Читать онлайн Черный лебедь, автора - Модиньяни Ева, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Черный лебедь - Модиньяни Ева бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.78 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Черный лебедь - Модиньяни Ева - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Черный лебедь - Модиньяни Ева - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Модиньяни Ева

Черный лебедь

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 3

В ожидании, пока соберутся все акционеры издательства «Монтальдо», я любовалась на белых лебедей, величественно скользивших среди нимф на пруду виллы «Эстер». Я приехала по своей извечной привычке заранее, и Фабрицио, который принял меня с дружелюбной приветливостью, составлял мне сейчас компанию.
– А где черный лебедь? – спросила я, вспомнив рассказы Эмилиано.
Фабрицио с некоторым удивлением посмотрел на меня своими добрыми глазами.
– Его больше нет, – ответил он.
– Умер? – спросила я.
– Этого я не знаю, – пожал плечами Фабрицио. – Знаю только, что черный лебедь улетел.
– Когда? – допытывалась я.
– Когда умер Эмилиано. Это случилось летним вечером. Неожиданно для всех он вдруг поднялся в воздух и начал кружить над прудом. Сначала он набирал высоту с трудом, но потом поднимался все выше и выше. Садовник видел, как он трижды облетел вокруг всего парка, прежде чем отдалиться, превратившись в черную точку на фоне гор, и окончательно исчезнуть. Садовник клянется, что слышал при этом какое-то странное мелодичное пение, разносящееся по округе, – не очень охотно пояснил Фабрицио.
– Лебеди поют перед смертью, – тихо сказала я.
– Это легенда, – ответил Фабрицио. – Но, как бы то ни было, очень странно, что Эмилиано и лебедь исчезли одновременно.
Легкий ветерок погладил мне щеку, словно нежное касание крыла.
– Нет, не странно, – возразила я. – По-моему, они улетели вместе к другим, более чистым и высоким небесам.
Мне хотелось верить в это на самом деле. Ведь если так, то мой друг все же не настолько одинок в этом бесконечном путешествии в вечности, в холодной, может быть, пустоте.
Фабрицио не стал спорить со мной. Он посмотрел на лебедей и перевел взгляд на озеро, погруженный в какие-то давние свои воспоминания.
– Там, возле пристани, была прежде старая гостиница, – сказал он. – В детстве мы с Эмилиано ходили туда рыбачить и относили улов хозяину. Его звали Моссотти. Он жарил нам рыбу на углях, и мы вдвоем, сидя там под навесом, ели ее, запивая газировкой.
Почему Эмилиано никогда не рассказывал мне этот эпизод, которому Фабрицио придавал такую важность и который нравился мне тем, что приоткрывал чувства, сближающие двух братьев?
– Уходя, Эмилиано унес с собой часть моей жизни, – задумчиво произнес Фабрицио. – У нас была с ним привычка ходить по деревенским остериям, болтать, сидя там, и пить красное вино. Мы говорили с ним обо всем: о книгах, о женщинах, о работе. Даже в зрелом возрасте, хоть и не так часто уже, мы продолжали делать это. Однажды он мне сказал: «Я познакомился с одной девушкой. Ее зовут Арлет. Она покорила мое сердце». В этом старомодном выражении, которое заставило его самого слегка покраснеть, была правда о встрече на всю жизнь. Так я узнал о тебе. И я полюбил тебя, даже еще не будучи знаком с тобою.
Я слушала рассказ Фабрицио, глядя на белых лебедей, которые величаво плавали среди нимф, и глаза мои наполнялись слезами.
Слуга-филиппинец пришел позвать нас, и мы последовали за ним на виллу. Когда мы входили в дом, Фабрицио бросил на меня долгий ободряющий взгляд, и я ответила ему ласковой улыбкой.
В гостиной, где витал едва уловимый аромат ладана, все наследники Монтальдо уже собрались и вместе со своими адвокатами поджидали меня. Эстер сидела за столом на месте, некогда принадлежавшем ее мужу. У Ипполиты Кривелли был усталый и болезненный вид – она казалась старше своей бывшей свекрови. Франко Вассалли смотрел на меня со своим обычным испытующим выражением, а Джанни Монтальдо окинул веселым оценивающим взглядом. Лола и Валли сидели в таких напряженных позах, что, казалось, долго не выдержат ожидания. Я кожей чувствовала напряжение, витающее в воздухе.
Все оделись подчеркнуто элегантно, словно сошли с глянцевой обложки модного журнала. И я не отстала в этом от них. Как и они, я выставляла напоказ великолепный загар, прическу от лучшего миланского парикмахера и модное платье отличного покроя.
Овидий пошел мне навстречу и почтительно указал на кресло. Я уселась с медлительной сдержанностью важной особы, озабоченная тем, чтобы скрыть свое волнение и страх перед этой баталией.
Медленным взглядом я обвела лица присутствующих. Все знаменитое семейство Монтальдо было сейчас в сборе в желтой гостиной, и на этих людей стоило внимательно посмотреть.
Джанни и Франко были сыновьями одного отца, но между ними не было ни малейшего сходства, если не считать маленькой ямочки посреди лба. Они приходились моей дочери дядьями, а Валли, значит, она могла бы звать тетей. Лола была посторонней здесь, по сути дела, была незаконной, но она этого не знала и взирала на меня с оскорбленным видом человека, вскормившего змею у себя на груди. То же самое выражение я, по правде говоря, читала и на лицах всех присутствующих, исключая, может быть, Ипполиту и Эстер. Но и хозяйка дома уже не была столь приветлива со мной, как во время нашей последней встречи. Сейчас она казалась скорее кошкой, защищающей своих котят, чем милой и интеллигентной пожилой дамой. Ипполита же, наоборот, улыбалась мне почти сообщнически. Я сразу поняла, что имею в ее лице верную союзницу. Другие же Монтальдо стояли против меня глухой стеной, как против чужака в их общих владениях, хотя и разоренных порядком междоусобной войной.
Благодаря урокам Декроли и его сотрудников я уже знала все детали реального положения дел и была готова к схватке. Кроме того, мне была известна история всех присутствующих здесь, даже в самых интимных ее аспектах. Это был мой туз в рукаве. Они меня не любили, но я должна была отстоять свои права, используя для этого любые средства. Овидий меня предупреждал накануне:
– Они соберутся там, наточив когти, готовые сообща растерзать тебя. И Эстер будет на их стороне, не заблуждайся на ее счет. Она питает к тебе слабость и любит твою дочь, которая плоть от плоти ее, но не поступится интересами семьи ради вас. Ее главная цель, видимо, в том, чтобы Джанни снова мог войти в дело.
Овидий сам открыл это собрание. Он напомнил, что Эмилиано перед смертью перевел на счет швейцарского финансового общества свою долю акций, что Эстер и Ипполита присоединились к этой операции и что теперь это финансовое общество моя собственность, что делает меня обладательницей самой "большой доли акций «Монтальдо». От моего имени он заявил, что я ищу партнера, готового предоставить мне недостающие шесть процентов, и что при наличии разумного компромисса от такого варианта выиграют все.
– Согласно данному ранее обещанию синьоры Монтальдо, этим партнером, – сказал адвокат, – мог бы стать ее сын Джанни. Не так ли? – поочередно глядя то на мать, то на сына, спросил он.
– Что касается меня, то я не против, – начал Джанни, в то время как у Лолы и Валли позеленели лица. – Но я хочу знать, что я буду иметь взамен.
– Кресло исполнительного директора, – заявила я.
Это был тот самый пост, которого он лишился, когда его исключили.
– Хорошо, – кивнул он. – Но я хочу максимальных полномочий.
Наступила долгая тягучая тишина. Я ждала, что Эстер скажет что-нибудь, но она молчала. Тогда слово опять взял Декроли:
– Это означало бы, что моя клиентка окажется президентом чисто номинальным.
– И все же это было бы прекрасное положение для нее, – бросил Джанни.
– Ну да, совсем как у английской королевы: главенствовать, но не управлять, – прокомментировала я, с трудом сдержав вспышку гнева от этого неожиданного удара ниже пояса. – А все решать будет премьер-министр.
Теперь я понимала, какую почетную, но чисто номинальную роль уготовила мне эта семья в своей фирме. Эстер была явно согласна с этой позицией, и, если бы я воспротивилась, она тут же забрала бы свои акции из моей компании и перевела их своему сыну Джанни. На моей стороне оставалась лишь Ипполита, но этого было явно недостаточно, чтобы победить остальных.
Именно в этот момент, скучающая и усталая, она подала свой голос:
– Я обещала Эмилиано, что буду уважать его волю, – сказала она, – и тот факт, что его больше нет в живых, ничего не меняет. Если он хотел передать свои капиталы Арлет, у него, наверное, были для этого свои основания. Учитывая это, я голосую за нее. Что же касается тебя, Франко, – обратилась она к сидящему напротив сыну, – я надеюсь, что ты сделаешь то же самое. Давайте решим это все поскорей и закроем собрание.
По правде говоря, мне не совсем было ясно, что двигало Ипполитой сейчас, откуда такая неколебимая верность человеку, который был ее мужем всего лишь несколько месяцев, да к тому же давно, больше тридцати лет назад. Объяснение могло быть только одно: она все еще пыталась искупить свое прошлое.
– Я тоже в свою очередь хочу спросить, что я буду иметь в обмен на доверие Арлет, – сказал Вассалли.
– Телевизионную сеть Монтальдо. И все провинциальные газеты, – выстрелила я в упор.
Это было в точности то, о чем мы договорились с Овидием. Речь здесь шла о сухих ветвях, о тех убыточных на сегодняшний день секторах, которыми я могла поступиться.
Франко Вассалли кивнул:
– Это хорошее предложение.
– Но этого недостаточно для синьорины Аризи, если наша мама не окажет ей свое содействие, – заявила Валли, обратив к матери умоляющий взгляд. – Разве не так, мамочка?
Эстер молчала, и я понимала раздиравший ее душу конфликт, конфликт между разумом и чувством. Она была женой великого предпринимателя и умела ценить способности людей. Главное для нее было спасение издательства, и она верила в способности Джанни повернуть судьбу всего дела в более благоприятную сторону. И вот теперь все зависело от нее.
Я почувствовала, как сильная рука Овидия сжала мое плечо. Никто не рискнул нарушить молчание. Все ждали, что скажет Эстер. Но она продолжала молчать.
На пике невыносимого напряжения тишину прервала Лола:
– Это папино издательство. Это достояние нашей семьи.
Реплика была произнесена так взволнованно и патетично, с таким расчетливым пылом театральной актрисы, что я бы не удивилась, если бы присутствующие зааплодировали. И возможно, они готовы были уже это сделать, но только я не дала им для этого времени.
– Значит, по-вашему, тот, кто не принадлежит к семье, должен быть исключен? – Я вперилась глазами в Эстер, делая упор на каждом слове. – Но вы ведь не собираетесь следовать этому критерию? Не так ли, синьора Монтальдо?
Я видела, как лицо Эстер побелело, костлявые старческие руки вцепились в подлокотники кресла, и почувствовала на себе ее тяжелый, как камень, взгляд, полный немого укора. В ответ я слегка улыбнулась ей с виноватым видом. И все же ей было ясно, что я пойду до конца, чтобы выиграть эту партию.
– Что она имеет в виду? – недоумевая, спросила Лола.
Но Эстер опередила меня, не дав мне ответить.
– Арлет напомнила мне о моем обещании… – сказала она и взглянула на Лолу.
Я знала, что с этой дочерью, последним ее ребенком, у нее связана память о большой любви. И я почувствовала себя червем, понимая все это. Но я все равно не сделала бы сейчас ни шагу назад, готовая противопоставить их отказу весь тот цинизм, на который никогда не способна была прежде.
– … И нужно признать, что Арлет права, – продолжила Эстер. – Я тоже, как и Ипполита, дала ей обещание. Я дала его в тот момент, когда была очень рассержена на тебя, Лола, и на тебя, Валли, за все те неприятности, что вы доставили мне. Мой гнев прошел, но обещание я нарушать не собираюсь. Арлет получит мою долю акций. И да хранит ее бог!
Дело было сделано. Отныне я, Арлет Аризи, была фактически владелицей издательского дома «Монтальдо».
Все ушли. В кабинете Эдисона остались только мы с Овидием.
Я подошла к окну и взглянула на закат над озером. Казалось бы, я должна ликовать, а я, наоборот, чувствовала себя раздавленной.
– Ну что ж, пора уходить и нам, – устало сказал Овидий.
Я обернулась и взглянула на него. Он стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы брюк, и лицо его еще хранило следы напряженности от этой короткой, но изнуряющей схватки.
– Конечно, – ответила я. – Иди. Через минуту я догоню тебя.
– Я подожду в саду, – кивнул он и вышел, оставив меня одну.
Я оглянулась вокруг. Кресла сдвинуты как попало, на столиках пепельницы с окурками и пустые стаканы. На спинках и сиденьях некоторых кресел еще сохранялись следы тел тех, кто занимал их. Я подняла заколку для волос, упавшую на ковер. Это был черепаховый гребень, украшенный крохотным бриллиантиком. Это была заколка Эстер. Я подошла и села в кресло за письменным столом, то самое, что несколько минут назад занимала она. Оперлась руками о стол, опустила на них голову, закрыла глаза и попыталась расслабиться.
Я была недовольна, очень недовольна собой. Да, я добилась своего, но лишь потому, что пригрозила Эстер страшным ударом. Ударом ниже пояса, подлым и низким. И теперь я ясно отдавала себе отчет в том, что была на грани какой-то гнусности: на волосок от того, чтобы разгласить тайну этой уже сделавшейся для меня родной семьи, лишь бы получить для себя преимущества. Моя победа имела горький привкус. Было бы прекрасно позвонить сейчас матери и сказать ей: «Дело сделано. Я отомстила за нас. За все твои поражения и мои». Да, это было бы прекрасно, если бы я могла сказать ей именно так. Но я не могла, потому что в действительности я проиграла.
Только в этот момент я ощутила всю страшную разлагающую силу власти и денег и только теперь поняла, что сделала для меня Эстер. Она помешала мне говорить не для того, чтобы спасти себя, но чтобы спасти меня. Она уберегла меня от подлого поступка. Она пошла против своих детей, против собственных интересов, лишь бы я не запачкалась.
Если бы Эмилиано был сейчас жив, у меня не хватило бы смелости посмотреть ему прямо в глаза – настолько я стыдилась того, что сделала. Беспощадный голос совести говорил мне, что Эмилиано ошибался на мой счет. Все они ошибались. Только Навелли, главный редактор «Оридзонти», оценивал меня верно и обращался со мной именно так, как я этого заслуживала.
Потерпевшей поражение на этом семейном совете была именно я. Я была одинока, до отчаяния одинока на вершине той пирамиды, на которую стремилась взойти, пирамиды богатства и власти.
Я встала из-за стола и вышла на воздух. Спустился вечер, и с озера потянул легкий ветерок. Я взглянула вдаль за озеро в сторону гор, пытаясь угадать то место среди их темнеющих вершин, куда навсегда улетел черный лебедь.
Какое страшное слово «навсегда»!
– Я отвезу тебя домой, – услышала я за спиной заботливый голос.
Овидий подошел ко мне и обнял за плечи.
– А где остальные? – спросила я.
– Все уехали, – ответил он.
– А Эстер? Фабрицио?
– Они тоже.
Мы сели в машину и добрую часть пути проехали молча.
– Знаешь что, Овидий, – сказала я, наконец. – Я все решила переиграть. Я передумала. Позаботься завтра обо всем. Сделай это немедленно, завтра же утром.
Овидий согласно кивнул, не отрывая взгляда от дороги.
– Я знал, что в конце концов ты откажешься, – только и сказал он.
А я уже думала об Эми. Когда-нибудь она вырастет, и я расскажу ей нашу историю, мою и Эмилиано. Мне хотелось бы, чтобы у нее были основания гордиться мной. И еще мне страшно хотелось в этот момент почувствовать у себя на шее ее нежные детские ручки.
– Мне кажется, что так будет лучше, – пояснила я. – Джанни Монтальдо больше других подходит для того, чтобы руководить издательством. Он, конечно, всегда будет заботиться в первую очередь о своих собственных интересах, но зато сумеет сохранить от развала все дело.
На этом тема была исчерпана. Пускай мне не суждено было стать большим человеком в издательском бизнесе, но все же я оставалась богатой женщиной. А с таким человеком, как Джанни, во главе издательского дома «Монтальдо» нам всем, держателям акций, нечего опасаться за свое будущее.
В Милан мы приехали, когда было уже темно. Овидий остановил машину перед подъездом моего дома. Он вышел первым и открыл для меня дверцу.
– И что ты собираешься делать теперь? – спросил он.
– То же, что и всегда. Буду заниматься журналистикой. Полагаю, что хоть теперь-то Навелли будет обращаться со мной уважительно. Надеюсь, он не откажется взять меня на мое прежнее место?
– На этот счет я готов заключить пари, – ответил он мне, улыбнувшись.
– А ты что собираешься делать? – спросила я.
– Как всегда, – ответил Овидий. – Буду работать и буду заботиться о твоих интересах.
– Я имела в виду, что ты собираешься делать сейчас, в данный момент.
– Пожалуй, мне пора возвращаться в Женеву, – уклончиво ответил он.
– Не хочешь подняться ко мне? Квартира у меня скромная и кондиционера нет. Но зато есть отличный вентилятор. И к тому же, честно говоря, я чувствую себя такой одинокой.
Когда мы пришли домой, я распахнула все окна и включила вентилятор. А когда повернулась к Овидию, то оказалась в его объятиях. И, уткнувшись носом в его плечо, зарыдала, как девочка.
– Черный лебедь, – сквозь слезы сказала я, – давно улетел. А мне хочется снова начать жить…


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Черный лебедь - Модиньяни Ева



Книга захватывает, интересный сюжет.Автор описывает на "отлично" взаимоотношения внутри семьи.Советую прочитать
Черный лебедь - Модиньяни ЕваЮлия
14.11.2012, 7.20





начало вроде как заинтересовало, но конец - разочаровал. и опять прошлое вперемешку с настоящим, в общем на любителя. 6/10
Черный лебедь - Модиньяни ЕваМаруся
3.01.2013, 18.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100