Читать онлайн Твое нежное слово, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Твое нежное слово - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Твое нежное слово - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Твое нежное слово - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Твое нежное слово

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

– Леди Камелия вернулась! – радостно объявил Сенве, когда они добрались до тихого лагеря.
Громкий крик разрезал тишину ночи. Ликующие соплеменники Сенве выскакивали из палаток, приветливо улыбаясь и махая руками. Большинство были одеты в шкуры животных, перья и бусинки, но Саймон заметил, что на некоторых затасканные брюки, рваные пальто или жилеты. Аборигены толпились вокруг фургона, взволнованно вскрикивая и переговариваясь. Саймон встал и подал руку Камелии, помогая ей вылезти из фургона.
Задохнувшись от изумления, аборигены замолкли.
– Это мистер Кент, могущественный учитель, который проделал к вам долгий путь из Англии, – объявила Камелия, жестом указав на Саймона. – Он поможет нам бороться против сил, которые мешают раскопкам Пумулани.
– Обязательно нужно использовать слово «могущественный»? – пробормотал Саймон, натянуто улыбнувшись туземцам. – Не уверен, что это поможет.
– Они должны верить вам, цвет ваших волос их нервирует.
– У него огненные волосы! – в ужасе вскрикнул один из аборигенов, указывая на Саймона.
– Поняли, что я имела в виду? – Камелия улыбнулась и взяла Саймона за руку, демонстрируя, что он не опасен. – Они никогда ничего подобного не видели.
– Замечательно. Если бы вы предупредили меня, я бы что-нибудь предпринял.
– Например?
– Например, побрился бы наголо.
– Не думаю, что разумно оказаться под африканским солнцем лысым. К тому же у вас рыжие волосы на руках, ногах и на груди…
– Мне льстит, что вы это помните.
– …сомневаюсь, что вы захотели бы брить все тело, – скованно закончила Камелия, сопротивляясь желанию отдернуть руку. – Когда волосы начнут отрастать, тело будет сильно зудеть.
– Я тронут вашей заботой.
– Волосы мистера Кента – признак его большой мощи, – торжественно объявил Зареб, повернувшись к толпе. – Его огонь горячий и чистый, он прогонит злых духов от Пумулани туда; откуда они прибыли!
– Помилуй Бог, это всего лишь волосы! – Усталый Эллиот слез со своей непокорной лошади, раздраженный всеобщим вниманием к Саймону. – Где, черт возьми, Траффорд?
– Я здесь, лорд Уикем! – Коренастый мужчина выскочил из палатки, на ходу застегивая пуговицы грязного сюртука, и стал пробираться сквозь толпу рабочих. – С возвращением, леди Камелия. – Траффорд торопливо провел рукой по густым седеющим волосам. На вид ему было лет сорок пять, бронзовое от солнца лицо с глубокими морщинами свидетельствовало о жизни, полной опасностей и приключений. – Рад, что вы наконец приехали.
– Спасибо, мистер Траффорд. – Камелия тепло улыбнулась ему, выходя из фургона. – Саймон, это мистер Ллойд Траффорд, начальник моего участка. Мистер Траффорд, это мистер Саймон Кент, известный изобретатель, а это его близкий друг и партнер Оливер. Мистер Кент построил для нас паровой насос, с помощью которого мы откачаем воду, а Оливер приехал помочь.
– Рад познакомиться. – Ллойд обменялся рукопожатием с Саймоном и Оливером. – Мы все с тревогой ждали вашего приезда.
– Вы и теперь волнуетесь? Мы вас не разочаруем своей работой. – Оливер явно наслаждался всеобщим вниманием.
– Должно быть, вы устали после долгого путешествия, – продолжал Ллойд. – Позвольте показать вам ваши палатки, они не блещут красотой, но относительно чистые. Если вы голодны, мы что-нибудь быстро приготовим, хотя у нас главным образом мясо антилопы и зебры.
– Мы привезли крупу и свежие овощи, – сказала Камелия. – Уверена, что всех обрадует долгожданное дополнение к диете.
– Тогда давайте разгрузим фургон, – обратился Ллойд к аборигенам, которые немедленно начали вытаскивать тяжелые мешки, корзины и коробки, заполненные продовольствием.
– Бадрани и Сенве, пожалуйста, отнесите клетку с Харриет и эту корзину в мою палатку, – попросила Камелия. – В корзине Руперт.
– Осторожнее! – закричал Саймон, когда несколько мужчин неуклюже подняли обернутый холстом насос.
Мужчины застыли, едва не уронив насос.
– Не надо на них кричать, – заметил Оливер. – Ты со своими красными волосами их малость пугаешь.
– Я хотел сказать, пожалуйста, будьте осторожны, – сдержанно поправился Саймон, стараясь, чтобы слова звучали убедительно. – Это не опасно. Просто нужно нести аккуратно.
Аборигены нервно смотрели на него и кивали. Потом снова осторожно понесли насос.
– Отнесите насос в палатку мистера Кента, – распорядилась Камелия.
– Он может остаться снаружи, – возразил Саймон. – Сомневаюсь, что ночью смогу заняться чем-нибудь кроме сна.
– Даже в этом случае насос будет в большей безопасности, – настаивала Камелия. – Давайте перекусим, а вы тем временем расскажете, что происходит на участке, мистер Траффорд. Я хочу получить полный отчет.
– Замечательно, леди Камелия, – сказал Ллойд.
Он повел компанию в большую палатку. Внутри стояли относительно приличные стулья и стол, годившийся и для работы, и для обеда.
– Мы мало продвинулись с тех пор, как вы уехали в Англию, – сообщил Ллойд, пока Сенве и Бадрани выставляли на стол сушеное мясо, твердые лепешки, пареные бананы и воду. – Мы пробовали вычерпать воду вручную, но, к сожалению, такой метод не годится для большой площади. В сезон дождей выпало столько осадков, что участок превратился в маленькое озеро. Когда начались несчастные случаи, люди стали уходить, и рабочих рук становилось все меньше.
– Сколько людей сейчас осталось? – спросила Камелия.
– За ужином было тридцать восемь, – ответил Ллойд. – Но каждое утро выясняется, что один-два человека ушли.
– А сколько народу нужно? – поинтересовался Оливер.
– Когда лорд Стамфорд начал работу, на участке было больше двухсот человек, – ответил Ллойд. – Этого было достаточно, чтобы вести раскопки по графику. А сейчас мы очень ограничены в рабочей силе.
– Аборигены работали по контракту, – нахмурился Эллиот. – Как вы могли позволить им уйти, Траффорд?
– Как я мог остановить их, ваше сиятельство? – возразил Ллойд. – Это археологические раскопки, а не тюрьма. Если люди хотят уйти, они теряют плату. Это единственное, чем мы можем их удержать, но, увы, плата мала. К сожалению, после несчастных случаев аборигены уверились, что участок проклят. Они даже считают, что дожди наслали злые духи, чтобы затопить участок и помешать раскопкам.
– Это смешно, – возразила Камелия. – Сезон дождей случается здесь каждый год, они это наверняка знают.
– Это не имеет значения, Тиша, – спокойно возразил Зареб. – Люди, которые боятся, видят все по-другому. Для них дождь – часть проклятия. Никакие деньги не убедят тех, кто действительно боится остаться.
– Если ты настаиваешь на продолжении раскопок, Камелия, то не можешь позволить себе терять людей, – с мрачным видом заявил Эллиот. – Нужно наладить лучшую систему контроля за рабочими.
– Мой отец не верил в соглашение с аборигенами, Эллиот, и я тоже, – непреклонно ответила Камелия. – Те, кто трудится на меня, – рабочие, а не заключенные.
Саймон недоуменно посмотрел на нее:
– Какое соглашение?
– Так называется свод правил, разработанный компаниями горной промышленности несколько лет назад, чтобы противостоять кражам и дезертирству, – объяснил Эллиот. – Аборигены на время действия контракта, в среднем три месяца, должны жить на окруженной стеной территории. Там есть хижины, где они спят и едят, и вход в шахту. Таким образом, аборигены не могут украсть алмазы, которые находят, и убежать с ними или уйти до окончания контракта.
Оливер нахмурился:
– А разве они не могут спрятать найденные алмазы до окончания контракта, а потом уйти с ними?
– Аборигенов обыскивают.
– Самым отвратительным способом, – возмущенно добавила Камелия.
Эллиот вздохнул.
– К сожалению, это необходимо.
– Ужасно лишать человека свободы, – серьезно сказал Оливер. – Уж я-то знаю. Но гораздо хуже лишать его свободы, когда он не сделал ничего дурного.
– Те, кто остался здесь, верны леди Камелии, – настаивал Зареб. – Их нельзя запирать в загон как животных и обращаться с ними как с рабами.
– Когда заработает насос, они поймут, что вода не имеет отношения к проклятию, – добавила Камелия. – Насос заменит полсотни людей или даже больше, а это значит, что мы сумеем справиться с работой с помощью тех, кто остался. – Она с надеждой взглянула на Саймона.
– Насколько хорошо работает насос, неизвестно. – Хотя Саймон высоко ценил веру Камелии в свои способности, он не хотел вселять в нее несбыточных надежд. – Не могу ничего обещать, пока не опробую насос и не выясню, что нужно отрегулировать.
– Тогда давайте укладываться, – предложила Камелия, поднимаясь со стула. – Завтра начнем работу рано утром.
Подавив стон, Оливер потянулся.
– Немного отдыха, и я буду свеж и готов работать.
– Боюсь, кровать покажется вам не такой удобной, как та, к которой вы привыкли, Оливер. Надеюсь, это не помешает вам выспаться.
– Я могу спать почти везде, милая, да и Саймон тоже, – заверил Камелию Оливер. – Пожив на улице и побывав в тюрьме, научишься обходиться тем, что есть.
– Вы были в тюрьме? – округлил глаза Бадрани.
– Пару раз, – пожал плечами Оливер.
– За что? – Сенве тоже посмотрел на Оливера с новым интересом.
– За обираловку.
Аборигены недоуменно посмотрели на него.
– За воровство, – объяснил Оливер. – Я был одним из лучших воров в графстве Аргайлл и сейчас талант не растерял. Этим старым рукам часы срезать, что кнутом взмахнуть. Держу пари, что в Лондоне нет замка, который я бы не одолел.
– Правда? – На Бадрани эти слова явно произвели впечатление. Он поднял полог палатки, пропуская Оливера, и спросил: – Как вы одолеваете замок, мистер Оливер?
– Ну, есть разные способы, – начал Оливер, довольный, что нашел заинтересованных слушателей. – Для большинства замков нужны лишь пара кусочков железа и немного терпения…
– Я покажу вам вашу палатку, Саймон, – сказала Камелия. – Она в другой стороне лагеря.
– Я могу показать Кенту его палатку, – быстро предложил Эллиот.
– Это очень любезно с вашей стороны, Уикем, – улыбнулся Саймон, – но я не хотел бы утруждать вас после такой длинной поездки, особенно после неприятностей, которых вы натерпелись от лошади.
– Доброй ночи, Эллиот, – добавила Камелия. – Увидимся утром.
Эллиот натянуто улыбнулся, раздосадованный тем, что Кент в отличие от него сумел остаться наедине с Камелией.
– Хорошо, тогда спокойной ночи.
Камелия вышла из палатки, воздух был сладок и прохладен. Он был напоен ароматом щедрой африканской земли зелени, к которому примешивался мускусный запах диких животных, бродивших вокруг лагеря. Несмотря на безрадостный отчет Траффорда, Камелия была счастлива как никогда. Она вернулась в Пумулани и привезла Саймона и его паровой насос. Воскресший оптимизм пульсировал в ее жилах, наполняя нетерпеливым желанием работать.
Если бы не середина ночи и усталость ее спутников, она попросила бы Саймона немедленно включить насос.
– Вот ваш дом, – сказала Камелия, откинув тяжелый полог палатки, стоявшей почти на краю лагеря. – Палатка небольшая, но надеюсь, вы сочтете ее подходящей.
Камелия шагнула внутрь и, нахмурившись, оглядела узкую деревянную кровать, одинокий шаткий стул и маленький стол, на котором стояли металлический таз, кувшин и масляная лампа. Обернутый холстом насос занимал почти половину пространства, осталась только узкая дорожка, чтобы Саймон мог перелезть через чемоданы и добраться до кровати.
– Наверное, вам следовало поселиться в моей палатке. – Камелии вдруг не понравилось, что Саймон будет жить в такой тесноте. – Она гораздо больше, а вам понадобится много места.
– Тут замечательно, Камелия, – уверил ее Саймон – Мне будет удобно. Я могу спать где угодно, вы же знаете.
Она с сомнением кивнула. Жаль, что она не сообразила распорядиться отнести вещи Саймона в ее палатку, а она бы заняла эту, меньшую. Она совсем забыла, какие спартанские условия в Пумулани. До сих пор мысль о неудобствах не приходила ей в голову.
– Хорошо, тогда, если вам ничего не нужно, я пожелаю нам спокойной ночи.
– Доброй ночи, Камелия.
Она двинулась к выходу, потом остановилась.
– Что-то еще? – спросил Саймон.
Камелия неуверенно смотрела на него.
– Я хотела у вас кое-что спросить.
– Что?
Она долго молчала.
– Каково сидеть в тюрьме? – наконец тихо и скованно спросила она.
Саймон напрягся. Он понимал, что любопытство Камелии вполне оправданно. При первой встрече она уверила его, что интересовалась только его способностями ученого и изобретателя. Но с тех пор между ними многое произошло. Невероятная страсть, которой он прежде не знал, и что-то еще тихо и настойчиво расцветали в нем, превосходи физическое желание. Именно это отбивало у него охоту отвечать на вопрос.
Саймой, сам толком не понимая почему, хотел, чтобы Камелия думала о нем только хорошее, насколько это возможно, учитывая его отвратительное прошлое, одержимость и эксцентричное поведение. Поэтому он замялся, словно не разобрал, о чем она спрашивает, хотя прекрасно понял ее вопрос.
– Я знаю, что это, должно быть, было ужасно. – Камелия не хотела, чтобы Саймон считал ее изнеженной особой, которая понятия не имеет о жестокости тюремной системы. – Я не имела в виду условия. Я хотела понять, как вы это пережили? Вы ведь были ребенком, но сумели вынести и жизнь на улице, и тюремное заключение, а сейчас… достаточно посмотреть на вас…
– Я не уверен, на что именно вы смотрите, – поддразнил Саймон, пытаясь отвлечь ее интерес от своего детства.
– На вас. Вы дисциплинированный, блестящий…
– Я не блестящий, Камелия, – возразил он. – Просто я смотрю на вещи иначе, чем другие.
– Вы блестящий ученый, – настаивала она. – Чтобы понять это, достаточно посмотреть на ваши научные успехи и замечательные статьи, которые вы написали.
– Многие оканчивают университет и пишут статьи, но уверяю вас, что большинство из них просто болваны. Некоторые из умнейших людей, которых я знаю, никогда не был и в классной комнате.
– Вас делает блестящим способность видеть возможности там, где другие люди видят конец, – объяснила Камелия. – Вы, глядя на что-то, не думаете, как большинство из нас: какая великолепная вещь! Вы смотрите и думаете: это не слишком хорошо, как это можно улучшить? И не имеет значения, что это – старая добрая швабра, которая в обиходе уже сто лет, или новейшие пароходные двигатели. Вы способны улучшить все.
– Не все. – Саймон с непроницаемым лицом спокойно продолжил: – Когда я вижу совершенство, его я не могу улучшить.
– Ничего совершенного нет.
«Ты совершенна».
Саймон смотрел на Камелию. Она, нахмурив брови, изо всех сил пыталась пробраться сквозь защитные слои, которые он создал вокруг себя за долгие годы. Ее волосы цвета шампанского выбились из прически и в золотистом беспорядке рассыпались по плечам. Свет ламп бросал на ее лицо теплые блики. Сизо-серый шелк дорожного платья был нещадно измят и запачкан, пятнышко грязи застыло на совершенной бархатистой щеке.
Никогда Камелия не казалась ему такой красивой. Что-то произошло с ней с тех пор, как она ступила на африканскую землю, и стократ усилилось, когда они прибыли в Пумулани. Саймону казалось, что она стала сильнее и увереннее, как зверь, которого долго держали в клетке, а потом выпустили на волю в родных местах. Саймона изумляло, что Камелия расцвела в этом суровом мире, но она резко отличалась от знакомых ему женщин. Осознание этого начало разрушать стену, которую Саймон возвел вокруг себя с той памятной ночи в Лондоне. Она рушилась от овевавшего Камелию цитрусового аромата, темных омутов ее зеленоватых глаз и даже от тёмного пятнышка на загорелой щеке.
Саймон сделал вдох, выравнивая дыхание. У него было такое ощущение, будто он ступил на зыбкую почву, но не мог повернуть назад.
– В тюрьме все равно что в аду, – спокойно сказал он. Камелия серьезно смотрела на него, в ее глазах не было жалости, которая лишила бы его мужества, но было понимание и сострадание. Саймон нашел в этом подобие успокоения, если его может почувствовать человек, которого попросили выставить напоказ долго скрываемые шрамы. Никто раньше не спрашивал его о прошлом. Даже Женевьева и Хейдон, которые считали, что их дети должны снять повязки со старых ран, только если сами этого захотят. Но под взглядом Камелии Саймон почувствовал, что в нем что-то изменилось. Насколько он понял, она спросила, чтобы постичь, что сделало его таким, каков он есть.
И впервые в жизни Саймон захотел приоткрыть дверь в ад, из которого с таким трудом вырвался, приоткрыть хотя бы на минуту.
– Мне было тогда только девять, – тихо продолжил он, – и я уже прошел хорошую школу выживания. Но тюрьма оказалась намного ужасней всего, что я знал. Впервые в жизни то, что случится со мной, совершенно от меня не зависело. И когда я понял, что мне предстоит провести в таком состоянии пять лет, мне захотелось умереть.
Он замолчал.
– Простите, Саймон. – В мягком голосе Камелии слышалось раскаяние. – Я не хотела вызвать болезненные воспоминания. Я не имела права спрашивать.
– Вы имеете право на все, Камелия. – Он отбросил с ее щеки своенравный локон. – Я хочу, чтобы вы это знали.
Она смотрела на него, загипнотизированная прикосновением его теплых пальцев, горящим взглядом серебристо-голубых глаз, низкими модуляциями его нежного голоса. Она хотела обнять Саймона, прижать к себе, впитать боль воспоминаний, которые всколыхнула своим вопросом. И все же что-то подсказывало ей, что, заключив Саймона в объятия, она разбудит силу, которую не сможет остановить, которая обескуражит ее, а ей отчаянно нужно быть сосредоточенной и здравомыслящей. Именно это удержало Камелию, заставило спокойно принять ласку его пальцев, мягко скользнувших по изгибу щеки.
– И потом появилась леди Редмонд и забрала вас, – мягко сказала Камелия, стараясь игнорировать пламя, вспыхивающее в крови от прикосновения его ласковых пальцев.
– Она спасла меня. – Пальцы Саймона двинулись по ее длинной шее к нежной впадинке между ключицами. – Но прошли годы, прежде чем я поверил, что меня не отдадут обратно, и что я снова не окажусь на улице. Потеряв власть над своей жизнью, делаешь все, чтобы защитить себя, опасаясь, что это может повториться. Боишься доверять людям. Вся жизнь омрачена уверенностью, что нет ничего хорошего, красивого и чистого. – Саймон обнял ее и притянул ближе, все еще лаская шею и щеку. – Но тогда я кое-кого не знал, Камелия.
– Кого? – Стук сердца почти заглушал ее голос. Саймон опустил голову и почти коснулся губами ее рта.
– Я не знал вас.
Он припал к ее рту, пытаясь заставить ее понять. Один поцелуй, отчаянно твердил себе Саймон, и потом он остановится. Всего лишь один поцелуй, чтобы ослабить огонь, бушующий в нем с той ночи в Лондоне. Он сможет сдержаться, клялся он себе, когда из горла Камелии вырвался стон, а губы приоткрылись, приглашая в сладкие глубины рта. Саймону не терпелось вновь познать тайны, которыми Камелия уже однажды поделилась, но он удержался от ласки языком.
Только поцелуй, лихорадочно говорил он себе, в то время как его руки скользили по пышным изгибам ее груди, талии и спины. Поцелуй, и ничего больше, рассуждал Саймон, притягивая Камелию к себе, пока мягкий холмик между ее бедрами не коснулся его болезненно отвердевшего мужского естества. Просто страстный поцелуй, твердил он, не понимая, почему его пальцы начали расстегивать пуговицы ее жакета. Саймон снял жакет, потом расправился с блузкой, все еще уверяя себя, что лишь освобождает Камелию от ненужной одежды. Ее юбка скользнула на пол, превратившись в лужицу серого шелка, за ней быстро последовали нижние юбки цвета слоновой кости.
И тем не менее Саймон уверял себя, что это всего лишь поцелуй, который можно легко прервать, если Камелия того захочет.
Он поднял ее на руки и уложил на узкую кровать, твердя себе, что еще раз поцелует ее и только. Но ее руки уже срывали с него рубашку и брюки, открывая его кожу горячему африканскому воздуху. Но жар ее прикосновений был еще сильнее, когда она исследовала его мускулистое тело. Его поцелуи спускались ниже, Саймой торопливо расстегивал крючки ее корсета, дюйм за дюймом обнажая красоту ее увенчанной коралловыми пиками груди и светлого живота, потом спустил с Камелии панталоны и по очереди снял чулки, пока она не оказалась под ним в прекрасной наготе.
Он обрушил дождь благоговейных поцелуев на бледный шелк ее бедер, потом коснулся языком горячей розовой развилки между ними. Камелия застонала и изогнулась на кровати, открывая себя ему. Запустив пальцы в волосы Саймона, она обхватила его стройными ногами. Он пробовал ее на вкус, лаская темный сладкий водоем, пока ее дыхание не превратилось в частые всхлипы, а бедра не сжали его. Саймон развел ее ноги и скользнул внутрь пальцем, неторопливо отыскивая самые интимные секреты ее тела и не переставая ласкать ее языком.
Камелия извивалась, принимая удовольствие, которое он ей дарил, и желая большего. Саймон погрузил в нее другой палец и ускорил ритм, чувствуя, как нарастает ее желание. Ее тело напрягалось, грудь вздымалась, умоляющий шепот нарушил тишину палатки. Камелия отчаянно стремилась к тому, что Саймон пытался ей дать.
Снова и снова он целовал ее, чувствуя, что сходит с ума от рвущегося через край желания, когда она отвечала на его страстные прикосновения. Ее тело вдруг выгнулось, и Камелия вскрикнула. Ее экстаз был столь мощным, что едва не разрушил остатки его самообладания. Саймон распростерся на ней, погрузившись в нее, и спазмы ее кульминации снова и снова сжимали его.
Потом он начал двигаться в ней, пытаясь обрести хоть какое-то подобие контроля над собой, а она, обхватив руками, тянула его к себе и целовала.
Саймон хотел замедлить темп, продлить удовольствие, дать ей время понять, что происходит между, ними, хотя он сам едва это понимал. Но его тело предало его. Он так долго ждал момента, когда снова окажется в ней, что не смог медлить, точно так же как не мог предотвратить наступление утра. Застонав, он пылко целовал и ласкал ее, проникая все глубже.
Он хотел ее с ошеломляющим отчаянием, как никогда прежде. Это было мучительно, поскольку у Саймона хватало разума понять, что Камелия никогда не будет принадлежать ему. Камелия принадлежит суровой и прекрасной Африке, живет совершенно чуждой ему жизнью, к которой он никогда не сможет привыкнуть. Саймон входил все глубже и целовал Камелию, прижимая к скрипучей кровати. И она двигалась вместе с ним, поднимаясь и падая с каждым толчком, подстроившись под его ритм и торопя его.
Внезапно он рухнул в пучину тьмы и света и закричал. Это был крик экстаза и отчаяния, потому что Саймон знал, что, когда все закончится, Камелия снова уйдет от него. Он обнял Камелию и припал к ее губам с отчаянной властностью, желая заставить ее понять, что ее тянет к нему гораздо больше, чем к Африке. Он лежал на ней, накрыв своим жаром, силой, желанием, но чувствовал, что она начала потихоньку отодвигаться от него. Уткнувшись в ее шею, Саймон крепче сжал Камелию, не желая расставаться с ней.
«Останься со мной», – безмолвно умолял Саймон, зная, что это безнадежное заклинание. Он мягко отбросил золотистую прядь с ее лба, потом провел пальцем по сладким изгибам ее щеки, носа и подбородка, пытаясь запомнить каждую деталь. Это было для Саймона пыткой, но он сделал это, чтобы навсегда запомнить, каково быть вместе с ней.
Камелия лежала под ним, их сердца стучали рядом. От захлестнувших ее эмоций она чувствовала себя хрупкой и испуганной. Она этого не хотела, говорила себе Камелия, но знала, что это ложь. Долгие недели ее преследовали воспоминания о ласках Саймона, о его поцелуях и жарких руках. Конечно, все это неправильно. Камелия прекрасно это понимала. Саймон принадлежал ей не больше, чем она ему. Ее сердце и ее жизнь – в Африке, а он вернется в Лондон, где будет счастлив, запершись в душной и тесной лаборатории, и никто не станет беспокоить его обыденными просьбами. В его жизни, точно так же как и в ее, нет места для брака и детей. Она поняла все это с болезненной четкостью.
И тем не менее не шевелилась.
– Мне нужно идти, – наконец тихо произнесла она, совершенно не желая уходить, но чувствуя, что должна сказать это.
Саймон, подняв голову, посмотрел на Камелию. Слезы блестели в ее глазах, пристальный взгляд был полон сожаления.
– Это не звезды, Камелия, – хрипло сказал он. – На этот раз не звезды свели нас.
Она смотрела на Саймона, загипнотизированная мягкими интонациями его голоса, нежностью его власти над нею, восхитительным ощущением его красивого тела, вжимающего ее в тонкий матрац.
– Тогда что?
Он потянулся вниз и поймал серебристую слезу, бежавшую по ее щеке.
– Не знаю.
Камелия прикрыла глаза, не в силах смотреть на него. Она отдала ему часть своей души и не могла смириться с этим.
– Я не могу оставить Африку, Саймон, – прошептала она прерывающимся голосом. – Не могу.
Слезы быстрее покатились по загорелой щеке и золотистому шелку волос. Камелии дорого далось это признание, понял Саймон, чувствуя, как сжимается его сердце. Она старалась быть с ним честной. Но ее слова почти не имели значения. Он уже знал о ее глубокой связи с этим странным диким местом.
И если думал, что мог ослабить эту связь, пытаясь привязать Камелию к себе, то ошибался.
– Я не прошу тебя уехать, Камелия, – сказал он, поглаживая ее волосы. – Но и ты должна понять, что я не могу остаться здесь. У меня есть работа, родные и жизнь, которую я создал себе в Англии и Шотландии. Я не могу оставить все это, чтобы жить в африканской глуши. Это твой мир и твоя жизнь, а не моя.
Камелия проглотила ком в горле, сильнее прижимаясь к нему.
– Я понимаю.
Саймон недоверчиво посмотрел на нее.
– Понимаешь?
Она кивнула.
– Мне нужно идти, – прошептала она.
– Останься со мной, Камелия, – нежно настаивал Саймон. Он не хотел, чтобы она уходила. Ни сейчас, ни когда– либо. – Ненадолго.
Камелия покачала головой. Она не могла остаться с ним ни минуты дольше. Ее сердце медленно разрывалось пополам, и она не думала, что сможет вынести это.
– Позволь мне уйти, Саймон. – Камелия попыталась встать, но он не шелохнулся. – Пожалуйста.
У него не было выбора. Он откатился в сторону, нашел брюки и повернулся к ней спиной, давая ей время одеться.
Камелия торопливо возилась с крючками корсета и завязками нижних юбок. Наконец одевшись, она пробралась к выходу из палатки.
Саймон повернулся, чтобы пожелать ей спокойной ночи.
Но она уже ушла, и только полог палатки шелестел ей вслед, да слабый аромат цитрусовых и цветущих лугов плыл в ночном африканском воздухе.


Все не так, как должно быть.
Зареб нахмурился, увидев, как Камелия выскочила из палатки Саймона с рассыпанными по спине волосами, сжимая жакет, наброшенный на кое-как застегнутую блузку. Хотя было слишком темно, чтобы разглядеть ее лицо, Зареб безошибочно ощутил исходящее от Камелии отчаяние.
Это неправильно.
Он стареет, решил Зареб, чувствуя охватившие его гнев и досаду. Только старостью объясняется, что он заранее не почувствовал боль, которую Кент причинил его обожаемой Тише. Он не ожидал, что его дар ослабнет с возрастом, и никогда полностью не понимал свои возможности. Мать предупреждала его, что способности могут ослабевать и усиливаться в зависимости от того, что с ним происходит. Именно по этой причине Зареб решил не жениться. Бесчисленные требования жены и детей иссушили бы его силу и затуманили внутренний взор. И хотя порой дар предвидения становился проклятием, бывали и другие времена, когда он приносил неописуемое удовольствие. У Зареба было ощущение, что он сильнее связан с силами неба и земли, чем самые могущественные колдуны.
Но какой смысл в этих способностях, сердито задумался Зареб, если он не сумел предотвратить страдания самого дорогого ему человека?
– Иди к ней, – сказал он Оскару, который, устроившись у него на плече, грыз печенье. – Ты ей нужен.
Спрыгнув на землю, Оскар помчался к палатке Камелии.
Зареб в настороженной тишине всматривался в темный силуэт Саймона за пологом палатки. Неужели он ошибся, решив, что этот странный белый человек с огненными волосами в мятой одежде поможет победить темный ветер Пумулани? И даже если Кент победит те силы, что лорд Стамфорд невольно выпустил на свободу, начав раскопки, чего будет стоить Тише его присутствие?
Саймон в своей палатке развернул насос, взял инструмент и начал регулировать механизм. Во всяком случае, он, кажется, настроен снабдить Камелию всем, что поможет освободить участок от воды.
Это хорошо.
Зареб покачал головой, смущенный водоворотом хороших и темных сил, бушующих вокруг. Порой нелегко понять их смысл. Возможно, и в этом виноват возраст, с досадой подумал он.
Зареб снова отступил в темноту, усталый и смущенный, найдя убежище в собственной палатке.
И не знал, что не он один прятался в тени, наблюдая, как полуодетая Камелия бежит в ночи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Твое нежное слово - Монк Карин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Часть вторая

Глава 8Глава 9

Часть третья

Глава 10Глава 11Глава 12

Часть четвертая

Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17

Ваши комментарии
к роману Твое нежное слово - Монк Карин


Комментарии к роману "Твое нежное слово - Монк Карин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100