Читать онлайн Женщины его жизни, автора - Модиньяни Ева, Раздел - ЛЮДИ ЧЕСТИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Женщины его жизни - Модиньяни Ева бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.36 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Женщины его жизни - Модиньяни Ева - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Женщины его жизни - Модиньяни Ева - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Модиньяни Ева

Женщины его жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ЛЮДИ ЧЕСТИ

Кало снял с подставки автоматический пятизарядный охотничий «браунинг». Это было его любимое ружье, содержавшееся в образцовом порядке. Оттянув затвор, он вложил в магазин пять патронов, предназначенных для охоты на кабана, в которые вместо дроби были вставлены пули. Затем осторожно отпустил затвор и дослал патрон в патронник. Поставив ружье на предохранитель, Кало обтер его мягким сукном, положил на кухонный стол, опоясался патронташем, тщательно проверил все патроны, взял со стеклянного блюдечка несколько корешков лакрицы и сунул их в карман куртки.
Кофе кипел на плите, по кухне плыл аппетитный аромат. Он вылил все содержимое кофейника в большую белую чашку и потихоньку, мелкими глотками, стал пить горьковатый благоухающий напиток, ощущая, как тепло разливается по всему телу. Затем взял ружье, повесил его на плечо и вышел в ночную тьму.
Его глаза привыкли к темноте; ориентируясь по слабому свету звезд, он ступил на тропинку и прошагал по ней несколько километров среди благоухания апельсинов, вновь с наслаждением впитывая запахи родной земли, ночные сполохи, таинственный шепот садов.
Через час он достиг здания склада, глаза его, совершенно освоившиеся в темноте, ясно различали очертания огромного строения. Вокруг не было ни души, подъездные ворота были заперты. Он обошел здание справа и остановился перед небольшой задней дверью, от которой у него был ключ.
Внутри все было погружено в непроницаемый мрак, но Кало прекрасно помнил, где что находится, и двигался в темноте с осторожностью и ловкостью кошки. Он направился туда, где были сложены мешки с орехами, на ощупь убедился, что не ошибся, уселся на пол, поставив ружье между колен, сунул в рот корень лакрицы и принялся ждать. По его расчетам, было уже около часа ночи. Ближе к двум он услыхал шаги и тихую возню, ключ повернулся в замке, большие ворота приоткрылись, и внутрь проник тоненький луч света. Вошли двое, вспыхнул электрический фонарь. Одного из вошедших Кало узнал по голосу: это был Никколо Печи, бригадир. Второй говорил на сицилийском диалекте с сильным американским акцентом. Кало его не узнал.
Быстрыми движениями людей, совершающих привычную, хорошо отработанную операцию, они выгрузили четыре ящика апельсинов, сняли бандероли, вытащили по апельсину из каждого ящика и заменили их такими же апельсинами, взятыми из сумки, которую человек с американским акцентом нес через плечо. Затем они вновь прикрепили синюю бумажную полоску к каждому из ящиков при помощи пробойника, а вынутые апельсины положили в сумку.
– О'кей, – с облегчением проговорил итало-американец. – Эта партия готова. Еще две ходки, и в этом месяце работа закончена.
– А мой навар? – с беспокойством спросил Никколо Печи.
– Послезавтра, – ухмыльнулся итало-американец с наигранным простосердечием. – Навар по окончании работ. Как запечатаем последний ящик, так все и получишь. Ты что, не доверяешь?
– Доверять-то я доверяю, – вздохнул бригадир, хотя видно было, что он предпочел бы получить свои деньги немедленно.
– Мы – люди чести, – угрожающе напомнил второй. – Никогда не забываем поблагодарить тех, кто нам верно служит.
Они вышли, аккуратно закрыв за собой ворота. Кало услышал удаляющиеся шаги, а вскоре после этого и шум мотора. Странно, что он не слышал его, когда они приехали. Видимо, они заглушили двигатель по пути к складу, там, где дорога на протяжении километра шла под уклон.
Убедившись, что остался один, он зажег электрический фонарь и подошел к машине, чтобы проверить груз. Ящиков было сотни, и каждый следующий был точной копией предыдущего: обнаружить, в каких именно произошла подмена, было все равно что искать иголку в стоге сена. Однако должен был существовать какой-то опознавательный символ, некая деталь, отличавшая их от остальных.
При свете фонаря Кало тщательно проверил ящики, находившиеся в том месте, откуда исходили голоса. На каждом из ящиков была торговая марка апельсиновых садов барона. Все были одинаковы, без единого различия: было от чего прийти в отчаяние. И все же вскрытые и вновь запечатанные ящики, безусловно, были кому-то адресованы. Кому-то, кто должен был их сразу узнать, а значит, на них должен стоять какой-то условный знак.
Кало принялся детально изучать ящики, идя сверху вниз, а затем вбок. На некоторых имелись темные прожилки, другие были совершенно белыми. Он провел кончиками пальцев по поверхности ящиков, пытаясь обнаружить зарубки. Ничего. Он уже готов был сдаться, когда его поразила одна деталь.
Приблизив луч фонаря к ящикам, установленным в боковой части грузовика, он заметил, что красный торговый знак фруктовых садов Монреале был чуть темнее, но что его особенно поразило, так это наплыв краски в верхней части изображения норманнской башни. На всех остальных ящиках рисунок был совершенно четким, без полиграфического брака.
Он сосчитал ящики с более темной краской, выходящей за контур: их было четыре. Сердце радостно стукнуло у него в груди: похоже, он нашел, что искал. Вытащив один из ящиков и орудуя складным ножом, он вскрыл его, снял слой плотного упаковочного картона и принялся изучать плоды, каждый из которых был завернут в веленевую сине-красную бумажную обертку с золотыми узорами. Казалось, все они были обычными. Он перебрал апельсины по одному, взвешивая их на ладони. В каждом ящике было девяносто штук, все первосортные, отборные, более или менее одинаковые по весу: 225–235 граммов каждый. Размер по окружности тоже соответствовал экспортным стандартам: чуть больше двадцати пяти сантиметров. Что же было не так? В чем заключался трюк?
Он снова стал просматривать плоды по одному, ощупывая их пальцами. Ничего. Усевшись на пол, он начал сначала, на этот раз поворачивая каждый апельсин под направленным лучом фонаря, и действительно обнаружил нечто, заставившее его сердце забиться от волнения. Ему хотелось ликовать, кричать от радости: наконец-то он нашел уловку.
Среди девяноста апельсинов был один, отличавшийся особым блеском, необычной мягкостью, подозрительной вязкостью и более яркой окраской. Он был так хорош, что казался искусственным. Кало ковырнул ногтем кожуру, и сомнений не осталось: это был восковой апельсин, настоящий шедевр в своем роде. Теперь предстояло узнать, что заключает в себе рукотворное чудо. Несомненно, нечто ценное или очень важное. А скорее всего незаконное.
Он вскрыл остальные три ящика, быстро нашел поддельные апельсины, сунул все четыре в охотничью сумку, заменив их в ящиках обычными плодами, взятыми из груды приготовленных к отбору. Потом аккуратно закрыл ящики, проследив за тем, чтобы бандероли выглядели неповрежденными, вышел через заднюю дверь и стремительно направился к дому.
Было пять часов утра, и до рассвета было еще далеко, когда он достиг виллы Сан-Лоренцо. Из окна спальни барона просачивался свет. Джузеппе Сайева провел ночь без сна, дожидаясь его возвращения. Кало открыл дверь своим ключом и увидел, как барон спускается по лестнице в домашней куртке, с белым шелковым платком на шее.
– Глаз не сомкнул, а, Кало? – Они встретились в вестибюле, и старик приветственно хлопнул его по плечу.
– Ваша светлость тоже, – заметил Кало. Несмотря на природную сдержанность, на этот раз он не мог скрыть распиравшего его торжества.
– Охота была удачной? – спросил барон.
– И да, и нет, – ответил Кало. – Во всяком случае, не без сюрпризов.
– Пошли в мой кабинет, – пригласил барон, проходя вперед.
Добрая Аннина появилась в дверях служебного коридора.
– Пресвятая Богородица! Что случилось, ваша светлость?
Она была растрепана со сна, одна седая прядь свешивалась на лоб.
– Ничего не случилось.
Под суровым взглядом барона она съежилась и стала как будто еще меньше ростом.
– Я поняла, – покорно поклонилась она.
– Что ты поняла? – Джузеппе Сайева удивленно вскинул брови.
– Что ваша светлость и дон Калоджеро спали всю ночь, – торжественно провозгласила она. – Что вы все еще спите. Что я сама еще сплю в своей комнате и что я ничего не видела.
Барон оценил слова верной экономки.
– Нет, – сказал он, улыбнувшись, – ты не спишь. И раз уж ты здесь, свари-ка нам кофе и принеси в кабинет.
– Рада служить вашей светлости, – опять поклонилась Аннина.
Кало нарочито медленно выложил на письменный стол четыре апельсина.
– Прекрасные плоды, – заметил старик.
– Даже чересчур. – Кало придвинул себе одно из двух кресел, стоявших перед столом.
Барон поднес их к настольной лампе и внимательно осмотрел один за другим.
– Действительно, чересчур, – признал он.
Заметив след, оставленный ногтем Кало, он углубил надрез ножом для вскрывания писем.
Кало сидел понурившись и не двигаясь.
– Воск, – спокойно заметил старик, не выдавая голосом внутреннего волнения. – Подлинное произведение искусства, безупречное подражание живой природе. Не отличишь от настоящих.
Кало вынул из ящика лист плотной бумаги и положил на него один из восковых плодов.
– Разрежем? – спросил он, берясь за нож.
Барон легонько кивнул крупной седой головой.
– Посмотрим, что за сюрприз там, внутри.
Сквозь ставни начал просачиваться первый слабый свет зари. Кало вонзил лезвие ножа в воск, апельсин раскололся, и содержимое высыпалось на лист бумаги. Это был порошок, белый и легкий, как тальк.
– Наркотик! – в гневе закричал барон, кровь отлила от его сурового лица. – Имя Монреале на этой белой отраве! – Он выругался сквозь зубы. – А ну-ка принеси мои ювелирные весы.
Кало открыл нижние дверцы книжного шкафа и вытащил миниатюрные серебряные весы с круглой чашкой и колесиком, градуированным от ноля до двухсот граммов, снабженным маятниковой стрелкой. Барон высыпал на чашку весов весь белый порошок, содержавшийся в апельсине, стрелка закачалась и замерла на делении «120».
– Сто двадцать граммов наркотика, – вслух сказал Кало.
Старик вновь ссыпал порошок на бумагу и взвесил восковую кожуру: сто десять граммов.
– Дьявольски точный механизм, – вынужден был признать барон. – Всего двести тридцать граммов, средний вес одного апельсина из девяноста, – он откинулся на спинку кресла и сразу показался Кало усталым и постаревшим. – Доброе имя, честь и гордость баронов Монреале замешаны в грязном деле с контрабандой наркотиков. Они осквернили наш дом позорнейшей из преступных сделок.
Кало знал, что у человека могут быть веские причины, чтобы убить, или украсть, или отомстить за обиду, но для тех, кто хладнокровно травит людей, оправдания не было.
Он произвел в уме быстрый подсчет:
– Они грузят по полкило отравы в день. Порошок доставляет этот тип с американским акцентом, которого я не знаю. Он же держит связь с художником, изготавливающим восковые апельсины. Никколо Печи распахнул ему двери нашего честного дома. Но вся игра в руках у Миммо Карузо. По окончании погрузки, когда судно отплывает в Америку, под маркой фруктовых садов Монреале уходит двенадцать кило отравы.
– Это неслыханно. – Барон сжал кулаки и стиснул зубы. Краска и бледность сменялись на его мужественном лице. – И мы, возможно, никогда не узнаем, с каких пор все это продолжается.
Кало на миг задумался.
– Я всегда держал глаза открытыми, – сказал он себе в оправдание. – Думаю, это началось недавно. Во всяком случае, надеюсь.
Аннина постучала, но Кало не впустил ее, а взял поднос с кофе у нее из рук прямо на пороге и тут же вновь закрыл двери.
– Миммо Карузо, говоришь? – переспросил барон.
– Очень влиятельный человек. – Кало налил ароматный кофе в две чашки, щедро сыпанув сахару в ту, что предназначалась барону.
– С которым ты познакомился в кабинете у депутата Риццо. – Барон попробовал кофе и одобрительно кивнул.
Кало понял его сомнения.
– Вы думаете, депутат Риццо тоже участвует в деле? – На мгновение он застыл, не донеся чашку до рта.
– Наркотики – это позор нашего века. – Барону стыдно было жить в мире, устроенном, по его мнению, неправильно. – Деньги не пахнут, Кало. Попадая в руки уважаемых людей, даже самые грязные деньги становятся чистыми.
Кало поник от унизительного ощущения собственного бессилия.
– Мы знаем, кто за это в ответе! – воскликнул он, намереваясь уладить спорный вопрос по-своему.
– Времена изменились, друг мой, – проговорил барон с доброй, обезоруживающей улыбкой. – А вина лежит на всех. В первую очередь на нас самих. Я не говорю, что раньше было лучше, но хоть какие-то правила соблюдались. Еще несколько лет назад никто бы не осмелился осквернить мой дом.
– Я положу конец этой истории, – заверил его Кало. – На этот раз товар не уйдет. А как насчет сегодняшней ночи и завтрашней? – спросил он.
– Проделай все ту же работу, – приказал барон, вновь обретая утерянную было властность и решительность. – Судно уйдет без наркотиков.
– А когда в Нью-Йорке заметят, что мы раскрыли их игру? – Кало встревожился за старика. – Подозрение падет на вас.
– Я именно этого и хочу. – Казалось, можно было видеть, как в жилах, вздувшихся на руках барона, бурлит кровь.
– Эти люди не прощают, – нахмурился Кало. В чашках остывал позабытый обоими кофе. – Я опасаюсь за вашу жизнь.
Барон взглянул на него с отеческой любовью.
– То, что должно случиться, непременно произойдет, – пояснил он. – Страх не меняет хода событий. Он не может остановить судьбу, но лишает человека мужества, необходимого при встрече с ней.
Кало понял, что ничего не сможет предпринять, чтобы воспротивиться воле барона.
– Первой полетит голова Никколо Печи, – сказал он с ненавистью. – А как насчет депутата Риццо?
– Когда пьемонтцы пришли на Сицилию, – стал вспоминать барон, двигая указательным пальцем чашечку английского фарфора, – они научили нас политике капустного листа. Медленно, не торопясь, снимаешь один лист за другим, пока не дойдешь до сердцевины. – Схватив чашку большим и указательным пальцами, он разбил ее вдребезги. – У меня есть внук, – продолжал он, вроде бы успокоившись. – У меня есть ты, я считаю тебя своим сыном. Я стар и начинаю уставать, а главное, мне все горше жить. И все же с тем, кто вовлек меня в это грязное дело, будет то же, что с этой чашкой. И не важно, кто это сделает, но это будет один из нас.
– А эта дрянь? – спросил Кало, указывая на белый порошок.
– В сортир ее, Кало. – Это был недвусмысленный приказ. – Эту дрянь ты должен спустить в сортир. Вместе с той, что найдешь сегодня ночью и завтра.
Барон Джузеппе Сайева поднялся с кресла. Лицо его осунулось после бессонной ночи, глаза покраснели. Но душа его и сердце пребывали в мире, хотя он знал, что, объявив войну наркомафии, подписал себе смертный приговор.
– Времена изменились, Кало. Потеряно уважение к человеческому достоинству.
И все же молодой человек не мог поверить, что кто-то посмеет посягнуть на жизнь Джузеппе Сайевы, барона Монреале. Может быть, попытаются убить его самого, но сперва он сведет счеты с Миммо Карузо.
Уж коли воевать, лучше нанести удар первым.
– А Миммо Карузо? – спросил он.
– Делай как знаешь. – На лице барона больше не было следов растерянности, но он чувствовал себя униженным и оскорбленным. – В любом случае помни: переменить ход вещей тебе не под силу. Времена изменились, Кало, – повторил он с горьким вздохом, выходя из кабинета.
– Отдохните хорошенько, дон Пеппино, – сказал на прощание Кало. Он прошел в свою комнату и распахнул окно. Солнце вставало на горизонте, смешивая свое золото с золотом апельсиновых садов. День обещал быть погожим, природа знать ничего не желала о мелких людских делишках и страхах.
Горячий душ восстановил его силы, а вторая чашка кофе привела в отличное расположение духа. Вскоре проснется Бруно, а он, как всегда, проводит мальчика в школу. Домашняя жизнь должна идти по накатанной колее, как всегда.
Размышлять о Миммо Карузо не имело смысла, он все равно был уже покойником. В этих местах жизнь предателя ценилась много дешевле, чем стоимость пули. На счету у Калоджеро Косты уже была одна смерть. Тогда он убил, инстинктивно защищая свое право быть человеком. Теперь этот эпизод вспомнился ему во всех трагических подробностях.
Ему было одиннадцать лет, и он пас овец у одного зажиточного хозяина. Ночью и днем, в дождь и в вёдро его уделом были побои, издевательства, насмешки хозяина и его подручных. Чтобы было побольнее, они звали его «сынком», прекрасно зная, что у него не было ни отца, ни матери, что его оставили в пеленках на паперти в Джирдженти.
Стоило одной из овец охрометь или ягненку потеряться, его избивали до крови плетью, а то и дубинкой. Он жевал корни лакрицы, чтобы заглушить постоянно мучивший его голод, питался хлебом и луком, иногда ему удавалось украдкой сорвать с дерева созревающую маслину.
Однажды к вечеру, когда он сидел на большом валуне, окруженный стадом, подавленный страхом, голодный и оборванный, подъехал верхом его хозяин. Все было в порядке, ни одна овца не отбилась от стада, никаких других происшествий тоже не случилось, но все же мальчика охватила дрожь. Бояться было вроде бы нечего, однако Калоджеро Коста, ублюдок, найденыш, подкидыш, беззащитное существо, на котором взрослые, а среди них первым был хозяин хутора, безнаказанно вымещали свою злобу, дрожал с головы до ног.
Хозяин слез с лошади. Это был коренастый, уродливый, злобный крепыш с немигающими, как у ящерицы, глазами-бусинками.
– Отдыхаешь? – ухмыльнулся он, показав частокол испорченных зубов.
Мальчик не ответил, любой ответ был бы истолкован как проявление нахальства и дерзкий вызов.
– После работы не грех и отдохнуть, – продолжал хозяин, приближаясь к нему и похлопывая себя по сапогу хлыстиком.
Кало инстинктивно спрятал голову между колен, свернувшись, как зародыш в материнской утробе. Он все ждал, что хлыст обрушится ему на спину.
Однако хозяин продолжал разговаривать с ним спокойно, почти ласково.
– Нравится тебе эта игра? – спросил он.
Мальчик собирал камни и складывал из них стену. Ему нравилось строить укрепления, за которыми можно спрятаться и почувствовать себя в безопасности. Он хотел бы жить в большом каменном доме, окруженном высокими стенами.
– Какой в этом смысл? – спросил хозяин.
Кало слушал его грубый и хриплый голос, упорно продолжая сидеть с опущенной головой, как свернувшийся клубком ежик. Он все равно не смог бы объяснить, какую радость доставляет ему возведение крепостных стен. Трудно было найти слова, но, даже если бы он их нашел, хозяин бы все равно не понял.
– А ведь сейчас время ужина, знаешь? – Его голос стал прямо-таки медовым. Кало ждал, пока хозяин сядет на лошадь и уедет, чтобы спокойно съесть свою пайку хлеба с луком. Его застали врасплох за любимой игрой, он все еще сжимал в руке большой камень.
– Хочешь вернуться на ферму поужинать вместе со всеми?
Кало продолжал прятать голову между колен. Он все никак не мог взять в толк: с чего это вдруг хозяин так подобрел?
– А знаешь, что сегодня на ужин? Бараньи котлеты, – не унимался тот.
То ли ему снится, то ли хозяин насмехается над ним. А вдруг это правда?
Кало набрался духу, поднял наконец голову и заглянул в лицо хозяину в страхе и замешательстве. Негодяй только этого и ждал. Хлыст просвистел в воздухе и ударил мальчика прямо по лицу. На щеке вздулся синеватый рубец и начал кровоточить.
– Я тебе покажу, как играть в камешки, – торжествующе заорал хозяин. – Собери овец, ублюдок!
Собака с лаем загнала в стадо пытавшегося отбиться ягненка. Со всех сторон слышалось жалобное блеяние.
– И чтоб я больше не видел, как ты бьешь баклуши! – пригрозил хозяин хутора.
Бросив на мальчика брезгливый взгляд, как на кучу мусора, он повернулся и направился к лошади, щипавшей редкие побеги пожелтевшей травы.
В свете заката он показался мальчику черным и страшным, как сам дьявол. Он был так силен, жесток и уверен в себе, что казался неуязвимым. Кало схватил самый тяжелый булыжник среди собранных в кучу камней, стиснул его обеими руками, бесшумно, как кошка, догнал хозяина, поднялся на цыпочки и с силой, которой сам в себе не подозревал, обрушил камень на голову обидчику. Тот успел повернуться с вытаращенными глазами, потом рухнул лицом вниз на неровную и пыльную землю, а Кало все бил и бил его камнем по голове, пока она не превратилась в кровавое месиво.
Он плюнул на безжизненное тело и убежал. Он перестал дрожать и сказал себе, что с этой минуты никто больше не назовет его ублюдком, никто не посмеет его ударить. Никогда.
Он добрался до пустынного ночного берега, море убаюкало его своей древней песней, ветер обласкал, как мать, которой он никогда не знал. Он уснул на теплой песчаной дюне под светлым от звезд ночным небом.
Там, на берегу, его и нашел барон Джузеппе Сайева. Он выслушал историю мальчика и взял его с собой в Пьяцца-Армерину. Прошел слух, что хозяина фермы убили бандиты, карабинеры закрыли дело и отправили его пылиться в судебном архиве. С тех пор Калоджеро Коста познал радость жизни.
А сейчас он готовился убить Миммо Карузо. Никаких угрызений он при этом не испытывал. Он был уже не обиженным и запуганным ребенком, а взрослым мужчиной, сознающим необходимость отомстить за оскорбление, нанесенное семье Монреале. Его семье.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Женщины его жизни - Модиньяни Ева

Разделы:
ПрологКармен россКаждый на своем местеИстория каринКанун рождестваАнжеликаВ городеМартинаВызовМистер хашеттНа пути в умпотеРозы для профессионалаАсквиндаПрекрасная маариПоместье баронов монреалеРоковая встречаОчарованный садНорманнский рыцарьШелковый платокВ сторожкеБруно брайанАннализаАтелье «вентура»Виноградники нейпа-вэллиНесчастный случайШах королюВозвращение домойАдмад бен юсеф«секретный пакет»Ловля тунцаЗапах смертиДомаМиммо карузоЛюди честиОхотник и дичьФилип брайанМэри-джейнКаникулы в портофиноСапфирУспех1 женщинаТрудный выборНефтяная сделкаКлодинАлмазные копи бурхваныСкандалЗулусская свадьбаНа финишной прямойНаживкаПреследованиеБукет розК пропастиНезнакомецНовости с телетайпаЭпилогРазговор на кухнеБенно штайнер

Ваши комментарии
к роману Женщины его жизни - Модиньяни Ева



Замечательный роман... читайтеrnчем-то напоминает С.Шелдона
Женщины его жизни - Модиньяни ЕваЛидия
7.01.2013, 21.03





Роман хороший,но концовка,на мой взгляд,с компа на, нет логического завершения.
Женщины его жизни - Модиньяни Евататьяна
27.10.2013, 19.04





Роман хороший,но концовка,на мой взгляд,с компа на, нет логического завершения.
Женщины его жизни - Модиньяни Евататьяна
27.10.2013, 19.04





Прекрасный роман! А слова Бруно "Я хочу провести с тобой остаток жизни" - говорит обо всем, больше уж сказать нечего! Понравился роман "Крестная мать".
Женщины его жизни - Модиньяни ЕваЖУРАВЛЕВА, г. Тихорецк
23.05.2015, 15.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100