Читать онлайн Твое нежное слово, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Твое нежное слово - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Твое нежное слово - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Твое нежное слово - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Твое нежное слово

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Зареб медленно шел к гостиной, сжимая в темной руке драгоценный конверт.
Письмо проделало долгий путь из Южной Африки, царапины, пятна, складки говорили о трудной дороге. Почти четыре недели его везли на лошадях, на поезде, на корабле, письмо преодолело африканские саванны и устремилось к цели сквозь океанские волны. Зареб сильнее сжал конверт, стремясь почувствовать жар, согревавший письмо в начале пути. Он скучал по очищающей ласке жаркого африканского солнца, которое фантастическим диском расплавленного золота сияло на ярко-голубом небе. В Лондоне небо обычно затянуто тучами, даже в ясную погоду отвратительный дым горевших с утра до ночи каминов заволакивает его плотной пеленой. Дома, казалось, наползали друг на друга, создавая отталкивающее нагромождение кирпича и камня, напоминавшее Заребу тюрьму. Люди сами заточали себя за тяжелыми шторами мрачных гостиных, заполненных лишней мебелью. Там не было пространства, воздуха, света, и, насколько он мог видеть, в этом месте под названием Лондон не было радости.
Чем скорее он заберет Камелию домой, тем лучше.
Зареб нашел ее в столовой. Камелия, склонив голову и нахмурив брови, раздумывала над письмом, которое писала, Оскар сидел на столе и жадно грыз арахис, засыпая все вокруг шелухой. С тех пор как они приехали в Лондон, обезьянке, кроме еды и озорства, нечем заняться. Раз Оскар занят едой, значит, он не успел напроказничать. Зареб надеялся, что от жирных орехов его маленький приятель не растолстеет и у него не разболится живот. Серый турако, ленивая птица по имени Харриет, взгромоздилась на спинку кресла, любуясь собой в овальное зеркало, которое Камелия подвесила к канделябру, чтобы развлечь любимицу. Когда Зареб вошел, птица заверещала и взъерошила перья, объявив о его появлении.
– Пришло письмо, Тиша, – сказал Камелии Зареб, назвав ее африканским именем, которое ей дали в детстве, – от мистера Траффорда. – Он замолчал, ожидая реакции.
– И?..
– Дует темный ветер. – Зареб бы не сказал этого, если бы Камелия не спросила. Он не хотел огорчать ее еще больше. – Это все, что я чувствую.
Камелия кивнула. Конечно, дует темный ветер. Насколько она понимала, он дул несколько последних месяцев, так с чего бы ему перемениться? Вздохнув, она отложила перо. Возможно, Зареб ошибается. Но она не помнила, чтобы он хоть раз ошибся, хотя порой его слова были весьма туманны и требовали толкования. Дует темный ветер. Прекрасно, сказала она себе, отмахнувшись от теснившей грудь тревоги. Взяв у Зареба письмо, она разорвала конверт. Посмотрим, что темный ветер принес сегодня.
– На раскопках произошел очередной несчастный случай, – спокойно сказала она, быстро просмотрев письмо от мистера Траффорда, руководящего работами. – Они пытались вычерпать воду, но участок все еще затоплен, и стена с юго-восточной стороны расшаталась. Она внезапно обрушилась, убив Мосуэна и ранив четверых. Еще девять рабочих ушли.
Камелия, проглотив ком в горле, положила письмо не стол. Мосуэн был хорошим человеком. Он работал у нее только два месяца, был сильным, старательным и, кажется, искренне радовался любой находке. А теперь он погиб, погиб из-за нее. И еще четверо ранены. Мистер Траффорд не написал, насколько сильно, но Камелия понимала, что сила обрушения была ужасной. Она прижала пальцы к пульсирующим от боли вискам.
– В письме есть что-то еще, – сказал Зареб. Это было утверждение, а не вопрос.
Камелия кивнула:
– Оставшиеся рабочие еще сильнее уверились, что участок проклят. Они заявили мистеру Траффорду, что уйдут, если я не повышу им плату, чтобы компенсировать опасность, которой они подвергают себя и членов своих семей, работая в проклятом месте. Он пообещал рабочим денег, чтобы удержать их, пока не свяжется со мной. Он хочет знать, что ему делать.
Зареб ждал.
– Я напишу, чтобы он увеличил плату на пятнадцать процентов с выплатой по окончании контракта.
– Это их не устроит, Тиша, – спокойно заметил Зареб. – Они всего лишь люди и боятся, что могут не дожить до окончания контракта. Ты должна дать им что-то сейчас, показать свою уверенность. Ты должна напомнить им, что их верность будет вознаграждена.
– Как я могу платить им больше, когда не в состоянии заплатить то, что уже должна?
– Ты получишь деньги. Они на подходе.
– Когда? Как?
– На подходе, – настаивал Зареб. – Ты их получишь. Я это знаю.
Камелия вздохнула:
– Я высоко ценю твою веру в меня. Зареб, но до сих пор не сумела получить никакой помощи, необходимой для продолжения раскопок. Старые друзья отца отказались вкладывать деньги в проект, потому что не верят, что я способна добиться успеха там, где это не удалось отцу. Ни один производитель насосов в Лондоне не согласился снабдить меня оборудованием. Они не верят, что я верну кредит, или клянутся, что у них нет свободных насосов, но я-то знаю, что компания «Де Бирс» приказала не иметь со мной дел. Моей последней надеждой был мистер Кент, но и он отказался мне помочь.
Честно говоря, последней ее надеждой был чертеж Саймона, но и эта надежда не оправдалась. Больше никто в Лондоне не сможет снабдить ее насосом. Камелия не сказала Заребу, что украла у Саймона чертеж. Зареб был бескомпромиссно честен.
Хоть старый африканец и любил Камелию и желал ей успехов, он бы не одобрил, что для достижения цели она прибегла к банальному воровству.
– Мистер Кент помог тебе, – возразил Зареб. – Он пришел к тебе на помощь в переулке.
– Там мне его помощь была не нужна, – запротестовала Камелия. – Я прекрасно владела ситуацией.
Когда в тот вечер она добралась до своей кареты, ей пришлось рассказать Заребу, что на нее напали двое мужчин. Камелия описала этот эпизод как простое ограбление. И уверила Зареба, что воришкам удалось застать ее врасплох только потому, что она потеряла бдительность. Такой ошибки она больше не сделает. Камелия не могла допустить, чтобы Зареб думал, что она в опасности. Ее старый друг и так беспрестанно за нее беспокоится, именно поэтому он отказался отпустить ее в Англию одну. Он плохо отреагирует на мысль, что кто-то нанял обыкновенных бандитов, чтобы запугать ее и заставить отказаться от раскопок.
Зареб и без того считает Лондон грязным, нецивилизованным, кишащим варварами местом.
– Мистер Кент снова придет, – настаивал Зареб. – Он этого не хочет, но придет.
Камелия скептически посмотрела на африканца:
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
Она вздохнула. Она знала, что если станет расспрашивать Зареба, то рискует его обидеть. Если Зареб говорил, что что-то знает, то цеплялся за свое утверждение с тем же упорством, с каким лев оберегает свою добычу.
Кто-то вдруг забарабанил во входную дверь. Харриет, испугавшись, заверещала и забила крыльями. Оскар с перепугу метнулся к хозяйке и взобрался ей на плечо, по пути опрокинув чернильницу.
– Мое письмо! – воскликнула Камелия, схватив со стола бумагу, и с досадой смотрела, как чернильные капли черным дождем посыпались на поцарапанный стол.
Оскар сердито заворчал на птицу, потом кротко прижался мордочкой к щеке Камелии.
– Оскару тут плохо, он чувствует себя в ловушке, – заметил Зареб. Он вышел из комнаты и направился к входной двери под шелест своего ослепительно яркого наряда.
– Все в порядке, Оскар, – пробормотала Камелия, поглаживая спинку обезьянки. Вытащив из рукава мятый носовой платок, она начала поспешно промокать чернила, пока они не полились на ковер. – Это случайность.
– К вам лорд Уикем, миледи, – торжественно объявил Зареб.
Высокий красивый молодой человек с рыжеватыми волосами и темными глазами вошел в столовую.
– Эллиот! Как я рада тебя видеть! – Камелия поспешила к гостю и горячо сжала его руки. – Ох, – простонала она, огорченно глядя на чернильные пятна, появившиеся на его пальцах. – Прости!
– Не волнуйся, Камелия. – Эллиот быстро вытащил из кармана прекрасно сшитого сюртука аккуратно сложенный платок и тер руки, пока пятна из черных не превратились в грязно-серые. – Видишь? На этот раз я подготовился, – легко поддразнил он.
Все еще цепляясь за шею Камелии, Оскар сердито закричал на гостя.
– Как вижу, Оскар по-прежнему меня недолюбливает, – нахмурился Эллиот.
– Он многих недолюбливает. – Камелия пыталась снять с плеча цеплявшуюся обезьянку. – Ему тут плохо. Все здесь ему кажется чужим.
– Он знает меня много лет, Камелия. Я надеялся, что покажусь ему знакомым.
– Просто ему не нравится долго сидеть взаперти, – добавила Камелия, вздрогнув, когда Оскар упрямо вцепился миленькими пальцами ей в плечо. – Довольно, Оскар, – нахмурилась она, отцепив его. – Иди к Заребу. – Она протянула обезьянку старому африканцу.
Эллиот выжидательно смотрел на слугу, ожидая, что тот извинится за промедление.
Зареб спокойно ответил на его взгляд и остался на своем месте.
– Наверное, мы можем попить чаю, Зареб, – предложил Эллиот.
– Спасибо, лорд Уикем, я не хочу пить.
Эллиот чуть поджал губы.
– Не ты, Зареб. А леди Камелия и я.
– Ты хочешь, чаю, Тиша? – повернулся к Камелии Зареб.
Камелия про себя вздохнула. Напряженные отношения между двумя мужчинами возникли еще в ту пору, когда Эллиот впервые приехал в Южную Африку, чтобы работать с ее отцом. Камелии тогда было тринадцать.
– Да, Зареб, с удовольствием, если ты не против приготовить.
– Хорошо, Тиша. – Зареб повернулся к Эллиоту: – Вы тоже хотите чаю, ваше сиятельство?
Камелия видела, как Эллиот кивнул, явно удовлетворенный, что заставил Зареба выполнить свое приказание. Бедный Эллиот не понимал образа мыслей африканца, поэтому не мог оценить, что Зареб предложил ему чаю как хозяин дома, а не как слуга. Грань была тонкой.
Для Зареба она была решающей.
– Тебе надо было послушаться меня и оставить его в Африке, – сказал Эллиот, когда Зареб вышел из комнаты. – Я говорил тебе, что Лондон не место для старого слуги. Он даже не понимает, как здесь следует себя вести.
– Зареб не слуга, Эллиот, – подчеркнула Камелия. – Он друг моего отца и посвятил свою жизнь присмотру за мной. Он никогда бы не позволил мне поехать в Лондон одной.
– Он туземный слуга твоего отца, – категорически возразил Эллиот. – И его странная долголетняя дружба с твоим отцом этого факта не отменяет. И хотя я понимаю, что Зареб тебя обожает, он не имеет права влиять на твои решения. Если уж на то пошло, тебе не следовало привозить сюда ни его, ни эту нелепую обезьяну, ни птицу. Это только вызывает пересуды, и мне чрезвычайно не нравится, что об этом говорят.
– Меня не интересует, что обо мне говорят, – возразила Камелия. – Я не оставила бы Зареба. Я не знала, как долго мы тут задержимся, и поскольку не было способа объяснить Оскару, что мы вернемся, мне не оставалось ничего другого, как взять его с собой. Если бы я оставила его в Африке, он бы попытался отправиться вслед за мной и, в конце концов, потерялся бы.
– Ради Бога, Камелия, как обезьяна может потеряться в Африке?
– Даже у обезьян есть дом, Эллиот. Дом Оскара там, где Зареб и я. Если бы он остался без нас обоих, то почувствовал бы себя брошенным и стал бы искать нас. – Взгляд Камелии скользнул по ковру и резко поднялся к Эллиоту. – Пойдем в гостиную, – с внезапной беспечностью проговорила она, схватив Эллиота за руку. – Посидим там и подождем чай.
Сбитый с толку Эллиот посмотрел на пол.
– Боже милостивый! – пробормотал и отпрыгнул от оранжево-черной змеи, ползущей по его ботинку. – Отойди, Камелия, может быть, она ядовитая!
– Только немного. – Камелия наклонилась поднять почти метровое пресмыкающееся. – Руперт тигровая змея, так что его яд для человека практически безвреден.
type="note" l:href="#n_1">[1]
Думаю, что ого заинтриговали твои ботинки, обычно он сторонится людей.
Эллиот недоверчиво посмотрел на нее:
– Ты хочешь сказать, что и змею привезла с собой?
– Я не хотела брать Руперта, но он заполз в один из моих чемоданов. Когда я его обнаружила, мы были уже в открытом море. Он не доставляет мне никаких хлопот. Если у него есть хорошая еда и теплое местечко, ему ничего больше не надо.
– Рад слышать, – с трудом проговорил Эллиот, не спуская глаз со змеи.
– Руперт, оставайся здесь с Харриет и веди себя хорошо, – проинструктировала Камелия, положив змею на выцветшую обивку стула. – Я скоро вернусь и покормлю тебя. – Она закрыла дверь в столовую и повела Эллиота наверх, в гостиную.
– Я беспокоюсь за тебя, Камелия, – начал Эллиот, когда она уселась на софе. – Ты больше не можешь так жить.
– Как «так»?
– Жить в этом доме одной, с бродячим зверинцем. Пошли разговоры. И то, что говорят люди, для меня невыносимо.
– Во-первых, я не живу одна. Я живу с Заребом.
– В этом-то и проблема. Ты не замужем, и тебе не следует жить с мужчиной, даже если он всего лишь слуга. Это неприлично.
Камелия удержалась от очередного напоминания, что Зареб не слуга.
– Прилично это или нет, такова моя жизненная ситуация. Ты знаешь, что Зареб с детства заботится обо мне, Эллиот, и меня удивляет, что ты находишь что-то крамольное в том, что он до сих пор живет со мной. Ничего не изменилось.
– Твой отец умер, и это все изменило, – настаивал Эллиот. – Я знаю, что тебе это трудно понять, Камелия. Ты всю свою жизнь провела с отцом на раскопках, жила в палатке среди туземцев, без гувернантки. И хотя отец потакал твоему желанию вести неподобающую для девушки жизнь, теперь его нет, и ты действительно должна задуматься о своей репутации.
– Единственная репутация, которая меня интересует, это моя репутация археолога. Если людям хочется поговорить обо мне, то пусть сосредоточат внимание на моей работе, а не на том, с кем я живу, и каких животных привезла из Африки. Я действительно не могу понять, почему всех это так интересует.
– То, что людям следует делать и что они в действительности делают, – это две большие разницы. Нравится тебе это или нет, но твоя репутация незамужней женщины влияет на репутацию археолога. Ты приехала сюда, чтобы попытаться получить деньги для своей экспедиции. И преуспела?
– У меня есть кое-какие успехи. Я еще не закончила.
Камелия не хотела, чтобы Эллиот знал, с какими трудностями она столкнулась, добывая деньги на продолжение работы. Как только умер отец, Эллиот принялся уговаривать ее отказаться от работы и продать участок. Хотя любовь к Африке и преданность лорду Стамфорду годами держали его на раскопках, он постепенно пришел к убеждению, что там мало ценного. Эллиот испытывал к Камелии глубокую симпатию и защищал ее. Он не хотел, чтобы она истратила небольшие деньги, оставленные отцом, посвятив всю свою жизнь археологии и через долгие годы потерпев неудачу, как и лорд Стамфорд. Камелия это знала.
– И сколько денег тебе удалось добыть? – спросил Эллиот.
– Достаточно, чтобы продержаться некоторое время, – уклончиво ответила Камелия. Конечно, если увеличить плату рабочим, чтобы они не разбежались, долго она не продержится, но Эллиоту это знать ни к чему. – Я рассчитываю в ближайшее время достать больше. Я планирую на этой неделе побывать на балу Британского археологического общества и рассказать о раскопках. Уверена, что, услышав о необычных наскальных рисунках, которые мы обнаружили в прошлом октябре, члены Общества меня с радостью поддержат.
– Наскальные рисунки нельзя перевезти в Британский музей, – напомнил Эллиот. – Члены общества заинтересованы поддерживать рискованные предприятия, которые обещают хорошую отдачу, а это означает поиск объектов, которые можно перевезти и продать в коллекцию.
– Я уверена, что мы их найдем, как только откачаем с участка воду и продолжим раскопки.
– Ты сумела найти насос?
– Сумею.
– Что слышно от Траффорда?
– Я сегодня утром получила от него письмо. Они по-прежнему пытаются вычерпать воду вручную.
– И это все, что он написал?
– К несчастью, стена обвалилась, и один рабочий погиб. Чудесный работящий молодой мужчина по имени Мосуэн. Еще четверо ранены.
Эллиот мрачно покачал головой:
– Теперь остальные еще больше уверятся, что участок проклят.
– Но мы с тобой считаем это чепухой. Никаких проклятий не существует.
– Не имеет значения, в чем уверены мы с тобой, Камелия. Важно, что думают туземцы. И если ты не сможешь заполучить на свой участок рабочих, земля окажется никчемной. – Эллиот серьезно посмотрел на нее. – Тебе следует обдумать предложение «Де Бирс» о покупке твоего участка, Камелия. Они сделали весьма заманчивое предложение, учитывая, что земля не представляет никакой ценности.
– Я уверена, что она чрезвычайно ценная, Эллиот.
– За двадцать лет твой отец не нашел даже малюсенького алмаза.
– Мой отец не искал алмазы.
– Я сказал это только потому, что тебе, учитывая твою финансовую ситуацию, просто повезло. Компания «Де Бирс» заинтересовалась твоим участком только потому, что они хотят расширить свои владения вокруг Кимберли.
– Я уже сказала, Эллиот, что никогда не продам участок «Де Бирс», поскольку в поисках алмазов они все уничтожат. Не важно, сделают ли они это в следующем году или через пятьдесят лет. Эта земля драгоценное окно в прошлое, и ее нужно охранять. Именно поэтому я вернусь обратно как можно скорее. Когда я там, рабочие не так боятся. Думаю, когда белая женщина хочет работать на участке, мужская гордость заставляет их быть такими же храбрыми.
– Гордость не имеет к этому никакого отношения. Я знаю, что тебе неприятно это слышать, Камелия, но кафры видят в тебе источник денег, и ничего больше. Когда деньги кончатся, туземцы разбегутся, и ты останешься ни с чем.
– Тогда я буду копать сама, – настаивала Камелия. – Столько лет, сколько потребуется.
– Ты так же упряма, как и горда. Совсем как твой отец.
– Ты прав. Я такая.
Эллиот вздохнул:
– Хорошо, Камелия. Будь по-твоему. И поскольку я тоже планировал посетить бал Археологического общества, я буду сопровождать тебя.
– Это очень мило с твоей стороны, Эллиот, но, право, в этом нет необходимости. Зареб меня отвезет.
– Зареб только вызовет новые разговоры, – возразил Эллиот. – Всюду, где он появляется, вокруг твоей кареты собираются зеваки, поскольку он нелепо выглядит в диковинном африканском наряде. Ты не должна этого позволять, Камелия, прикажи ему носить что-то более подходящее для слуги, хотя бы пока он здесь.
– Английская одежда предназначена для англичан.
Обернувшись, Камелия и Эллиот увидели в дверях Зареба. Лицо его было спокойным, но сжатый рот свидетельствовал, что Зареб слышал, как Эллиот назвал его слугой.
– Ошибочно думать, что пребывание в Англии делает меня англичанином, – продолжал Зареб. – Не в большей степени, чем пребывание в Африке делает вас африканцем, ваше сиятельство. – Он поставил поднос на стоявший перед софой стол. – Твой чай, Тиша.
– Спасибо, Зареб.
Камелия сомневалась, понял ли Эллиот, что Зареб оскорбил его. Эллиот никогда не думал, что белый человек захочет стать африканцем.
Оскар вскочил на стол и схватил имбирное печенье, сбросив при этом на пол молочник.
– Ох, Оскар, – вздохнула Камелия, забрав обезьянку и вытирая ей перепачканные лапы салфеткой. – Тебе всегда нужно всюду лезть?
Успокоившись у нее на руках, Оскар начал жадно есть печенье.
– Я должен идти, Камелия, – сказал Эллиот. – Надеюсь, ты изменишь свое решение относительно моего предложения проводить тебя на бал.
– Спасибо, Эллиот, но я действительно предпочитаю поехать в собственной карете, – заверила его Камелия. – Тебе нравятся торжественные приемы, а я нахожу их утомительными. Мне неприятно думать, что из-за меня тебе придется уехать раньше. Я уверена, что тебе не терпится поговорить с членами Общества о своем новом бизнесе, связанном с импортом.
На точеных чертах Эллиота промелькнула тень досады. Однако как ему ни хотелось продолжить спор с ней, Камелия знала, что при Заребе он этого не сделает. Несмотря на годы, проведенные в Южной Африке, Эллиот глубоко чтил правила этикета, принятые в британском обществе.
Никто не спорит при слугах. Никогда.
– Хорошо. Встретимся там.
Он склонился поцеловать руку Камелии, но, вспомнив, что она перепачкана чернилами и молоком с мохнатых лап Оскара, передумал. Он предпочел официально поклониться и вслед за Заребом пошел к двери.
Когда Зареб положил руку на медную дверную ручку, от нее шел жар. Тепло согрело его ладонь, проникло в скованные пальцы, которые болели с тех пор, как он прибыл в отвратительную сырую Англию. Что-то произойдет, сообразил Зареб. Что-то значительное.
Он медленно открыл дверь.
– Добрый день, Зареб, – нарочито медленно протянул Саймон. – Мне нужно видеть леди Камелию.
Зареб спокойно разглядывал мужчину. Его гнев был силен, но не настолько, чтобы согреть дверную ручку, а вслед за ней его руку. Нет, энергию, исходящую от растрепанного белого человека, нельзя приписать его едва сдерживаемой ярости. Другая сила охватила этого странного изобретателя, чей язык выдавал джентльмена, а внешний вид и манеры свидетельствовали о презрении к внешним атрибутам.
– Конечно, сэр, – сказал Зареб. – Входите, пожалуйста.
Саймон шагнул в холл.
Эллиот, бросив взгляд на его помятый костюм, решил, что это разносчик.
– Простите, – начал он вежливо, однако не скрывая возмущения, – но разносчики через парадный вход не ходят.
Саймон с любопытством посмотрел на него. Стоявший перед ним мужчина был исключительно красив и безупречно одет, и оба этих достоинства раздражали Саймона.
– Я запомню это на тот случай, если устроюсь разносчиком.
Эллиот насупился:
– Кажется, я допустил оплошность. Извините. Я лорд Эллиот Уикем, – сказал он, пытаясь смягчить оскорбление. – А вы, сэр?..
– Саймон Кент.
Во взгляде Эллиота мелькнуло любопытство.
– Изобретатель?
В этот момент, вереща от удовольствия, в холл влетел Оскар. Он вскарабкался на Саймона и решительно устроился у него на голове.
Саймон нахмурился.
– Мистер Кент! – Камелия удивленно смотрела на Саймона, спускаясь по лестнице. На лице изобретателя было натянутое выражение, что вполне понятно, поскольку Оскар радостно перебирал его рыжие волосы. – Не ожидала так скоро вас увидеть.
Саймон уставился на нее, не в состоянии ответить. На ней было простое платье из бледно-зеленого шелка. Ткань омывала округлости ее груди и бедер, как дождь – плавные изгибы папоротника. Изящная кружевная оборка цвета слоновой кости украшала дразняще низкий вырез. Камелия не носила турнюра, не желая в домашней обстановке терпеть дискомфорт от модного наряда. Волосы с золотистыми прядями были уложены в свободную прическу, придававшую Камелии очаровательную мягкость. Снова Саймона захлестнул ее запах: аромат омытой летним дождем травы и цитрусовых. Когда он встретился взглядом с ее большими ясными серо-зелеными глазами, его пронзил жар. Саймон заволновался, словно его застигли врасплох.
Что, черт возьми, с ним происходит?
– Нам нужно поговорить, леди Камелия, – объявил Саймон, мужественно пытаясь обрести контроль над растревоженными чувствами. – Сейчас же.
– О чем? – спросил Эллиот.
– Мистер Кент изобретатель, Эллиот, – объяснила Камелия. – Я посетила его вчера, чтобы обсудить деловое предложение.
Эллиот с интересом посмотрел на Саймона:
– Вы планируете продать леди Камелии насос?
Саймон бросил на него оценивающий взгляд, который лишь подтвердил первое впечатление. Перед ним стоял избалованный английский джентльмен, это сквозило во всем—от высокомерного изгиба бровей до невыносимого блеска начищенных ботинок. Саймон тут же почувствовал неприязнь к Эллиоту, которая казалась несколько несправедливой. Если не считать того, что его светлость принял визитера за разносчика, он не сделал ничего, чтобы вызвать неприязнь к себе.
– Простите, Уикхип, но это дело касается только леди Камелии и меня. – Саймон перевел взгляд на Камелию.
– Я Уикем, – мягко поправил Эллиот. – И уверен, что леди Камелия не возражает, чтобы вы обсудили цель своего визита в моем присутствии, поскольку я один из ее старейших друзей.
– Сомневаюсь. – Взгляд голубых глаз Саймона был твердым и проницательным. – Однако если вы настаиваете…
– Лорд Уикем уже уходит, – перебила его Камелия.
Она не могла понять, почему Саймон откровенно сердится на нее. В конце концов, он уже знает, что она украла чертеж. Возможно, она вчера случайно уничтожила что-то крайне важное, когда опрокинула столы в его лаборатории.
– Увидимся на этой неделе, Эллиот, – сказала она, коснувшись его руки и провожая к двери. – Я обязательно сообщу тебе обо всех событиях и обстоятельствах, хорошо? – Она одарила его обнадеживающей улыбкой.
– Очень хорошо.
Камелии было ясно, что Эллиот неохотно оставляет ее с Саймоном, но понимает, что не может навязать ей свое общество.
– Мистер Кент, – вежливо кивнул Эллиот Саймону.
– Уикстед.
– Уикем.
– Ах да, конечно. – Саймона озадачило собственное желание уколоть Эллиота. – Простите меня.
– Всего хорошего, милорд. – Зареб проводил Эллиота и накрыл за ним дверь.
– Оскар, слезай сейчас же, – приказала Камелия и протянула к обезьянке руки.
Оскар улыбнулся и демонстративно покачал головой.
– Он всегда так дружелюбен? – поинтересовался Саймон, пытаясь отцепить обезьянку от своих волос.
– Вы Оскару понравились, – одобрительно кивнул Зареб.
– Я польщен, – сухо сказал Саймон.
Он наконец сумел освободиться от упрямой зверушки и посадить ее на пол.
– Давайте поднимемся в гостиную и выпьем чаю, мистер Кент? – предложила Камелия.
– Он уже готов, – добавил Зареб, стараясь соблазнить Саймона. – Со свежим имбирным печеньем. Оно такое хорошее. Я его только утром приготовил.
Камелия удивленно взглянула на Зареба, пытаясь понять, что это на него нашло. По отношению к бедняге Эллиоту африканец не проявил никакого гостеприимства, хотя знал его долгие годы. Неужели он не чувствует враждебности Саймона?
Саймон заколебался. Всю ночь гнев жег его, когда он пытался примириться с тем, что полностью погублены труды долгих лет. Но, несмотря на то, что плотно позавтракал овсянкой, копченым лососем и сосисками в доме родителей, он проголодался.
– Прошу, мистер Кент, – подгонял Зареб, указывая на распахнутые двери в гостиную.
– Хорошо. – Саймон последовал за Камелией, изо всех сил стараясь не обращать внимания на плавное покачивание ее бедер.
– Садитесь, пожалуйста. – Камелия указала на потертое кресло, устроившись на старой софе.
– Да, садитесь. Выпейте чаю. – Не задавая вопросов, Зареб добавил в чашку три полные ложки сахара и щедро долил молока. – Вот печенье. – Он поставил перед Саймоном тарелку.
Саймон взял чашку и взглянул на темные кусочки, предложенные Заребом.
– Спасибо. – Он из вежливости взял печенье.
– Может быть, хотите смородинового пирога?
Камелия не могла понять, почему ее старый друг так любезен с Саймоном. С тех пор как они приехали в Лондон, Зареб никому не оказывал такого гостеприимства. Вероятно, он решил, что Саймон передумал и поможет ей.
Но по сердитому лицу мистера Кента она видела, что он здесь не затем, чтобы предложить ей помощь.
– Чай со смородиновым пирогом будет еще вкуснее. Сейчас принесу. – Зареб торопливо вышел, шурша ярким нарядом.
Возникла неловкая пауза.
– Я не ожидала увидеть вас так скоро, – осторожно начала Камелия.
– После того как вы уехали, произошло много событий. Мой дом сгорел дотла.
– Ох! – задохнулась Камелия. – Все уничтожено?
Кажется, ее удивление искреннее, заметил Саймон. Но он не был уверен. Некоторые люди, когда им это нужно, окапываются блестящими актерами. Что-то говорило ему, что леди Камелия входит в эту категорию.
– К несчастью, да.
– Как начался пожар?
– Надеюсь, вы можете пролить свет на это.
Камелия в замешательстве наморщила брови.
– Вы считаете, я имею к этому отношение?
Саймон промолчал.
– Уверяю вас, находясь в вашей лаборатории, я не совершила ничего, что могло бы вызвать пожар. Не вижу, как я могла это сделать, поскольку все время была у вас на глазах.
– Судя по тому, что вы сумели украсть мой чертеж, я наблюдал за вами не слишком хорошо.
– Я не поджигала ваш дом, мистер Кент, – решительно сказала Камелия, сдерживая вспыхнувший гнев. – Да и какие у меня на это причины?
– Я решительно отказался делать для вас паровой насос, потому что у меня много других проектов, требующих моего внимания. Сегодня все они превратились в обугленные обломки, и у меня мгновенно появилось свободное время. Вас не удивляет такое поразительное совпадение?
«Это довольно странно, – рассуждала Камелия. – В Южной Африке такое событие свалили бы на проклятие или злых духов, которых я и мой отец выпустили на свободу во время раскопок. А может быть, это дело темного ветра, о котором предупреждал Зареб».
У нее по спине пробежал холодок. «Я не верю в проклятия», – твердо напомнила себе Камелия. Все, что происходит, имеет логичное научное объяснение. Отец учил ее этому с детских лет, она хорошо усвоила этот урок и следовала ему.
Даже когда ей отчаянно хотелось, чтобы добрые духи хранили ее и принесли хоть немного удачи.
– Меня удивляет, мистер Кент, как человек вашего ума может прийти к столь нелогичному выводу, – холодно начала Камелия. – Когда я приехала к вам вчера, то надеялась, что вы снабдите меня насосом. Я дала ясно понять, что уважаю вашу работу, хотя была разочарована тем, что вы не хотите на время отложить ее, чтобы помочь мне. Как археолог, занимающий определенное положение в научных кругах, как работодатель, от которого постоянно зависят средства к существованию нескольких десятков человек, я могу уверить вас, что никогда бы не рискнула своим именем или благополучием зависящих от меня людей, предприняв незаконные действия. Я многое хочу сделать, чтобы обеспечить раскопки. Но поджог и разрушение собственности к этому не относятся. – Она царственно поднялась, выпрямив спину и вскинув подбородок. – Теперь, когда я прояснила вам ситуацию, боюсь, я должна извиниться. У меня несколько важных дел. Я уверена, что вы найдете выход.
– Не двигайтесь, – тихо произнес Саймон напряженным голосом.
Смущенная его внезапной бледностью и тревогой в глазах, Камелия обернулась.
– Ох, Руперт. – Вздохнув, она сняла с софы зловещего вида змею и положила ее на ковер. – Надо было вести себя прилично и оставаться в столовой. Я же обещала, что скоро покормлю тебя.
Руперт печально посмотрел на Камелию выпуклыми глазами и свернулся ярким черно-оранжевым кольцом у ее ног. Саймон сделал глубокий вдох, заставляя себя расслабиться.
– Он тоже ваш?
– Я его не приобретала, если вы это имеете в виду. Я нашла его в прошлом году раненым, а когда ему стало лучше, он, кажется, решил, что ему нравится жить со мной.
– Понятно.
Почувствовав огромное облегчение от того, что ему не придется покорять змею, Саймон поставил на стол чашку, положил печенье и стал изучать Руперта с почтительного расстояния.
– Змеи меня всегда завораживали. – Он постарался сказать это так, будто во внезапном появлении опасного существа не было ничего необычного. – Они обладают поразительной силой и плавностью движений. Это коралловая змея?
– Нет, тигровая.
Саймон кивнул:
– Мне следовало догадаться по ее узору. Значит, она не так ядовита.
Это было огромным облегчением. Хотя, если память ему не изменяет, тигровые змеи в раздражении могут нанести жестокий укус.
– В юности я изучал змей, – продолжал Саймон. – Что заставило вас взять Руперта с собой?
– Он решил это за меня. Когда я укладывала вещи, он заполз в чемодан. Когда я его обнаружила, мы были уже далеко в море.
– Значит, безбилетный пассажир. – Если бы Саймон обнаружил в своем чемодане змею, то захлопнул бы крышку, выставил его из каюты и до конца путешествия обходился бы той одеждой, что была на нем. – А Оскар?
– Оскар не вынес бы жизни без меня и Зареба. Поскольку ему невозможно объяснить, что я вернусь, мне не оставалось ничего другого, как взять его с собой. Я также привезла Харриет, это серый турако. Как я полагаю, вы считаете это нелепостью, – сдержанно оборонялась Камелия. – Как и весь Лондон.
– Семьи бывают разные, и по составу и по размеру, леди Камелия. Как и моя собственная.
Камелия промолчала. Разыскивая Саймона, она, возможно, ошиблась в его возрасте, но сумела собрать детали его детства. Он, очевидно, был шотландским сиротой, которого приютили Хейдон и Женевьева Кент, маркиз и маркиза Редмонд. Хотя жизнь Саймона сложилась неплохо – он получил первоклассное образование и стал уважаемым ученым, – Камелия чувствовала, что в прежней жизни ему приходилось несладко. Раннее детство он провел в страхе и одиночестве.
Она слишком хорошо знала, что раны могут зажить, но шрамы остаются навсегда.
– Зачем вы пришли сюда? – спокойно спросила Камелия. – Вы действительно думаете, что я притворно восхищалась вашими достижениями? И что я из тех, кто способен эгоистично уничтожить все, чего вы добились таким трудом, чтобы достигнуть собственных целей?
Саймон понимал, что, высказанная вслух, эта мысль звучит ужасно. И когда ночью она пришла ему в голову, в глубине души он знал, что это невозможно. Несмотря на неудачи, было ясно, что леди Камелия – исследователь и хранитель, а не разрушитель.
– Нет.
– Тогда почему вы здесь?
Саймон продолжал изучать Руперта, избегая пристального взгляда Камелии. По правде сказать, он и сам не знал, почему здесь оказался. Всю ночь он провел в тисках ярости и отчаяния. Он мог начать все сначала. Он это знал. Женевьева и Хейдон, как всегда, не дрогнув, поддержали его, они уже предложили найти для него новый дом. Хейдон перевел на его счет в банке определенную сумму, так что он сможет купить любое оборудование и материалы, необходимые для дальнейшей работы. Препятствие было ужасным, но преодолимым. Эскизы и чертежи уничтожены, но информация достаточно четко отпечатана в его уме. Потратив время и приложив усилия, он сможет восстановить утраченное.
Зачем тогда он тратит впустую время в доме Камелии, позволяя обезьяне дергать себя за волосы и следя за передвижением чертовой змеи?
– Наверное, пытаюсь понять, почему работа всей моей жизни превратилась в груду искореженного металла и пепла, – задумчиво сказал Саймон. – Это не был несчастный случай, Камелия. Тот, кто поджег мою лабораторию, намеревался уничтожить ее и весь мой дом.
– Что заставляет вас так думать?
– Я сумел подойти достаточно близко, чтобы заглянуть н окна кухни. И увидел, что столы снова опрокинуты, все разбросано по полу. Стиральная машина разрушена, двигатель валялся на боку. Он весил больше пятисот фунтов. Его невозможно перевернуть пламенем пожара.
– Но в вашей лаборатории наверняка были взрывчатые вещества, которые вы использовали для фейерверков, – заметила Камелия. – Возможно, загоревшись, они взорвались, и сила взрыва перевернула двигатель.
– По этой самой причине я держу в доме взрывчатки не больше чем на несколько хлопушек. Несчастные случаи в юности научили меня, что с селитрой нельзя обращаться небрежно. Даже если бы весь мой запас пороха загорелся, его хватило бы лишь на оглушительный хлопок и фантастическое количество дыма. К тому же дом горел весьма странно.
– Что вы хотите этим сказать?
– Когда я добрался домой, горели спальни наверху и лаборатория, которая, как вы знаете, расположена в подвале. Но в холле и на лестнице не было огня, только дым, валивший снизу из кухни.
– Этого не может быть, – возразила Камелия. – Как могли загореться спальни, если пожар, начавшийся в кухне, еще не охватил лестницу?
– Я точно все изложил. Единственный логический вывод: кто-то разгромил мою лабораторию, потом поджег ее и верхний этаж. Возможно, злоумышленников было двое, каждый занимался своим этажом, решив, что остальное загорится само.
– Даже если кто-то действительно устроил пожар в вашем доме, почему вы думаете, что это имеет какое-то отношение ко мне? Возможно, это дело рук какого-нибудь завистника-изобретателя, который хотел уничтожить все ваши достижения.
– Мне льстит, что вы считаете мою работу достойной столь пристального внимания. Но я уже говорил вам, я всегда довольно свободно относился к своим идеям и не заботился о патентах. Идея, что какой-то сумасшедший конкурент уничтожил мою лабораторию, кажется мне довольно неправдоподобной.
– Возможно, он просто украл ваш чертеж и поджег вашу лабораторию, чтобы выиграть время? Тогда он создаст опытный образец и зарегистрирует патент на украденное у вас изобретение.
– Надеюсь, он добьется нужного натяжения троса на швабре, иначе на него посыплется множество жалоб.
Камелия раздраженно посмотрела на Саймона:
– Это не тема для шуток.
– Я не думаю, что это дело рук какого-то безумного изобретателя, Камелия. У меня такое чувство, что это имеет отношение к вам. – Он серьезно взглянул на нее. – Что напавшие на вас мужчины на самом деле хотели от вас?
Камелия небрежно пожала плечами:
– Я говорила вам, что их, вероятно, нанял какой-нибудь археолог, чтобы отпугнуть меня от моего участка.
– Я помню, что вы сказали. А теперь прошу сказать правду.
Она твердо выдержала его пристальный взгляд. Мистер Кент ей ничего не обещал, напомнила себе Камелия. И все же, глядя в глубины его серебристо-голубых глаз, она чувствовала, что его решимость отказать ей в помощи несколько пошатнулась. Он сказал, что все его проекты погибли. Теперь у него масса свободного времени. Вероятно, его можно убедить помочь ей.
– Я сказала вам правду, – настаивала она. – Всю правду.
Она лжет, понял Саймон. Ее брови были серьезно сдвинуты, в зеленых глазах мерцала смесь женской решительности и уязвимости. Камелия словно изо всех сил пыталась не показать лелеемой в душе надежды, потому что гордость и независимость не позволяли ей демонстрировать слабость. Это была искренняя игра, которая легко убедила бы любого другого человека. Но Саймон не был любым.
Об этом позаботились годы борьбы за жизнь, когда, чтобы выжить, ему приходилось быть попрошайкой и вором.
– Я передумал, леди Камелия, – внезапно объявил он. – Я собираюсь сделать вам насос.
Камелия удивленно посмотрела на Саймона. Она не ожидала, что он так быстро передумает.
– Почему? – осторожно спросила она.
Он пожал плечами:
– Мне понадобятся годы, чтобы восстановить все изобретения. Теперь, когда вы напомнили мне о проблемах с паровым двигателем, я хочу посмотреть, сумею ли решить их. Для начала дела хорошо любое время.
– И вы поедете со мной в Африку, чтобы удостовериться, что насос работает?
– Безусловно. Я даже прослежу, чтобы ваши рабочие обучились управлять им. Мне очень любопытно увидеть ваши раскопки и выяснить, что в них такого важного, что на вас напали и угрожали смертью.
Его тон был немного шутлив. Камелия отчетливо почувствовала, что Саймон дразнит ее.
– Я организую путешествие в Кейптаун на следующем же пароходе.
– Это немного преждевременно. Мне нужно время, чтобы построить механизм.
– Но вы можете сделать это в Южной Африке, – возразила Камелия. – Возьмите с собой все, что нужно, и соберете насос там.
– К сожалению, все не так просто. Я собираюсь изменить проект, а это означает, что не все сразу заработает. Мне нужно быть в Лондоне, где есть надежные изготовители, которым я доверяю, и которые изготовят необходимые детали по моим чертежам. На это потребуется время.
– Сколько?
– Думаю, что сумею сделать надежный насос недель за восемь.
У Камелии вытянулось лицо.
– Это слишком долго!
– Реликвии, которые вы ищете, пролежали в земле, наверное, тысячи лет. Ничего страшного не случится, если они полежат там еще несколько месяцев.
– Но я должна считаться с рабочими, – сказала Камелия. – Сейчас они могут только вычерпывать воду ведрами. Независимо от результата я должна заплатить им за работу, а мои средства, к сожалению, не безграничны. Оплата двухмесячного безрезультатного труда существенно отразится на моих финансах.
– Тогда пошлите письмо, чтобы они на два месяца отправлялись по домам, – предложил Саймон. – И велите возвращаться, когда мы прибудем с насосом.
– Эти люди порой живут за сотни миль от участка, – сказала Камелия. – Неделями или даже месяцами они идут пешком, чтобы найти работу. Они соглашаются остаться на определенный срок, после чего стремятся вернуться домой, к семьям. Они не могут собрать вещи, отправиться домой, и потом вернуться. Неужели вы не можете построить насос быстрее?
– Если я буду работать над ним день и ночь, а изготовители не подведут меня, то, возможно, я управлюсь за шесть недель.
Камелия умоляюще смотрела на Саймона.
– Как вы думаете, если работать еще напряженнее, вы уложитесь в четыре недели?
– Маловероятно.
– Но вы попробуете?
Саймон вздохнул:
– Да. Постараюсь.
– Замечательно! Когда мы начинаем?
– Я начну завтра с поисков дома, в котором смогу устроить новую лабораторию.
– Почему бы вам не устроить ее здесь? – предложила Камелия. – Вы можете использовать столовую или гостиную, и даже обе комнаты, если хотите. Мы мало ими пользуемся. Визитеры у меня бывают редко, мы с Заребом предпочитаем обедать внизу в кухне.
– Это очень великодушное предложение. Но вряд ли вы хотите, чтобы соседи судачили, что по вашему дому днем и ночью блуждает незнакомый мужчина.
– Меня мало беспокоит, что обо мне говорят другие. И поскольку им уже не понравилось, что я остановилась здесь с моими животными, то ваше присутствие мало что изменит.
Саймон не знал, то ли обижаться, что она приравнивала его к обезьяне, птице и змее, то ли встревожиться, что она плохо понимает, как губительны сплетни лондонского общества.
– Я найду место для лаборатории, – уверил Камелию Саймон. – Спасибо за предложение. Как только я устроюсь, мы снова встретимся. Для работы над проектом насоса мне нужно многое с вами обсудить. Как вы говорили, суровая африканская среда предъявляет уникальные требования.
– Вы можете обращаться ко мне в любое время дня и ночи. Я с радостью помогу вам, чтобы мы могли вернуться домой как можно скорее.
– Превосходно. Тогда всего хорошего, леди Камелия. – Саймон двинулся к дверям гостиной, держась на почтительном расстоянии от Руперта, затем остановился. – Да, и еще одно. Мы забыли обсудить мое вознаграждение.
– Ах да, конечно, простите. – Камелия нахмурилась, притворно задумавшись. – Я уверена, что вчера мы обсуждали пять процентов моей прибыли в течение двух лет.
– На самом деле, вы завершили свои усилия завербовать меня предложением десяти процентов на пять лет.
Камелия холодно посмотрела на изобретателя, раздраженная тем, что он это помнит.
– Хорошо.
– К сожалению, это было вчера. С тех пор мои обстоятельства сильно изменились, и поэтому я вынужден поднять цену до двадцати процентов в течение двух лет.
– Я не могу позволить себе платить вам так много!
– Но и вы выигрываете от сделки. Если вы действительно находитесь на грани важного открытия, оно принесет вам богатство, и двадцать процентов окажутся мелочью. Но если участок не хранит ожидаемых вами сокровищ, или если их невозможно извлечь из земли в течение двух лет, тогда мои услуги обойдутся вам даром, поскольку в таком случае я ничего от вас не приму. Тем временем я буду посвящать все свое время и энергию созданию насоса и оплачивать всю необходимую рабочую силу и материалы. Думаю, любой согласится, что в этой затее гораздо больше риска для меня, чем для вас.
– Он прав, Тиша. – Зареб стоял в дверном проеме с маленьким свертком в руках. Оскар взгромоздился на крепкое плечо африканца. – Ты должна согласиться.
– Прекрасно, – натянуто сказала Камелия. Сумма была непомерная, но у нее не было выбора. – Я принимаю ваши условия, мистер Кент. Нужно зафиксировать их на бумаге?
– Для меня достаточно вашего слова, леди Камелия. Зареб будет свидетелем.
– Тогда дело сделано, – улыбнулся Зареб.
– Я навещу вас через несколько дней, леди Камелия, и мы сможем обсудить детали. Всего хорошего. – Саймон легко поклонился.
– Мистер Кент, я завернул смородиновый пирог, чтобы вы могли взять его с собой.
– Спасибо, Зареб. – Саймон подумал, что старый слуга чрезвычайно сообразителен.
– Мне это приятно. Я провожу вас.
Камелия наблюдала, как Саймон вслед за Заребом и Оскаром пошел вниз по лестнице к входной двери. Потом подняла с пола Руперта и снова устроилась на софе, положив змею на колени.
– Четыре недели, Руперт, – пробормотала она, поглаживая его маленькую оранжевую головку. – Еще есть время, чтобы собрать немного денег на оплату рабочим. Тогда мы сможем наконец поехать домой.
Руперт смотрел на нее, тихо наслаждаясь ее нежной лаской.
– Время пройдет быстро, – пообещала Камелия, скорее уговаривая себя, чем Руперта. – Вот увидишь. А пока не пойти ли нам вниз и не поискать тебе что-нибудь поесть? – Положив змею на плечи, она поднялась с дивана. Еще четыре недели в Лондоне.
Это казалось вечностью.
* * *
– Он ушел, – сообщил Берт, когда Саймон поднялся в карету. – Поторапливайся, Стэнли, уходим.
Великан появился из-за дерева. С зажатого в кулаке пирога капал жир.
– Я еще пирог не доел.
– Черт побери, Стэнли, говорил я тебе, не бери пирог. Ты хочешь, чтобы курица, которой его начинили, нас выдала?
– Я есть хочу, – невинно сказал Стэнли.
– Ты всегда голодный, обжора, – отрезал Берт. – Ты только что умял тарелку картофельного пюре и с тех пор икаешь. Неужели ты не можешь заставить свою утробу помолчать хоть минуту?
– Конечно, Берт, – застенчиво посмотрел на него Стэнли. – Хочешь? Пирог правда отличный.
Берт с негодованием посмотрел на измятый пирог. Он собирался из раздражения отказаться и заставить Стэнли выбросить пирог. В конце концов, как этот здоровенный олух узнает, что хорошо, а что плохо, если Берт ему не покажет? Иногда Стэнли хуже ребенка, и это печальная правда. От пирога действительно вкусно пахло, несмотря на то, что в огромной руке Стэнли он превратился в месиво. Должно быть, он был сочный и теплый, когда Стэнли стащил его. Хотя Берт приказал ему этого не делать.
– Давай, – пробормотал Берт. – Когда-нибудь тебя арестуют полицейские, и где ты тогда окажешься? – Он запихал в рот остатки крошащегося пирога.
Стэнли в замешательстве посмотрел на приятеля.
– В тюрьме. Правильно, Берт?
– Да, в тюрьме, и бог знает как надолго. Ты думаешь, что там тебя будут кормить горячими сосисками и картофельным пюре?
Стэнли задумчиво нахмурился.
– Могли бы. Все это любят.
– В тюрьме не кормят тем, что людям нравится, – закати глаза Берт. – Там дают жидкую кашу на воде, кислый суп с костями и такой черствый хлеб, что зубы сломаешь. Ты там за неделю с голоду помрешь, и я ничем не смогу тебе помочь. Ты понимаешь?
Стэнли улыбнулся:
– Конечно, Берт. Я понимаю.
Берт с досадой уставился на Стэнли, уверенный, что тот ничего не понял. Да и как он мог понять? Бедняга слишком слаб на голову, чтобы понять, как устроен мир. Берт не знал, родился ли Стэнли таким, или у него разум отшибло в какой-нибудь драке. Это не имело значения.
Почти пять лет они были неразлучны, и все это время Берт старался, чтобы ночью у Стэнли была крыша над головой, а днем – еда в животе. Учитывая аппетит великана, это было не так легко. Это все равно что прокормить лошадь. Как только в кармане у Берта заводились денежки, желудок Стэнли начинал стонать. По этой причине им придется работать до конца света, но и на Судном дне им нечего будет предъявить, кроме лохмотьев на заднице и холодной сосиски в руке.
Горькая досада охватила Берта.
– Когда я говорю, что ты не должен чего-то делать, ты должен слушаться, понял? Это означает, если я говорю не трогать пирог, ты не должен его красть, что бы ни говорил твой живот, ясно? – Он облизал пальцы.
– Ясно, Берт, – сказал Стэнли, стараясь угодить товарищу. – Ты на меня не злишься?
Берт вздохнул:
– Нет, я не злюсь. Я только хочу, чтобы ты помнил, что я говорю.
Стэнли кивнул.
– Что мы теперь будем делать, Берт? Пойдем за его каретой?
– Теперь уже поздно. Я должен был впустую тратить время и втолковывать тебе, чтобы ты слушался меня. Нам не узнать, где он теперь.
– Может, он поехал домой? – предложил Стэнли.
– Отличная идея, Стэнли. Только его дом сгорел дотла, так что он не может туда поехать, ты забыл?
– Не в этот дом, – пояснил Стэнли. – В дом его отца. На карете был замысловатый герб, а это значит, что карета принадлежит его отцу. Туда мы должны идти. Если ты не думаешь, что мы должны остаться здесь следить за ее светлостью. Что бы ты ни решил, все окажется правильным, Берт. У тебя хорошие мозги.
– Это верно. – Берт, сведя темные брови, задумался. – Мы отправимся на Бонд-стрит и поспрашиваем в дорогих магазинах, где живет лорд Редмонд, – решил он. – Объясним, что нам нужно доставить письмо, но мы запутались, на какой улице его дом. Как только мы узнаем нужную улицу, упомянем номер дома, а они скажут «нет-нет, номер такой-то», и тогда мы выясним, куда идти.
– Отличная идея, Берт, – с энтузиазмом воскликнул потрясенный Стэнли.
– Да уж, – сказал Берт, довольный собой. – Тогда вперед, Стэнли. Старик говорил, что нам перепадут хорошие денежки, если при следующей встрече мы дадим ему полный отчет. Если дело и дальше так пойдет, думаю, у нас скоро будет большая квартира, а у тебя своя собственная кровать.
– Правда? – Глаза Стэнли расширились. – С перьевой подушкой?
– Посмотрим, – сказал Берт, пытаясь манипулировать ожиданиями сотоварища. – Если мы остановим ее светлость на пути к Африке, кто знает, сколько заплатит старый болван? Пока она здесь, за ней нужно следить, а кто сделает это лучше нас?
– Мне нравится за ней следить, – радостно объявил Стэнли. – Она исключительный экземпляр.
– С помощью этого исключительного экземпляра мы как следует приоденемся, – пообещал Берт, пристально глядя на дом Камелии. – А пока присмотрим за ней.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Твое нежное слово - Монк Карин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть вторая

Глава 8Глава 9

Часть третья

Глава 10Глава 11Глава 12

Часть четвертая

Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Ваши комментарии
к роману Твое нежное слово - Монк Карин


Комментарии к роману "Твое нежное слово - Монк Карин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100