Читать онлайн Твое нежное слово, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Твое нежное слово - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Твое нежное слово - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Твое нежное слово - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Твое нежное слово

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Если ей еще кто-нибудь скажет, как все восхищаются ее преданностью своей работе, она его задушит.
Вместо этого Камелия улыбалась, изо всех сил стараясь изображать благовоспитанность и спокойствие, как она их себе представляла. Время от времени она поглядывала на женщин, заполнивших душный бальный зал, чтобы подсмотреть, как ей полагается себя вести на этом утомительном приеме. Юные девушки, сложив губки бантиком, грациозно скользили по паркету с пустыми лицами красивых фарфоровых кукол. Незамужние женщины стояли группками, обмахиваясь веерами, и хлопали ресницами, когда молодые люди отваживались заговорить с ними.
У некоторых девушек был такой вид, будто они хотели сбежать с бала, и это правильно, думала Камелия. Достаточно только взглянуть на их неуклюжих поклонников с рыхлыми лицами. Девушки знали, что достаточно пары неуверенных танцев, совместного обеда, и мамаши объявят их подходящей парой.
Она снова прислушалась к монотонному голосу лорда Багли, порадовавшись про себя, что давно миновала восемнадцатилетний возраст, когда ее отца пытались убедить, что нужно найти дочери мужа.
К счастью, ее любимый отец не считал, что его единственная дочь должна выйти замуж в тот же миг, когда достигнет совершеннолетия. И поскольку Камелия уверила его, что не интересуется браком, а хочет работать вместе с ним, вопрос о замужестве был отложен.
– … и затем мы погрузили их на судно и отправили в Бриги некий музей, где они стали центром древнегреческой коллекции, – закончил лорд Багли, торжествующе взмахнув затянутой в перчатку жирной рукой. – Я тогда сказал вашему отцу, что ему нужно идти со мной, но он всегда был слишком упрям. Он полагал, что Африка скрывает необычайные сокровища и именно он их найдет. – Он усмехнулся, ощетинив седые прокуренные усы, и покачал головой, будто в Преданности лорда Стамфорда своему делу в Африке было что-то забавное.
– Он был прав. – Камелия сразу невзлюбила лорда Багли за пренебрежение к работе отца.
– Конечно, если он говорил об алмазах и золоте, – согласился лорд Багли. – Но ваш отец не говорил о полезных ископаемых. Когда мы разговаривали с ним в последний раз, приблизительно за полгода до его смерти, он только и делал, что жаловался на крупные добывающие компании.
– Он говорил, что они уничтожают землю, – добавил лорд Даффилд, высокий угрюмый мужчина лет шестидесяти, с зачесанными наверх остатками седых волос. – И уверял, что, если компаниям позволить продолжать работу, то они полностью уничтожат Африку.
– И в этом он был прав, – упорствовала Камелия. – Скажите, лорд Даффилд, вы когда-нибудь сами видели, какое опустошение вызывает добыча алмазов?
– Горная промышленность – грязное дело, – небрежно ответил он, рассеянно поглаживая редкие пряди. – Боюсь, это неизбежно.
– Вы должны согласиться, дорогая, что Африка появилась на карте благодаря алмазам, – добавил лорд Гилби, поглаживая изящно подстриженную седую бороду.
– Африка существовала за миллионы лет до того, как восемнадцать лет назад на берегах реки Оранжевой нашли эти несчастные белые камушки, – спокойно ответила Камелия.
– Но что это было? – Лорд Пендрик мрачно скривил мясистое, красное от алкоголя лицо. – Бесплодная растрескавшаяся земля, населенная голыми дикарями, дикими животными и голландскими бурами. Пока не обнаружили алмазы, Африка никого не интересовала, она была дикой, нецивилизованной и фактически необитаемой.
– Совершенно верно, – энергично кивнул лорд Даффилд.
– Теперь благодаря горной промышленности проложили железные дороги, строятся города, появился телеграф. Я слышал, что в Кимберли, где находятся крупнейшие разработки, даже провели электричество.
– Туда можно принести цивилизацию, только заставит дикарей как следует работать. – Лорд Гилби рассмеялся, давая понять, что считает такой подвиг едва ли возможным.
– Трудно заставить аборигенов работать, если они выросли без христианских понятий о труде, – ханжески вставила леди Багли, ее маленькие глазки едва виднелись в обильных складках щек. – Боюсь, им больше по душе целыми днями греться на солнце и бездельничать.
Камелия сжала кулаки, готовясь высказать заносчивым невеждам все, что о них думает. Она почувствовала, как Эллиот придвинулся ближе, не касаясь ее, но поддерживая своим присутствием. Камелия понимала, что он пытается помочь ей обуздать свой нрав. Эллиот в этом всегда был гораздо искуснее, чем она и ее отец. Камелия, стараясь успокоиться, сделала вдох, насколько позволял тугой корсет. Из ее отповеди ничего хорошего не вышло бы. Она только обидела бы и оттолкнула членов Британского археологического общества, тем самым погубив возможность получить их поддержку.
Если она не сумеет получить деньги, то не останется надежды осуществить мечту отца.
– Южная Африка – красивая земля, и сейчас там происходят захватывающие события, – улыбаясь, начал Эллиот, переводя разговор в менее опасное русло. – За пятнадцать лет работы вместе с лордом Стамфордом я научился ценить ее простые радости. Лорд Стамфорд был убежден, что в Африке находится ключ к истории человечества, и, возможно, он прав.
– Он был прав, – настаивала Камелия. – Мы докажем его правоту, это только вопрос времени. Участок, который мы исследуем, уже дал сотни экспонатов тысячелетней давности. Я уверена, что через несколько месяцев мы найдем нечто значительное.
– В самом деле? – Лорд Багли с любопытством посмотрел на нее поверх стакана бренди. – И что именно вы намерены найти, леди Камелия?
Камелия открыла было рот, чтобы ответить, но промолчала. Несмотря на небрежный тон лорда Багли, его глаза вдруг вспыхнули, и у нее по спине пробежал холодок.
«Не суйтесь в Африку, если не хотите видеть, как умрут ваши драгоценные работники».
«Неужели лорд Багли нанял двух хулиганов, чтобы запугать меня? – задумалась Камелия. – Это вполне возможно. Лорд Багли – уважаемый археолог с долгой и выдающейся карьерой, но он не из тех, кто посвятит годы жизни раскопкам без гарантии что-то обнаружить. Подход его светлости состоял в том, чтобы брать то, что есть. Даже если для этого нужно разрушить красивый храм или отломить великолепную скульптуру, чтобы упаковать и отправить на корабле в Британский музей. С последней находки лорда Багли прошли годы, – размышляла Камелия. – Несмотря на явный скептицизм, он всегда стремился побеседовать с лордом Стамфордом о прогрессе африканских раскопок, когда тот приезжал в Лондон. Ее отец сумел убедить лорда Багли н крайней важности своего участка?»
– Я убеждена, что мы найдем еще больше экспонатов, свидетельствующих о богатой и древней истории африканских народов, – неопределенно ответила Камелия под пристальным взглядом лорда Багли. – Возможно, даже найдутся свидетельства, подтверждающие теорию Дарвина о происхождении видов.
– Я нахожу идею происхождения человека от обезьян столь же смешной, сколь нелепой. – Леди Багли энергично обмахивала украшенную бриллиантом пышную грудь веером из страусовых перьев. – Все знают, что человека создал Бог.
– Насколько я понимаю, мистер Дарвин не отрицал возможности, что Бог сначала создал обезьян, а потом следил, как они постепенно превращались в людей, – сказал лорд Даффилд. – На это потребовались тысячи лет.
– Это абсурд, – возразила леди Багли. – Если Бог хотел населить землю людьми, то зачем ему начинать с обезьян и затем превращать их в людей? Он всесилен и сотворил Адама и Еву.
– В том, как мы стали такими, как сегодня, есть много непонятного, леди Багли, – дипломатично заметил Эллиот. – Мы археологи, и наша миссия задавать вопросы, продолжать поиски и пытаться соединить вместе отдельные части этой загадки.
– Если человечество действительно зародилось в Африке, как утверждает Дарвин, то возникает вопрос: что эти негры делали на протяжении тысячелетий? – решительно сказал лорд Гилби.
– Да, – согласно кивнул лорд Багли. – Почему мы не видим величественных зданий, роскошных мавзолеев, захватывающих дух произведений искусства, подобных тем, что оставили древние египтяне, греки и римляне? Где достижения столь древней цивилизации?
– Народы Африки не имеют потребности возвеличивать себя строительством огромных пирамид и храмов, – теряя терпение, объяснила Камелия. – Их верования неразрывно связаны с землей и животными. Они верят, что когда человек умирает, его дух становится частью их земли. Они не видят потребности в сложных ритуалах похорон или пышных кладбищах. Что касается строительства постоянного жилья, То для кочевников в этом мало смысла. Погодные условия и отсутствие продовольствия могут вынудить племена идти дальше.
– Или они слишком ленивы, чтобы построить что-нибудь существенное, – язвительно заметил лорд Даффилд.
– У них нет интеллекта, – заявил лорд Багли. – Это не их вина. Научные исследования доказывают, что интеллект зависит от размеров мозга.
– Скажите, лорд Багли, насколько велик ваш мозг? – Тон Камелии стал резким. – Я спрашиваю только потому, что не знаю, построили ли вы что-нибудь значительное за свою жизнь.
– Камелия… – начал Эллиот предостерегающим тоном.
– К вашему сведению, леди Камелия, я один из главных создателей собрания греческих и римских древностей Британского музея, – пробурчал оскорбленный лорд Багли. – Благодаря мне в музее установлен целый греческий храм, который считается одним из важнейших экспонатов собрания. Моя работа в области археологии – я уверен, что все здесь с этим согласятся, – имеет первостепенное значение.
– Вы разрубали на части великолепные храмы и произведения искусства в Италии и Греции и увозили их прежде, чем вас пытались остановить, – парировала Камелия. – Разве вы не разрушали то, что строили другие?
Потрясенный Эллиот еще ближе подвинулся к ней.
– Леди Камелия хочет сказать…
– Я знаю, что хочет сказать леди Камелия, – заверил его лорд Багли, его белое как мел лицо с глубокими морщинами вспыхнуло от негодования. – И должен заявить, что нахожу ее комментарии не только ошибочными, но и чрезвычайно оскорбительными.
Камелия открыла было рот и хотела ответить, что она на ходит его комментарии об африканских народах столь же оскорбительными, но Эллиот сжал ее руку, умоляя молчать.
– Только не говорите, что леди Камелия не разделяет страсть ее отца к горячим дебатам! – со смехом объявил он. – Лорд Стамфорд никогда не заботился о том, с кем спорит, именно это я и пытался объяснить. Его дочь такая же, правда, леди Камелия?
На лице Эллиота была маска веселья. Но за игривыми огоньками в его темно-карих глазах Камелия видела мольбу перестать оскорблять хозяина и согласиться с предложенным объяснением.
Она спокойно выдержала пристальный взгляд Эллиота, не желая извиняться за свои комментарии. Она терпеть не могла собравшихся вокруг нее высокомерных и напыщенных людей, всецело убежденных в собственном превосходстве. Ей хотелось недвусмысленно высказать, что она думает об их отвратительном невежестве и фанатизме.
Все еще улыбаясь, Эллиот выжидательно поднял бровь.
«Извинись, – молча приказывал он. – Сейчас же».
Камелию охватила досада. Она понимала, что нуждается в поддержке этих людей. Без их финансов или одобрения, даже самого сдержанного, она не сможет продолжить работу. Это очевидно.
И это приводило ее в бешенство.
– Я похожа на отца, – пробормотала Камелия, изо всех сил стараясь добавить в голос ноты раскаяния. – И, боюсь, в пылу спора могу зайти слишком далеко. – Она спокойно оглядела собравшихся.
Возникла напряженная пауза.
– Не нужно извинений, дорогая, – уверил ее лорд Багли.
«Вот и хорошо, потому что ты их не получишь». Камелия невинно посмотрела на лорда Багли.
– Без сомнения, женщины в Южной Африке ведут себя по-другому, чем здесь, – добавила леди Багли. – Полагаю, Потому что это молодая страна. Не могу себе представить, как жить в таком диком жарком месте.
«Ты бы там и дня не выдержала, – молча уверила ее Камелия. – Расплавилась бы на солнце или тебя съели бы свирепые звери». Она довольно улыбнулась своим мыслям.
Неверно истолковав улыбку Камелии, леди Багли улыбнулась в ответ.
– Извините нас, я обещал показать леди Камелии парк, – сказал Эллиот, которому не терпелось увести Камелию, пока восстановилось хрупкое спокойствие. – Он просто великолепен.
– О да, – с энтузиазмом подтвердила леди Багли. – Говорят, наш розарий один из лучших в Лондоне!
– Тогда леди Камелия должна его увидеть. – Эллиот подал Камелии руку. – Извините нас. – Он легко поклонился и быстро увел Камелию.
– Молодого Уикема ждет сюрприз, если он думает, что может приручить ее, – заметил лорд Багли после того, как они ушли.
– Нет ничего плохого в том, что у девочки есть характер, – одобрительно заметил лорд Даффилд. – Даже если ее аргументы смешны.
– Характер – это прекрасно, но леди Камелия совершенно одичала, – раздраженно сказала леди Багли, энергично обмахиваясь веером. – Ее отец не должен был позволять ей жить в Африке после смерти матери. Нужно было оставить ее в Англии у родственников и выдать замуж, как только она достигнет совершеннолетия. Это отвратительно, что молодая незамужняя женщина занимается раскопками в Африке в окружении опасных животных и голых туземцев.
– Она недолго будет этим заниматься, – уверил ее муж. – Леди Камелия утверждает, что вот-вот найдет что-то важное, но все знают, что единственное, что можно найти достойного в Африке, – это алмазы и золото. И если она не найдет этого в ближайшее время, то будет вынуждена оставить глупую мечту своего отца.
– Как получилось, что ей удалось так долго этим заниматься? – поинтересовался лорд Пендрик.
– Стамфорд оставил ей скромное наследство и изрядные долги, – объяснил лорд Гилби. – Некоторые члены Общества великодушно простили леди Камелии долги отца. А некоторые, из уважения к его памяти, даже снабдили ее деньгами. Однако, боюсь, их милосердие иссякло.
– Хорошо известно, что у нее на участке происходят неприятности, хотя она не любит признавать это, – погладил бороду лорд Даффилд. – Несколько рабочих погибли от несчастных случаев, многие сбежали. Как я понимаю, ее участок затоплен дождями, и она не может откачать воду. Аборигены считают, что земля проклята.
– Аборигены всегда считают, что их земля проклята, – усмехнулся лорд Багли. – Это от невежества. Если бы я прекращал работы всякий раз, когда мне говорили о проклятии или чем-то подобном, я бы никогда ничего не нашел.
– Совершенно верно, дорогой, – согласилась леди Багли. – Думаю, вы должны признать, что для молодой женщины дело обстоит по-другому. Леди Камелии нужно срочно оставить участок.
– Я знаю, что молодой Уикем молит Бога, чтобы она поскорее пришла в разум и продала землю, – заметил лорд Пендрик.
– Компания «Де Бирс» сделала ей предложение, хотя я не вижу, какая им от этого польза, – покачал головой лорд Даффилд. – Там никогда даже крошечного алмаза не нашли.
– Они пытаются завладеть всеми землями вокруг Кимберли, – пояснил лорд Гилби. – И когда они этого добьются, с ними никто не сможет тягаться.
– Сейчас земля может ничего не стоить, но кто знает, что будет через тридцать – сорок лет? – добавил лорд Пендрик. – Полагаю, что компания «Де Бирс» рассуждает, что, даже если там нет никаких алмазов, эта земля понадобится для подсобных нужд.
Лорд Багли рассмеялся:
– Это очень долгосрочные инвестиции. Я бы никогда не вложил деньги со столь слабой надеждой вернуть их. Я предпочитаю вернуть вложенные средства задолго до того, как состарюсь и не смогу наслаждаться ими.
– Тогда будем надеяться, что леди Камелия придет в разум быстрее, чем окончательно обанкротится, – сказала леди Багли.
– Я уверен, что она скоро одумается, моя дорогая. Проклят участок или нет, но если она не сможет платить рабочим, ей придется его продать. – Лорд Багли сделал паузу, отхлебнул бренди и загадочно добавил: – Это так просто.


– Тебе не следовало так говорить с лордом Багли, – убеждал Эллиот, ведя Камелию по дорожке, посыпанной светлым гравием. – Ты оскорбила его.
– Он этого заслуживает, – горячо возразила Камелия – Они все заслуживают. Их комментарии об африканцах отвратительны. Ты действительно ждал, что я стану стоять в сторонке и позволю говорить подобные вещи?
– Я знаю, что для тебя это трудно, Камелия, но ты должна понять, что иногда лучше промолчать, – сказал Эллиот. – Таким способом ты их мнения не изменишь, ты только оскорбишь их и отобьешь желание помогать тебе. И поскольку ты нуждаешься в их помощи, нужно быть с ними осторожной.
– Я не нуждаюсь в их помощи настолько, чтобы выслушивать клевету на людей, которые за день совершают больше работы, чем большинство людей в этом зале делают за целый год.
Эллиот вздохнул:
– Ты сумела найти хоть какую-нибудь сумму?
– Лорд Кадуэлл сказал, что даст мне денег. Он был хорошим другом моего отца.
– Он назвал сумму?
– Он не сказал ничего определенного, но я уверена, что это будет щедрая сумма. Кажется, он очень заинтересовался, когда я описала кости из последней находки, и хочет больше узнать о наскальных рисунках.
– А другие что-нибудь предложили?
– Пока нет.
Он мрачно посмотрел на нее.
– Еще не вечер, Эллиот.
– Да, Камелия, но ты должна видеть, что в обществе нарастает нежелание поддерживать работу твоего отца.
– Они просто не хотят давать деньги женщине, – спорила Камелия. – Мне необходимо убедить их, что тот факт, что я – женщина, не имеет никакого значения, значение имеет участок.
– Дело не только в этом, Камелия, и ты это знаешь. Даже когда твой отец был жив, ему становилось все труднее убедить людей вкладывать капитал в его работу. Несмотря на его энтузиазм и преданность делу, он так и не нашел ничего значительного.
– На этот раз все по-другому. Находки в Пумулани будут иметь первостепенное значение.
– Ты не можешь знать это наверняка, Камелия, Мы с твоим отцом пятнадцать лет, до самой его смерти, работали в Пумулани, ты без устали трудишься там уже полгода. И мы сумели найти лишь разрозненные кости, бусинки, несколько примитивных инструментов и наскальные рисунки, которые, хоть и интересны, но вряд ли являются главной археологической находкой, по крайней мере, по мнению членов Общества, – быстро проговорил Эллиот, видя, что она собралась спорить.
– Там есть большее, Эллиот, – настаивала Камелия. – Я знаю, что после смерти папы ты был обескуражен, вот почему ты решил заняться экспортным бизнесом. И я тебя не виню.
– Мой отъезд из Африки был вызван не только этим, Камелия, – возразил Эллиот. – Ты лучше других знаешь, что мне нравилось жить и работать в Пумулани, независимо от находок. Я отправился в Африку по собственному выбору, вопреки возражениям своей семьи, потому что я любил археологию, верил в твоего отца и хотел учиться у него. Годы, проведенные там, были невероятны. К сожалению, смерть моего отца наложила на меня обязательства, которые я просто не мог исполнять без постоянного источника дохода. Жизнь изменилась, Камелия. – Он мягко положил ладонь на ее руку. – Мы должны принять перемены, даже если это трудно, и идти дальше.
– Я действительно считаю, что скоро в Пумулани будет обнаружено нечто важное, Эллиот, – искренне сказала Камелия. – И если смогу продержаться достаточно долго, я найду это.
– Лучшее, на что ты можешь надеяться, – это найти алмазы, – рассуждал он. – Тогда компания «Де Бирс» предложит тебе за участок даже больше, чем сейчас. Они намерены приобрести как можно больше, земли вокруг Кимберли, чтобы защитить свои интересы. – Эллиот сделал паузу и мягко добавил: – Ты должна серьезно подумать над их предложением.
– Я никогда не продам участок «Де Бирс» или любой другой добывающей компании, – горячо сказала Камелия. – Эта земля – драгоценная археологическая связь с прошлым, которое должно быть защищено и сохранено. Я никому не позволю взрывать ее динамитом и превратить в огромную яму, как в Кимберли.
– А что, если мы уже исчерпали возможности участка? – спорил Эллиот. – Я знаю, твой отец считал, что там находится большая погребальная камера. Но нет никаких свидетельств, что она действительно существует. Скорее всего, там лишь несколько костей и обломки раковин. Не стоит тратить на такие находки всю жизнь, Камелия. – Эллиот придвинулся ближе, его голос смягчился. – Не стоит ради этого отказываться от шанса завести настоящий дом, мужа, детей здесь, в Англии.
– Англия – не мой дом, – возразила Камелия. Они забрели в один из укромных уголков парка, и за спиной у нее оказалась плотная стена растений. – Мой дом Африка.
– Англия могла бы стать твоим домом, – понизив голос, настойчиво уговаривал Эллиот. – Я знаю, тебе здесь все кажется чужим, но ты полюбишь эту жизнь. Если ты позволишь, обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. – Он мягко положил руки ей на плечи и потянул к себе. – За все годы нашего знакомства я никогда не видел тебя такой грустной, Камелия, и это причиняет мне боль. Я всего лишь хочу, чтобы ты снова была счастлива, как в те времена, когда я привозил тебе из Кейптауна новую книгу или особенный нож, которого ты прежде не видела.
Камелия задумчиво улыбнулась ему:
– Теперь все не так просто, Эллиот. Я уже не беззаботная девочка, которая долгие часы радуется новой книге или ножу. Я археолог, отвечающий за раскопки на затопленном участке в Южной Африке, за средства к существованию многочисленных рабочих, за долги, с которыми я борюсь.
– Тогда позволь мне помочь тебе найти выход из этого положения, – умолял Эллиот. – Я знаю, что если ты вбила себе что-то в голову, то не отступишься. Ты всегда была такой, и меня всегда это восхищало, но мне больно видеть, что ты тратишь все силы на воплощение мечты отца.
– Это и моя мечта, Эллиот, – напомнила ему Камелия. – У нас с отцом одни взгляды.
– Твой отец был мужчиной, и хотя тебе крайне неприятно это слышать, для него все было по-другому. Ты не можешь провести всю жизнь в грязных, пыльных палатках среди аборигенов, копаясь в земле в поисках костей и каменных орудий. Твое место здесь, ты должна жить в Лондоне, растить детей, быть хозяйкой великолепного дома и принимать в нем сливки британского общества.
– Не думаю, что сливкам британского общества это понравится, – возразила она. – Я подавала бы на ужин жареную антилопу и банановый пудинг, весь вечер твердила бы, что люди произошли от обезьян, в то время как Оскар прыгал, Харриет летала, а Руперт ползал бы под столом в столовой. Сомневаюсь, что кто-нибудь захотел бы нанести мне второй визит! – рассмеялась Камелия.
– Тогда они все болваны. – Эллиот отбросил с ее щеки выбившийся из прически локон.
Камелия в замешательстве посмотрела на него. Его пальцы гладили ее щеку; прикосновение было мягким, но в нем была мужская властность, которой Камелия прежде не замечала в Эллиоте. В этот миг она поняла, что все между ними совершенно переменилось.
Не сводя с нее глаз, Эллиот начал наклоняться к ней.
– Ты принадлежишь мне, Камелия. – Его губы едва коснулись ее рта, когда он хрипло закончил: – Так всегда было.
Камелия застыла, у нее перехватило дыхание, сердце, словно пойманная птица, билось в грудной клетке, немилосердна, стянутой корсетом. Губы Эллиота прижались, к ее губам, теплые, твердые, сухие. Его руки лежали на ее плечах, он держал: ее нежно, но настойчиво. В его поцелуе была сдержанность, Камелия ощущала это даже тогда, когда, он сильнее надавил на ее губы, пытаясь добиться от нее ответа.
Водоворот эмоций захлестнул ее. Эллиот был старым и любимым другом, который вошел в ее жизнь, когда ей было тринадцать лет. С того момента, когда этот красивый молодой человек двадцати: одного года от роду прибыл в Африку, Камелия, обожала его. Полный энергии, умный и решительный, Эллиот казался Камелии независимым и отважным. Сын виконта, он бросил, вызов, пожеланиям своего отца и оставил Англию, из любви к археологии. Многие годы пламя невинного желания и восхищения ярко горело в ее детском сердце. Был даже краткий миг, когда Камелия грезила, что когда-нибудь выйдет за него замуж. Но она больше не маленькая девочка. Она взрослая женщина, и ее чувства к Эллиоту давно превратились в верную дружбу. Эллиот был частью ее семейства. Она очень беспокоилась о нем, но не принадлежала ему. Она никому не принадлежала.
Он действительно считает, что она может оставить Африку и жить с ним в Англии, стать его женой?
Его поцелуй становился все настойчивее.
Вечерний воздух вдруг стал густым и жарким. В Лондоне всегда так. Эллиот запрет ее в пыльном, обитом бархатом доме, ожидая, что она станет растить детей, управлять слугами и заниматься нелепыми вещами вроде выбора нарядов, штор и меню к обеду. Он никогда не разрешит ей вернуться в Африку, разве что позволит ненадолго приезжать раз в несколько лет, а когда появятся дети, то положит конец и этим кратким визитам. Она не может пойти на это, задыхаясь, поняла Камелия. Она ничего не знала о детях, моде и развлечениях, но точно знала, что зачахнет и умрет, если останется в Англии и выйдет замуж. Положив руки на грудь Эллиот, она попыталась оттолкнуть его, но он неправильно истолковал это. Он притянул ее ближе и, приоткрыв рот, поцеловал ее.
– Простите, что помешал, – чуть насмешливо протянул низкий голос. – Я не сообразил, что вы заняты.
Испуганная Камелия, споткнувшись, отпрянула от Эллиота и увидела весело глядящего на нее Саймона.
– Мистер Кент, – задыхаясь, деловито выговорила она, словно не ее застали за романтическим поцелуем.
Саймон рассматривал ее алое вечернее платье с дразнящим вырезом, открывающим плечи цвета слоновой кости Высветленные солнцем волосы игриво спускались по шее, падали на обнаженную выпуклость груди, заставляя Саймона гадать: ее прическа – плод парикмахерского искусства или просто шелковистые волосы бросают вызов шпилькам. Рот Камелии был сжат в тонкую коралловую линию, губы вспыхнули, но не припухли, значит, что бы ни произошло между нею и Уикемом, это длилось недолго.
Саймон почувствовал укол удовлетворения от того, что прервал их, хотя не мог понять, какое это для него имеет значение. В конце концов, леди Камелия взрослая женщина, которая имеет право сама решать, кого целовать. Однако ожидание, с которым Саймон торопился на бал Археологического общества, чтобы найти ее, теперь сменилось пустотой и раздражением.
– Что, черт возьми, вы здесь делаете, Кент? – потребовал ответа Эллиот, раздраженный тем, что его уединение с Камелией нарушено.
– Мне нужно показать вам чертежи, леди Камелия, – сказал Саймон, не сводя с нее пристального взгляда. – Я думал, что вы захотите увидеть их как можно скорее.
Камелия потрясенно смотрела на него. Саймон был выше Эллиота, она удивилась, что раньше этого не заметила. На нем были помятый сюртук, жилет и рубашка. Намотанный вокруг шеи галстук безнадежно перекосился, свидетельствуя о том, что его повязали в спешке, в последнюю минуту дополнив им неряшливый костюм. Рыжие волосы вились над плечами. Камелия только сейчас заметила, какие у Саймона широкие плечи. Его брюки были из дорогой ткани и хорошо скроены, но давно забыли, когда к ним прикасался утюг. Сильные худые руки перепачканы чернилами – свидетельство многочасовой работы, – несколько пятнышек виднелись на белом манжете рубашки. От Саймона исходила мощная спокойная уверенность, весьма необычная, учитывая его неподобающий костюм и растрепанный вид. Было ясно, что Саймон Кент не особенно заботится, что думают о его костюме.
– Вы не можете являться сюда только потому, что вам захотелось видеть леди Камелию, – заявил Эллиот. – Это прием только для приглашенных.
– Я уверен, что приглашение у меня было, – пожал плечами Саймон. – Должно быть, оно погибло в огне. Мой дом сгорел дотла несколько дней назад. Вы, конечно, об этом слышали?
– Но вы одеты неподобающе, – указал Эллиот, которого совершенно не интересовали проблемы Кента. – Гости обязаны быть в вечерних костюмах.
– Простите, Уикхип, но у меня нет времени тут задерживаться, – дружелюбно ответил Саймон. – Я только поговорю с леди Камелией и оставлю вас обоих, чтобы вы могли вернуться к прежнему занятию.
– Мы ничего не делали, – торопливо уверила его Камелия, встревоженная и в то же время глубоко благодарная Саймону за его неожиданное появление. – О чем вы хотели со мной поговорить?
Лунный свет окутывал ее серебристой вуалью, высветляя загорелую кожу. Глаза походили на зеленые озера, и хотя Камелия старалась изо всех сил казаться спокойной, Саймон видел ее смущение.
«Что, черт возьми, вы делаете здесь с этим занудным, напыщенным олухом Уикемом, когда вы полны огня?» – про себя недоумевал он.
Итак, Саймон видел ее смущение, и оно было вполне объяснимо, учитывая то, что он наткнулся на них в самый неподходящий момент. Чего он не мог понять, так это почему она оказалась в объятиях Уикема. Виконт был довольно красив той стандартной мужской красотой, которая запечатлена в бесчисленных скульптурах и картинах. Саймон, конечно, понимал, что большинство женщин сочтет лорда Уикема, с его светло-каштановыми волосами, изящными чертами и безупречным костюмом, привлекательным. Но Камелия не такая, как все. Она женщина уникальной любознательности и решимости, посвятившая свою жизнь изучению окружающего мира, анализу и оценке малейших деталей.
Неужели она не видит, что за прекрасно скроенным костюмом и начищенными туфлями лорда Уикема скрывается высокомерный болван?
– Я сделал несколько эскизов вашего насоса, леди Камелия. – Отодвинув Уикема, Саймон подошел к каменной скамье и расстелил на ней мятые листы. – Хотя у меня есть кое-какие идеи, как приспособить его для работы, мне нужно, чтобы вы подробнее рассказали мне о плотности почвы, количестве и размерах камней, об обеспечении насоса топливом…
– Послушайте, Кент, – перебил Эллиот, – леди Камелия здесь ради удовольствия, а не для деловой встречи с вами. Это никуда не годится.
– Простите, Уикхип…
– Уикем, – натянутым тоном поправил Эллиот.
– Как скажете, – любезно ответил Саймон. – Мы с леди Камелией партнеры в археологическом проекте, и она сказала, что в этом деле самую большую ценность имеет время. Она уверила меня, что я могу говорить с ней о деле в любое время дня и ночи.
– Вряд ли она имела в виду, что вы можете разыскивать ее на частном приеме и загонять в угол в парке, – парировал Эллиот.
– Мне показалось, что ее уже загнали в угол.
– Я действительно сказала мистеру Кенту, что он может обращаться ко мне в любое время, – быстро вставила Камелия, видя, что на скулах Эллиота заходили желваки.
Эллиот недоверчиво повернулся к ней:
– Навестить тебя в твоем доме – это одно, Камелия, но разыскивать на приеме, чтобы обсудить деловые вопросы, совершенно неприлично.
– Вы, вероятно, правы, – согласился Саймон, небрежно собирая мятые чертежи. – Мне нужно идти.
– Почему это неприлично? – возмутилась Камелия, раздраженная вмешательством Эллиота.
– Прежде всего, мистер Кент не был приглашен…
– Был, я в этом почти уверен, – ответил Саймон, почесав голову. – Я несколько рассеян. Это касается не только приглашений, но дат и корреспонденции. Леди Камелия может это подтвердить.
– Какое имеет значение, приглашен он или нет, Эллиот, – спорила Камелия, – он пришел сюда не развлекаться, а встретиться со мной по деловому вопросу.
– Но это само по себе неприлично, Камелия, – возразил Эллиот. – На балах деловые вопросы не обсуждают.
– Ты знаешь, Эллиот, что я пришла сюда только за этим, – напомнила Камелия. – Насколько я понимаю, мужчины на всех мероприятиях обсуждают деловые вопросы. Или ты считаешь, что если я женщина, то не заслуживаю такого права?
– Я этого не говорил, – возразил Эллиот, понимая, что разозлил ее.
– Да, – кивнул Саймон. – Он лишь сказал, что вам не следует обсуждать деловые вопросы. Я уверен, что Уикхоп считает, что другие женщины могут делать что пожелают, правда, Уикхоп?
– Уикем, – сквозь зубы процедил Эллиот.
– Поскольку ты считаешь неприличным обсуждать здесь дела, то мне, наверное, лучше уехать. – Камелия повернулась к Саймону: – Почему бы вам не заехать ко мне, мистер Кент? У меня дома мы сможем продолжить разговор, не рискуя кого-нибудь обидеть.
– Превосходная идея, – с энтузиазмом: заявил Саймон. – Я последую за вами в своей карете. Видите, Уикхоп? Тогда можно не опасаться, что мы кого-нибудь оскорбим.
– Неужели ты серьезно, Камелия? – Эллиот смотрел на нее так, будто она сошла с ума. – Сейчас, почти полночь.
– Спасибо за заботу, Уикхоп, но я нисколько не устал, – весело: заверил его Саймон.
– Я не это имел в виду, – натянуто ответил Эллиот. – Камелия, ты не должна развлекать мистера. Кента в своем доме среди ночи.
– Вряд ли это можно назвать развлечением, Эллиот. Мы будем обсуждать дело.
– В любом случае это неприлично.
– Прости, Эллиот, но если бы я тратила жизнь на соблюдение бесконечных британских правил приличия, то ничего не достигла бы.
– Тогда я поеду с тобой.
– Это очень любезно с твоей стороны, но я не хочу лишать тебя удовольствия и увозить с бала. Ты прекрасно проведешь здесь время, а я через несколько дней расскажу тебе, как обстоят дела..
– Камелия, я настаиваю…
– А я настаиваю, чтобы ты остался, Эллиот, – решительно перебила Камелия. – Тебе гораздо лучше провести время здесь и посмотреть, не захочет ли кто-нибудь вложить деньги в твое новое дело. Возможно, ты даже пару раз потанцуешь, музыка прекрасная. Я уверена, что большинство молодых леди придут в восторг от возможности потанцевать с тобой. – Она одарила его сладкой улыбкой.
Эллиот беспомощно смотрел на нее. Он не мог навязать ей свое общество.
– Идем, леди Камелия? – Саймон галантно подал ей руку.
С чувством, что ей предоставили отсрочку, Камелия положила руку на мятый рукав Саймона.
Жар прострелил ее ладонь, пронесся по всей руке, заставляя сжать пальцы.
– Все в порядке? – нахмурился Саймон.
Ему внезапно, пришло в голову, что для Камелии не слишком мудро покидать бал с ним. Он был уверен, что его сюда не приглашали. И хотя не имел привычки заботиться о том, что люди думают о нем или о его костюме, ему не нравилось, что гости лорда Багли станут судачить о Камелии из-за него.
– Если хотите, я выйду один, – предложил Саймон, – и подожду вас у вашей кареты.
– В этом нет необходимости, – заверила его Камелия. Она чувствовала, что он пытается защитить ее от любопытных взглядов, которые они непременно привлекут к себе в бальном зале. Ее отъезд с незваным и дурно одетым Саймоном Кентом, несомненно, на несколько дней даст пищу для разговоров. Широко улыбнувшись, она закончила: – Я вошла через парадную дверь и не вижу причин уходить тайком.
Улыбка тронула губы Саймона. Камелия явно не боится скандала. Насколько он мог судить, она мало чего боится. Он поймал себя на том, что задается вопросом, не прячет ли она кинжал под потрясающе элегантным вечерним платьем.
– Как пожелаете, леди Камелия. Приятного вечера, Уикхип, – добавил Саймон, легко поклонившись Эллиоту. – Надеюсь, вы прекрасно проведете время.
Эллиот с болезненной досадой смотрел, как Камелия шла по дорожке под руку с нелепым растрепанным изобретателем. «Я терпеливый человек», – напомнил себе Эллиот. Когда награда столь велика, стоит потерпеть.


Что-то не так.
Порой способность чувствовать то, о чем остальные не имели понятия, становилась проклятием. Зареб нес этот груз стоически, как до него его мать, а еще раньше – бабушка.
Из поколения в поколение эта способность передавалась по женской линии. Только женщинам передавалось то, что его мать назвала даром. Но в тот день, когда она наконец признала, что эта сила не передалась ни одной из ее тринадцати дочерей, а только сыну, Зареб почувствовал, что у матери разрывается сердце. Женщина привычна к боли и страданиям, сказала ему мать, поэтому ей легче нести тяжелый груз предвидения. Чтобы вынести это, нужно быть сильнее самого сильного льва и мудрее самого старого шамана. Тогда он был юным мальчиком и с гордостью вернулся от могущественного Уайтиму, одного из величайших воинов племени. Юное высокомерие не оставляло сомнений в том, что у него вполне достаточно сил и мудрости, чтобы легко нести свой дар.
Он ошибся.
– Я открою дом и зажгу лампы, Тиша, – сказал он Камелии, быстро слезая с козел.
– Не глупи, Зареб, мы можем подойти к дому все вместе, – возразила Камелия. – Ничего страшного, если в доме темно.
– Мистер Кент наш гость, ему не положено входить в черный дом. – Зареб пытался изобразить, что соблюдает британский кодекс поведения. – Это займет одну минуту.
– Глупо сидеть в каретах и ждать, – протестовала Камелия. – Я совершенно уверена, что мистер Кент не боится темноты.
– Буду рад, если ваша змея станет держаться на почтительном расстоянии, – язвительно заметил Саймон, появляясь около Зареба. – Меня не слишком греет мысль, что она может внезапно свалиться мне на голову. – Он подошел к карете Камелии открыть дверцу.
Зареб, останавливая Саймона, тронул его за руку. Саймон нахмурился:
– Что-то не так?
Когда Зареб коснулся рукава изобретателя, его руку обдало жаром. Старый африканец чуть задержал ладонь, чтобы убедиться в этом.
Возможно, ощущения ошибочны, размышлял Зареб, смущенный пульсирующим сквозь него теплом. Белый изобретатель насмешливо смотрел на него большими голубыми глазами, не возмущаясь, что африканец так свободно обращается с ним. В отличие от лорда Уикема, который не преминул бы это сделать. Это хорошо, решил Зареб, стараясь умерить охватившую его мгновение назад напряженность. Есть тьма, но есть и свет.
Зареб надеялся, что этот свет достаточно силен, чтобы противостоять всему, что предстоит.
– Я сделаю это, – сказал он со спокойным достоинством, взявшись за ручку дверцы кареты. И, вероятно, желая объяснить белому изобретателю, что лишь он охраняет Камелию, Зареб торжественно добавил: – Это мой долг.
Открыв дверцу, он поддержал Камелию, когда она выходила из кареты. Зареб задержал ее руку чуть дольше, чем нужно, его длинные пальцы кофейного цвета сомкнулись вокруг ее маленькой, затянутой в перчатку ладони.
– Все в порядке, Зареб? – с любопытством посмотрела на него Камелия.
– Да, – уверил он, надеясь, что это правда. – Идем.
Они пошли к дому. Заребу хотелось держать ее за руку, как маленькую, девочку, но он понимал, что: это больше неприемлемо. Неохотно Зареб отпустил свою подопечную. Он думал, что она возьмет под руку белого изобретателя, но она этого не сделала. И от этого Зареб почувствовал себя немного лучше.
– Странно, – пробормотала Камелия, когда они поднялись, по ступенькам к входной двери. – Дверь приоткрыта.
Зареб встал перед ней, преграждая путь к двери.
– Подожди…
Он быстро осмотрел окна на фасаде, дома, ища малейшие проблески света или движения позади задернутых штор. Он ничего не увидел. Но дверь была открыта на длину пальца. Зареб помнил, что запер ее.
– Не похоже на взлом, – сказал Саймон, осмотрев замок. – Может быть, вы неплотно закрыли, дверь и ветер распахнул ее?
– Дверь была заперта, – спокойно сказал Зареб. – И нет никакого ветра.
Страх стиснул грудь Камелии. Оскар, Руперт и Харриет остались в доме одни. Опередив Зареба, она вбежала в дом.
– Подожди, Тиша! – крикнул ей вслед Зареб, торопясь в дом. – Неизвестно, что там!
– Оскар! – Камелия спотыкалась в темном холле, пытаясь хоть что-то разглядеть. – Оскар, где ты?
– Подожди, Тиша, – убеждал Зареб, возясь со спичками. – Никуда не ходи, пока я не зажгу свет.
Его голос был необычно твердым. Таким голосом он разговаривал с ней в детстве, когда она действовала импульсивно или неосторожно.
Камелия с тревогой ждала, когда Зареб зажжет спичку. Тонкий оранжевый лучик вспыхнул в комнате, потом стал ярче, когда Зареб зажег лампу и подкрутил фитиль.
– О Господи, – прошептала она и медленно пошла в кабинет отца.
Стол и стулья опрокинуты, изношенная кожаная обивка вспорота, пыльный конский волос вывалился на линялый ковер Книжный шкаф и маленький столик тоже перевернуты и изрублены в щепки. Картины, редкие эскизы древних зданий, старинные карты сорваны со стен и выдраны из рам. Уникальные экспонаты, маски и статуи, собранные в многочисленных поездках, разбиты и валяются на полу. Любимые книги отца, которые стопками лежали по всей комнате с его последнего визита в Лондон, разорваны в клочки.
Ошеломленная Камелия замерла, глядя на разгром, отчаяние душило ее.
Потом она резко повернулась и вошла в темную столовую. Зареб быстро пошел следом за ней, неся лампу. Оранжево-красный свет залил сломанные стол и стулья, высветил опрокинутый буфет. Бело-синее море осколков фарфора и хрусталя заливало ковер. Взгляд Камелии упал на разбросанные повсюду серые перья.
– Харриет! – В ее голос слышалась паника. – Руперт! Где вы?!
– Не думаю, что они здесь. – Саймон, глядя на разгромленную комнату, пытался обуздать кипящий в нем гнев. Он подал руку Камелии. – Пойдемте, Камелия, – сказал он мягко и нарочито спокойно. – Мы, вероятно, найдем их наверху.
Она оцепенело кивнула и взяла его руку. Его сильные пальцы сомкнулись вокруг ее ладони, теплые, сильные, уверенные.
– Конечно, найдем, – сказала она, стараясь унять неистовый стук сердца. – Они испугались и, наверное, спрятались наверху.
Камелия повернулась спиной к разгромленной столовой и вслед за Заребом пошла по лестнице, все еще держа Саймона за руку.
– Выходи, Оскар, – позвал Зареб. – Все хорошо, малыш.
– Я дома, Оскар, – с трудом добавила Камелия. – Теперь нечего бояться.
Страх разрастался в груди Саймона, пока они медленно поднимались по лестнице. Сверху, где располагались гостиная и спальни, не доносилось ни звука, но в свете лампы было видно, что обстановка тут не лучше, чем внизу. Те, кто это сделал, славно поработали. Они знали, что Камелия уехала, и не торопясь шли из комнаты в комнату, круша все вокруг. Саймон задавался вопросом, нашли ли негодяи то, что искали.
В этот момент ему было наплевать, найдутся ли драгоценные животные Камелии.
– Оскар, – позвала Камелия, стараясь удержать голос от дрожи, и оглядела руины гостиной. На ковре валялись серые перья Харриет.
– Харриет! – Камелия, отпустив руку Саймона, помчались вверх по лестнице.
– Подожди, Тиша! – Зареб спешил за ней так быстро, как позволяла его объемистая одежда. – Не поднимайся без меня!
Не обращая внимания на его окрик, Камелия бросилась в коридор и рывком открыла дверь в спальню. Ее встретила тихая чернота.
– Оскар? – прошептала Камелия ломающимся голосом. Маленькая темная фигурка с радостным криком прыгнула к ее ногам. Вскрикнув, Камелия прижала обезьянку к груди.
– Все в порядке, Оскар? – Она быстро пробежала пальцами по его голове и конечностям, проверяя, не ранен ли он. – Ты не пострадал?
Оскар прильнул к ней и счастливо верещал, обняв за шею.
– Мы нашли Харриет, – сказал Зареб, появившись в дверях с птицей на плече. – Она потеряла много перьев, но цела. Думаю, пока, они не отрастут, она себе в зеркале не понравится.
Камелия протянула к птице руку, и Харриет тут же перелетела к ней.
– Харриет, ты моя красавица, – ворковала Камелия, поглаживая серую грудку птицы. – Мы уберем все зеркала, пока твои перья не отрастут. – Она посадила Харриет себе на плечо. – Теперь осталось найти Руперта.
Саймон нахмурился.
– Или мне это кажется, или эта груда одежды шевелится.
Камелия взглянула на вываливающуюся из перевернутого шкафа одежду.
– Руперт! – радостно вскрикнула, она, вытаскивая змею из груды атласа и шелка. – Какой ты умный, что спрятался и моей одежде!
Руперт высунул тонкий язык и посмотрел на нее выпуклыми глазками. Камелия нежно поцеловала его в холодную гладкую головку.
Саймон потрясенно уставился на нее. Страх, искажавший ее черты мгновение назад, сменился, полным, облегчением. «Отвратительная оранжево-черная змея, озорная обезьяна и нервная экзотическая птица много значат для Камелии, – подумал он, неожиданно тронутый этим, открытием. – Эти животные и Зареб – вот и вся семья Камелии».
Саймон проглотил ком в горле, порадовавшись, что вандалы, разгромившие дом, не причинили вреда животным.
– Давай уйдем отсюда, Тиша, – внезапно предложил Зареб, указав, на дверь. – Теперь, когда мы нашли животных, нужно уйти.
В его тоне сквозила едва заметная настойчивость. Но Камелия давно знала Зареба и не могла не распознать его беспокойства. Она в испуге повернулась, понимая, что он хочет от чего-то защитить ее.
Ее пристальный взгляд упал на кровать.
– Поднеси лампу ближе, Зареб, – спокойно сказала Камелия.
– Мы должны осмотреть другие комнаты, Тиша, – настаивал Зареб, пытаясь отвлечь ее. – Тут ничего нет.
– Поднеси лампу, – повторила она, медленно двинувшись к кровати. И зная, что Зареб старается оградить ее, мягко добавила: – Пожалуйста.
Старый африканец неохотно шагнул ближе с лампой в руке.
Теплый свет упал на кинжал, воткнутый в подушку.
Это любимое оружие отца, сообразила Камелия. Тяжелый кинжал был сделан мастером из людей племени сан, которых белые звали бушменами. Это был прекрасный пример исключительного мастерства: тяжелая рукоять из кованого железа, кропотливо отполированный клинок. Кинжал не был древним, но он изящно сделан и точно отбалансирован – внушительное оружие, если им воспользоваться. Камелия сказала себе, что люди, взявшие кинжал из кабинета ее отца и пригвоздившие им к подушке записку, не могли знать, что Шаман наделил лезвие темными силами.
Она смотрела на кинжал, стараясь отогнать страх. «Я не верю в сверхъестественные силы и проклятия», – твердо напомнила себе Камелия. Но все равно похолодела, словно вдруг повеяло ледяным ветром.
– Серьезное оружие, – весело сказал от двери Оливер. – Пропала подушка.
Саймон вздохнул:
– Леди Камелия, позвольте представить вам Оливера, которому полагалось ждать меня в карете. Оливер, это леди Камелия, а это Зареб.
– Рад познакомиться, – кивнул седой головой Оливер. – Извините меня за вторжение, я увидел, что в доме словно призрак блуждает одинокий огонек, хотя у вас было достаточно времени, чтобы зажечь весь дом. Я имею в виду лампы, – быстро уточнил он, взглянув на Камелию. – Думаю, вы слышали, что он недавно спалил свой дом. Но это в первый раз. Не подумайте, что для него это обычное дело. Конечно, он чуть не сжег дом мисс Эмилии дымовой шашкой, – задумчиво почесал голову Оливер. – Мальчишкой он всегда что-нибудь взрывал или засовывал в бутылку несколько фитилей и поджигал их. Он говорил, что пытается помочь нам лучше освещать комнаты. – Фыркнув от смеха, Оливер откровенно закончил: – Мы всегда боялись, что однажды проснемся в горящих постелях.
– Я не виноват в недавнем пожаре в моем доме, Оливер, – сказал Саймон, чтобы положить конец болтовне старика. Сейчас не время рассказывать Заребу и Камелии о его детских проделках. – Я не хотел волновать Хейдона и Женевьеву и не сказал, что кто-то преднамеренно поджег мою лабораторию. Думаю, те же самые люди сегодня вечером разгромили дом леди Камелии.
– Да уж, тут поработали не воры, – заметил Оливер, внимательно оглядев комнату. – Я сам был вором, – гордо сказал он Камелии и Заребу, – и никогда не оставлял в доме такого безобразия. Какой смысл резать курицу, которая не сет золотые яйца? – Он сердито нахмурился и закончил: – Если эти негодяи попадутся мне в руки, я их так отделаю, что они месяц сидеть не смогут.
Камелия почему-то успокоилась от слов старого шотландца.
– Спасибо, Оливер. – Она толком не знала, как относиться к этому пожилому мужчине с жесткими, как проволока седыми волосами, признавшемуся в воровстве. Саймон назвал Оливера кучером, но Камелии было ясно, что этот человек значит для Саймона намного больше. – Это очень любезно с вашей стороны.
Оливер просиял улыбкой, потом нахмурился:
– Что это за тварь у вас на шее?
– Это Руперт, – пояснил Саймон, – змея леди Камелии.
– Это домашнее животное? – Оливер с сомнением посмотрел на Руперта. – Может, его посадить в клетку?
– Боюсь, Руперту в клетке не очень понравится, – ответила Камелия. – Он привык гулять, где хочет.
– Записка, Тиша. – Зареб указал на прошитую кинжалом бумагу. – Что в ней?
Камелия медленно вытащила кинжал из подушки и поднесла записку ближе к лампе. Стараясь сдержать дрожь в голосе, она прочитала:
– «Смерть тем, кто тревожит сон Пумулани».
– Что такое Пу-му-лани? – спросил Оливер.
– Это африканское название места в Южной Африке, где находится мой археологический участок, – объяснила Камелия. – Это слово означает «отдых» или «место отдыха» на языке нгуни.
type="note" l:href="#n_2">[2]
Приблизительно сто лет назад там поселилось семейство буров и организовало ферму. Мой отец купил землю у внука первого владельца и двадцать лет назад начал раскопки. Полгода назад он умер, и я продолжаю его работу.
– Похоже, кто-то этого не хочет, – сказал Оливер.
– Мой отец считал, что эта земля хранит археологические Находки необычайной важности, – объяснила Камелия. – За эти годы мы нашли много свидетельств того, что когда-то там было процветающее общество. Наскальные рисунки подтверждают эту теорию. Думаю, конкуренты-археологи хотят запугать меня, чтобы я оставила участок. И если я откажусь от него, он и купят его за гроши и сами начнут раскопки.
– Они уже не в первый раз пытаются вас напугать? – нахмурился Оливер.
– Да.
– Что еще они сделали? – потребовал ответа Саймон.
– Это чепуха, – отмахнулась Камелия. – Не имеет значения. Они хотят запугать меня, но это им не удастся. Это земля моя, и я буду вести, раскопки, пока не найду то, что искал мой отец.
– И что же это?
– Свидетельства древней цивилизации.
Оливер глубокомысленно почесал подбородок.
– Слишком много суеты из-за нескольких костей.
– Ты прав. – Саймон пристально взглянул на Камелию.
– Для тех, кто посвятил этому всю жизнь и надеется сделать величайшее открытие, они чрезвычайно важны.
– Мы должны уехать отсюда, Тиша, – помрачнел Зареб. – Сейчас.
– Мы не можем уехать, Зареб, – возразила Камелия. – У мистера Кента не было времени закончить работу над насосом.
– Я не говорю, что мы сегодня вечером должны, возвратиться в Африку, – пояснил, Зареб. – Но в этом доме оставаться опасно. Мы должны уехать.
Камелия покачала головой:
– Это, дом моего отца. Я не позволю, каким-то хулиганам выжить меня, отсюда. Мы наведем порядок и останемся.
– Храброе, сердце, – одобрительно кивнул Оливер Саймону.
– Мокрые овцы не прячутся, они отряхиваются.
– Овцы гибнут, Оливер, – пробормотал Саймон.
– Бывает, – неохотно согласился Оливер. – Я просто пытался подбодрить.
– Я ценю это, Оливер, – уверила его Камелия. – Меня не в первый раз пытаются запугать и заставить отказаться от работы, и думаю, не последний. Но я не испугаюсь.
– Смелая девушка, – улыбнулся Оливер. – Важен не размер сражающейся собаки, а то, что она сражается.
– Леди Камелия не собака, – возразил Зареб. – Ей угрожали отцовским кинжалом, которому великий шаман дал темную силу. Она не может здесь дольше оставаться. Мы должны оставить этот дом сегодня же вечером.
– Темную силу, говорите? – Оливер, нахмурившись, помесил голову. – Что ж, тогда другое дело.
– Мы не можем уехать сегодня вечером, – возразила Камелия. – Нам некуда идти.
– Вы можете остановиться у нас, – дружелюбно предложил Оливер.
Саймон недоверчиво посмотрел на него.
– Не думаю, что это хорошая идея…
– Почему? Места у нас более чем достаточно, хотя, придется уговорить Юнис приютить змею. Юнис не любит ползучих гадов.
– Руперт может остаться в комнате леди Камелии, – быстро предложил Зареб. – Он возражать не станет.
– Я не могу держать Оскара и Харриет день и ночь запертыми в спальне, – возразила Камелия. – Им нужно двигаться. Мы останемся здесь.
– Уверен, что Юнис и Дорин они понравятся, если будут хорошо себя вести и не устраивать сильного беспорядка, – рассудительно сказал Оливер.
– Я прослежу, чтобы они вели себя хорошо, – уверил его Зареб прежде, чем Камелия успела хоть что-то сказать. – Буду кормить их и устранять беспорядок. Ваши Юнис и Дорин их не заметят.
– Хорошо, тогда все улажено, – радостно сказал Оливер.
– Я действительно не думаю, что это хорошая идея, – снова начал Саймон.
– Не нужно беспокоиться о репутации девушки, – не обращая внимания на Саймона, – сказал Заребу Оливер. – Юнис и Дорин долгие годы присматривали за молодыми особами.
– Имеет значение только та честь, которая горит в глубинах сердца, – торжественно заявил Зареб. – Куда бы леди Камелия ни отправилась, ее честь в безопасности.
– Конечно, об этом и говорить нечего, – согласился Оливер. – Но когда мы все соберемся под одной крышей, всегда найдется пара глаз, которые проследят, чтобы ее светлость была в безопасности. И, скажу вам, что если негодяи которые побывали здесь, сунутся в мой дом, то я их крепко поцелую сапогом в задницу…
– Спасибо, Оливер, я уверен, что леди Камелия оценит твое желание помочь, – перебил Саймон. – И все-таки я же уверен, что это лучшее решение…
– Место для изобретений останется, – уверил его Оли вер. – Непохоже, что леди Камелия привезет с собой мною вещей.
– Только немного одежды, – сказал Зареб. – А мне комната не нужна. Я могу спать где угодно.
– Видите? Все уладилось, – улыбнулся Камелии Оливер. – Почему бы вам не собрать вещи? А мы с Заребом отнесем их в карету.
Камелия неуверенно посмотрела на Саймона.
Правду сказать, последнее нападение потрясло ее. Дом ее отца подвергся безжалостной атаке, и она была бессильна предотвратить погром. Самое главное, что животные не пострадали, твердо сказала себе Камелия. Но что случится и следующий раз, когда они с Заребом уйдут, а Оскар, Харриет и Руперт останутся одни? Если ее попытаются запугать, причинив зло животным, она себе этого не простит.
– Мы вам не помешаем, Саймон? – Камелии не хоте лось навязываться ему, да еще с животными. Но воткнутый в подушку кинжал тревожил ее больше, чем она хотела в этом признаться. – Это ненадолго.
Саймон вздохнул. Оливер и Зареб правы. Камелии но безопасно оставаться в своем доме. Он не верил в злые проклятия, но кто-то решил заставить ее отказаться от раскопок.
В следующий раз они могли не ограничиться только разрушением обстановки.
– Я с радостью приму вас, Зареба, Оскара и Харриет, – сказал он.
Камелия было кивнула, потом нахмурилась:
– А как насчет Руперта?
Саймон осторожно посмотрел на свернувшуюся вокруг ее шеи змею.
– Руперт тоже может приехать, – неохотно добавил он, – если вы твердо обещаете держать его в своей спальне. Я не хочу, чтобы Юнис, натыкаясь на него, вопила от ужаса. – Саймон воздержался от упоминания, что и сам не в восторге от возможности среди ночи споткнуться об это отвратительное существо.
– Не думаю, что Руперт сильно расстроится из-за вынужденного заточения, – сказала Камелия, поглаживая змею. – Вы не будете возражать против прогулок Оскара и Харриет?
– Конечно, нет, – быстро вставил Оливер. – Уверен, они оживят наш дом.
Камелия посмотрела на Саймона:
– Саймон?
В ее глазах отражался золотистый свет лампы, но Саймон видел, что в их глубинах мерцает неуверенность. Камелия сильная и решительная, но ему было ясно, что последний инцидент произвел на нее глубокое впечатление. В стране бежала она по дому, окликая животных. Она сказала, что не верит в проклятия. Возможно, это правда.
Но даже если это и так, вид отцовского кинжала, вонзенного в подушку, в клочки порвал ее браваду.
– Я уверен, Харриет и Оскар не будут помехой, – солгал Сиймон.
– Вот видите, – просиял Оливер. – А теперь собирайте вещи, и в путь.
– А мы с Оливером тем временем проверим окна и двери. Позовите нас, когда будете готовы, – сказал Саймон и вышел из комнаты.
– Лучше ты сам расскажи Юнис и Дорин об обезьянке, а про змею скажи в последний момент, – понизив голос, предложил Оливер, когда они спускались по лестнице. – Я не уверен, что они на самом деле обрадуются.
– Я предоставлю тебе поговорить с ними, Оливер, – спокойно сказал Саймон. – Так как это целиком и полностью твоя идея.
– Я тебя давно знаю. Ты не оставил бы девушку в этом бедламе, с воткнутым в подушку кинжалом и злобной запиской. Я лишь помог тебе принять решение.
– Она не домашнее животное, Оливер.
– Ты прав, она храбрая девушка, и на редкость красивом напоминает мне мисс Женевьеву в молодости. – Оливер усмехнулся. – Они быстро поладят, когда познакомятся.
– Они не встретятся. Я буду работать день и ночь, чтобы как можно скорее сделать насос и отправить леди Камелию в Африку.
– Африка, говоришь? Я думал, что никогда ее не увижу. Интересно, там действительно так жарко, как говорят?
– Ты не поедешь, Оливер.
– Это долгое путешествие, даже на самом быстром корабле Джека, – не обращая внимания на Саймона, вслух размышлял Оливер. – Придется взять с собой побольше овсяного печенья.
– Оливер…
– Что они тут натворили! – Оливер серьезно смотрел на разбитые реликвии. – Но даже в упавшем гнезде можно найти целое яйцо, – весело добавил он.
– Кто бы тут ни рылся, он сделал свою работу, – задумчиво сказал Саймон, скользя взглядом по полу.
– Но ее они не сломили, правда?
– Нет.
– Вот целое яйцо и нашлось. – Улыбнувшись, Оливер пошел проверять, окна в столовой, оставив Саймона рассматривать руины.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Твое нежное слово - Монк Карин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть вторая

Глава 8Глава 9

Часть третья

Глава 10Глава 11Глава 12

Часть четвертая

Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Ваши комментарии
к роману Твое нежное слово - Монк Карин


Комментарии к роману "Твое нежное слово - Монк Карин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100