Читать онлайн Крестная мать, автора - Модиньяни Ева, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Крестная мать - Модиньяни Ева бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Крестная мать - Модиньяни Ева - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Крестная мать - Модиньяни Ева - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Модиньяни Ева

Крестная мать

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Марк Фосетт, предприимчивый репортер «Нью-Йорк таймс», услышал пронзительный свист кофеварки, и в тот же момент раздался телефонный звонок. Марк на мгновение замер и бросился из ванной к телефону. Кофеварка продолжала надрываться. «Все равно ничего не услышу», – подумал он и метнулся к плите. Он поскользнулся на половой тряпке, валявшейся посреди кухни со вчерашнего дня, с трудом удержал равновесие, изловчился и выключил газ. Он совершенно упустил из виду, что лицо у него в белоснежной пене для бритья, и схватил телефонную трубку. Стоило от него уйти Каролине, и все стало необычайно сложно: он не может спокойно побриться, выпить чашечку кофе, поговорить не спеша по телефону. Черт возьми, почему?
– Алло! – крикнул он в трубку и тут же разразился проклятьями. Мыльная пена попала в мембрану – слышимость нарушилась. Марк вытер пену. Металлический голос по спутниковой связи что-то говорил монотонно, но в конце фразы он услышал отчетливое: «Бомба!»
– Алло! Кто говорит? Повторите! Ничего не слышно!
– Марк, что там у тебя творится? – услышал он знакомый голос.
– Долго рассказывать! – Он наконец узнал Джанни Риччи из Палермо, заведующего отделом хроники «Джорнале ди Сичилия». Джанни – ровесник Марка, обоим по сорок четыре. Когда итальянец только что приехал в Нью-Йорк, они снимали вместе квартирку на Бликер-стрит, мечтали о блестящей карьере и красивой жизни.
– Прости, старина, что разбудил, – продолжил Джанни. – У меня потрясающая новость! Настоящая бомба!
– Про бомбу-то я понял, но в чем дело?
– Марк, так и есть! Это – она! Железно! Скажешь, не бомба?
Сердце у Марка Фосетта словно замерло на мгновение, а затем бешено заколотилось. С ним всегда творилось такое, когда он нюхом чувствовал – сенсация!
– Эх, Джанни, я бы тебя расцеловал в губки! – засмеялся он.
– Ты мне дорог, но это уж слишком! – пошутил итальянец.
– Тогда валяй рассказывай все сначала! – Марк обратился в слух.
Он азартно, почти по-детски радовался, слушая рассказ приятеля из Палермо. Перед ним вставали яркие, захватывающие образы. Монастырские стены, внутренние своды, экспрессивная барочная роспись, фигуры святых и мучеников, дворик, поросший травой, арки над витыми арабскими колоннами, колодец, высеченный из камня, прозрачное небо, пронизанное солнечным светом. И она в черной монашеской рясе с белоснежным накрахмаленным нагрудником. Волосы под девственно-белым покрывалом. И все это ничуть не скрывает, а скорее подчеркивает ее красоту.
– Приедешь? – спросил Джанни.
– Будь спокоен! Сообщу номер рейса на Палермо. Даже не предупреждаю, чтобы ты помалкивал!
– Этого еще не хватало! Мафиози с моим стажем всегда нем как рыба!
Марк вернулся в редакцию на метро. Сегодня, в пятницу, на собственной машине застрянешь в пробке, думал он, а тут еще снегопад не унимался. Он рвался вперед, словно гончая, напавшая на след. Сегодня утром впервые с тех пор, как ушла Каролина, он не вспоминал ни о ней, ни даже о детях.
В кабинет главного редактора он ворвался как циклон.
– Ни за что не угадаешь! – воскликнул он с порога.
– Еще бы! – согласился Барт. – Ты хоть намекни, что я должен угадать!
Главный редактор, моложавый и подтянутый в свои шестьдесят лет, был талантлив и неутомим. Сорок лет он варился в этом котле – журналистике. Начав корректором, когда в редакции еще висела свинцовая пыль, он поднялся на самую вершину должностной лестницы. Газету он знал как свои пять пальцев.
– Хоть умри, не угадаешь! – дразнил Марк с мальчишеской запальчивостью.
– Рейган с Горбачевым одновременно сбежали в Швейцарию и попросили политического убежища, – отшутился главный, пытаясь скрыть нарастающее раздражение.
Сегодня неприятностей – хоть отбавляй и совершенно не до загадок. Марк, спору нет, дельный журналист, обычно работает сразу над несколькими материалами. Упрям, правда, но голова у него светлая, и из любых ситуаций он выбирается самостоятельно. Барт его ценит и уважает, но сегодня главному решительно не до загадок.
– Я ее нашел! – начал Марк игру в поддавки.
– Значит, речь идет о женщине, – задумчиво, с пробуждающимся интересом произнес Барт. – Женщине, которую мы ищем, женщине – находке для нас, – продолжил он довольно энергично и задумался.
– Неужели она? – вдруг воскликнул главный.
– Она! – победно подтвердил Марк.
– Где же ее откопали? – заволновался Барт.
– В Вилларозе, – Марк вытащил из кармана пиджака карту Сицилии, разложил ее на столе шефа и ткнул пальцем в какую-то точку. Оба оживились, как мальчишки-стажеры, получившие первое задание. Профессия стала их плотью и кровью – каждая находка все еще волновала.
– Какое-то захолустье! – Барт взял лупу и попытался прочесть название, обозначенное крохотными буквами.
– Неприметное селение в центре острова, в горах, – пояснил Марк.
– И чем же она там занимается?
– Постриглась в монахини.
– Да брось ты! – Барт провел ладонью по редким белобрысым волосам и покачал головой, прикусив нижнюю губу.
– Сестра Анна, можешь себе представить?
– Ты уверен, Марк? – забеспокоился Барт.
– Источник информации абсолютно надежный. Да и по существу это лишь еще одно подтверждение.
Он вспомнил то июльское утро. Полгода назад они с Каролиной и детьми ехали из Катании в Палермо через Энну. Это был их последний совместный отпуск – попытка склеить черепки разбившегося брака. На высоте Калашибетта им попалась сломанная машина – старенький «Фиат», за рулем – монахиня, две другие в отчаянии склонились над поднятым капотом. Разглядывая эту неведомую им вселенную, они усердно взывали к помощи божьей. Марк вышел из машины, чтобы помочь монашкам. Осмотрев поломку, он довольно быстро понял – его доброй воли и ограниченных познаний недостаточно, чтобы запустить машину. Потек радиатор.
– Вам бы техпомощь или буксировку, – посоветовал Марк, мобилизовав весь свой скудный запас итальянского. – Одну из вас я могу подвезти, если хотите, – объяснил он, восполняя жестами нехватку известных ему слов.
– Нет, спасибо, – любезно, но решительно вступила в разговор монахиня, которая сидела за рулем. – Мы должны быть вместе. Вы можете помочь нам вот в чем: позвоните по этому номеру и сообщите, что с нами случилось. До ближайшего населенного пункта шесть километров, – она протянула ему листок, на котором зелеными чернилами было написано несколько цифр.
Его поразил необычный оттенок зеленых чернил и серые с золотыми искорками глаза монахини. Под палящим солнцем он переводил внимательный взгляд с записки на женщину. Монахиня говорила по-итальянски с необычным акцентом, скорее всего американским. Ему казалось, что когда-то он уже слышал этот голос. Он пытался вспомнить, где и когда это могло быть. Он спрашивал себя, что это за лицо в полумраке машины, бледное, почти прозрачное, немолодое, но и не старое, прекрасное своим аскетизмом, озаренное светом серых сияющих глаз.
– Прошу вас, – поторопила она, – не хочется застрять надолго под таким палящим солнцем. – Голос ее был доброжелателен, но настойчив.
– Можете на меня рассчитывать, – заверил он. Они с Каролиной и детьми сели в машину и через двадцать минут доехали до телефона и позвонили в монастырь Святой Катерины. Марк долго еще вспоминал эту встречу и не мог понять, кого же ему напомнила монахиня со строгим аристократическим лицом. Ему удалось убедить себя, что он напрасно мучается. Он явно обознался, что легко могло случиться в такую жару после долгой дороги.
Их путешествие продолжалось еще десять дней и закончилось в компании Джанни Риччи и его жены. Марк вернулся в Нью-Йорк. В сентябре Каролина застала его с очередной любовницей – сладострастной, ненасытной блондиночкой – и ушла от него. В октябре она приехала забрать оставшиеся вещи. В ноябре он переехал на другую квартиру и тогда-то, приводя в порядок свою одежду, обнаружил в кармане джинсов смятый листок с номером телефона, написанным блестящими зелеными чернилами. Он скатал бумажку в шарик и швырнул в мусорную корзину. Потом занялся ящиком, где были свалены в кучу давнишние заметки о расследованиях самых различных дел – взятках и совращениях, политических интригах, о потворстве властей мафии. Мусорная корзинка была заполнена почти доверху, а ящик наполовину опустел, когда он наткнулся на визитную карточку с номером телефона. Его как громом поразило. Те же блестящие зеленые чернила, что на записке, брошенной в корзину. Он лихорадочно извлек обратно скомканный листок и тщательно сравнил с визитной карточкой. Сомнений не было – цифры написаны одним и тем же почерком и теми же чернилами. Он перевернул визитную карточку, на обратной стороне – выпуклые изящные буквы: «Нэнси Карр». Она дала ему эту карточку много лет назад. Как же он мог забыть об этом? Теперь он вспомнил все. Прошлое лето. Сицилию, монахиню… Это была она – Нэнси Карр, всесильная женщина, о которой столько говорили и которая внезапно и загадочно исчезла с американской политической сцены пять лет назад. Тогда-то он и обратился к своему коллеге Джанни Риччи с просьбой проверить факты. А сейчас он получил подтверждение.
Барт посмотрел ему прямо в глаза.
– Ты стопроцентно уверен? – снова засомневался главный.
– Держу пари на свою жизнь, карьеру, мужскую честь и мать: сестра Анна – это Нэнси Карр. Или, если тебе больше по вкусу, пятидесятилетняя Нэнси Пертиначе, депутат от демократов округа Куинс в конгрессе. – Марк был доволен и оживлен. – Это та самая женщина, которая собиралась стать мэром Нью-Йорка.
– Раз ты так уверен, то что же ты протираешь штаны здесь? – прогремел Барт. – Почему ты не летишь на этот проклятый мафиозный остров?! Имей в виду, мне нужна по-настоящему сенсационная статья, – наставлял он. – Я хочу знать о ней все. Как ей удалось в один прекрасный день бесследно исчезнуть? И почему богатая, красивая и волевая женщина скрылась из Манхэттена в монастырь Святой Катерины? Может быть, на нее снизошло божественное откровение на пути в Палермо? Но, вероятнее всего, за этим кроется какая-то загадка.
Марк Фосетт прождал четыре дня. На пятое утро, хотя Марк опять настроился на долгое ожидание, ему вдруг было разрешено переступить порог приемной монастыря, находившейся в крыле строгого затворничества. Марк ждал, прохаживаясь по галерее во внутреннем дворе.
Январский воздух был тепл и неподвижен, как в Нью-Йорке в погожий весенний день. Марк с удовольствием смотрел на безмятежное небо, на нежную зелень травы, на клумбу с красно-желтыми крошечными цветами. Интересно, подумал он, а как они называются?
Он услышал звук шагов и оглянулся. Пухленькая, круглая, как моток шерсти, монашка вышла ему навстречу. Улыбка и мягкая доброта, не сходившая с лица монахини, покорили Марка.
Монашка чуть заметным кивком пригласила его следовать за ней. У Марка было ощущение, что он совершает путешествие в прошлое. В этих древних стенах все дышало верой, и чем дольше он находился в этих стенах, тем дальше отступала суета мирской жизни.
Монашка довела его до массивной резной двери. Перед входом Марк на стене увидел табличку. На ней готическим шрифтом было написано: «Приемная». Он переступил порог и оказался в просторной прямоугольной зале. Ее известковые стены были ослепительной белизны, потолок темнел старинными деревянными балками. Здесь ощущался все тот же торжественный холод, что бывает обычно в соборах. От большого, облицованного серым мрамором камина тянуло теплом, в нем потрескивало толстое полено. Перед камином стояли два кресла в стиле ренессанс, так называемые «Савонарола». Монашка-проводница все так же молча указала на одно из них, улыбнулась на прощание и вышла.
Марк остался один в прозрачной тишине, перед ласковыми отблесками огня, его охватило невыразимое блаженство, заглушившее волнение последних дней. Неуверенность в том, что встреча состоится, окончательно не рассеялась, хотя несколько обнадеживала необыкновенная торжественная обстановка. Суровая настоятельница монастыря, с которой он говорил в первый день приезда, не отказала ему в свидании с сестрой Анной, но и не посулила ничего определенного.
Марк уже собирался поудобнее расположиться в кресле, когда за его спиной послышалось еле слышное шуршание, похожее на трепет крыльев бабочки. Марк обернулся – перед ним стояла она. Он открыл рот, но не смог ничего произнести. Прекрасная женщина в монашеском одеянии молча смотрела на него, в ее серых проницательных глазах сверкали золотистые искры.
– Синьора Карр? – наконец пробормотал он.
– Сестра Анна, – мягко, но настойчиво поправила она.
Он вздрогнул от звука ее голоса. Монахиня села в кресло перед камином и жестом пригласила последовать ее примеру. Она непринужденно закинула ногу на ногу – ткань снова легко зашуршала.
Марк угадывал под строгой одеждой стройное, гибкое тело, которым восхищался давно, точнее, десять лет назад, когда она была блестящей сорокалетней женщиной на вершине успеха. В то время многие мужчины, от самых влиятельных до самых неизвестных, в том числе и он, были готовы на все, лишь бы забраться к ней под одеяло. Но говорили, что она разделяет постель с единственным счастливцем – своим ничем не примечательным мужем. Марк с удивлением обнаружил, что и теперь, по прошествии стольких лет, она была для него все такой же желанной. Кровь бросилась ему в лицо и запульсировала в висках. Ее присутствие, эти неповторимые глаза с золотистыми искрами, легкий шелест одежды, источавшей нежный аромат лаванды и женского тела, возбуждали его, сводили с ума. Он несколько раз безуспешно пытался начать разговор.
Монахиня понимающе улыбнулась. Ее жесты, взгляд, улыбка не вязались с образом затворницы. Ни ее облачение, ни обстановка, ни возраст не могли ввести в заблуждение – в ней чувствовалась все та же волевая, сильная и одновременно обаятельная женщина.
– Что вам угодно, синьор Фосетт? – Она взяла инициативу в свои руки.
– Разве вы не знаете? – ответил он вопросом на вопрос.
– Я ждала чего-то более оригинального и благородного, чем надоевшее бесцеремонное вторжение в личную жизнь женщины, избравшей по доброй воле размышление, молитву и тишину. А вам, конечно, нужна шумиха, сенсация. – Щеки ее порозовели, в глазах сверкнул гнев, придавший ей еще большее очарование.
– Вы правы, – признал Марк. – Не буду спорить, – ему удалось наконец справиться с волнением. – Вы прекрасно знаете, что я могу возразить, но учтите, я не просто репортер-свидетель. Да, моя профессия накладывает на меня определенные обязательства, синьора Карр, – добавил он уже уверенным голосом.
– Эти стены и мое монашеское облачение обязывают вас к почтительности, – нетерпеливо прервала она.
– У меня единственное обязательство – работать на моих читателей, они имеют право на информацию, а там уж сами разберутся, что им интересно, а что – нет.
– «Профессия – цинизм». Отличное название для статьи! – ледяным тоном заметила она.
– Если вам доставляет удовольствие, не стесняйтесь, приклеивайте ярлыки и дальше.
Взаимные колкости Марку вернули спокойствие, а в монахине пробудили поистине царственное достоинство.
– Я полагаю, что было бы лучше, если бы вы сбросили маску, – закончил Марк.
– Не хотите ли вы сказать, что монашеское облачение скрывает мои истинные намерения? – она притворно удивилась.
– Я хочу сказать, что нет одежды, способной замаскировать ваши исключительные достоинства. Вы – опытный адвокат, синьора Карр, умелый и целеустремленный политик.
– Я всего-навсего скромная монахиня, – настаивала она, хотя вовсе не напоминала смиренную служительницу господню.
– Я располагаю достаточным количеством деталей, чтобы восстановить все события, – возразил Марк напористо. – Вы росли в семье Фрэнка Лателлы, главы «Коза Ностры». Он один из самых авторитетных боссов организованной преступности.
– Никому не удавалось представить против него улики. Никогда.
– Это лишь говорит о его находчивости и осторожности, но не опровергает причастности к преступлениям. Да и вас саму могли бы обвинить в принадлежности к мафии…
– Это все – слова, – не признала она обвинения, поглаживая крупные сверкающие кругляшки четок.
– Слова или не слова, а статья будет сенсационной! – продолжил Марк твердо. – С вашей помощью или без нее. Я предоставляю вам возможность изложить свою версию фактов и гарантирую полную объективность.
– Я по своей воле ушла в монастырь, потому что всей душой жажду покоя. Это вовсе не значит, что я жертва мистического экстаза, – она доверительно понизила голос до заговорщического шепота. – Я прекрасно чувствую себя в роли монахини, хотя, надев рясу, не избавилась от обуревающих меня сомнений. Признаюсь откровенно, если бы у меня был выбор, я бы наверняка предпочла веру. Даже здесь можно пересчитать на пальцах тех, кто верит по-настоящему искренне, безоговорочно. Вера, синьор Фосетт, – дар избранных, высшее благо, освобождающее нас от всякого рода рабства. Как видите, не так уж просто верить, но, по крайней мере, в этих стенах я обрела покой.
– Синьора Карр – простите, что я упорно продолжаю вас так называть, – сдается мне, что вы не до конца откровенны. – Он взглянул на нее. – Эта рука, поглаживающая четки, вероятно, стреляла. И может быть, выстрелит снова.
– Вы правильно сказали «может быть». «Обо мне можно сказать что угодно, но ничего нельзя доказать», – процитировала монахиня вполголоса, выдержав взгляд журналиста.
– Елизавета Тюдор, королева Англии, – уточнил Марк.
– Браво, – похвалила она.
– Вы наверняка помните, что Елизавета сказала также: «Я знаю, что в моем хрупком на вид женском теле кроется стальное королевское сердце». – И продолжил, поддразнивая: – А вы, синьора Карр, как обошлись со своим стальным сердцем?
– Если ваша репутация заслуженна, вы узнаете об этом. Я долго колебалась, прежде чем принять вас. Теперь я решила рассказать вам все.
Марк постарался сдержать эмоции. Он уже предвкушал удачу.
– Вы расскажете мне всю правду?
– Мою правду. Можете опубликовать ее, если хотите, только вряд ли кто-нибудь поверит. А теперь ступайте, синьор Фосетт. Я устала.
Журналист неуверенно поднялся. Эта женщина не пробуждала в нем больше желания. Ее значительность, царственная осанка внушали ему лишь восхищенный трепет.
– Когда вы позволите мне прийти?
– Завтра. А теперь прощайте. – Она протянула ему руку.
Марк сделал то, чего сам от себя не ожидал, – медленно поднес к губам эту матовую, слегка пахнущую жасмином руку и поцеловал. Она резко отдернула руку, словно его жест был греховен.
– Ступайте, синьор Фосетт, – сухо произнесла она.
Марк снова окунулся в теплый воздух солнечного сицилийского дня. Он взглянул на небо и глубоко вздохнул. У него приятно кружилась голова, как в детстве после катания на карусели в парке, но он испытывал и нечто большее – чувственное волнение первого поцелуя, первой любовной ласки. Эта таинственная, соблазнительная женщина, с которой он только что расстался, занимала все его мысли, волновала воображение. Она стояла у него перед глазами.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Крестная мать - Модиньяни Ева


Комментарии к роману "Крестная мать - Модиньяни Ева" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100