Читать онлайн Крестная мать, автора - Модиньяни Ева, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Крестная мать - Модиньяни Ева бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Крестная мать - Модиньяни Ева - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Крестная мать - Модиньяни Ева - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Модиньяни Ева

Крестная мать

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Серебристый «Шевроле» подкатил к тротуару и остановился перед светящейся вывеской «Вики клаб». Подобострастная улыбка швейцара, адресованная гостю, выходившему из лимузина, повисла в воздухе, словно флаг. Швейцар узнал Альберта Кинничи и его свиту. После того что случилось у отеля «Плаза», никто не ожидал увидеть в таком оживленном месте людей семьи Кинничи.
И меньше всех самого Бриллианта Ала. По правилам игры все совершеннолетние мужчины обеих семей должны были скрываться в тайных убежищах. Кровопролитие у отеля «Плаза» было равносильно объявлению войны. Было уже за полночь, неожиданно гроза разразилась над городом. Швейцар услужливо раскрыл над Альбертом Кинничи зонт, по спине у него пробежали мурашки, он подумал о бесславной кончине своего коллеги из «Плазы». Теперь может наступить и его черед.
– Дерьмовая погода! – выругался босс, швырнув на руки яркой девице в гардеробе свой плащ, и громко чихнул. Сопровождающие, два телохранителя с пистолетами под пиджаками, и зять Кинничи, Джо Ла Манна, его правая рука и преемник, окружили его. Их крепкие атлетические тела составляли странный контраст с жалкой фигурой босса. Это был исхудавший маленький старик с сухим невыразительным лицом, впалыми щеками, темными водянистыми глазами, под которыми набрякли морщинистые мешки. Низкий и хриплый голос заядлого курильщика часто прерывался приступами сильного клокочущего кашля.
Гардеробщица заметила только часы на тяжелой массивного золота цепочке и бриллиант в кольце величиной с орех на мизинце правой руки. Этого для нее было достаточно, чтобы отнести посетителя к разряду достойных внимания клиентов. А когда он положил ей в руку пятидесятидолларовую банкноту в обмен на красную гвоздику, которую она вставила в петлицу его пиджака, женщина не сомневалась, что это самый обаятельный человек, который когда-либо ей встречался. Ее память хранила лица голодных грубых охальников, которые пользовались ею в спешке без единого ласкового слова, им и в голову не приходило ухаживать, ее брали на штабелях бревен на складе лесопилки, где она работала в селении Вермонта. Самые вежливые звали ее «сладкая Лилиан», но и они брали ее стоя, вздрагивая и пыхтя, потом отвешивали ей шлепок по заду с восклицанием: «Ты самая прекрасная задница в округе!» Эти примитивные пыхтения дразнили ее сексуальный аппетит. Но хоть бы кто-нибудь из них догадался угостить ее мороженым, не требуя ничего взамен. Вот почему она восприняла Бриллианта Ала как самого обаятельного мужчину.
Прежде чем компания направилась к своим местам, раздался неизменный музыкальный сигнал и появился сам Виктор Портана, безупречный в своем черном, сшитом на заказ, смокинге, гостеприимный и вежливый, как и положено безукоризненному хозяину дома.
– Привет, Альберт! – приветствовал он, обнажая зубы – шедевр стоматологической техники. Виктор Портана, шестидесяти пяти лет, ровесник Альберта Кинничи, выглядел лет на двадцать моложе.
Альберт обнял его, чуть не спалив неизменной сигаретой рукав смокинга.
– Выглядишь превосходно! – заметил Кинничи не без зависти.
– Ты тоже сопротивляешься, – попробовал ответить на комплимент комплиментом Виктор, но ложь его прозвучала неубедительно.
– Дерьмово выгляжу. И это заметно… – раздраженно махнул рукой старик, прежде чем его снова стал сотрясать удушливый приступ кашля.
Виктор проводил друга к столу в уголке зала, телохранители и Джо Ла Манна предусмотрительно разместились за соседним столом. Влиятельные мужчины и элегантные женщины занимали центральные столики. Джаз-оркестр играл самые известные классические мелодии своего репертуара. Виктор сел рядом с другом. Они оба росли в Литл-Итали на Малберри-стрит – сыновья бедных сицилийских эмигрантов, с детства привыкшие к борьбе за выживание. Вынужденные пробивать себе дорогу, они действовали толково и ловко.
Альберт Кинничи в то время был бесстрашным и сильным, он умел настоять на своем и много раз вступался за Виктора, не признававшего насилия и особенно беззащитного перед нападками наглецов из их квартала. Альберт ценил в нем ум, прекрасный голос, удивительную музыкальность. Став взрослыми, оба они добились успеха: Виктор стал известным исполнителем лирических песен, Альберт – воротилой преступного мира, блистательным менеджером ростовщичества, азартной игры, проституции. Виктор переехал в Голливуд и снимался в фильмах-мюзиклах, пользовавшихся успехом, он был трижды женат, у него было несметное число детей и автомобилей, он совершал турне по Европе и даже заехал как-то в Трапани, на родину своих родителей, где ему устроили триумфальный прием.
Альберт все время жил в Нью-Йорке, женился один раз. Жена его, Кармела Анфузо, обожала своего мужа и родила ему четырех дочерей. У него было не поддающееся счету число любовниц и девушек из собственных домов терпимости, но, как ни странно, сифилисом его наградила дамочка из почтенной буржуазной семьи. Но до поры до времени сам Альберт не подозревал, что болезнь уже гнездилась в нем – она досталась ему по наследству. Такое сочетание определило нетипичное течение болезни. Признаки ее предательски проявились, когда лекарства уже не могли помочь. Болезнь хозяйничала беспрепятственно, вызывая бесконтрольные реакции и поступки. Альберт был всегда сильным и авторитарным главой клана.
Виктор сумел предусмотрительно избежать какого бы то ни было упадка. При первых же признаках старости он, не дожидаясь, пока Голливуд вышвырнет его, как вышедшее из моды платье, ушел сам в момент наибольшего успеха, мудро вложив свою популярность, престиж и деньги в «Вики клаб», элегантный ресторан, где давались концерты высокого класса всемирно известными звездами и очаровательными герлс. Он продолжал царствовать в привычной и столь любимой им атмосфере.
– Виктор, я почти доехал до конечной остановки, – прохрипел Альберт. Освещение зала, словно в подтверждение прогноза, подчеркивало желтый цвет его лица.
Виктор взглянул на телохранителей Альберта.
– Кто готовится к смерти, не прикрывает спину, как ты, – поддразнил он. По старой дружбе Виктор мог себе это позволить.
– Дело в том, что хотелось бы, чтобы момент моего отправления на тот свет определил всевышний, – подмигнул Альберт и зашелся кашлем, – а не какой-нибудь сволочной подонок.
Виктор махнул рукой, и, как по волшебству, появилось серебряное ведерко с бутылкой шампанского. Официант разлил пенящийся напиток в хрустальные бокалы.
– Когда-то ты хвастался своими победами над женщинами. А сейчас ты печален, как ноябрьский день. Стареешь, Альберт? – пытался шутить Виктор, чтобы приободрить друга.
Ал самоуверенно оживился.
– Ты, Виктор, не на съемочной площадке, где кругом секс-бомбы! Мы в глухих и непроходимых джунглях. Паршивые ублюдки остервенело стреляют. Они покушались даже на жизнь моего дорогого друга Фрэнка Лателлы, – ухмыльнулся он.
Альберт и Фрэнк ненавидели друг друга, это Виктор знал и знал еще и такое, о чем и подумать было страшно.
– Он выкрутился чудом, Ал. Только чудом. Альберт наклонился к другу.
– Скажу тебе по секрету – второго чуда не случится. За мою жизнь он заплатит своей. Законная защита. Как полагаешь?
Виктор поднялся, улыбаясь уже не столь лучезарно.
– Вынужден тебя покинуть, Альберт. «Шоу должно продолжаться», – произнес он название известной песни Фредди Меркьюри с театральным пафосом.
– Хочешь знать, какое блюдо я приготовил для нашего друга?
– Я ничего не слышу, – владелец ресторана заткнул уши пальцами. – И не хочу слышать. Видишь ли, Ал, – пояснил он мягко, – только благодаря тому, что я ничего не вижу и не слышу, я до сих пор жив.
– Ты славный парень, Вик. Будем заниматься делами – ты своим шоу, а я своими ублюдками, – ухмыльнулся Ал и допил шампанское. – Так ведь всегда было, да, старина?
– О'кей, Ал. Здесь ты как дома. Но в следующий раз пусть твои парни приходят без оружия. Мои клиенты не ищут здесь острых ощущений, они приходят развлечься, как и ты.
Для Портаны «Вики клаб» был целью жизни, любимым цветком в петлице. Здесь собирались старые друзья по Голливуду и молодые начинающие актеры, жаждущие выбиться в люди, выслушивающие его советы как откровение. Расположенный на пересечении Парк-авеню с 56-й улицей, «Виктор клаб» был обязательным этапом ночной жизни самых знаменитых личностей. Таким он и должен оставаться.
Клокочущий смех Кинничи продолжал звучать, пока Вик профессионально скользил по узкому проходу между столами, здороваясь с посетителями. Услышав смех друга, Виктор вздрогнул – ему послышались в нем скорбные, трагические звуки.
Свет в зале погас, и прожектор высветил изящную женскую фигуру. Пианист, почти невидимый в глубине сцены, подготовил появление Эллис Ворс, очаровательной, страстной джазовой певицы, прекрасной негритянки с тонкими чертами лица и томными глазами. В ее голосе нежность сочеталась с захватывающей чувственностью. Она была звездой «Вики клаб». Пианист заиграл вступление, и публика разразилась аплодисментами.
Именно из-за Эллис Альберт Кинничи пренебрег законами мафии. Эта женщина не легкая добыча, но он до сих пор считал себя неотразимым и собирался присоединить и ее к своим трофеям.
Кинничи подозвал одного из своих телохранителей.
– Пригласи ее к моему столу, – приказал он. Парень бросился немедленно исполнять приказание, Кинничи его удержал. – Не сейчас, идиот! Когда она закончит номер. – Он вынул из кармана пиджака мешочек из мягкой кожи. Положил его на стол, развязал шнурок и выгреб содержимое: горсть сверкающих, безупречной чистоты бриллиантов, этих символов прекрасного совершенства и твердой и безраздельной власти. Для Ала они олицетворяли вечную жизнь и безвозвратно утраченную чистоту. Ему говорил кто-то, что по описанию Платона ось Земли – бриллиантовая. Он так себе это и представлял. Глядя на свое сияющее сокровище, он пытался разгадать сложные предначертания судьбы. Этот камень был его талисманом, его надеждой, его опорой.
Он взял из горсти сияющий крупный бриллиант и протянул телохранителю.
– Отдай ей, когда будешь приглашать, – сказал он повелительно. Ал был уверен, что ни одна женщина не устоит перед таким подарком.
Охранник удалился. Кинничи перехватил настороженный взгляд Джо Ла Манна, предупреждающий о появлении кого-то, чье присутствие было здесь и сейчас явно нежелательно. Босс тоже заметил Тони Кроче – Иуду, продавшего Фрэнка Лателлу.
Видимо, какой-то шальной ветер занес Тони Кроче в этот день и час на запретные мирные берега «Вики клаб». У него должны быть серьезные основания, чтобы вот так «засветиться» здесь, или он думает, что у Лателлы нет верных людей, готовых сообщить хозяину, что Тони снюхался с дружком Кинничи. Ал посмотрел на него с презрением, как смотрят на предателя, даже если за это предательство платил ты сам.
Первый их контакт состоялся несколько дней назад.
– У меня для вас очень важная информация, – обратился Тони Кроче к Кинничи в мужском туалете ресторана «У Джино».
На какой-то момент старик Ал решил, что пробил его последний час, и подумал о своем сверкающем защитном амулете – бриллиантах. Ему вспомнились друзья, прирезанные в туалетах ресторанов и парикмахерских. Он узнал в Тони одного из приближенных Лателлы и приготовился к смертоносному удару, проклиная свое неблагоразумие. Нельзя входить в туалет без телохранителя.
Когда Тони распахнул пиджак, чтобы продемонстрировать, что безоружен, Ал не удивился. Он всегда знал, что его талисман – эти бриллианты – отведет от него беду. В них – гарантия его бессмертия.
– Какая-нибудь опасность? – спросил он поспешно.
– Было тайное собрание семьи, – сообщил Тони.
– Без меня?
– Без вас.
– И что же? – Он пытался говорить спокойно, хотя внутри у него все похолодело.
– Они решили, что вы опасны для организации.
– Смотри-ка, – улыбнулся он, перекатывая легким движением бриллианты в мешочке. – А ты – филантроп. Спасаешь мне жизнь. Добрая у тебя душа. Так ведь?
– Предлагаю сделку, – уверенно сказал Тони, но кровь у него пульсировала со скоростью «Формулы-1», а сердце колотилось как бешеное.
– Послушаем. Альберт Кинничи никогда не отказывается от выгодной сделки.
– Семье Фрэнка поручили привести приговор в исполнение, – раскрыл карты Тони. На них он поставил все. Либо выпадет крупный выигрыш, либо ему крышка. Сейчас или никогда. Все или ничего. Его дразнил вкус власти. Надоело ему прикрывать чью-то спину, подставлять плечо, угождать им. Надоело быть преданным исполнителем за хорошую плату, надоело лизать руки щедрому хозяину. Надоел всезнающий босс, решавший за него, что хорошо, а что плохо. Он сам хотел сидеть за рычагами управления и нажимать кнопки, хотел упиваться властью, а не прислуживать власти в чужих руках.
– Все, значит, против меня? – Ал потер кончик носа. – И ты?
– Если бы я был против, мы бы сейчас с вами не разговаривали.
– Хорошо сказано, мой мальчик, – кивнул он. – Ты не лишен чувства юмора. Значит, мой дорогой друг Фрэнк поручил это дельце тебе.
Кинничи почувствовал, как в нем закипает дикая ярость. Он подумал о своих людях – все говнюки. Если бы был хоть один толковый, ему не понадобился бы предатель, чтобы узнать о том, что варится в котле. Джо Ла Манна, проклятый зять, умеет только спать с его, Кинничи, старшей дочерью. Чертов мерзавец. Не видит мухи на своем носу. Дурак дураком, а от спокойной жизни еще больше потупел.
– И что же ты хочешь мне предложить?
– Предлагаю голову Фрэнка. – Они напряженно смотрели друг на друга.
– Так, так, – ухмыльнулся Ал. У него было много вопросов, он хотел бы знать, почему один из близких к Лателле людей решился на такой рискованный шаг, но промолчал. Все равно Тони правды не скажет, а может, и сам ее не знает. Предательство – это бунт, который одной логикой не объяснить, и дело здесь не только в выгоде. Но он сказал только одно: – Что ты хочешь за голову Фрэнка?
– Мне нужно свое дело. Лателла стареет, упускает хорошие случаи.
– А ты бы не упустил. – У Ала был момент просветления, и он понимал, что топорная хитрость Тони ничто в сравнении с изысканным умом Фрэнка. – Ты будешь руководить «семьей» лучше его. – Он выдохнул облако голубоватого дыма, который обволок его усталое, нездоровое лицо.
– Думаю, что да. – Тони проглотил слюну.
Такой разговор был понятен Кинничи: сыновья восстают против отца, чтобы занять его место. Молодым не терпится заменить стариков у кормила власти. Но самая непонятная загадка – предательство.
– У Лателлы есть сын, – возразил Ал.
– Пустое место.
– Хосе Висенте Доминичи зато не пустое место.
– Но и он не вечен.
– Ну что ж, мой мальчик, – Ал погасил сигарету в пепельнице. – Согласен, помогу тебе подняться на трон Лателлы. Но Фрэнк нелегкая мишень.
– В воскресенье в час он приедет завтракать в отель «Плаза», с ним будет только его шофер. Ровно в час.
– Ладно. Обслужим. Забыл тебя поблагодарить. По существу, я обязан тебе жизнью.
– Наступит момент, я стану вам хорошим союзником.
– Далеко летишь, – и Ал кивнул на прощание.
Оставшись один, он вспомнил, зачем пришел в туалет. Последнее время он часто мочился. Он расстегнул брюки перед унитазом, из его крайней плоти с трудом потекла тонкая натужливая струйка, словно последние капли из фонтана. Распухшая простата закупоривала мочеточники и причиняла боль. Память у него сдала, воспоминания стали расплывчатыми, он терял связующую нить, имена куда-то испарялись, туман в голове становился все гуще, в памяти образовались пугающие пустоты. Он стар, много старше своих лет. И болен. И все-таки он не зачеркнул бы ни одного прожитого дня. Всю жизнь он стремился удовлетворить любое свое желание.


Задание расправиться с Фрэнком получил Джо Ла Манна, у него были отличные контакты с профессиональными киллерами. К сожалению, попытка не удалась, и сейчас поздно винить себя или искать виновного. Лателла, наверное, уже организовал ответный удар. А этот подонок Тони Кроче является в «Вики клаб», пренебрегая правилами предосторожности, и ищет контакт с ним, с Кинничи. Ал жестом отправил Джо к Тони, присутствие Кроче не предвещало ничего хорошего.
Эллис Ворт под аплодисменты закончила песню и подошла к столу Кинничи. Старик помутневшим взглядом сладострастно смотрел на точеную фигуру в белом блестящем атласном платье. Певица держала солитер двумя пальцами. Она подняла его к свету, восхищенно посмотрела, как он засверкал всеми гранями, и положила на стол.
– Хорош, правда? – спросил Ал.
– Достоин королевы. А я всего-навсего певица, – она старалась не обидеть старика.
– Ты достойна его, поверь мне, – он пригласил ее жестом присесть за стол.
Но Эллис осталась стоять.
– Комплименты принимаю, а бриллиант – нет.
– Женщина никогда не соглашается сразу… – ухмыльнулся старик, непристойно подмигнув. Ал решил, что она или из тех, кто любит, чтобы долго упрашивали, или хитра и метит выше.
– Мой парень не согласен, – оправдывалась она, – а я его люблю. – Она смущенно улыбнулась, обнажив мелкие, перламутрово-белые зубы, чем еще сильнее распалила Ала.
– Твой парнишка – кретин, – сказал он добродушно, пожирая ее взглядом усталых глаз.
– Я то же самое говорю, – попыталась она смягчить шуткой неловкость. – Поверьте, синьор Кинничи, у меня сердце кровью обливается. – В некотором смысле это было правдой.
Ал протянул свою жилистую, покрытую синими вздувшимися венами руку и положил на ее безупречно круглое бедро.
– Я не болтлив, – заверил он. – Бриллиант просто подарок. За ласку я плачу отдельно и очень щедро. Все остается в тайне.
– Моя девушка – артистка, а не жопа с резинкой из твоих борделей, старик, – прозвучал внезапно спокойный голос рядом с Эллис.
Кинничи узнал пианиста, который аккомпанировал певице, и взглянул на него так, словно он уже покойник. Ал увидел молодое, неправдоподобно красивое лицо, а ледяной улыбке была присуща твердость, которая отличала его самого в молодости. Он не взорвался неудержимой яростью, а осел, словно проколотая шина. Не от страха. Ему достаточно было повести бровью, чтобы телохранители переломали нахалу шею. Он осел от отвращения к самому себе, у него случилось то редкое теперь просветление, когда он ясно понял, что собой представляет: похотливый старик, увядший и больной, который копошится в грязи подошедшей к концу никчемной жизни.
– Ладно. Бог с тобой, парень. Я ничего не слышал. Будем считать, что сегодня тебе повезло.
Бриллиант искрился на столике рядом с хрустальным бокалом. Певица и пианист удалились.
– Мог бы предупредить, что знаешь его, – возмутился Джо Ла Манна, подсаживаясь к столу Кинничи.
– Кого?
– Ирландца.
– Какого ирландца? Что ты мелешь? – рассердился босс.
– Да того, что промазал и не застрелил Лателлу, Шона Мак-Лири.
– Так он и есть пианист? – Ярость старика как рукой сняло, он сначала улыбнулся, потом разразился гомерическим смехом. Сильный приступ кашля оборвал это безумное веселье.
Этот приступ истерического смеха Джо отнес на счет болезни старика.
– До сих пор он ни разу не промахивался, – сказал Джо.
– Этого нахального ирландца надо проучить, – решил Ал, внезапно посерьезнев.
– Конечно, – согласился Джо – он всегда именно так реагировал на все странности босса.
– Что скажешь о Тони Кроче? – сменил тему Ал.
– Мы поговорили. Он знает убежище Лателлы и так же, как и мы, хочет поскорее с ним разделаться.
– По крайней мере, мы теперь знаем, чем вызван провал.
– Давай-ка покончим с этим побыстрее!
– Живучие они, их трудно застать врасплох. Нужно время, чтобы подготовить надежную западню.
– Ирландец мне показался толковым.
– Но он отказался участвовать в этом деле.
– Мальчик нарывается на неприятности. Придется объяснить ему, что работу на полпути не бросают.
– Сейчас? – с готовностью отозвался Джо.
– Нет. Не хочу подставлять Вика. Позже. В каком-нибудь другом месте.
Подошла красивая, ослепительно светлокожая девушка в ярко-красном платье, отодвинула стул и села рядом с Алом.
– Я – подарок вашего друга Виктора, – ласково прощебетала она. – Эта куколка умеет говорить, ходить и делать много всяких штучек.
Джо поднялся, но босс удержал его.
– Поблагодари Виктора. Я, конечно, много теряю, но мне надо побыть одному, – с сожалением сказал он.
– Понятно, – прошептала девушка и собралась уходить.
Ал взял со стола камень и протянул ей.
– Держи!
– Это – мне? – не поверила она.
– Тебе. Отлепи задницу от стула, пока я не передумал. Сегодня для многих удачная ночь, пользуйся!
Девушка не раздумывая последовала его совету – поспешно унесла свалившееся на нее так внезапно богатство.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Крестная мать - Модиньяни Ева


Комментарии к роману "Крестная мать - Модиньяни Ева" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100