Читать онлайн Женщины его жизни, автора - Модиньяни Ева, Раздел - НОРМАННСКИЙ РЫЦАРЬ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Женщины его жизни - Модиньяни Ева бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.36 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Женщины его жизни - Модиньяни Ева - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Женщины его жизни - Модиньяни Ева - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Модиньяни Ева

Женщины его жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

НОРМАННСКИЙ РЫЦАРЬ

Аннализа вернулась в свою комнату, легла в постель, но тут же поняла, что заснуть не удастся. Может быть, уже в эту минуту принцесса разговаривает о ней с отцом. Каким бы ни был исход этого разговора, какое бы решение ни принял ее отец, в одном можно было не сомневаться: начиная с завтрашнего утра ее окружат неприступной крепостной стеной, через которую ни ей, ни Филипу не перебраться.
Кало, Аннина, ее отец, слуги будут неусыпно стеречь ее, не спуская с нее глаз ни на минуту, потому что таков был закон. С завтрашнего дня Филу больше не разрешат жить в палаццо Монреале. А ей не хотелось потерять Фила в тот самый миг, когда она так страстно желала его. Она могла рассчитывать лишь на одну союзницу, на крестную, да и та ничем не сможет ей помочь, после того как отец обречет их с Филом на расставание.
В одну минуту Аннализа поняла, что ей следует делать: это будет поворотный шаг в ее беспокойной юности и даже во всей ее жизни. Она вышла из комнаты босиком, чтобы никто не услышал, пробежала по длинной галерее второго этажа и свернула в коридор, ведущий в восточное крыло палаццо, где располагалась комната Фила. Она уверенно двигалась в темноте, прекрасно зная на память все закоулки родного дома, по которому столько раз бегала, играя в детстве.
Помедлив у двери, под которой пробивалась полоска света, она повернула тяжелую медную ручку и неслышно вошла: все, что она могла различить, было всего лишь бешеным стуком ее собственного сердца и гулом крови в ушах.
Аннализа инстинктивно угадывала то, что другие женщины постигали только благодаря долгому опыту. Ее первым побуждением было раздеться и решительно предложить себя Филу со словами: «Возьми меня, потому что потом будет слишком поздно, а я умираю от желания принадлежать тебе».
Однако инстинкт подсказывал ей, что даже самый уверенный в себе мужчина предпочитает, чтобы его раздразнили, а не атаковали, и хочет сам одержать победу, а не пасть, как крепость, взятая штурмом.
Когда она вошла в комнату Фила и взглянула на него влюбленными глазами, она уже знала, что позволит ему соблазнить себя, как порядочная девушка, уважающая священные древние традиции.
Американец сидел за письменным столом, втиснутым между стенкой кровати и балконной дверью. Он был погружен в чтение, когда вдруг услышал шорох за спиной, и невольно обернулся. От этого движения на обнаженной загорелой груди, среди мягких шелковистых волосков, блеснул опознавательный медальон на черном кожаном ремешке.
Поднявшись на ноги, Фил смотрел на нее, не в силах произнести ни слова.
– Значит, ты все-таки пришла? – вымолвил он наконец. Он уже не ожидал ее прихода; если бы его спросили, что он еще надеется увидеть в эту ночь, мысль о волшебном видении, представшем сейчас его взору, даже не пришла бы ему в голову.
– Вроде бы да.
Она была иронична, остроумна, весела, ее огромные глаза сверкали, на щеках играл стыдливый румянец, на лице читалась решимость человека, бросившего вызов судьбе.
– Боюсь прикоснуться к тебе, – признался он. – А вдруг это только сон?
– Тебе придется пойти на этот риск, солдат.
Она вся светилась нетронутой и грешной красотой, воспламененной жгучим желанием.
– Дай мне полюбоваться тобой хоть минуту.
Они стояли друг против друга, разделенные малым пространством комнаты, но уже объединенные неукротимым порывом страсти.
– Фил, наверное, я сошла с ума.
– Это совершенно не важно. Ты под моей защитой, – он слышал ее горячее дыхание.
– Я навлекла на себя всеобщее проклятье, придя в эту комнату.
– Никто не посмеет причинить тебе вреда.
– Я столько думала о тебе, – прошептала она.
– Ты – женщина моей мечты. – Американец двинулся к ней, медленно и нерешительно преодолевая разделявшее их пространство, словно эти несколько шагов могли стоить ему жизни.
Он поднял ее на руки и, держа в объятиях, направился к балкону, распахнутому навстречу звездной ночи. Порыв ветерка обвеял их, заставив задрожать.
– Когда две недели назад я высаживался на Сицилии, я и вообразить не мог, что буду любоваться самым прекрасным в мире небом, сжимая в объятиях свое счастье.
Из сада поднимался одуряющий аромат цветов. Аннализа спрятала лицо на обнаженной груди американца.
– У меня мурашки по коже, – пожаловалась она. Это было правдой: она действительно дрожала всем телом, несмотря на тепло летней ночи.
Филип вернулся в комнату, подошел к постели и бережно уложил ее на свежие белые простыни. Со всей возможной деликатностью он принялся медленно раздевать ее.
– Мне страшно, Фил. Мне кажется, мы совершаем нечто ужасное.
– Нет ничего ужасного, когда двое любят друг друга, – он неуклюже пытался ее успокоить.
Он уже знал женщин, но все это были наивные и бесхитростные американские девушки, их поведение и реакцию всегда можно было более или менее точно предсказать заранее. Ни одна из них не была такой загадочной и волнующей, как Аннализа.
Свой первый опыт Филип приобрел с однокурсницей в университете, такой же неискушенной и напуганной, как он сам. Приключение, вызванное спонтанным чувственным порывом, вышло кратким, беспорядочным и болезненным. Ни он, ни она не получили удовольствия. У обоих осталось ощущение неловкости.
И вот он снова держит в объятиях восемнадцатилетнюю девушку, но теперь он уже не подросток, а тридцатидвухлетний майор, весь захваченный чувством бесконечной нежности, какой-то изнуряющей истомой.
Аннализа, не сопротивляясь, позволила освободить себя от одежды, она выступала из покровов, как бабочка выходит из куколки, чтобы предстать перед глазами мужчины во всей своей прелести. Будучи существом естественным по натуре, она и не пыталась прикрыться, словно выставляя напоказ свою ослепительную наготу.
Ей вспомнились слова, произнесенные Анниной несколько лет назад, когда однажды верная экономка помогала ей принять ванну. Принцесса Изгро заглянула в дверь в тот самый момент, когда Аннализа поднималась из ванны с теплой водой, источающей аромат лаванды.
– Взгляните, принцесса, как прекрасна наша девочка, – восхищенно заметила Аннина. – Прямо как нарисованная.
Принцесса посмотрела на нее с восхищением и гордостью.
– За этой безупречной внешностью, – объяснила она служанке, – стоят поколения сицилийских аристократок, веками славившихся своей красотой и утонченной элегантностью.
Аннина не поняла ни слова, но кивнула с чистой радостью, свойственной простым душам, питающим трепетное уважение к непостижимому.
Аннализа тогда не придала этим словам никакого значения: она была необыкновенно хороша собой и сознавала свою красоту, поэтому собственная внешность ее мало волновала. Физические особенности становятся проблемой, когда человек некрасив и страдает от этого. Но теперь, когда Филип жадно разглядывал ее при свете луны, Аннализа не могла не возгордиться.
Когда же сам Филип стал снимать брюки, она отвернулась, спрятав лицо в подушку. Филип заметил ее пугливое движение и ласково спросил:
– Ты никогда не видела мужчины?
– Нет, – едва слышно призналась Аннализа.
Он склонился над ней, сжал ее лицо ладонями и нежно поцеловал лоб, глаза, губы.
– Это совершенно не важно, – сказал он, вытягиваясь на постели рядом с ней.
– Я знаю, как сложены Юпитер, Аполлон, Геркулес, я их видела на картинах в нашем доме. Но ты живой. Я ничего не знаю о настоящих мужчинах.
Это было не совсем так, кое-что она знала по рассказам своей кузины, принцессы Изабеллы Флорио, согрешившей в ее же возрасте с учителем верховой езды, флорентийцем, которому разоблачение грозило смертью.
Со слов кузины Аннализа пыталась разгадать для себя волнующую тайну секса, но сумела понять лишь одно: речь идет о неистовом кипении крови, о грубом сладострастии чувств, о греховном слиянии тел, за которым следует стремление к покаянию и искуплению. Образ мужчины, подавляющего женщину своей мужской силой, был ей навеян некоторыми страницами «Золотого осла» Апулея, которого она тайком прочитала в отцовской библиотеке. Мысль об учителе верховой езды с континента, оседлавшем Изабеллу, как кобылицу, рождала в ней волнение, распространявшееся по всему телу и исходившее теплой росой в хрупкой раковине ее пола.
Это была сладкая пытка, которой она не в силах была сопротивляться, жестокая лихорадка, сотрясавшая ее тело и заливавшая лицо краской стыда. Она отдавалась неизведанному томительному ощущению, зарывшись головой в подушку, пока сон не спасал ее от греховных действий, но не от мыслей. На следующий день она бежала в церковь молиться и просить Христа о прощении: ведь ее помыслы были смертным грехом.
Желание согрешить и потребность в покаянии доводили ее до головокружения, становились всепоглощающей страстью. Вот и теперь, лежа рядом с незнакомцем, ласкавшим ее с такой томительной нежностью, она трепетала на грани возбуждения и ужаса, впервые в жизни ей пришло в голову, что безудержная притягательность совокупления, пожалуй, в значительной степени обусловлена тем, что оно сопряжено с преодолением стольких запретов.
В последние секунды лихорадочного ожидания она чувствовала, как безвозвратно уходит целая пора ее жизни, как сгорают за плечами мосты, связывающие ее с юностью. Решающий момент наступил.
Глаза ее были закрыты, когда мужчина накрыл ее своим телом, она не оказала сопротивления. Их дыхание смешалось, слова перешли в невнятный шепот и стоны, Аннализа позволила полноводному потоку, о котором столько грезила, проникнуть в себя.
Она инстинктивно следовала за Филипом в его движениях, однако ее собственный пыл уже угас, она ждала, когда же разрядится его напряжение, совершив в ее теле желанное и так долго предвкушаемое чудо. Но фейерверк не состоялся, ее сознание не вспыхнуло и не рассыпалось мириадами ярких звезд, напряжение не нашло выхода, оно разбилось, раскрошилось, как старый глиняный горшок. Желание исчезло, остался стыд и невыносимое чувство неловкости.
Филип оказался неуклюжим, стеснявшим ее незнакомцем, он больше не горел пламенем и не находил слов, он был озадачен и явно пребывал в сомнении.
– Ты так себе представляла «первый раз»? – он был смущен и чувствовал, что говорит не те слова, да еще в самый неподходящий момент.
– Не знаю, – Аннализа была разочарована своим первым, слишком поспешным сексуальным опытом и отказывалась верить в непоправимость конечного результата. Она была холодна, в ясном сознании и хотела бы сейчас оказаться как можно дальше от него, но вместо этого была вынуждена переживать похмелье, нелепый разговор, к которому совершенно не была готова и не могла даже вообразить, что он возможен. – А ты? – спросила она в надежде, что он поможет ей выбраться из дурацкого положения.
– Ты изумительна.
– Значит, вот как вы, американцы, разговариваете с женщинами… после? – Она была сумрачной и грозной, как угли, тлеющие под слоем пепла.
– Ты сердишься? – Он попытался обнять ее, справедливо полагая, что после всего случившегося ее отношение более чем оправданно. Филип тоже в глубине души был озадачен, хотя и по другим причинам. Он овладел самой волнующей женщиной, какую когда-либо мог возжелать мужчина. Но его смущало одно обстоятельство: его проникновение, которому она инстинктивно содействовала, не вызвало ни разрыва, ни кровотечения. Ничего.
– По-моему, это ты нервничаешь, – ответила Аннализа. В отличие от него, она настолько была уверена в собственной девственности, что ей и в голову не приходило волноваться по этому поводу.
– Нет, – солгал он, – я просто счастлив.
Он где-то вычитал, что девственная плева не всегда разрывается и что дефлорация не всегда сопровождается небольшим кровотечением, составляющим гордость мужчины, но почему это должно было случиться именно с ним? Отсутствие классического признака привело его в замешательство. Он попал в тягостное положение сицилийского мужа, усугубляемое тем, что ни с кем не мог поделиться мучившим его ужасным сомнением.
В проеме открытой балконной двери показались первые, светло-коралловые краски, готовые вот-вот расцвести ослепительными лучами утренней зари. Аннализа наблюдала вечное чудо рассвета с детским восторгом. Она чувствовала, что внутри ее что-то изменилось, но эта перемена не вызывала торжества и радости. Волшебство, о котором она так мечтала, все еще было скрыто пологом тайны.
Филип оделся и теперь возился с чемоданом. Аннализа тоже надела снятое им платье.
– Мне нужно уходить, – сказал он. – Сборы не займут много времени.
– Куда же ты пойдешь? – спросила она растерянно. Она поправила волосы, заблестевшие в первых лучах летнего дня. В ее лице появилась томная бледность.
– Ты же не думаешь, что я могу остаться здесь после того, что случилось? – Он был тверд в своей решимости.
– Куда ты идешь? – машинально повторила она.
– Перееду в мэрию, – он улыбнулся. – Придется переехать. Ты что, боишься, что я тебя брошу? – Мужская гордость и самоуверенность заговорили в нем, не позволяя задуматься об истинных причинах сомнений Аннализы.
– Нет, – ответила она. – Я просто так спросила.
Филип предпочел понять по-своему беспокойство девушки и крепко обнял ее.
– Я тебя никогда не покину, – заверил он ее. Это прозвучало как торжественный обет. – Я тебе больше скажу, – добавил он, – начиная с сегодняшнего утра мне придется заняться бумажной волокитой, чтобы получить разрешение на брак.
– О, Фил! – воскликнула она, намереваясь сказать нечто противоположное тому, что он хотел бы услышать.
– Да, Аннализа, – решительно подтвердил он, нежно целуя ее в лоб и в уголок рта, – ты станешь синьорой Брайан.
– А если тебе не дадут разрешения на брак? – произнесла она с робкой надеждой в голосе, которую Фил принял за беспокойство.
– Ты меня еще не знаешь, – усмехнулся он, впервые намекая ей на возможности, которыми располагал, и на авторитет своего имени.
– Так оно и есть, – Аннализа всей душой надеялась, что он прав.
– Я сегодня еще вернусь в палаццо, – торжественно обещал Филип.
– Ты говоришь так, будто это нечто из ряда вон выходящее.
– Это и есть нечто из ряда вон выходящее: я собираюсь официально просить твоей руки у барона Монреале. Разве не это предусмотрено официальной процедурой?
– Более или менее, – кивнула Аннализа. Она была в ужасе. – Но мой отец, – добавила она, цепляясь за последнюю надежду, – может тебе отказать.
– В таком случае придется тебя похитить, – Филип говорил совершенно серьезно.
– Да ты и вправду американец? – возмутилась она. – Ты приехал из Штатов? Или ты просто переодетый сицилиец?
Как мало осталось от романтической мечты! Образ красавца офицера с веселым взглядом и разговором о музыке померк на фоне реальности, заставившей ее осознать всю непоправимость совершенной ошибки.
– Возможно, эту аналогию, – примирительно заговорил он, – подсказывает тебе мое происхождение. Мои предки – ирландские крестьяне, бежавшие в Новый Свет, спасаясь от голода. Но это было более трехсот лет назад.
«Сейчас он скажет: «Сегодня семейство Брайан входит в десятку богатейших фамилий Калифорнии», – с грустью подумала Аннализа.
– Сегодня семейство Брайан входит в десятку богатейших фамилий Калифорнии, – действительно произнес Филип, в точности подтвердив ее догадку. – И может представить рекомендации, способные распахнуть двери любого дворца, включая палаццо Монреале.
Отбытие майора Филипа Джеймса Брайана-младшего, столь неискусно приобщившего ее к тайнам секса, Аннализа сопроводила вздохом облегчения. Но разве один только американец виноват в том, что так получилось? Нет ли здесь и ее собственной вины? Первые лучи солнца погасили сияние звезд, луна зашла, мягкость ночного воздуха растворилась в преддверии дня. Из гущи сада больше не поднимался аромат роз и магнолий. Новый день принес из бесконечной дали дуновение свежего воздуха. Даже неумолчное журчание фонтана стало иным, более явственным.
Аннализа следила, как Филип идет вдоль фонтана, но американцу не удалось осуществить свое намерение: обернуться к ней для романтического прощания. Кало возник перед ним из садовой чащи, как демон ада, не дав ему времени даже опомниться от удивления. Светловолосый великан ударил американца в солнечное сплетение, а когда тот согнулся пополам, как сломанный прут, мощным хуком в подбородок послал его в нокаут среди розовых кустов. Наклонившись, Кало поднял безжизненное тело, взвалил его на правое плечо, вынес из дворцового сада на площадь и уложил на ступенях церкви.
Аннализа стала свидетельницей этого молниеносного нападения. Она не колебалась ни секунды: все ее симпатии были на стороне Кало. В другие времена, в эпоху турниров, она отдала бы шарф со своими цветами норманнскому рыцарю, уверенному в себе, сильному, как сама стихия, всегда готовому вступить за нее в бой.
Она чувствовала себя глубоко несчастной, разочарование давило на душу свинцовым грузом. Ей хотелось уснуть, теша себя последней иллюзией: проснуться и обнаружить, что все случившееся – всего лишь дурной сон.
– Ты не должна была так поступать, баронесса, – глубокий бас Кало заставил ее вздрогнуть. Белокурый великан с голубыми глазами заполнял комнату своей массивной фигурой.
– Черт тебя побери, Кало! – вскричала она, стараясь поставить его на место. – Ты что, никогда не спишь? И не смей вмешиваться в чужие дела.
Они вместе выросли, вместе играли, хотя Кало был года на два старше, и продолжали называть друг друга на «ты», как в детстве, хотя молодой человек относился к ней с трепетным почтением истинного рыцаря.
– Ты не должна была так поступать, баронесса, – повторил Кало. В его словах было больше боли, чем упрека. – То, что ты сделала, недостойно тебя.
– Почему бы тебе не заняться своими делами? – Она была обижена, уязвлена, чувствовала себя виноватой и несчастной.
– Если бы я не занимался своим делом, меня бы здесь не было, – ответил он. – Кто не следует этому правилу, тому здесь не жить.
– Ну так считай, что ты уже мертв! – Аннализа вскочила на ноги и молниеносным движением дала ему пощечину. Рука Кало стальными тисками сомкнулась на ее запястье.
– И такие жесты тебе не к лицу. Вспомни, какое имя ты носишь. Это имя заслуживает уважения, нельзя позволять заезжему солдату марать его.
Ему не нужно было особых жестов, чтобы придать весомость своим словам. Спокойная, тихая улыбка, подчеркивающая твердость характера, не сходила с его лица.
– Оставь меня, мерзавец! – приказала она. Сердце буквально рвалось у нее из груди, багровая краска заливала лицо. К этому гиганту, державшему ее в плену и унижавшему своими поучениями, она испытывала какое-то двойственное чувство, которое в эту минуту приняла сгоряча за острую ненависть. И уж конечно, если бы только могла, она бы его убила. – Кало, я тебя ненавижу! – крикнула она ему в лицо.
– А я тебя уважаю, – улыбка сменилась выражением непреклонной суровости. Он стиснул зубы, на скулах заиграли желваки. – Я уважаю тебя, потому что ты из рода Монреале, а я питаю глубокую признательность к твоей семье. – Он разжал пальцы и выпустил ее руку.
– И все? – лукаво спросила она. Теперь она не только поставила его на место, но и восстановила свое превосходство.
– Ты нанесла вред всем, Аннализа, – впервые, обращаясь к ней, он назвал ее по имени. – Ты причинила боль отцу. И себе самой.
– А тебе? – дерзко и вызывающе спросила она.
Первый луч солнца позолотил стены комнаты.
– Я не в счет, – прошептал он с тайной грустью в голосе. – Я здесь только для того, чтобы тебя защитить.
– От кого? – дразнила она его, пользуясь своим преимуществом.
– Есть вещи, которые словами не объяснишь, – рассудительно произнес он. – Я не за тем сюда пришел, чтобы с тобой разговаривать. Я хочу, чтобы ты и этот американец все рассказали барону. Избавьте меня от неблагодарной роли доносчика.
Ветер принес в комнату запах полей, и Аннализа поежилась.
– Неужели ты способен унизиться до такой степени? – спросила она, глядя на него с презрением.
– Только если бы меня вынудили, – смутился он.
– Да тебе-то что за дело? – вновь атаковала она.
На сильном и мужественном лице юноши проступила глубокая печаль.
– Я тебя защищаю ради имени, которое ты носишь, – тяжело вздохнув, ответил он.
– Ты меня любишь, Кало, – прошептала Аннализа, внезапно осененная вспыхнувшей, как молния, догадкой.
– Ты с ума сошла! – воскликнул он, обороняясь изо всех сил.
– Мой верный рыцарь меня любит, – сказала она, обволакивая его бархатистым взглядом своих сумрачных глаз. – Мой воин меня любит и мучается от ревности.
Она протянула руки к лицу Кало и потянулась губами к его губам. Его непомерная сила влекла ее, как еще несколько часов назад привлекало обаяние американца, только на сей раз это было сознательное чувство, зародившееся при свете дня, а не мимолетная страсть, перегоревшая за одну ночь, чувство, которого она не смогла распознать раньше, потому что предмет его был слишком близко, прямо у нее перед глазами.
Кало отстранил ее от себя и сильно ударил по одной щеке, потом по другой. Лицо Аннализы вспыхнуло огнем, но она не посмела ответить. Он схватил ее за плечи и, глядя ей прямо в глаза, сказал:
– Ты выйдешь замуж за Филипа Джеймса Брайана-младшего, майора армии Соединенных Штатов.
Произнеся эти слова, прозвучавшие для нее приговором, светловолосый великан вышел из комнаты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Женщины его жизни - Модиньяни Ева

Разделы:
ПрологКармен россКаждый на своем местеИстория каринКанун рождестваАнжеликаВ городеМартинаВызовМистер хашеттНа пути в умпотеРозы для профессионалаАсквиндаПрекрасная маариПоместье баронов монреалеРоковая встречаОчарованный садНорманнский рыцарьШелковый платокВ сторожкеБруно брайанАннализаАтелье «вентура»Виноградники нейпа-вэллиНесчастный случайШах королюВозвращение домойАдмад бен юсеф«секретный пакет»Ловля тунцаЗапах смертиДомаМиммо карузоЛюди честиОхотник и дичьФилип брайанМэри-джейнКаникулы в портофиноСапфирУспех1 женщинаТрудный выборНефтяная сделкаКлодинАлмазные копи бурхваныСкандалЗулусская свадьбаНа финишной прямойНаживкаПреследованиеБукет розК пропастиНезнакомецНовости с телетайпаЭпилогРазговор на кухнеБенно штайнер

Ваши комментарии
к роману Женщины его жизни - Модиньяни Ева



Замечательный роман... читайтеrnчем-то напоминает С.Шелдона
Женщины его жизни - Модиньяни ЕваЛидия
7.01.2013, 21.03





Роман хороший,но концовка,на мой взгляд,с компа на, нет логического завершения.
Женщины его жизни - Модиньяни Евататьяна
27.10.2013, 19.04





Роман хороший,но концовка,на мой взгляд,с компа на, нет логического завершения.
Женщины его жизни - Модиньяни Евататьяна
27.10.2013, 19.04





Прекрасный роман! А слова Бруно "Я хочу провести с тобой остаток жизни" - говорит обо всем, больше уж сказать нечего! Понравился роман "Крестная мать".
Женщины его жизни - Модиньяни ЕваЖУРАВЛЕВА, г. Тихорецк
23.05.2015, 15.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100