме на какой-нибудь дождливой, покрытой сажей лондонской улице никогда с этим не сравнится.
В отличие от Эллиота Саймон достаточно заботился о Камелии, чтобы не пытаться убедить ее жить жизнью, в которой она никогда не будет счастлива.
– Я не оставлю вас, Камелия, – пробормотал он, снова садясь на стул.
Она слабо сжала его руку, вздохнула и, отвернувшись, скользнула в сон.
А Саймон сидел и смотрел на нее, его рука лежала в ее пальцах, охраняя от темного ветра. Его сердце разрывалось пополам.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Твое нежное слово - Монк Карин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть вторая

Глава 8Глава 9

Часть третья

Глава 10Глава 11Глава 12

Часть четвертая

Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Ваши комментарии
к роману Твое нежное слово - Монк Карин


Комментарии к роману "Твое нежное слово - Монк Карин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100