Читать онлайн Чужая вина, автора - Монк Карин, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Чужая вина - Монк Карин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.16 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Чужая вина - Монк Карин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Чужая вина - Монк Карин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Монк Карин

Чужая вина

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 15

Потрескивающий в камине огонь отбрасывал светлые отблески на старый выцветший ковер, согревая несколько пар маленьких ног в домашних туфлях.
— … учитывая самоубийство лорда Босуэлла и показания трех его сообщников, которые признались в нападении на Хейдона той ночью, когда был убит их товарищ, судье ничего не оставалось, как только снять все обвинения, — объясняла Женевьева окружившим ее детям.
Дело происходило следующим вечером, и дети с нетерпением ожидали рассказа о том, что произошло во время продолжительного дневного визита Женевьевы и Хейдона в тюрьму и здание суда.
Джек стоял, прислонившись к стене в напряженной позе, словно он все еще ожидал вторжения полиции. Женевьева понимала, что пройдет еще много времени, прежде чем паренек перестанет опасаться ареста.
— А чего ради этим троим было признаваться? — спросил он, глядя на Хейдона.
— Очевидно, констебль Драммонд объяснил им, что в их интересах говорить правду, — отозвался Хейдон.
Он сидел на диване, обнимая за плечи Шарлотту и Аннабелл и думая о том, какому страшному риску подвергались они все, спасая его. Вид Аннабелл с дулом пистолета у виска пробудил в нем такой же панический ужас, как устремленный на него взгляд прячущейся за перилами лестницы Эммалайн два года тому назад. Хотя сейчас Аннабелл была в безопасности и вроде бы пришла в себя после перенесенных испытаний, Хейдон старался держаться поближе к девочке, дабы убедиться, что с ней действительно все в порядке.
— Скорее всего им развязала языки дубинка констебля Драммонда, — заметила Дорин. — Я бы сама с удовольствием хорошенько приложила всех троих утюгом.
— Стоит одной собаке тявкнуть, как остальные сразу начинают лаять, — усмехнулся Оливер.
— Каждый за себя, а бог за всех. — Юнис передала им тарелку с имбирным печеньем. — Теперь они будут все валить друг на друга, а конец все равно один. Может, их и не повесят за попытку убить его светлость, но ручаюсь, что в тюрьме они проведут много лет. Достаточно, чтобы пожалеть о том, что они связались с лордом Босуэллом, сколько бы он ни обещал им заплатить.
— Бедный лорд Босуэлл, — печально промолвила Шарлотта. — Конечно, то, что он сделал, ужасно, — быстро добавила она, заметив недовольный взгляд Джека, — но мне все равно его жаль.
— Должно быть, он очень тосковал по дочери, — задумчиво сказала Грейс, — если так ненавидел Хейдона.
Аннабелл придвинулась ближе к Хейдону, испуганная мыслью о том, что кто-то мог его ненавидеть.
— Если лорд Босуэлл любил Эммалайн, то почему он был так жесток с ней?
— Иногда люди сами путаются в своих чувствах, — задумчиво произнесла Женевьева. Она понимала, что эта тема болезненна для Хейдона, но ей казалось важным объяснить детям, что побуждало Винсента вести себя подобным образом и в конце концов лишить себя жизни. — Любовь лорда Босуэлла к Эммалайн стала для него мучительной. Узнав, что она не его дочь, он почувствовал себя преданным. Иногда мы пытаемся отдалиться от тех, кого любим больше всего на свете, не потому, что перестаем их любить, а потому, что эта любовь становится непосильным бременем.
— Я бы никогда так не поступил, — с детской уверенностью заявил Саймон. — Мне бы хотелось всегда быть рядом с теми, кого я люблю, чтобы знать, что они счастливы.
— И мне тоже. — Джейми зевнул. — А тебе, Женевьева?
— Конечно. — Она ласково взъерошила его рыжие волосы и погладила веснушчатую щеку Саймона. — Я просто хочу, чтобы вы не слишком строго судили лорда Босуэлла. Некоторым людям нужно много времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Лорду Босуэллу это удалось, когда было уже слишком поздно.
— Кстати, насчет того, что уже слишком поздно, — вмешалась Дорин. — По-моему, мальчикам и девочкам пора спать. Завтра я рассчитываю на вашу помощь со стиркой и глажкой, прежде чем вы сядете за уроки с мисс Женевьевой.
— Но я совсем не устала, — запротестовала Аннабелл, хотя под глазами у нее темнели круги.
Джейми снова зевнул.
— И я тоже, — отважно заверил он.
— Необязательно сразу спать. — Годы возни с детьми научили Женевьеву, что, если детей укладывать силой, они никогда не заснут. — Но вам пора пойти наверх к себе. Почистите зубы, ложитесь в кровати и, если хотите, можете рассказывать друг другу разные истории, пока не устанете.
Довольные этим компромиссом и уверенные, что они смогут бодрствовать куда дольше, чем ожидает Женевьева, дети встали и подошли поцеловать ее. Джек по-прежнему стоял у стены, скрестив руки на груди. Женевьева чувствовала, что, несмотря на внешнее безразличие, детский ночной ритуал не оставляет его равнодушным. Конечно, он считал себя слишком взрослым для подобной чепухи. Но, быть может, где-то за помятым щитом его с трудом завоеванной зрелости таилось желание ненадолго расслабиться и снова стать обычным подростком.
Когда дети пожелали доброй ночи Хейдону и неохотно побрели вверх по лестнице вместе с Оливером, Дорин и Юнис, Женевьева подошла к Джеку.
— Думаю, что юноша твоих лет не должен ложиться спать одновременно с детьми.
Он удивленно поднял брови.
— Начиная с завтрашнего вечера ты можешь задерживаться на час и проводить это время, как хочешь. В библиотеке много прекрасных книг — тебе будет интересно просматривать их. Или можешь выпить чашку чая в кухне с Оливером, Юнис и Дорин — я уверена, что они с радостью составят тебе компанию.
Джек выпрямился, явно довольный привилегией, подтверждающей его зрелость.
— Хорошо. — Помолчав, он смущенно добавил: — Спасибо.
— Скажи, Джек, — поколебавшись, спросила Женевьева, — ты останешься здесь?
Его взгляд снова стал настороженным.
— О чем вы?
— Я знаю, что ты способен позаботиться о себе, как заботился много лет, прежде чем попасть сюда. И догадываюсь, что иногда тебе хочется снова вести самостоятельную, пусть и более трудную, жизнь.
Джек молчал, не подтверждая и не отрицая ее предположения.
— Боюсь, что теперь мне будет нелегко содержать дом, — вздохнув, продолжала Женевьева. — Придется писать много картин для будущих выставок. Не знаю, хватит ли мне времени на что-либо еще. У Оливера, Юнис и Дорин обязанностей более чем достаточно. Я не могу поручить кому-то из них, например, вести нашу бухгалтерию, так как это требует сосредоточенности и внимания к деталям.
Джек удивленно посмотрел на нее.
— Вы хотите, чтобы я этим занялся?
— Конечно, тебе нужно немного подучиться, и я буду тебе помогать. Но я уверена, что со временем ты сможешь справляться с этой задачей, если захочешь. Ты явно в ладах с арифметикой.
На лице Джека появилось выражение гордости.
— Я могла бы поручить тебе и другие обязанности, — снова заговорила Женевьева. — Это сильно облегчило бы мне жизнь, но я смогу доверить их тебе, только если ты намерен остаться здесь.
Джек отвернулся. Было очевидно, что он не желает ей лгать.
Женевьева ощутила горькое разочарование. Она так надеялась, что, польщенный доверием, Джек примет ее предложение.
— Ты не должен сразу отвечать мне, — сказала она, стараясь не выдавать своих чувств. — Я не хочу, чтобы ты давал обещание, которое будешь вынужден нарушить. Я только прошу тебя подумать об этом.
— Хорошо.
— То есть ты подумаешь?
— Нет, я останусь.
— Ты уверен?
— Не навсегда, — быстро добавил он.
Джек не желал, чтобы Женевьева думала, будто он собирается до конца дней пользоваться ее милосердием. Но, откровенно говоря, ему очень хотелось остаться. Конечно, приятного мало, когда тебе постоянно указывают, что делать, и поручают чистить картошку, резать рыбу или мыть посуду. К тому же он никак не мог понять пристрастия Женевьевы к чистоте, хорошим манерам и тому подобной чепухе. Но, несмотря на все это, ему нравилось в этом странном семействе воров и изгоев. Впервые в жизни Джек чувствовал, что его охотно принимают таким, какой он есть. Но основная причина заключалась в Шарлотте. Бессильная ярость охватывала его каждый раз, когда он видел ее неуклюже ковыляющей по комнате или растирающей ногу, чтобы она стала меньше болеть. Джек не мог вынести даже мысли о том, чтобы покинуть ее — во всяком случае, сейчас.
— Я останусь на два года — срок моего приговора. Тогда после моего ухода у вас не будет неприятностей с начальником тюрьмы. — Джек не забыл, как забеспокоились дети, когда он сообщил им, что собирается в Глазго. — Пока вы считаете, что я могу быть вам полезен. — Он ясно дал понять, что намерен отработать свое содержание.
Не в силах сдержать облегчения, Женевьева крепко обняла его. Джек застыл, не зная, что делать. От Женевьевы пахло свежей травой. Это совсем не походило на запах дешевых духов, исходивший от его матери. Он закрыл глаза, внезапно ощутив себя маленьким мальчиком, прижимающимся к маме, умоляя не бросать его. Но Женевьева не только не собиралась этого делать, она сама просила его не уходить.
— Спасибо, Женевьева, — прошептал Джек, неловко отвечая на ее объятие, — за то, что забрала меня из тюрьмы и привела сюда. — Смущенный столь несвойственным ему проявлением чувств, он опустил руки, пробормотал «доброй ночи», бегло взглянул на Хейдона и быстро вышел из гостиной.
— Доброй ночи, Джек, — с улыбкой отозвалась Женевьева, закрывая дверь.
Хейдону сразу стало не по себе, когда он наконец оказался наедине с Женевьевой. Поднявшись с дивана, он подошел к камину и пошевелил кочергой дрова, которые в этом нисколько не нуждались. Не зная, что делать дальше, Хейдон ухватился одной рукой за каминную полку и стал смотреть, как пламя лижет сухое дерево.
Теперь он снова был маркизом Рэдмондом — свободным человеком с незапятнанным именем, но недавние события еще служат пищей для сплетен, пока их не затмит какой-нибудь более свежий скандал. К тому же Хейдону все равно было нечем похвастаться — его отец однажды предсказал, что Хейдон не оставит после себя ничего, кроме позора для семьи, хотя старый маркиз не мог себе представить, что его титул будет носить именно младший сын, вечно марающий в грязи имя Рэдмондов.
Хейдона никогда не заботила собственная репутация или святость семейной родословной. Но ему и в голову не приходило, что он влюбится в женщину с моральными устоями Женевьевы Макфейл. Эти устои заключались не в постоянном желании судить весь окружающий мир согласно узким рамкам религии или закона, что с благочестивым удовольствием делали люди вроде жены начальника тюрьмы Томпсона или констебля Драммонда. Женевьева жила по собственным нравственным принципам сострадания и самоотверженности.
Добровольно отказавшись от своего положения в обществе и надежды на легкую жизнь в качестве супруги графа Линтона, Женевьева отдалилась от привилегированного мира, где она росла. И все ради спасения незаконного ребенка горничной, которого любая знатная леди спокойно позволила бы отправить в приют чахнуть и умирать.
Но Женевьева не походила на других женщин ее круга. Ее поведение выглядело странным, с точки зрения отринутого ею общества. В возрасте восемнадцати лет она начала суровую борьбу за существование, потому что в ней нуждался беспомощный младенец. В результате ее оставил жених, от нее отвернулось общество, ранее восторгавшееся ее красотой и очарованием. Она осталась одна — и выстояла.
Общество не могло смириться с тем, что милосердие Женевьевы не ограничивалось тщательно отмеренными актами благотворительности. Вместо того чтобы восхищаться человечностью и решительностью девушки, ее сочли безумной, не понимая, как она могла предпочесть воспитание незаконного ребенка беззаботному существованию супруги графа. Находя искреннюю радость в помощи беспризорным детям, Женевьева спасла еще пятерых. Ею двигало не ханжеское стремление заслужить место в раю. Она помогала другим, потому что в ее груди билось благородное и любящее сердце, не позволяющее ей спокойно проходить мимо чужих страданий — даже страданий осужденного убийцы накануне казни.
Хейдон знал, что недостоин Женевьевы. Что он сделал в этой жизни? Своим легкомыслием и эгоизмом погубил двух человек! Но он полюбил ее так сильно, что с радостью пожертвовал бы всем, лишь бы разделить с ней жизнь и судьбу. Однако при всем желании ему не смыть грязных пятен со своей души. Его постоянно будет терзать память о мучениях невинного ребенка и преданного отца. Как может Женевьева, посвятившая жизнь облегчению чужих страданий, принять такого черствого и эгоистичного субъекта в качестве мужа и отца ее будущих детей?
Женевьева с тревогой наблюдала за Хейдоном, боясь услышать то, что он силился высказать ей. Попав в водоворот событий, поглотивший ее в последние два дня целиком и полностью, она не позволяла себе думать о будущем. Но при виде Хейдона, неподвижно стоявшего у камина с лицом, выражавшим вину и раскаяние, Женевьева поняла, что он собирается ей сообщить.
— Ты уезжаешь, — тихо промолвила она. Хейдон кивнул, не оборачиваясь.
— Завтра утром. Я доставлю гроб Винсента дилижансом в Обан, а оттуда кораблем в Инвернесс. — Он добавил еле слышно: — Хочу проследить, чтобы его похоронили рядом с Эммалайн.
Конечно! Чего она может ожидать теперь, когда его титул восстановлен, а имя очищено? Неужели он женится на женщине, живущей в ветхом, обремененном долгами доме в компании бывших воров разного возраста? Думать так было просто нелепо. Женевьева чувствовала, что внутри у нее что-то сломалось, треснуло, подобно тонкому слою льда под колесами экипажа. Вцепившись в потертый валик дивана, она пыталась сохранить хотя бы подобие достоинства. Золотое кольцо, подаренное Хейдоном в Глазго, поблескивало на ее пальце, насмешливо напоминая об их игре в мужа и жену. Лежа ночами в объятиях Хейдона и чувствуя биение его сердца, Женевьева позволяла себе забыть о том, что это всего лишь спектакль. Они никогда не станут супругами — это простая и беспощадная истина.
Понимая, как тяжело будет Хейдону сопровождать тело Винсента, она нашла в себе силы спокойно заметить:
— Уверена, что Винсент оценил бы твою заботу о нем.
Хейдон горько усмехнулся.
— Сомневаюсь. Винсент презирал меня, имея на это полное право. — Он отвернулся от камина. — Я убил его, Женевьева, также, как если бы сам нажал этот чертов курок.
— Это неправда, и ты не должен так говорить и так думать. — Стремление помочь Хейдону пересилило собственные душевные муки Женевьевы. — Винсент месяцами, если не годами, мучительно желал убить тебя, но не смог этого сделать. Он понял, что ты не чудовище, каким он тебя воображал.
— И вместо этого он убил себя, — жестко закончил Хейдон, — потому что я разрушил его жизнь.
— Ты нанес ему тяжелую рану, зачав ребенка, которого Винсент считал своим, — кивнула Женевьева, — Но ты не заставлял его поступать так, как он поступил. Винсент по своей воле воздвиг стену между собой и Эммалайн. Возможно, тогда он считал, что у него нет иного выбора, но это было не так. Мы не всегда можем управлять событиями, происходящими с нами, но можем по-разному относиться к ним. — Ее голос смягчился. — Винсент тяжело переживал известие, что Эммалайн не его дочь, но никто не вынуждал его отталкивать девочку от себя. Это был его выбор, последствия которого оказались невыносимыми v для Эммалайн, и для самого Винсента.
Хейдон покачал головой.
— Если бы я не произвел ее на свет…
— Если бы ты этого не сделал, Винсент, возможно, никогда не узнал бы той безмерной любви, которую он испытывал к Эммалайн первые пять лет и продолжал испытывать потом, что бы он ни говорил, — прервала его Женевьева. — Кассандра могла бы забеременеть от другого любовника и сказала бы Винсенту, что это его ребенок. Бесполезно размышлять о том, что могло бы произойти, Хейдон. Все делают свой выбор. И сами отвечают за это. Не бери на себя вины Винсента. Когда родился Джейми и его мать умерла, я гневалась на бога за его появление, потому что тоже должна была выбирать — взять на себя ответственность за ребенка или закрыть глаза и отойти прочь.
— Но ты ведь не отошла, Женевьева.
— Нет, не отошла. И все, что произошло в моей жизни с тех пор, было неразрывно связано со сделанным мною в тот день выбором. Это пробудило во мне сострадание к брошенным детям, влачащим жалкое существование на задворках нашего общества. Это подарило мне моих детей, а также Оливера, Юнис и Дорин, которые стали моей семьей и наполнили мою жизнь радостью. И наконец, — ее голос дрогнул, — это подарило мне тебя…
Женевьева внезапно умолкла. Ей не хотелось, чтобы Хейдон знал, как много он для нее значит. Зачем говорить об этом, тем более сейчас, когда он собирается ее покинуть? Она могла вынести почти все, но только не его жалость.
Хейдон удивленно смотрел на нее. Женевьева отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. Только что она горячо доказывала ему, что не следует тащить на себе вечный груз вины, а сейчас мгновенно утратила всю уверенность и растерялась, как маленькая девочка.
Двумя шагами преодолев разделяющее их расстояние, Хейдон наклонился, осторожно взял Женевьеву за подбородок и приподнял ее лицо. В глазах девушки застыла мука, разрывающая ему сердце. Робким движением она прижала его руку к своей груди! По щекам ее текли слезы, блестя, как бриллианты.
Хейдон чувствовал, как сердце Женевьевы бьется о его ладонь, и внезапно все понял. Женевьева не осуждала его за прошлое, как не осуждала своих детей за ту жизнь, которую они вели, прежде чем попасть к ней в дом. Она верила, что он не был испорчен до конца, поэтому помогла ему бежать из тюрьмы и рисковала всем, спасая его от гибели и приняв в свою семью. Но вовсе не из жалости она отдалась ему, разделив с ним минуты страсти, каких он не знал ни с одной другой женщиной.
Женевьева любила его.
Бурная радость охватила Хейдона. Целительный свет любви уничтожил свинцовые тени прошлого.
— Я люблю тебя, Женевьева, — с трудом вымолвил он. — Люблю больше жизни. Я полюбил тебя в тот момент, когда мы впервые встретились в тюремной камере, и с каждым днем любил все сильнее. Если ты позволишь мне, я проведу остаток жизни, окружив тебя моей любовью.
Женевьева молча смотрела на него, словно не веря своим ушам.
— Я буду беречь наших детей, — продолжал Хейдон, стараясь убедить ее, что никогда не повторит того, что сделал с Эммалайн. — И с радостью приму любых других детей: тех, что ты приведешь из тюрьмы или с улицы, и тех, что станут плодами нашей любви.
— Но… ведь ты — маркиз, — неуверенно произнесла она, все еще не отпуская его руку.
— Надеюсь, ты не считаешь это недостатком.
— Ты мог бы сделать гораздо более выгодную партию, — продолжала Женевьева.
— Польщен, что ты так думаешь. Должен ли я понимать, что ты ответила «да» ?
Она печально покачала головой.
— Ты не хочешь жениться на мне. Тебе это только кажется, потому что ты долго был вдали от дома. Мы не принадлежим к обществу, в котором ты живешь. Твои родственники и друзья никогда не примут нас, как не приняли те, кто раньше с радостью приглашал меня в свои дома как гостью и как равную им. — Женевьева медленно убрала его руку, все еще прижатую к ее груди. — Я не смогу вынести, если тебя будут презирать из-за меня и моих детей.
— Тогда я откажусь от этого чертова титула! — свирепо заявил Хейдон. — Я продам свое поместье и дом в Инвернессе. Нашим детям не придется ехать туда и становиться предметом досужих сплетен. Меня не волнуют ни титул, ни состояние, ни то, что люди думают обо мне или моей жене. Для меня важно лишь то, чтобы мы были одной семьей. Выходи за меня замуж, Женевьева, и позволь мне любить тебя до конца дней! — Он откинул шелковистую прядь волос с ее лица, задев рукой серебряную капельку невысохшей слезы.
Женевьева смотрела на него, закусив дрожащую губу. Отблески пламени играли на лице Хейдона. В его глазах светилась твердая решимость человека, привыкшего добиваться своего. Но в них был и страх. Душа его словно истекала кровью, теряя силы, в ожидании ее ответа.
Внезапно Женевьева поняла, что никогда не позволит ему уйти.
Она выдохнула долгожданное «да!» и, обняв Хейдона, прижалась губами к его рту, чувствуя, как бурная радость прогоняет прочь все страхи, наполняя ее новой силой.
— Пожалуй, я выйду за вас, лорд Рэдмонд, — весело добавила Женевьева чуть позже, давая понять, что вовсе не принуждает его отказываться от титула и родственников с целью завоевать ее руку.
Жадно целуя Женевьеву, Хейдон вытащил шпильки из ее роскошных волос, любуясь их шелковыми волнами и игравшими на них абрикосовыми отблесками пламени.
— Учитывая твою склонность спасать беззащитных детей, — усмехнулся он, — и то огромное количество времени, которое я намерен посвятить доказательствам моей любви, я опасаюсь, что у нас будет чересчур большая семья.
— К счастью, я обожаю большие семьи, — ответила Женевьева. — В твоем доме хватит места нам всем?
— Пока хватит. А если нам станет тесно, мы всегда можем присмотреть дом побольше.
— И сколько же там спален?
— Восемнадцать. — Хейдон засмеялся, видя, как ее глаза расширились от удивления. — Тридцать четыре, если считать помещения для прислуги. Думаешь, мы сумеем их заполнить?
— Во всяком случае, я постараюсь. — Она притянула его к себе. — Но мне потребуется ваша помощь, милорд.
— Как пожелаешь, любовь моя, — улыбнулся Хейдон. — Я навеки твой узник.
Он снова поцеловал ее, чувствуя, как бьются в унисон их сердца и исчезают тени прошлого в янтарных бликах пламени.

загрузка...

Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Чужая вина - Монк Карин



Хороший роман. Роман "Пленник" и "Чужая вина" это один и тот же роман.
Чужая вина - Монк КаринЭлеонор
27.11.2011, 21.34





Роман просто класссс!!! Рекомендую для прочтения.
Чужая вина - Монк КаринВалентина
3.05.2014, 20.05





Роман очень понравился,читала с наслаждением. Советую всем.
Чужая вина - Монк Каринс
2.09.2014, 10.55





Очень хороший роман!
Чужая вина - Монк КаринЛидия
23.03.2016, 12.17





Не хватило сил дочитать до конца( Скууукооотаааа(
Чужая вина - Монк КаринАлександра 27 Ха
5.06.2016, 9.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100